Amor Vincit Omnia / Любовь побеждает всё (редактируется от 11.02.26)

Июнь, 5‑й курс       Это было, без сомнения, самое безрассудное, что он когда‑либо совершал.       В больничном крыле толпились Поттер, Уизли, вся семья Уизли и, похоже, половина Ордена Феникса. Но там была и Гермиона — по словам одного третьекурсника, её принесли без сознания. Если слухи правдивы, она только что побывала в Министерстве, где их группу атаковали не просто Пожиратели смерти, а сам Волан‑де‑Морт. Значит, война началась по‑настоящему — и всё теперь изменится.       Но это не имело значения. Если Гермиона ранена, он должен знать. Должен увидеть её. Он притаился за гобеленом у дверей больничного крыла, считая удары сердца перед тем, как действовать. Ещё с тех пор, как Гермиона начала проводить встречи Отряда Дамблдора, он тренировал чары дезиллюминации. Думал: вдруг Амбридж пойдёт по их следу, а у него не будет времени отправить ей сообщение через заколдованные галеоны? Теперь оставалось лишь наложить заклинание и дождаться, когда кто‑нибудь откроет двойные двери. Он ухватит створку, проскользнёт внутрь — и, если будет двигаться тихо, его не заметят. Это его лучший и единственный шанс.       Быстро постучав палочкой по макушке, он ощутил неприятное чувство: будто яйцо разбилось на голове, а желток медленно стекает по телу. В тот же миг он растворился в окружающем фоне. И стал ждать. Была почти полночь. Наконец двери распахнулись — вышел высокий мужчина, незнакомый, но, вероятно, аврор. Беззвучно вдохнув, Драко дождался, когда тот отойдёт подальше, и ловко подставил ногу, удерживая дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь.       Картина оказалась куда хаотичнее, чем он ожидал. Больше половины кроватей заняты — все раненые студенты из Ордена. Семья Уизли, Римус Люпин и женщина с ярко‑розовыми волосами сгрудились у двух кроватей в середине коридора. Рон лежал с перевязанной ногой, подпёртой подушками; Поттер, похоже, спал. Драко отчаянно оглядывал остальные койки, пока наконец не заметил её кудри в дальнем конце, в стороне от остальных. С трудом сдержав вздох облегчения, он начал осторожно пробираться к ней.       Дыхание застряло в горле, когда он подошёл достаточно близко, чтобы разглядеть её целиком. Кудри спутались, выглядели безжизненными; на голове — следы крови. Она была бледна; на правой стороне рёбер — большая повязка, сквозь которую всё ещё проступала кровь. Безмолвные слёзы покатились по его щекам.       Она выглядит мёртвой.       Мадам Помфри торопливо подошла проверить её, и Драко метнулся в угол у стены, изо всех сил сдерживая прерывистое дыхание. Он не знал, сколько простоял там, просто глядя, как её грудь поднимается и опускается. Наконец члены Ордена и семья Уизли ушли, и крыло вновь погрузилось в тишину. Мадам Помфри обошла кровати, задернув занавески, и Драко проскользнул к Гермионе. Как только он услышал, что медсестра закрыла дверь кабинета и выключила свет, он наложил заклинание тишины вокруг кровати, снял дезиллюминацию и опустился рядом с головой Гермионы, взяв её руку в обе свои.       Он тяжело выдохнул, коснувшись её. Кожа была липковатой, но тёплой — кровь всё ещё текла по венам. Осторожно он убрал кудри, упавшие на лицо, заправив их за ухо. Она ненавидела, когда волосы мешали. Движение, видимо, разбудило её: она медленно повернула голову к его руке, глаза едва приоткрылись. — Др‑Драко? — Голос был хриплым, едва слышным. — Тише, не пытайся говорить. Всё хорошо, ты в порядке. — Он поднёс её костяшки к губам, нежно поцеловал, продолжая поглаживать большим пальцем скулу. — Что ты… что ты здесь делаешь? — Её сознание прояснилось, она вздрогнула, глаза расширились. — Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя быть здесь, Драко! — Она огляделась, пытаясь понять, кто рядом. — Гермиона, всё хорошо, любимая. Все спят, сейчас после трёх утра. Я наложил тишину вокруг нас. — Глубоко вдохнув, он продолжил: — По замку пошли слухи перед комендантским часом: что‑то случилось в Министерстве, вы там были. Я был на обходе префектов, когда третьекурсник из Пуффендуя сказал, что видел, как Дамблдор и Орден принесли тебя в замок — и что ты была ранена. Я должен был прийти. Узнать, что ты в безопасности.       