Глава 12: Проблемы с шампанским
16 января 2026 г., 13:19
6‑й курс
Гермиона не могла точно сказать, что именно побудило её к этому шагу, но внутренний голос настойчиво твердил: нужно найти Гарри. Одержимость Гарри идеей противостоять Драко с каждым днём становилась всё более неистовой. Учитывая нестабильное душевное состояние Малфоя, Гермиона всерьёз опасалась, что случится непоправимое, если эти двое сойдутся в открытой схватке.Она знала: Драко действительно получил от Волан‑де‑Морта некое задание, связанное с Хогвартсом. Но он категорически отказывался раскрывать его суть. Более того — с самого возвращения в замок в начале семестра он всячески избегал Гермионы.
Его настроение колебалось как маятник: от полного игнорирования до приступов отчаяния, когда он искал её, чтобы умолять о прощении.В очередной раз Гермиона попыталась убедить его обратиться за помощью — рассказать всё Дамблдору или хотя бы ей. И тогда Драко, наконец, раскрыл ужасающие угрозы, озвученные Волан‑де‑Мортом на случай провала: Нарциссу убьют. Но не сразу. Сначала её будут подвергать пыткам, передавая от одного Пожирателя смерти к другому, а Драко заставят смотреть на это.
От одной мысли об этом у Гермионы сжимался желудок. Она прекрасно понимала, почему Драко идёт до конца, невзирая ни на что; почему он в таком ужасе и почему не решается никому довериться. Если бы подобная угроза нависла над её родителями, она тоже сделала бы всё возможное, чтобы их спасти. Гермиона поднялась по парадной лестнице и свернула налево — туда, где мгновение назад она видела Гарри. Пробираясь по пустому коридору, она вдруг услышала характерные звуки: глухие удары и грохот проклятий, рассекающих воздух.
Внезапно сквозь стену выплыла Плакса Миртл и стремительно помчалась по коридору в сторону основной части замка.
— Он убил его! Он убил его! — её пронзительные крики вонзились в сознание Гермионы, словно острые кинжалы. Девушка рванулась вперёд.
Через несколько секунд она распахнула дверь мужского туалета и оказалась в сцене, словно сошедшей с страниц её самых страшных кошмаров.Проклятия больше не звучали. В помещении царила тревожная тишина, нарушаемая лишь шумом хлещущей из сломанных труб воды и тяжёлым дыханием Гарри. Он стоял у двери, лицом к центру комнаты, а его палочка безвольно свисала сбоку.
— Гарри, что случилось? Что… — Гермиона подошла к нему и, обойдя, попыталась разглядеть, что происходит в комнате.
И тут из её груди вырвался сдавленный крик.
Драко лежал на полу. Его дыхание было прерывистым, а из груди медленно сочилась ярко‑красная кровь. Гермиона бросилась к нему, упала на колени и разорвала рубашку, чтобы осмотреть раны. Перед ней предстали огромные рассечённые повреждения, зигзагом протянувшиеся от плеча до талии. Без малейших колебаний она подняла палочку и начала накладывать исцеляющие заклинания. Однако быстро обнаружила: как только она прекращала колдовать, раны вновь открывались.
— Какое проклятие ты использовал, Гарри? Что в него попало? — голос Гермионы звучал отчаянно. Она не отрывала взгляда от груди Драко, продолжая без устали накладывать заклинания, пытаясь остановить кровопотерю. — Гарри!
— Я… я не… Я не хотел… Я даже не знаю, что сделал, Гермиона, — прошептал Гарри напряжённым, полным отчаяния голосом.
— Остановись, Гермиона. Просто отпусти меня… Я этого не стою. Я хочу, чтобы всё закончилось, — произнёс Драко настолько тихо и измученно, что Гарри, скорее всего, не расслышал его сквозь шум воды.
Гермиона встретилась с ним взглядом. Слёзы покатились по её щекам.
— Не смей так говорить. Ты не можешь меня оставить.
Драко отвернулся, а Гермиона продолжала колдовать. В этот момент дверь с грохотом распахнулась — в вихре чёрных мантий в помещение ворвался профессор Снейп.
— Я не знаю, какое заклинание было использовано, профессор. Я не слышала его. Но раны не закрываются. Как только я прекращаю накладывать заклятие, они снова открываются… Он… — начала Гермиона.
— Отойдите, мисс Грейнджер, — ледяным тоном приказал Снейп.
— Но, сэр…
— Немедленно, мисс Грейнджер.
С колебанием, бросив последний взгляд на Драко, Гермиона прекратила колдовство и встала на дрожащих ногах. Профессор занял её место и начал бормотать заклинания, которых она никогда прежде не слышала. Они, казалось, замедляли кровотечение и создавали вокруг ран чары стазиса. Спустя мгновение Снейп взял ситуацию под контроль. Он создал левитирующие носилки, поднял на них Драко — тот застонал от боли и попытался воспротивиться.
— Мисс Грейнджер, пожалуйста, немедленно сопроводите мистера Малфоя в больничное крыло. Скажите мадам Помфри, что в него попало регенерирующее рассекающее проклятие — она будет знать, что делать. Мне нужно поговорить с мистером Поттером, — его голос звучал угрожающе, когда он медленно развернулся к Гарри.
Гермиона не стала спорить. Просто кивнула, направила палочку на носилки с Драко и начала медленно левитировать их к двери. Лишь проходя мимо Гарри, она заметила: он не сдвинулся с места с момента её прихода и не отвёл взгляда от пятна на полу, всё ещё покрытого лужами крови Драко. Оказавшись в коридоре, Гермиона ускорила шаг, стараясь поддерживать стабильное состояние Драко. Когда они приблизились к коридору, ведущему в больничное крыло, Драко наконец нарушил молчание:
— Гермиона… — его голос был хриплым.
Она остановила носилки и подошла к его голове.
— Ты в порядке? Мы почти на месте, Драко. Ещё несколько мгновений, хорошо?
Он медленно покачал головой. Боль читалась в каждой черте его лица.
— Нет. Ты не можешь отнести меня туда. Пожалуйста, просто оставь меня. Они не могут найти… она увидит… Я не могу этого сделать. Я не могу, — слёзы выступили в уголках его глаз, а взгляд устремился к левому предплечью.
Понимание озарило Гермиону. Она переместилась вниз по носилкам, схватила манжету его рукава и закатала её. Как только она коснулась голой кожи запястья, Драко начал извиваться и отдёргивать руку.
— Нет, Гермиона. Останови. Ты не можешь… Не трогай…
Гермиона крепко сжала его запястье.
— Послушай меня, Драко. Я люблю тебя. Я знаю, кто ты. Какой ты человек. Это… — она легко положила другую руку на его всё ещё прикрытое предплечье, — ничего не меняет. Я знаю, почему ты это сделал. Почему они заставили тебя это сделать. Это ничего не меняет.
Драко издал надломленный стон. Гермиона полностью подняла рукав и увидела жёсткие чёрные чернила Тёмной метки. Быстро взмахнув палочкой, она наложила чары маскировки.
— Вот. Это должно продержаться до завтра. Помфри ничего не увидит.
С этими словами она прошла оставшийся путь через двойные двери и наблюдала, как испуганная медсестра взяла на себя заботу о Драко. Было около полуночи, когда Гермиона наконец вернулась через дыру портрета в башню Гриффиндора. Она провела долгие часы в углу больничного крыла: сначала отвечала на вопросы о произошедшем, затем просто молча наблюдала, убеждаясь, что с Драко всё будет в порядке.
— Гермиона! Боже мой…
— Гермиона, что случилось? С Малфоем всё в порядке?
— Мерлин, Гермиона! Ты в порядке? Ты вся в крови!
Гарри, Рон и Джинни вскочили с кресел в пустой гостиной и бросились к ней. В их глазах читались страх, смятение и тревога. Гермиона посмотрела на себя и впервые осознала: её форма покрыта засохшей кровью, руки испачканы ею, даже гольфы приобрели глубокий коричнево‑красный оттенок. В глубине сознания возник образ из старого магловского фильма «Кэрри»: молодая женщина в выпускном платье, истекающая кровью с головы до ног. Её разум был словно в тумане, мысли путались.
— Гермиона. Гермиона, что случилось? Малфой не… он же не умер? — голос Гарри звучал осторожно, испуганно.
Она медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он смотрел на неё с беспокойством — все трое смотрели, — но она ощущала, насколько пустым был её ответный взгляд.
После долгого молчания Гермиона развернулась и направилась к лестнице в женскую спальню, не произнеся ни слова. Она слышала, как они окликают её, но ей было всё равно. Только оказавшись в душе — с наложенным вокруг кабинки заклинанием тишины — она позволила себе ощутить эмоции, которые так долго сдерживала. Сидя на полу под струями воды, она рыдала часами.
***
Апрель 2002 Гермиона выбралась из камина в свой кабинет, рухнула в кресло за столом и взмахнула рукой — закрыла и заглушила комнату, чтобы никто из лаборантов не пришёл стучаться. Что только что произошло? Она действительно попросила Драко притвориться её парнем и утешить её? Да, так и было. И это оказалось самым безопасным и в то же время самым дорогим её сердцу ощущением с тех пор… ну, с того момента, когда он в последний раз держал её в объятиях — перед началом войны. Она опустила голову на руки. Медленные слёзы прокладывали путь к подбородку. Но на этот раз они не были слезами скорби по родителям. Это были слёзы растерянности — из‑за последнего часа, проведённого с Драко. Это были слёзы страха — страха, что её поступок разрушит хрупкие отношения, которые они, казалось, начали выстраивать. Это были слёзы глубокого облегчения — оттого, что она снова оказалась в его объятиях, пусть даже он просто притворялся. Ящик, в котором она годами пыталась запереть свои чувства к Драко, наконец полностью вскрылся. Свет, радость, боль и потребность вновь захлестнули её. Любовь. Это были слёзы любви. Ей нужно было поговорить с ним. Нужно было рассказать ему правду. Но она боялась. Потому что он обладал над ней большей властью, чем кто‑либо или что‑либо в этом мире. Потому что она добровольно, с радостью отдала ему своё сердце. Она могла выживать в подвешенном состоянии неопределённости, но если он отвергнет её — это станет тем, что окончательно её уничтожит. После нескольких часов, в течение которых она успешно отвлекала себя работой, Гермиона вернулась домой с затуманенным взглядом — и тут же заметила письмо, парящее в гостиной. Как только она увидела элегантный почерк, которым было выведено её имя, она поняла: написать его мог только один человек. Гермиона, Пожалуйста, не думай ни секунды, что я испытываю что‑то, кроме благодарности за нашу сегодняшнюю встречу. То, что ты когда‑либо доверяла мне приносить тебе утешение, остаётся одной из величайших наград в моей жизни. Мне так отчаянно жаль, что тебе пришлось испытать такую боль. Я бы отдал всё, чтобы забрать её. Увидимся скоро в Министерстве, и в эту пятницу, чтобы перезарядить защитные чары. Всегда, Д На этот раз она улыбалась, когда слёзы покатились по её щекам. На следующий день Гермиона не увидела Драко в Министерстве. Но когда вечером она вошла в очередной ресторан Блейза, чтобы поужинать, то заметила его: он сидел с бокалом вина, смеясь в компании Тео и Панси. — Красавица! Ты пришла! — Тео подошёл и заключил её в медвежьи объятия. — Ты видел меня два часа назад, Тео. Я сказала, что буду здесь! — улыбнулась Гермиона. — Ах, да, знаю. Но кто знает, какая гениальная мысль может осенить ярчайшую ведьму нашего поколения и удержать её от ужина? — Тео дразняще улыбнулся, а затем наклонился и прошептал: — Я пригласил и Джорджа. Думаю, у меня может быть настоящий прогресс. Искренность и надежда в его голосе заставили сердце Гермионы переполниться теплом. Джордж заслуживал так много любви. Если Тео действительно настроен серьёзно, они могут стать идеальной парой. Гермиона присоединилась к столу и улыбнулась Драко, сидящему напротив. — Как ты? — Он наклонился вперёд и понизил голос так, чтобы слышала только она. Она ответила небольшой, но искренней улыбкой: — Намного лучше. Он кивнул — в его глазах светилась тёплая забота — и откинулся назад, снова включившись в общий разговор. Два часа спустя смех и беседы, а также вино свободно лились вокруг стола. Гермиона, Драко, Блейз, Падма, Тео, Джордж, Панси и Полумна наслаждались обществом друг друга. — Подожди, ты говоришь, что ничего из твоей контрабанды не было украдено во время пятого курса? — Блейз в недоумении переводил взгляд с Падмы на Полумну. Обе покачали головами. — Я очень беспокоилась, что Амбридж может конфисковать семена моих дирижаблевых слив, прежде чем я смогу посадить их в Запретном лесу. Но она, казалось, проявляла ко мне очень мало интереса, — сказала Полумна. Блейз посмотрел на неё с тем же недоумённым выражением, которое неизменно появлялось у людей после её заявлений, а затем повернулся к Джорджу: — А что насчёт Гриффиндора? Она хотела твои яйца на палке. Джордж рассмеялся: — Фред и я были гораздо лучше в сокрытии наших запасов, чем средний парень, приятель. Она никогда ничего не находила. И кроме обысков сумок в коридорах, я никогда не слышал, чтобы она рылась в общежитиях. Блейз перевёл взгляд на Панси, Тео и Драко: — Так это был только Слизерин? Кто это делал? Думаете, Дамблдор приказал домовым эльфам тащить у нас? Кто бы это ни был, украл у меня тридцатилетнюю бутылку Огдена! И целый ящик эльфийского вина! — Половина моей косметики и зелий красоты исчезла, — добавила Панси. — У меня никогда ничего не брали, — ответил Драко с озадаченным интересом. Гермиона больше не могла сдерживаться — громкий фыркающий смех вырвался из её губ. Весь стол обернулся к ней, но заговорил