Её глаза нашли его взгляд. Она выглядела опустошённой; слёзы катились по щекам. Она покачала головой: — Я не в безопасности, Драко. Мы не в безопасности. — Что ты… — Волан‑де‑Морт был там. Он чуть не убил Гарри. Фадж и половина Министерства видели его. Он больше не сможет прятаться.       Драко судорожно выдохнул, сжал её руку: — Мы знали, что это случится. Мы планировали. Мы справимся.       Говоря это, он надеялся, что слова станут правдой.       Она снова покачала головой: — Это ещё не всё. Твой отец был там, Драко.       Его желудок сжался. — Он возглавлял Пожирателей смерти, которые атаковали нас. Дамблдор поймал его. Его арестовали вместе с остальными, когда мы уходили.       Драко зажмурил глаза, пытаясь осмыслить. — Это был он? Он ранил тебя? — Слова давались с трудом, в них клокотала ярость.       Гермиона покачала головой: — Нет. Думаю, это был Долохов. Может, Нотт…       Мысли Драко тут же метнулись к Тео. Что он будет делать, если его отец окажется в Азкабане? — Хорошо. Значит, мне не придётся убивать его самому. — Его посадят в Азкабан, Драко. Это будет во всех новостях. Внимание…       Он сжал её руку: — Это не имеет значения. Мы справимся. — Твоя мать… — Моя мать будет рада избавиться от него, Гермиона. Поверь мне. — Яд сочился из каждого слова.       Она попыталась приподняться, но едва двинулась — вскрикнула от боли. Драко вскочил, глаза широко раскрыты от страха, поддержал её спину, мягко опустил на подушки: — Чёрт. Не двигайся. Ты в порядке? Я могу снять чары и спрятаться, чтобы ты позвала Помфри?       Она яростно замотала головой, левой рукой сжимая рёбра: — Нет, нет, всё хорошо. Я буду в порядке. Пожалуйста, останься.       Он кивнул, снова занял место рядом. — Что будет теперь?       Он взял её руку, стараясь говорить уверенно: — Дамблдор и Чудо‑мальчик победят его. Мы выберемся из этого и уедем жить своей жизнью, вместе. Больше никакого скрывания. — Обещаешь? — В её глазах смешались трепет и надежда.       Наклонившись, он коснулся её губ успокаивающим поцелуем: — Обещаю, любимая.       Мерлин, пусть это будет правдой.

***

Апрель 2002       Всё пошло совершенно наперекосяк.       Ещё два часа назад он держал Гермиону в объятиях, ощущая, как она прижимается к нему — впервые почти за пять лет. Ошеломляющая радость от того, что она действительно вернулась к нему, оказалась самым сильным чувством, которое он когда‑либо испытывал. А желание… Он был настолько возбуждён, что казалось — штаны вот‑вот разорвутся. Прибыв в базовый лагерь авроров, ему пришлось наложить на себя точечные чары дезиллюминации, пока не удалось немного успокоиться.       Два часа назад он мечтал уложить Гермиону и любить её до тех пор, пока ни один из них не сможет вспомнить своё имя. А теперь он здесь: пригибается за полуразрушенной статуей лошади и швыряет в ночь одно проклятие за другим. Группа авроров‑стажёров начала рейд, полагая, что имеет дело с мелкой контрабандной операцией. Но вместо этого они наткнулись прямо на штаб‑квартиру Семьи МакКлэрен — печально известных торговцев тёмной магией. Эти люди продавали оружие, тёмные артефакты и прочее тому, кто заплатит больше.       Теперь Драко и остальные авроры из ОМПП пытались прорваться через настоящую армию наёмников. Те каким‑то образом продолжали аппарировать, несмотря на защитные чары, установленные аврорами по периметру. В ответ наёмники швыряли в них тёмные проклятия — включая несколько непростительных. Драко успешно обезвредил шестерых бойцов и уже пробивал брешь в их рядах, когда изнутри разваливающегося особняка, где располагалась штаб‑квартира, прогремел оглушительный взрыв. За ним возник купол фиолетового света — он потрескивал, охватывая особняк, а затем начал расширяться, настигая каждого аврора вокруг.       