Тео: — Есть чем поделиться с классом, Грейнджер? Гермиона схватила бокал вина, взболтала содержимое и ответила: — Это были не домовые эльфы и не Амбридж, Блейз. — Она повернулась к Драко. — У тебя никогда ничего не крали, потому что это делала я. Глаза Драко расширились. Коварная улыбка растеклась по губам Гермионы, когда она откинулась на спинку стула и сделала глоток вина. Хор возгласов «ЧТО?!» эхом отразился по столу. Гермиона дождалась, пока крики стихнут, и продолжила: — Знаете, это действительно отлично служило моим целям. Никто никогда не предполагал, что послушная правилам Гермиона Грейнджер затевает что‑то — если только она не была с Гарри и Роном. Если бы кто‑нибудь когда‑нибудь проверил, была ли я в библиотеке каждый раз, когда я так говорила, у меня определённо возникли бы вопросы, на которые пришлось бы отвечать. У меня была полная свобода действий, и без кого‑либо ещё, кто мог бы меня подставить, меня никогда не ловили. — Она улыбнулась и небрежно взмахнула рукой. Драко поднёс пальцы к подбородку — на его лице появилась понимающая и чертовски сексуальная усмешка. — И ты что? Использовала свою власть, чтобы воровать у нас? Зачем?! — Блейз был абсолютно ошарашен. Гермиона пронзила его взглядом и ответила плавным, протяжным тоном: — Справедливость. — За что?! — хором воскликнули Панси, Тео и Блейз. Падма наблюдала за перепалкой с интересом, Джордж смотрел на Гермиону со смесью юмора и благоговения, а Полумна, как обычно, мечтательно смотрела вдаль. Тон Гермионы стал чуть серьёзнее: — За эту чёртову песню «Уизли — наш король», в основном. Но также просто за… ну, всё. — Она пожала плечами. — Учитывая недавние события, я вполне поддерживаю своё создание этой песни, Грейнджер. Без обид, приятель, — Блейз склонил голову к Джорджу. Тот покачал головой и ответил с рычанием: — Без обид, поверь мне. — Как ты вообще туда попадала? — спросил Тео, и в его тоне звучало скорее искреннее любопытство, нежели обвинение. Гермиона улыбнулась, погружаясь в воспоминания. — Я «позаимствовала» мантию‑невидимку Гарри и заколдованную карту замка, — сказала Гермиона, обменявшись понимающим взглядом с Джорджем. — Плюс я случайно знала кое‑кого, кто был, скажем так, не очень осторожен с паролями от гостиной Слизерина, — добавила она, повернувшись к Драко и выразительно приподняв бровь. Драко лишь рассмеялся и покачал головой. — Ты помогал ей тащить наши вещи? Где твоя гордость за факультет, Малфой? — Блейз старался сохранять строгий тон, но юмор ситуации уже пробивался наружу. Драко поднял обе руки в знак капитуляции: — Во‑первых, я ей не помогал — я впервые об этом слышу. — Он повернулся к Гермионе и изобразил фальшивый шок. — Плюс, если ты всерьёз думаешь, что я был единственным способом узнать пароли для входа, подумай ещё раз, приятель. — Большое спасибо, Драко, — с улыбкой произнесла Гермиона, подняв бокал. Драко протянул свой бокал через стол — они звонко чокнулись. — Ты та ещё штучка, Грейнджер. Я впечатлена, — с весёлой ухмылкой сказала Панси. — Гермиона Джин Грейнджер, — громко произнёс Джордж, и все за столом повернулись к нему. — Ты действительно хочешь сказать мне, что пробиралась в общежития и копила слизеринскую контрабанду в то же самое время, когда конфисковывала продукцию Уизли?! Гермиона ответила на его насмешливый взгляд с вызовом: — Вы испытывали эти штуки на первокурсниках, Джордж! — Пфф, никто не умер! Ладно, несколько из них действительно попали в больничное крыло на пару дней, но ни у кого не было постоянных повреждений! — К концу фразы на лице Джорджа расцвела улыбка. Гермиона лишь пренебрежительно закатила глаза. — Поистине ужасающе, Кудряшка. Ты ужасающая, — покачал головой Тео, затем поднял бокал и жестом пригласил остальных присоединиться. — За Гермиону Грейнджер, ярчайшую и самую коварную ведьму нашего поколения… — Которая ещё не встретила правило, которое не была бы готова нарушить, — подмигнул Драко. Жар разлился по телу Гермионы. Остальные за столом дружно воскликнули: — Так и есть!***
В пятницу утром, ровно в 9:00, в кабинет Гермионы в Отделе тайн прибыла записка от Кингсли. Мисс Грейнджер, Надеюсь, у вас всё хорошо. Этой запиской напоминаю, что ваше присутствие ожидается сегодня вечером на весеннем благотворительном балу Министерства. Мероприятие пройдёт в Атриуме, начало — ровно в 18:00. С уважением, Кингсли Шеклболт Министр магии Гермиона не сдержала раздражённого рыка. Скомкав записку, она тут же уничтожила её заклинанием «Инсендио». О бале она не забыла — её наряд уже висел на внутренней стороне двери кабинета. Подобные мероприятия Гермиона никогда не пропускала.Однако Кингсли неизменно отправлял напоминание — словно подчёркивая, что у неё нет выбора. Она обязана появляться там, где и когда он пожелает, выступая своего рода витриной его правления. Пока что год выборов ещё не наступил, и Министерство устраивало лишь несколько благотворительных мероприятий. Но уже в следующем году всё изменится: Кингсли планировал переизбираться, и Гермиона не сомневалась — он будет активно использовать соглашение, заключённое между ними в 1998 году. Соглашение. Гермиона сделала глубокий вдох‑выдох и повторила про себя привычную мантру, которая всегда помогала ей перед подобными событиями: Это того стоило. Соглашение того стоило. Это мелочь. Драко пережил Азкабан — ты переживёшь бал. Перед глазами возник образ Драко: он смеётся, смотрит на неё с тёплой улыбкой, выглядит по‑настоящему свободным — таким, каким был за ужином пару ночей назад. Эта картина придала ей сил и укрепила решимость. Остаток дня Гермиона сознательно избегала мыслей о предстоящем вечере. Вместо этого она погрузилась в работу: в частной библиотеке Отдела тайн изучала редкие и даже запрещённые фолианты, анализируя свойства сильнейших противоядий и антидотов. Её цель — выявить общие компоненты, которые могли бы пригодиться при создании лекарства от ликантропии. Библиотеки всегда были её стихией: каждая из них умела поглотить Гермиону целиком, унося от реальности на долгие часы. Только сработавшее заклинание‑будильник напомнило ей, что пора отправляться в МПП — на еженедельную встречу с аврорами. С лёгким сожалением Гермиона вернула на полку изучаемый том и направилась к лифтам. Как обычно, она пришла первой. В просторном конференц‑зале МПП Гермиона заняла место за столом, разложила пергамент и перо, приготовившись фиксировать все детали предстоящих операций и запросы команды. Когда дверь открылась и вошёл Драко, она не стала скрывать радостной улыбки. Его ответная улыбка заставила сердце биться чаще, а на щеках вспыхнул румянец. — Рада видеть вас, как всегда, аврор Малфой, — произнесла она с лёгкой иронией в голосе. Ей нравилась эта новая игра, зародившаяся на прошлой неделе у неё дома. Особенно — та искра желания, вспыхивавшая в его глазах всякий раз, когда она обращалась к нему официально, нарочито соблюдая субординацию. Драко выдержал её взгляд с хищной сосредоточенностью, будто следил за добычей. Затем на его лице появилась чувственная усмешка — он приблизился и сел рядом. — Мисс Грейнджер, уверяю вас: удовольствие полностью на моей стороне, — ответил он, слегка склонив голову. Они оказались в считаных дюймах друг от друга. Небольшой поворот стула — и их колени соприкоснулись бы. Дыхание Гермионы участилось, а взгляд Драко — холодный, как жидкая ртуть — удерживал её, словно бросая молчаливый вызов. Не сумев устоять, она скользнула взглядом по его губам. И в тот самый момент, когда она начала поворачивать стул и её колено коснулось его бедра, дверь распахнулась: в зал вошли Тонкс и другие авроры. Напряжённая атмосфера мгновенно рассеялась. Дальнейшая встреча прошла в штатном режиме. Гермиона сделала заметки о дополнительных запасах зелий для команды и отметила предстоящий рейд стажёров. В завершение договорились, что до конца дня она отправит наверх несколько пузырьков с зельем отслеживания. На этом собрание завершилось. — Миона, увидимся сегодня вечером, да? — окликнул её Гарри с противоположного конца стола, нарушая установившуюся тишину. Драко, всё ещё сидящий рядом, вопросительно посмотрел на Гермиону, слегка приподняв бровь. Она кивнула без особого воодушевления: — Да, я буду там. Рон обожал подобные мероприятия. Получив приглашение, он тут же подтверждал участие — словно боялся упустить шанс оказаться в центре внимания. Ему льстило, когда окружающие смотрели на него с восхищением, осыпали комплиментами. Гермиона давно поняла: причина кроется в его прошлом. Долгие годы он оставался в тени Гарри, чувствовал себя «вторым номером». Когда же наконец получил возможность блистать самостоятельно, это стало для него настоящей зависимостью. Гарри, в отличие от многих, никогда не стремился к славе. Его имя постоянно мелькало в газетах, но он не гнался за признанием, которое автоматически пришло вместе с титулом «Спасителя волшебного мира». Он чувствовал ответственность — перед семьями, потерявшими близких в войне, перед теми, кто сражался рядом с ним. Поэтому ему не требовалось много убеждений, чтобы выйти к публике, улыбнуться и произнести благодарственную речь. — Кингсли хочет, чтобы мы дали короткое интервью Рите Скитер, пока будем там, — сообщил Гарри. Гермиона невольно пробурчала себе под нос: — Ну конечно, хочет… — Встретимся у фонтана в шесть? — уже на выходе из кабинета спросил Гарри. — Хорошо, увидимся там, — согласилась Гермиона. Она направилась к лифтам; Драко шёл рядом. — Что за мероприятие сегодня вечером? — спросил он. Гермиона закатила глаза и вздохнула: — Благотворительный приём. Ещё одна прекрасная возможность пофотографироваться с так называемым «Золотым трио». — В её голосе явственно звучал сарказм. — Я всё ещё могу прийти к тебе сегодня вечером, чтобы перезарядить защитные чары? — уточнил Драко. Подошёл лифт, и Гермиона шагнула внутрь. — Да, конечно. Я смогу уйти не позже восьми. Драко кивнул, внимательно глядя на неё: — Похоже, ты не горишь желанием туда идти. Гермиона невесело рассмеялась: — О, совершенно не горю. Драко протянул руку, задерживая закрывающиеся двери: — Тогда зачем идёшь? С мрачной решимостью в глазах она посмотрела на него: — У меня нет выбора. Она нажала кнопку девятого уровня и наблюдала, как Драко медленно исчезает за смыкающимися дверями. Ровно в 18:00 Гермиона вышла из кабинета в длинном изумрудно‑зелёном платье в пол — его недавно добавила в её гардероб Панси. Как ни страшила её мысль о предстоящем вечере, Гермиона вынуждена была признать: выглядит она превосходно. Платье идеально облегало фигуру, сбоку шёл разрез, который поначалу заставил её вздрогнуть, но теперь, как она видела, эффектно подчёркивал ноги и высокие золотые шпильки. Высокий ворот сочетался с глубоким вырезом на спине — наряд удавалось быть одновременно строгим и эффектным. С помощью чар красоты она привела в порядок макияж и укладку: волосы ниспадали на спину лёгкими, чуть укрощёнными локонами. Теперь она была готова встретиться с «стервятниками» светских мероприятий. Легко постучав в дверь Тео, Гермиона вошла и увидела, как он собирает пиджак и сумку. При виде её его глаза расширились, и он преувеличенно свистнул: — Чёрт возьми, красавица, предупреждай мужчину, прежде чем появляться в таком виде! Ты могла меня сразить наповал! Гермиона хихикнула: — Надеюсь, на этот раз Рита Скитер напишет о моём наряде. А не о том, что я выгляжу как библиотекарша, вышедшая на вечер. Тео вышел в коридор, запер дверь и, подхватив Гермиону под руку, направился с ней к лифтам: — Если кто‑то скажет такое, дай мне знать. У меня в кабинете до сих пор лежит рунный камень, который запирает людей внутри себя. Буду счастлив отправить туда Скитер. — Он подмигнул, когда они вошли в лифт. — Так что на этот раз? Новый заповедник для драконов? Или, может, экспериментальная лаборатория, где мы сможем поиграть с теми забавными штуками со склада, к которым нам обычно не разрешают прикасаться? Гермиона улыбнулась: — Деньги на ремонт кабинетов в Департаменте образования. Тео театрально застонал: — Ты уверена, что обязана идти? Как истинный джентльмен, я с радостью выпишу чек на любую сумму — лишь бы стены покрасили, а мы могли отправиться в город! — Хотела бы я, Тео. Поверь мне. — Они были всего в одном этаже от Атриума, и Гермиона собирала волю в кулак перед предстоящим «сражением». — Тогда, полагаю, меньшее, что я могу сделать, — это сопроводить тебя внутрь. — Двери лифта разошлись, и Тео предложил ей локоть. — Твоя обожающая публика ждёт, миледи. Они смеялись, пока шли к фонтану, где уже ждали Гарри, Рон, Джинни и Дафна. Все четверо вопросительно посмотрели на подошедших. — Ну, здесь я тебя покидаю, красавица, — сказал Тео и быстро поцеловал Гермиону в щёку. — Порви их в клочья. Затем он обернулся к остальным: — Как всегда приятно видеть вас, Поттер. Другой Поттер. Даф. — Дойдя до Рона, он лишь бросил на него кисловатый взгляд, развернулся и направился к камину. — Он действительно довольно странный, не так ли? — заметила Джинни, наблюдая, как Тео шагает в зелёное пламя. — На самом деле он один из самых добрых людей, которых я встречала, — ответила Гермиона. — Жаль, что мы не знали его лучше в Хогвартсе. Рон посмотрел на неё так, будто у неё выросла вторая голова. — Ладно, давайте покончим с этим и позволим Скитер получить её цитаты, — предложил Гарри, жестом приглашая Гермиону и Рона следовать за ним. Медленно пробираясь сквозь растущую толпу, Гермиона оценивала обстановку. Она терпеть не могла подобные мероприятия. Ей было так же противно, как и Гарри, когда её имя и жизнь размазывали по газетам. Но была разница: когда писали о Гарри, репортёры не обсуждали его внешность, не гадали, не прибавил ли он в весе, не спрашивали, почему он не ищет жену.