Драко чувствовал, как заклинание приближается. Бежать было некуда. Когда оно ударило в него, ощущение было сродни взрыву — его отбросило по меньшей мере на двадцать футов. Какое бы заклинание это ни было, оно едва не лишило его сознания. Медленно очнувшись и перевернувшись, он услышал команды Долиша — ведущего аврора, руководившего рейдом: — Укрыться! Отступать! Отступать!       Хорошо. Им нужно перегруппироваться, заново установить защитные чары по периметру и попытаться взять ситуацию под контроль.       Драко увидел их как раз в тот момент, когда Гарри развернулся, чтобы начать движение: два луча света — один фиолетовый, другой зловещего кроваво‑красного цвета — нацелились точно в центр его спины. Не раздумывая, Драко рванулся вперёд, всем телом врезаясь в Гарри и отталкивая его в сторону. — Поттер, В СТОРОНУ!       Они рухнули на землю в спутавшейся массе мантий, тяжело дыша.       Гарри выглядел ошарашенным — видимо, пытался осознать, что Драко Малфой только что вырвал его из‑под смертельного удара. Но уже через миг его глаза расширились, а лицо побелело. — Чёрт, Малфой, не шевелись! Лежи спокойно, ты будешь в порядке, только не двигайся, хорошо? — Он сорвал значок с мантии и закричал: — Тонкс! Малфой ранен! Нам нужен целитель, ПРЯМО СЕЙЧАС!       Только тогда Драко начал ощущать боль. В голове прояснилось: проклятия, нацеленные на Гарри, попали в него. Он опустил взгляд и увидел, как кровь проступает сквозь рубашку в области живота. Сознание затуманивалось, а по телу прокатилась волна жгучей боли. Ему казалось, будто он горит изнутри. Нужно потушить огонь — кто‑то должен принести воду… Он почувствовал, как тело начинает биться в судорогах. Гарри, прикрывавший их укрытие, посмотрел вниз. — Чёрт! — Гарри опустился на колени и крепко прижал руки к плечам Драко, стараясь удержать его неподвижно.       Драко смотрел на него и думал: как иронично, если после всех этих лет он умрёт, спасая Гарри Поттера. Это была последняя мысль, прежде чем мир погрузился во тьму. .... Когда он снова открыл глаза, свет ослеплял. Зрение расплывалось, и он не понимал, где находится, как сюда попал, что происходит — и даже действительно ли он проснулся. Вокруг звучали голоса, взволнованные, прерывистые, но до него долетали лишь обрывки. — Что в него попало, Гарри?       О, этот голос… Он ему нравился. — Я не знаю, Гермиона. Два проклятия, думаю. Он вытолкнул меня с траектории. Этот ублюдок вытолкнул меня…       Второй голос затих, но в нём прозвучало что‑то важное. Гермиона. Она здесь? Он любил Гермину…       Сознание снова ускользнуло.       Потом — внезапно — в нос ударил сладкий аромат мёда и лаванды. Он разлепил веки и увидел её: свою ведьму. Она стояла над ним, глаза широко раскрыты от страха, пальцы судорожно сжимали палочку, движения точны и стремительны. Он попытался поднять руку — коснуться её. — Драко, ты меня слышишь? Сосредоточься на моём голосе, хорошо? Постарайся не засыпать.       Её тон дрожал. Он ненавидел, когда она боялась. Она не смотрела ему в глаза. Взгляд метался между цветной надписью, парящей над ним, и его животом, где её палочка не прекращала движений. — Ты будешь в порядке, Драко. Ты слышишь меня? Ты будешь в порядке. В тебя попали два проклятия, но я могу их обратить. Ты будешь в порядке. Ты будешь в порядке.       Она повторяла это, как мантру, снова и снова. Наконец ему удалось поднять руку. Медленно, с усилием, он дотянулся до её лица. На мгновение его озадачила красная полоса, проступившая на её щеке под его пальцами, но мысли путались, и он не смог задержаться на этом образе. Она замерла и взглянула на него. Он лишь лениво улыбнулся. — Не бойся, Гермиона. Это просто сон, — голос вышел хриплым, едва слышным.       