И дело было не только в этом. Гермиона всегда ощущала подспудное течение на таких приёмах — желание гостей либо поглазеть, либо сфотографироваться с самой знаменитой маглорождённой ведьмой Англии, демонстрируя тем самым свою терпимость и открытость. Это выводило её из себя. Те же люди, которые жаждали фото, почти неизбежно потом замечали: Как удивительно, что Гермиона смогла преодолеть своё примитивное воспитание! Разве она не счастлива, что получила письмо из Хогвартса и оставила мир магглов позади? Терпимость, как же… — мысленно фыркнула Гермиона. Вскоре Гарри, Рон и Гермиона пересекли зал и направились к миниатюрной ведьме в ярко‑зелёных мантиях. Её осветлённые волосы были уложены в тугие локоны, обрамлявшие лицо. — А! Вот они! Моё любимое трио! — Рита Скитер устремилась к ним и преувеличенно ласково расцеловала каждого в щёку. — Приятно видеть вас, Рита, — легко произнёс Рон, словно искренне радовался встрече. — Привет, Рита. Надеюсь, у вас всё хорошо? — вежливо добавил Гарри. Рита прижала руку к груди и издала серию наигранных смешков: — О, мистер Поттер, вы мне льстите! У меня всё прекрасно, просто прекрасно! Но хватит обо мне — мои дорогие читатели жаждут узнать о вас троих! Взмахом палочки она вызвала своё верное Перо быстрых цитат — оно зависло над её головой, а под ним развернулся длинный кусок пергамента. — Что ж, дорогие мои, четвёртая годовщина битвы при Хогвартсе и окончания войны наступит уже через несколько дней. Как вы себя чувствуете в преддверии этого памятного дня? Рон ответил первым: — Сам день всегда даётся нелегко — это напоминание о тех, кого мы потеряли. Но с годами он стал и днём памяти: мы чтим их подвиг и смотрим в будущее, которое стало возможным благодаря их жертве. Это был продуманный ответ — Гермиона помогла Рону сформулировать его годы назад, и он использовал его всякий раз, когда задавали этот вопрос. Гермиона натянула вежливую улыбку и кивнула: — Полностью согласна с Роном. Воспоминания о том дне никогда не бывают лёгкими, но я благодарна за то, как изменился наш мир после войны. Надеюсь, мы продолжим объединяться и строить общество, которое станет лучше прежнего. Рита одарила её слащавой улыбкой и кивком, затем повернулась к Гарри: — А вы, мистер Поттер? — Для меня годовщина — это прежде всего возможность побыть с семьёй. Я нахожу утешение в том, что мы все вместе дошли до этого дня, — ответил Гарри. Рита поднесла руку к лицу, будто стирая воображаемую слезу: — Прекрасно, мистер Поттер, как всегда! Гермиона с трудом сдержала желание закатить глаза. — Говоря о прогрессе и терпимости, полагаю, вы все в курсе, что Министерство приняло на службу бывшего Пожирателя смерти — Драко Малфоя — в ряды авроров, — продолжила Рита, и Гермиона почувствовала, как внутри закипает злость. — Вы все учились с ним в Хогвартсе, а во время войны оказались в его доме — и даже подвергались там пыткам. Что вы думаете о решении взять его на работу? Она повернулась к Гарри, который явно не ожидал такого вопроса, но быстро собрался: — За последний месяц я тесно работал с Малфоем. Он проявил себя как исключительно профессиональный сотрудник. Думаю, он может стать ценным членом нашей команды. Лицо Рона наливалось краской, он уже открыл рот, явно намереваясь высказаться иначе. Но Гермиона опередила его: — Драко Малфой несколько лет служил аврором в Америке и добился там значительных успехов. Насколько мне известно, он в одиночку поймал больше сбежавших Пожирателей смерти, чем вся оперативная группа МПП. К тому же не стоит забывать: и он, и его мать рисковали жизнью, чтобы помочь нам сбежать из Малфой‑мэнора во время войны. Рита взглянула на неё с явным подозрением: — Ах да, вы ведь выступали в его защиту на судах, мисс Грейнджер. Вы действительно уверены в его невиновности? Гермиона посмотрела ей прямо в глаза, не отводя взгляда: — Я бы не стала свидетельствовать в его пользу, если бы не была в этом абсолютно уверена, мисс Скитер. Рита выдержала паузу, но, увидев, что Гермиона не собирается отступать, с наигранным смешком сменила тему: — Что ж! Перейдём к более приятным вещам. Мистер Поттер, вы с миссис Уизли‑Поттер уже больше двух лет в браке. Можем ли мы ожидать новостей о пополнении семейства в ближайшее время? Гарри слегка покраснел и скромно улыбнулся: — Мы наслаждаемся нашей совместной жизнью. Конечно, мы надеемся однажды стать родителями. Уверен, вы узнаете об этом, когда придёт время. — А мисс Грейнджер… Прошло несколько месяцев с тех пор, как мир был потрясён известием о расставании нашей любимой «Золотой пары». Как вы справляетесь? И мистер Уизли — ходят слухи, что скоро мы можем услышать другую новость от вас и мисс Гринграсс? — Рита многозначительно повела бровями. Рон громко рассмеялся и шагнул к Гермионе, небрежно положив руку ей на плечи: — Миона и я по‑прежнему отличные друзья, Рита! Не о чем беспокоиться. Мы поняли, что нам лучше быть друзьями, верно, Гермиона? К тому же эта дама так поглощена работой, что, боюсь, она скорее выйдет замуж за свои исследовательские записи! Она намерена исцелить весь мир, вот что. — Рон игриво потряс её за плечи, а Гермиона молча кипела внутри. Устраивать сцену перед Ритой было не время. Рон, в сущности, был прав: Гермиона ненавидела, когда её личная жизнь становилась пищей для сплетен. И нужно было признать — сегодня он сыграл свою роль безупречно. У неё было два варианта: согласиться с ним или публично возразить и выглядеть отвергнутой возлюбленной. Поэтому она улыбнулась: — Абсолютно. Рон убрал руку с её плеч и хлопнул в ладоши, в его глазах заиграл озорной блеск: — А теперь к вашему второму вопросу… Даф! Присоединишься к нам, дорогая? — Он обернулся и протянул руку Дафне, стоявшей неподалёку. Когда она шагнула в его объятия, Рон снова повернулся к Рите, которая едва сдерживала возбуждение: — Я рад объявить, что мы помолвлены! Наша свадьба состоится в ноябре в доме моей семьи — по семейным традициям. Я самый счастливый человек на свете. — Он с обожанием посмотрел на