Её глаза наполнились влагой. Одна слеза сорвалась и упала на его щеку. Она обхватила его лицо обеими руками, пристально глядя вниз. — Это не сон, Драко. Ты в больнице Святого Мунго. Я здесь, чтобы помочь тебе, хорошо?       Он пошевелил головой — то ли кивнул, то ли просто попытался удержать фокус.       Она на миг отвела взгляд, затем наклонилась и прошептала ему на ухо: — Даже не думай умирать, Драко Малфой. Не сейчас. Не когда мы только что…       Голос сорвался. Она снова посмотрела ему в глаза — их носы почти соприкасались, на лице — неистовая решимость. — Клянусь Мерлином, если ты умрёшь, я найду способ вернуть тебя обратно — а потом убью сама. Понял?       Её идеальные медовые глаза стали последним, что он увидел, прежде чем тьма снова поглотила его...... .....Он не знал, сколько времени прошло. Когда он снова открыл глаза, вокруг была тишина и приглушённый свет. У изножья кровати слышался шёпот. — Одно из проклятий — модифицированное истощающее, другое, похоже, атаковало кровь. Мне удалось их обратить, так что долгосрочных повреждений быть не должно. Рана в животе серьёзная, а из‑за проклятий исцеление пойдёт медленнее, но он будет в порядке. — О, Гермиона, спасибо тебе. Благодарю богов за тебя. — Голос матери дрожал, был хриплым от переполнявших её чувств. — Он правда принял эти проклятия за Поттера? — Это был Тео? — Так сказал Гарри. Драко вытолкнул его с траектории. — Голос Гермионы сорвался на последнем слове.       Ему хотелось встать, обнять её, утешить. Но тело не слушалось. Он попытался пошевелить головой — и тут же волна острой боли пронзила его, вырвав стон. В тот же миг у изголовья появились двое: мать — с одной стороны, Гермиона — с другой. У изножья кровати столпились Тео, Блейз, Панси и Полумна. — О, мой дракончик, не пытайся двигаться. Ты в порядке, — Нарцисса ласково положила ладонь на его щёку. Её прикосновение было лёгким, успокаивающим.       Тут же он ощутил тёплое прикосновение руки Гермионы к своему плечу. — Прими это, Драко. Это поможет с болью. — Она поднесла к его губам пузырёк с травяной настойкой и осторожно влила жидкость в рот.       Он взглянул на неё. На её лице было столько эмоций, что он не мог выделить ни одной: тревога, облегчение, страх, любовь… Всё смешалось в едином, невыразимом взгляде. Волна усталости нахлынула, утягивая в темноту. Он снова потерял сознание.... .....— Гермиона, дорогая, хочешь привести себя в порядок? — Голос Нарциссы вновь прорвался сквозь туман в его сознании. — Что? Нет, нет, я в порядке, — ответила Гермиона измученным голосом. — Дорогая, ты… ну, ты вся в его крови, — мягко, почти уговаривающе произнесла Нарцисса. — Я не хочу… я не могу его оставить, — прошептала Гермиона надломленным голосом. Даже в своём полузабытьи Драко понял: по её лицу струятся слёзы. — О, моя дорогая, всё хорошо. Он будет в порядке — благодаря тебе. Ты спасла его, Гермиона. С ним всё наладится. Остальные никуда не уходят, мы присмотрим за ним какое‑то время. Ты бегала всю ночь, помогала другим целителям. Найди минутку, переоденься. Я немедленно позову тебя, если он проснётся.       Драко ощущал её внутреннюю борьбу. Спустя мгновение Гермиона вздохнула, встала со стула и направилась к двери. — Гермиона? Это значит… вы двое?.. — донёсся вопрос Нарциссы. — Я надеюсь, — тихо ответила Гермиона. — О, моя девочка, поверь мне: он больше никогда тебя не отпустит.       Гермиона бесшумно закрыла дверь. Нарцисса подошла и села рядом с кроватью Драко. Он успел заметить тёплую, светлую улыбку на её лице — прежде чем веки снова сомкнулись, и сознание ускользнуло в темноту....       Драко приходил в себя медленно. Разум постепенно очищался от тумана, в котором он пребывал… сколько — он не знал. Но, собирая путаные обрывки воспоминаний, он наконец смог восстановить картину: был рейд, всё пошло наперекосяк, он получил тяжёлое проклятие, оказался в больнице Святого Мунго — и Гермиона его исцелила. Гермиона… Боги. Прямо перед тем, как он потерял сознание, они собирались… Он повернул голову, вспомнив тот миг, и улыбнулся, увидев в окне восходящее солнце.       