Дафну, и она ответила ему тёплой улыбкой. Гермиона давно научилась владеть собой — годы практики не прошли даром. Она заметила, как фотограф поднял камеру ещё до того, как он сделал снимок. Этого мгновения хватило, чтобы превратить непроизвольную гримасу в искреннюю улыбку. Собрав всю свою актёрскую волю, она посмотрела на Рона и Дафну с неподдельным восторгом и радостью. — Свадьба! Как чудесно! А мистер Поттер, мисс Грейнджер, разве вы не в восторге за своего лучшего друга? — проворковала Рита Скитер. Гермиона обернулась к Гарри. В его взгляде читались одновременно страх и извинение. Гарри, отлично зная свою роль, широко улыбнулся: — Конечно! Не могу дождаться, когда Рон присоединится к клубу женатых мужчин! Рита тут же перевела взгляд на Гермиону — в её глазах читалась хитрая оценка, явное желание уловить малейший признак обиды или злости. Но Гермиона не собиралась ей этого давать. — Я искренне рада за них, — произнесла она с тёплой улыбкой. — Так прекрасно видеть двух людей, которые действительно созданы друг для друга. Мне посчастливилось наблюдать за отношениями Рона и Дафны, и я без тени сомнения могу сказать: они идеально подходят друг другу. Она склонила голову, с добротой глядя на пару, которая, казалось, замерла, затаив дыхание, пока она говорила. Рита щёлкнула замком сумочки: — Что ж! Мне пора возвращаться в редакцию! Вы не слышали это от меня, но у меня предчувствие — это будет новость первой полосы утром! С этими словами она растворилась в толпе, стремительно направляясь к выходу. Как только Рита исчезла из виду, Гермиона позволила улыбке сойти с лица. Рон повёл Дафну к бару — оба смеялись, пребывая в приподнятом настроении. — Гермиона… — окликнул её Гарри. Она развернулась: — Ты был в курсе его планов? — Её голос звучал спокойно, почти равнодушно. Она уже устала удивляться выходкам друзей. Глаза Гарри расширились: — Нет! Конечно нет! Клянусь, я ничего не знал, Гермиона. Уверен, Рон тоже не планировал этого заранее — просто воспользовался моментом. Ты же знаешь, какой он… Гермиона вгляделась в его лицо, пытаясь понять, говорит ли он правду. Но ответа не нашла. — Мне нужно поговорить с Кингсли. Увидимся позже, Гарри. Не дожидаясь ответа, она развернулась и растворилась в толпе. Ей потребовался целый час, чтобы пробраться сквозь скопление гостей — сотрудников Министерства и щедрых спонсоров, жаждущих завести разговор с Гермионой. Когда она наконец добралась до Кингсли, пришлось потратить ещё двадцать минут, чтобы прорваться через окружение из желающих пообщаться. Лишь тогда они оказались лицом к лицу. — А! Мисс Грейнджер! Как замечательно, что вы пришли! — Кингсли лучезарно улыбнулся и притянул её к себе, явно позируя для камеры, установленной неподалёку. Гермиона ответила улыбкой, безупречно играя свою роль. Но сквозь зубы тихо прошипела: — Как замечательно, что вы меня вынудили. Министр, делая вид, что смеётся, наклонился к ней: — Ну‑ну, полагаю, вы получили лучшую часть нашей сделки, не так ли, Гермиона? Она глубоко вдохнула. Это была правда. Что бы ни случилось дальше, она без колебаний заключила бы ту же сделку снова. Кивнув, она промолчала. Кингсли вновь повернулся к толпе, готовясь очаровывать слушателей. Он пустился в пространную речь о важности образования, вопрошая, не согласится ли Гермиона — как никто другой — с тем, что преподаватели, отвечающие за учебные программы юных ведьм и волшебников, заслуживают современных офисов. Спустя первые пять минут она перестала вслушиваться. К моменту завершения речи было уже 20:03. Гермиона извинилась перед собеседниками, сославшись на необходимость посетить уборную, и направилась к камину. С каждым шагом её гнев нарастал. Рон использовал её в своих целях — снова. Кингсли использовал её в своих целях — снова. Её заставляли льстить неприлично богатым светским дамам, убеждая их, что чек, который даже не оставит вмятины в их сейфах в Гринготтсе, — это великий вклад в общество. К тому моменту, как она бросила летучий порох в камин и шагнула в пламя, её переполняла ярость. Погружённая в мысли, она не ожидала увидеть в гостиной Драко, сидящего на диване. От неожиданности она едва не вскрикнула. — Драко! Мерлин, ты меня напугал! Я забыла, что ты будешь здесь. Он медленно поднялся, его взгляд скользнул по её фигуре. Когда его глаза наконец встретились с её взглядом, в них читалось почти опьяняющее восхищение. — Я… прости, не хотел тебя пугать, — произнёс он. Гермиона выдохнула и направилась на кухню: — Это не твоя вина. Я просто не подумала. Достав из холодильника бутылку белого вина и бокал из шкафа, она сказала: — Просто выдался долгий вечер. Хочешь что‑нибудь выпить? Мне нужно снять напряжение. Не дожидаясь его ответа, она налила себе щедрую порцию, поднесла бокал к губам и сделала большой глоток. Лишь после этого выдохнула, пытаясь успокоиться. — Гермиона, что случилось? — спросил Драко. Она обернулась. Он стоял по другую сторону кухонного островка — безупречный, как всегда: в сшитых на заказ чёрных брюках и белой рубашке. В его глазах читалось искреннее беспокойство. Гермиона вздохнула, покачивая головой. Постепенно напряжение начало покидать её мышцы. — Я просто ненавижу эти чёртовы мероприятия! — вырвалось у Гермионы. — Это сборище карьеристов, у которых денег куры не клюют. Они только и ищут, как подобраться к чиновникам. Каждый разговор — словно партия в политические шахматы: все пытаются тобой манипулировать, вытянуть то, что им нужно. Это выводит из себя! И конечно, нас — Золотое трио — выставляют напоказ, будто цирковых обезьян… — Она раздражённо провела рукой по ткани платья. — И даже танцев нет! Какой смысл надевать такое платье, если нельзя в нём станцевать?! — Гермиона с досадой обвела взглядом свой наряд. Драко молча смотрел на неё несколько секунд. Потом в его глазах вспыхнула решимость. Он неторопливо обошёл кухонный остров и протянул руку: — Станцуй со мной. Гермиона нервно рассмеялась: — Что? — Ты сама сказала: нельзя зря тратить идеальное платье, не потанцевав в нём. — Он настойчиво протянул руку. Полсекунды колебаний — и Гермиона мысленно махнула на всё рукой, вложив ладонь в его руку.Драко крепко сжал её пальцы и повёл в гостиную. Приблизив её к себе, он поднял их сцепленные руки, а второй обнял за талию. Его большие и указательные пальцы коснулись обнажённой кожи на спине — там, где платье имело низкий вырез.