Медленно приподнявшись в постели, он наконец разглядел всех, кто был в палате. Его мать спала в кресле у изголовья кровати, её рука лежала на матрасе рядом с ним. Через комнату свернулся в кресле Блейз — Падма прикорнула у него на плече, голова покоилась на макушке Блейза. Она всё ещё была в мантии целителя; Драко смутно вспомнил, как видел её за работой — она ухаживала за другими ранеными аврорами. Рядом расположились Панси и Полумна: златоволосая ведьма прислонилась к Панси, а та уткнулась лицом в её светлые локоны. Завершал картину Тео — он тихо читал Пророк, пока остальные спали.       Когда Драко пошевелился, Тео резко поднял голову. На его лице расцвела облегчённая улыбка. — Ну, если это не сам герой! — Он поднялся с кресла, подошёл к кровати и хлопнул Драко по плечу. — Ты действительно с нами на этот раз?       Тон оставался шутливым, но в глазах читалось неподдельное беспокойство. Драко прочистил горло: — Думаю, да. Сколько я был в отключке? Кто‑нибудь ещё пострадал? Где Гермиона?       Тео понимающе улыбнулся и сжал его плечо: — По одному, приятель. Как ты себя чувствуешь?       Драко прислушался к себе: — Уставшим. Болит. Но в целом нормально, думаю.       Тео кивнул: — Ну, это благодаря исключительным талантам твоей девушки, Грейнджер. Она не переставала работать, пока не убедилась, что ты в порядке. Думаю, она порядком напугала других целителей, когда те попытались предложить ей замену…       Тёплое чувство разлилось по телу Драко. Должно быть, это отразилось на лице — Тео смягчился в ответ. — Что касается остальных вопросов: рейд был чуть больше суток назад. Ты то приходил в себя, то отключался. Многие авроры получили ранения, но ты пострадал сильнее всех. И да, Гермиона здесь. Твоя мать убедила её пойти принять душ и переодеться около часа назад — выглядело так, будто она искупалась в ванне, наполненной твоей кровью.       Драко поморщился и дёрнулся — достаточно сильно, чтобы рука Нарциссы соскользнула с матраса и разбудила её. — Драко! — В отличие от Тео, мать не стала понижать голос. Она вскочила с кресла, разом разбудив остальных. — О, милый, ты проснулся! Ты знаешь, где ты? Какой сейчас год? Как ты себя чувствуешь? Тебе что‑нибудь нужно? Мне пойти за целителем?..       Драко потянулся и схватил её руку: — Мам, успокойся, всё хорошо. Я всё помню.       Она сжала его ладонь между своими, на глазах выступили слёзы: — Не смей больше так меня пугать. Ты слышишь меня?       Он криво улыбнулся: — Да, мам. — Придётся согласиться с Нарциссой, приятель. Я бы очень предпочёл, чтобы ты оставил драматизм гриффиндорцам в будущем, хорошо? — Блейз ухмыльнулся, а Падма тут же стукнула его в грудь и быстро взмахнула палочкой, накладывая диагностические чары. — Всё выглядит хорошо, исцеляющие заклинания работают. Работа Гермионы была безупречной. Дай мне пойти найти её — она захочет знать, что ты проснулся. — Падма быстро поцеловала Блейза в щёку и направилась к двери.       Панси всхлипнула, поспешно отвернувшись, чтобы скрыть слёзы. — Панси Паркинсон, ты плачешь над моим больничным ложем?       Она фыркнула, вытерла глаза и метнула в него яростный взгляд: — Не смей больше так делать, Драко Малфой. Я прокляну тебя на следующее столетие!       Полумна мягко вытерла слёзы, всё ещё струившиеся по щекам Панси: — Думаю, ты был очень храбрым, Драко. Твоя аура просто золотая. — Она улыбнулась своей мечтательной улыбкой. — …Спасибо, Полумна. — Тебя называют героем, приятель. — Тео поднял Пророк с кресла. — Бывший Пожиратель смерти спасает Избранного — и вся эта история.       Нарцисса окинула Тео строгим взглядом: — Прошу прощения за мой язык, мэм. — Не смей называть меня «мэм», Теодор. — Её глаза вернулись к Драко; рука поднялась, чтобы пригладить его волосы.       Дверь распахнулась — в палату почти влетела Гермиона. Теперь на ней были толстовка Кембриджа и леггинсы; волосы выбились из пучка на макушке. Она задыхалась, взгляд метался по комнате. — Падма сказала, что он… О, простите, я не хотела прерывать.       Она выпрямилась, собираясь с силами. — Ерунда, дорогая. Ты всегда желанная гостья здесь, не так ли, Драко? — Нарцисса посмотрела на сына с озорным блеском в глазах.       Голос Драко прозвучал твёрдо: — Да. Всегда.       Гермиона встретилась с ним взглядом — и его сердце застучало быстрее. Он тонул в глубине её глаз. — Ну, я, например, не прочь освежиться и выпить чаю. Давайте дадим этим двоим минутку, хорошо? — Нарцисса наклонилась, поцеловала Драко в лоб и улыбнулась, обняв его щёку ладонью. — Я вернусь через несколько часов проверить тебя, дракончик.       Драко лишь кивнул. Друзья начали выходить из палаты, тихо здороваясь с Гермионой. Нарцисса подошла к Гермионе, коротко обняла её и вышла, закрыв дверь с тихим щелчком. Гермиона шагнула вглубь комнаты, направившись к пергаментам с жизненными показателями Драко у края кровати: — Как ты себя чувствуешь? Есть боль? Головокружение? Показатели выглядят хорошо, но, может, мне стоит провести ещё несколько… — Гермиона, остановись. Посмотри на меня.       Она замерла; глаза медленно поднялись к его лицу. — Я в порядке, любимая. Всё благодаря тебе.       Гермиона смотрела на него мгновение — а потом волна эмоций захлестнула её. Она всхлипнула, тело согнулось пополам от тяжести пережитого: — Мне было так страшно, Драко. Я думала, ты… я думала, что это может быть конец. Что у нас не будет шанса… Я думала, что потеряю тебя. Я не могу потерять тебя, Драко. Не снова. Я не переживу этого.       Рыдания сотрясали её хрупкую фигуру; она вцепилась в ткань его больничной пижамы.Сердце Драко сжалось. Он ненавидел видеть её боль — и ещё больше ненавидел быть её причиной. — Иди сюда, любимая. Всё хорошо. Я в порядке, обещаю.       Она сделала несколько нетвёрдых шагов, опустилась на край кровати и прильнула к нему. Он обнял её. — Ты не потеряешь меня, любовь моя. На самом деле, ты теперь довольно крепко застряла со мной. Понадобится больше, чем жалкое проклятие, чтобы избавиться от меня. Плюс у меня есть информация из надёжного источника: если бы я умер, очень могущественная, очень сексуальная ведьма планировала вернуть меня обратно, чтобы убить самой.       Гермиона подняла голову. Слёзы всё ещё текли по её щекам: — Это не смешно, Драко.       Он усмехнулся, проводя пальцами по её лицу, стирая слёзы: — Это немного смешно.       Она метнула в него яростный взгляд: — Это второй раз, когда я оказываюсь покрыта с головы до ног твоей кровью, Драко Малфой. Я не хочу делать это снова, ты понимаешь меня?       Он кивнул, продолжая обводить пальцами черты её лица: — Понял.       Она потянулась вверх, схватила его руки, прижала их к своей коже: — Когда вчера ночью пришёл вызов, и я подумала, что ты… — Она опустила взгляд, пытаясь взять себя в руки. — Ты ушёл, прежде чем мы смогли даже… Я думала, ты умрёшь, и мы никогда…       Её шёпот был полон страха и надежды.Драко усмехнулся: — Гермиона Грейнджер. Правильно ли я понимаю, что твоя главная забота о моей возможной кончине — не потеря моего фантастического остроумия или сверкающей личности, а страх, что я больше никогда не смогу тебя трахнуть? Ну, я вполне согласен, что я довольно непревзойдён, и очень ценю комплимент. Дай мне пару часов — и я с радостью удовлетворю твои потребности, любимая.       Она посмотрела на него; искра юмора заплясала в её глазах: — После этой маленькой речи тебе повезёт, если я когда‑нибудь позволю тебе трахнуть меня снова, а…аврор Малфой.       