Гермиона шагнула вперёд и положила свободную руку на его плечо. Сердце бешено колотилось, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Она молилась, чтобы румянец, разливавшийся по коже, не сделал её похожей на спелый помидор. Драко начал двигаться в ритме, и уже через несколько шагов на лице Гермионы расцвела искренняя улыбка. Она слегка отклонилась назад, глядя на него: — Бельгийский вальс, да? Он усмехнулся, глядя на неё сверху вниз: — Не уверена, знаешь ли ты, Гермиона, но этот танец придумали маглы. — Он прошептал последнее слово, подмигнув ей. Гермиона рассмеялась, вспомнив их первый танец — столько лет назад, в классе Флитвика. — Кажется, кто‑то уже говорил мне об этом… Они кружились по гостиной, умудряясь находить пространство, чтобы Драко мог плавно развернуть её, не задев мебель. Когда он вновь притянул её к себе, его губы почти коснулись её уха: — Ты прекрасна, Гермиона. Его тёплое дыхание скользнуло по шее, посылая дрожь вдоль позвоночника и вызывая волну жара, растекавшуюся по всему телу. В этот момент она почувствовала: вот оно. Драко замедлил движения, и Гермиона прильнула к нему, положив голову на грудь. Его рука медленно скользнула по её обнажённой спине, охватывая всю её ладонью. Ей хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. — Могу я спросить тебя кое о чём? — тихо произнёс он. Она кивнула, не отрываясь от его груди. — Днём ты сказала, что у тебя не было выбора — что ты обязана прийти сегодня. Почему? Сердце Гермионы споткнулось, затем забилось быстрее по совсем иной причине. — Много лет назад я заключила сделку с Кингсли. Если он выполняет свою часть, я обязуюсь появляться на любых мероприятиях, которые он назначит, поддерживать его в сборе средств для Министерства и в кампании по переизбранию. — На какой срок? Она пожала плечами: — Пока ему нужно. Возможно, навсегда. — Что же ты получила в обмен, чтобы это стоило таких жертв? Конечно, он задаст этот вопрос. Она знала, что он спросит. И понимала: если хочет попробовать начать всё заново, должна сказать правду. Медленно отстранившись, она осталась в его объятиях, но достаточно далеко, чтобы смотреть ему в глаза. Встретив его взгляд, она попыталась передать всё без слов. Долгие секунды он смотрел на неё — а потом осознание, ужас и боль отразились на его лице. — Нет… — прошептал он сдавленно. — Драко… Он выпустил её руку и отступил, вцепившись пальцами в волосы: — Нет. Нет, Гермиона. Пожалуйста, скажи, что ты не заключала сделку ради… ради меня. Собрав всю волю в кулак, она заговорила: — Я услышала их разговоры — временный Визенгамот — через три недели после твоего ареста. Они хотели сделать из тебя пример. Собирались держать тебя в Азкабане год, прежде чем даже назначить суд! Хотели использовать тебя, чтобы показать публике, насколько серьёзно относятся к наказанию сторонников Волан‑де‑Морта. Лицо Драко побелело. Она продолжила: — Я не могла оставить тебя там. Просто не могла. Я умоляла Кингсли. Рассказала ему всё, показала свои воспоминания — объяснила, что ты делал, как помогал нам всё это время. Но он сказал, что этого недостаточно. Что это не имеет значения. — Она выплюнула последние слова с горечью.— Не имеет значения… потому что твоя фамилия — Малфой. Только это имело значение. Ты мог бы убить Волан‑де‑Морта, и они всё равно арестовали бы тебя.Через три дня я снова пришла к нему. Сказала, что если он не согласится немедленно назначить твой суд, позволить мне дать подробные показания — в частном порядке, скрытые от других членов Визенгамота, — и решительно поддержать твоё помилование, то я покину Министерство и отправлюсь прямиком в кабинет Риты Скитер. Рассказать ей всю историю. Позволить публиковать столько статей, сколько она захочет, о том, как Золотая девочка страдает из‑за того, что коррумпированное, пропитанное ненавистью Министерство бросило в тюрьму мужчину, которого она любит. Мужчину, который раз за разом рисковал жизнью, шпионя для Ордена. Я пообещала, что посвящу остаток жизни тому, чтобы он проигрывал на каждых выборах. Тогда ситуация была крайне нестабильной — любой слух о коррупции в Министерстве мог привести к его краху. Поэтому он согласился — в обмен на мою публичную поддержку. Я не хотела, чтобы ты или Нарцисса стали мишенями. Всё ещё оставалось слишком много Пожирателей смерти на свободе. Потому я и не стала давать полные показания публично. Не потому, что боялась признаться миру, как сильно люблю тебя, Драко. Совсем нет. Я бы без колебаний сделала это, если бы потребовалось. Просто подумала: если в открытых документах будет лишь история с Мэнором, ты сможешь оставаться в тени. Гермиона наконец вздохнула и решилась взглянуть на Драко. Он не сдвинулся с места, но лицо его исказилось почти до боли. — А потом я сбежал, как трус. Чёрт, Гермиона… Тебе следовало оставить меня гнить там. Я никогда не был настолько важен, чтобы ты шла на всё это. — Он резко развернулся, снова вцепившись пальцами в волосы. — Нет! — Её крик заставил его обернуться. — Нет, Драко! Тебе там никогда не было места. И мне всё равно, что случилось потом — я всё равно сделала бы это снова! Чёрт возьми, я была готова на гораздо большее, чтобы вытащить тебя оттуда! Я бы сама ворвалась в Азкабан, если бы понадобилось! И я знаю: ты поступил бы так же для меня. Знаю. Так что не смей говорить, будто ты недостаточно важен. Ты был самым важным. Она шагнула к нему — теперь между ними оставалось лишь расстояние вытянутой руки. Достав палочку из потайного кармана платья, Гермиона направила её на левое предплечье и сняла чары маскировки, скрывавшие татуировку. Повернув руку, она показала ему слова — написанные его почерком, скопированным со страниц их многолетних переписок. — В моей жизни никогда не будет ничего важнее. Никогда. Это всегда будешь ты. Она не заметила, когда по её лицу потекли слёзы. А он, выдохнув дрожащим шёпотом, шагнул вперёд и бережно взял её руку. Пальцы скользнули по выгравированным словам. — Я люблю тебя, Драко. Никогда не переставала. И никогда не хочу переставать любить. — Голос сорвался, слёзы хлынули сильнее. Он мягко отпустил её руку. Правой рукой снял запонку с левого рукава и закатал его до локтя. Теперь она увидела: на предплечье, прямо над местом, где прежде была Тёмная метка, пылал огненный дракон. А в центре, точно повторяя её татуировку, сияли те же слова: Amor Vincit Omnia — «Любовь побеждает всё», словно звёзды в пламени.Сердце Гермионы будто остановилось — а потом забилось с немыслимой скоростью. Она замерла, утратив способность дышать. Весь мир схлопнулся до этих слов. До осознания: он сделал то же самое, что и она, — навеки вписал её в своё тело, в свою душу. Кончиками пальцев она провела по надписи: — Я тоже никогда не перестану любить тебя, Гермиона. Я вернулся за тобой. Она подняла взгляд — и увидела слёзы в его глазах. Прежде чем она успела что‑то сказать, он сократил расстояние между ними. Его губы нашли её рот. Она вскрикнула от облегчения — почувствовать его снова, после всех этих лет… Руки обхватили его плечи, а он сжал её в объятиях: одна ладонь легла на спину, другая утонула в кудрях. Это было блаженство. Это было совершенство. Это было правильно. Через мгновение он отстранился — оба пытались отдышаться. — Я любил тебя с двенадцати лет, Гермиона. Буду любить каждой частицей души до последнего вздоха. Его ладони обхватили её лицо, нежно стирая слёзы. Губы скользнули по линии челюсти, к виску. — Мне так жаль, что я ушёл. Я был глупцом. Таким глупцом… Прости меня. Прости. Прости. — Каждое слово он подчёркивал поцелуем. Она провела ладонями по его груди, остановившись над сердцем. Оно билось часто, как крылья колибри. — Я прощаю тебя, Драко. Он резко выдохнул и снова притянул её к себе. Поцелуй стал жарким, обжигающим. Его дыхание смешалось с её, тело прижалось вплотную. Она застонала, когда волна желания пронзила её. Он ответил, углубив поцелуй: язык скользнул по её губам, исследуя, лаская. Вкус яблок, специй и мяты заполнил её сознание. Она прильнула к нему, ощутив его возбуждение. Прерывистый стон сорвался с его губ — и её тело отозвалось пульсирующей потребностью. Отстранившись, она прошептала у его рта: — Пожалуйста, Драко… Ты нужен мне. Звук, вырвавшийся из его груди, был почти рыком. Губы переместились к её шее, лаская пульсирующую точку. Она содрогнулась, прижимаясь к нему. Его левая рука сжала её ягодицу, правая скользнула вверх по боку — от бедра к талии, по чувствительной коже груди, к ключице, где он крепко удержал её. — Я так сильно хочу тебя, Гермиона. Так долго хотел… Она выгнула спину, прижимаясь ближе. Казалось, она могла бы достичь пика уже от одних его прикосновений. — Тогда возьми меня, Драко. Драко рванулся вперёд, его рука задрала юбку платья, а затем он крепко обхватил Гермиону за талию — так, чтобы она могла обвить его ногами. Её тело прижалось к его, и она начала медленно двигаться, ощущая пронзительное наслаждение от каждого прикосновения. Он застонал, сжимая её ещё крепче, пока она, дрожащими пальцами, принялась расстёгивать пуговицы на его рубашке. — Аврор Малфой! Резкий голос Тонкс заставил их обоих вздрогнуть и разомкнуть объятия. Обернувшись, Гермиона увидела патронус — огромного волка, бесшумно скользящего по гостиной. Голос Тонкс зазвучал быстро и серьёзно: — Дом, который обыскивали стажеры‑авроры, оказался базой торговцев оружием МакКейлен. Мы под атакой. Всем аврорам — немедленно прибыть на место. Используйте значок как маяк и прибывайте сейчас. Гермиона и Драко тяжело дышали. Она всё ещё невольно прижималась к нему. — Чёрт… — простонал он, прислонившись лбом к её лбу, медленно покачивая головой и вдыхая её запах. Гермиона сжала его плечи: — Тебе нужно идти. Он посмотрел ей в глаза и кивнул: — Да, нужно. Она медленно опустила ноги, выскользнула из его объятий и подняла руки, чтобы пригладить его волосы и стереть следы помады с его губ. Он нежно поцеловал подушечку её большого пальца, пока она занималась этим. Затем, схватив её за талию, снова притянул к себе, так что их лбы соприкоснулись. — Мы не закончили, слышишь? Я сделаю всё, чтобы завершить это как можно быстрее, а потом вернусь к тебе. Хорошо? Она прикусила губу и кивнула. Он провёл большим пальцем по её нижней губе: — Не делай так, любимая, иначе я не смогу уйти. — В его голосе звучала искренняя боль. Гермиона хихикнула и отступила: — Давай, аврор Малфой. Убирайся отсюда. — Она кивнула в сторону двери. Его улыбка сначала выдавала голод, но тут же преобразилась в выражение безмерной, глубокой любви. Она знала, что на её лице отражается то же самое. Он снова приблизился и прикоснулся к её лицу: — Я люблю тебя, Гермиона. Она прильнула к его ладони: — И я люблю тебя, Драко. Сделав глубокий вдох, он отступил, схватил пиджак с дивана и направился к выходу. Бросив на неё последний тоскливый взгляд, исчез в ночной тьме. Гермиона не знала, сколько простояла так — пальцы прижаты к губам, а на лице застыла глупая, влюблённая улыбка. Её тело дрожало от переполнявшей энергии, возбуждение было настолько сильным, что казалось — она вспыхнет, если Драко не вернётся в ближайшее время. Она снова могла прикасаться к нему. Чувствовать его вес на себе. Внутри себя. Сочетание предвкушения и облегчения ошеломляло. Скинув туфли, она взбежала наверх в спальню, быстро проверив, всё ли в порядке: никакого грязного белья в углу, чистые простыни, приглушённый свет, Кивнув самой себе, она помчалась обратно вниз. Остановившись посреди гостиной, она мельком взглянула на своё отражение в зеркале над камином. Глаза сияли чуть безумным блеском, волосы в беспорядке — но в выражении лица читалось то, чего она не видела уже много лет: Радость. Чистая, безудержная радость. У них получилось. Несмотря ни на что, они снова нашли друг друга. Это был первый день остатка её жизни — настоящей жизни, которой она всегда должна была жить. Смех вырвался из груди, она согнулась пополам. Время текло, а она даже не пыталась стереть улыбку, намертво застывшую на лице. Наконец, она взглянула на часы. Драко отсутствовал почти три часа. Он обязательно скоро вернётся. Минуты тянулись. Внезапно в комнату ворвался серебристый патронус‑далматинец. — Целитель Грейнджер, это главный целитель Смитвик. Если можете, нам срочно нужна ваша помощь в отделении неотложной помощи Святого Мунго. Сердце Гермионы рухнуло. Хотя она была полностью квалифицированным целителем, в Святом Мунго она не работала — её звали лишь в случае массового поступления тяжелораненых. — Рейд, проведённый офисом авроров сегодня вечером, пошёл не по плану. Мы принимаем десятки тяжелораненых авроров. Нам нужна любая помощь. Пожалуйста, приезжайте. Патронус исчез. Гермиона пошатнулась, ладони стали липкими от пота. Но Гермиона Грейнджер привыкла к кризисам — её инстинкты включились мгновенно. Быстрым взмахом палочки она призвала экстренную сумку. Ещё одно движение — и платье исчезло, сменившись официальными мантиями целителя и удобной обувью. Прошло всего несколько секунд с момента сообщения Смитвика. Схватив горсть летучего пороха, она выкрикнула вход для целителей Святого Мунго. В голове билась единственная мысль: Только не Драко. Пожалуйста, только не Драко.
Примечания:
Ребятушки, мы почти у цели!
А еще я начала делать арты, поэтому один вот готов, кое-что будет еще. Делаю какие-то интересные сцены: https://t.me/ficbookf2na