Драко переместил руки — большие пальцы очертили линию её челюсти, пальцы легко коснулись затылка. Вглядываясь в её лицо, он видел всё: напряжение, страх и любовь, проступившие в каждой черте. Это одновременно разрывало и наполняло его сердце. — Прости меня, Гермиона. Прости, что напугал тебя. Я никуда не ухожу — не теперь, когда ты снова со мной. У меня большие планы: сделать тебя безумно счастливой каждый день до конца наших жизней, хорошо?       Её глаза заблестели; она прикусила губу. — Ты обещаешь? — едва слышно прошептала она. — Обещаю, любимая. Её взгляд пронзал его, пока он мягко притягивал её к себе. Когда он ощутил её тёплое дыхание на своём лице, прошептал у самых губ: — Я люблю тебя, Гермиона.       И тогда он сократил расстояние между ними. Его губы прикоснулись к её — и мир словно остановился. Она издала тихий стон, её руки взметнулись, пальцы запутались в его волосах. Их губы двигались в идеальной синхронности, будто время и вовсе не существовало. Это было напоминанием — о том, как идеально они подходят друг другу. Чёрт, это рай. Почему я так долго ждал, чтобы сделать это снова? Я должен был поцеловать её в ту секунду, когда увидел стоящей на кухне Тео…       Когда Гермиона наклонилась глубже, легко коснулась языком шва его губ, моля о входе, разум Драко опустел. Остались только ощущения: вкус её языка, тепло её тела, стук её сердца рядом с его собственным. Его стон вырвался наружу; он крепче сжал руку на её шее, притягивая её ближе, словно пытаясь слить их воедино. Она ненадолго отстранилась, задыхаясь, и прошептала своё признание: — Я люблю тебя, Драко.       Их улыбки расцвели одновременно. Они смотрели друг другу в глаза — и снова потянулись навстречу, целуясь так, словно наконец нашли оазис после лет блужданий в пустыне. В каком‑то смысле именно это и произошло. То, как Гермиона ощущалась рядом, любовь, заполнявшая каждый дюйм его тела, заставлявшая сердце биться в безумном ритме — только она могла пробудить в нём такие чувства. И теперь, когда это вернулось, он больше никогда не хотел терять это ощущение.       К сожалению, как раз когда Драко собрался сказать к чёрту всё и раздеть Гермиону прямо здесь, в больнице Святого Мунго, он слегка повернулся — и этого хватило. Острая вспышка боли в правом боку заставила его резко вдохнуть и отстраниться. Гермиона отпрянула, мгновенно выхватила палочку и навела диагностические чары над его кроватью. — О боги, я причинила тебе боль? Мне не следовало этого делать, мне так жаль, Драко! — Её лицо исказилось от беспокойства. Всё ещё пытаясь отдышаться — но теперь уже по куда более приятной причине, — он схватил её руку, переплёл их пальцы. Он поднёс её ладонь к губам, поцеловал каждый палец, наблюдая, как она тает от его прикосновения. — Ты не причинила мне боль, любимая. И я бы с радостью вынес гораздо большую боль, если это значит, что я смогу снова почувствовать твои губы на своих. Она застенчиво улыбнулась. — Я не позволяла себе вспоминать, — прошептала она, — каково это — целовать тебя. Насколько это правильно, насколько сильнее… Боги, я скучала по тебе. — Её ладони легко скользнули по его груди. — Мы предназначены друг для друга, любимая. Мы всегда были предназначены друг для друга.       Она выдохнула дрожаще, улыбнулась — и вновь бросила взгляд на данные диагностических чар.       Драко наблюдал за ней с тёплым интересом. Внезапно он заметил, как её лицо исказилось в зевоте. — Боги, мне так жаль, — она прижала руку ко рту, покачала головой, явно пытаясь взбодриться.       Рука Драко поднялась к её щеке; большой палец выводил круги на тёплой коже. — Ты вообще спала?       Она покачала головой: — Не могла. Пока не узнала, что ты действительно в порядке.       Его сердце сжалось. — И я в порядке. Ложись со мной и закрой глаза.       Он видел в её взгляде, как сильно она этого хочет — но привычная логика Гермионы удерживала её. — Я не хочу причинить тебе боль, Драко. Тебе нужно отдохнуть, ты восстанавливаешься.       Он посмотрел на неё с лёгкой усмешкой: — Гермиона. Уверяю тебя, я отдохну гораздо лучше, если ты будешь здесь со мной. Так что ложись — прежде чем я буду вынужден применить классический ход Гермионы Грейнджер первого курса и окаменю тебя. — Он выразительно приподнял бровь.       Её лицо озарилось широкой улыбкой. Больше не нуждаясь в убеждениях, она сбросила туфли и прильнула к неповреждённой стороне его тела. Голова легла на его плечо, рука — на грудь; он обнял её левой рукой, прижимая ближе. — Напомню, что я сделала это по веской причине, — её голос уже становился тише, усталость брала своё.       Он тихо рассмеялся, поцеловал её в макушку: — И я утверждаю, что моя причина столь же обоснованна. Теперь закрой глаза для меня, любимая. — Его ладонь медленно скользила вверх‑вниз по её руке. — М‑м‑м… — Она расслабилась; её дыхание стало ровным.       Драко слушал, как она засыпает. В этот момент он знал: несмотря на боль, на страх, на всё, что ещё может ждать их впереди, — они вместе. И это стоило любого испытания. Драко наблюдал за спящей Гермионой не меньше двух часов. Он не мог закрыть глаза — не в силах оторваться от чуда, которое сейчас покоилось в его объятиях. В голове то и дело всплывала безумная мысль: а вдруг он всё‑таки погиб на том рейде? И это — рай? Да, именно так он его и представлял.       Лишь лёгкое покалывание боли в боку напоминало: всё реально. Гермиона была его. По‑настоящему его. А он — её. Они снова нашли друг друга. Слеза невольно скатилась по его щеке — от ошеломляющей ясности этой мысли. Разум поплыл, как бывало всегда, когда Гермиона спала рядом — ещё в Выручай‑комнате, столько лет назад. Он снова рисовал в воображении их будущее:       Делить одну кровать каждую ночь.       Сидеть напротив друг друга по утрам за чашкой кофе.       Момент, когда он сделает ей предложение (он знал, как это будет, ещё с пятнадцати лет).       Её поход к алтарю в белом платье.       Тихий вечер в саду, где они наблюдают, как маленькие кудрявые светловолосые дети пытаются поймать светлячков.       На мгновение он перестал дышать. Разница между теми фантазиями и нынешними — в одном: сейчас ничто не стояло на их пути. Ни война. Ни одержимый разрушением мегаломаньяк. Ни отец с его идеями о превосходстве крови. Теперь это могло стать реальностью. И он сделает всё, чтобы воплотить мечты в жизнь. Он мягко притянул Гермиону ближе, с тоскливой улыбкой глядя на её спящее лицо. Погружённый в мысли, он не заметил, как открылась дверь и кто‑то подошёл к изножью кровати. — Знаешь, я горжусь своей способностью вынюхивать секреты, но, честно говоря, такого не ожидала, — раздался голос Тонкс.       Драко резко повернул голову, инстинктивно пытаясь прикрыть Гермиону, и увидел широко раскрытые глаза Тонкс, уставившейся на сцену перед ней. Стараясь не разбудить Гермиону, он тихо ответил: — Не буди её, ей нужен отдых. Тонкс переводила взгляд с него на Гермиону: отмечала, как та уютно устроилась в его объятиях, как он оберегающе её держит. В глазах читалось: Собираю кусочки воедино. — Это не выглядит… новым.       Драко молча покачал головой. Тишина повисла между ними, прежде чем Тонкс выпрямилась и посмотрела ему в глаза: — Я пришла проверить тебя. Похоже, ты в хороших руках? — Да, — кивнул он. — Говорят, восстанавливаюсь хорошо. Как остальные? Что случилось с рейдом?       Её взгляд стал серьёзным: — Полная катастрофа. Долиш уже потребовал уволить всех авроров‑стажёров, которые планировали операцию. — Она раздражённо покачала головой. — Специалисты по экспериментальным защитным чарам из Отдела тайн прибыли сразу после того, как тебя ранили. Они смогли демонтировать рунные камни, которые торговцы использовали для аппарирования своих солдат. Мы вывели команды и установили непробиваемый барьер вокруг владения. Сбросили несколько контейнеров с порошкообразным сонным зельем — и вот: шесть сонных торговцев оружием и два десятка наёмников отправляются в Азкабан. Много шишек и синяков, несколько сломанных костей. Корнер в конце коридора восстанавливается после контузионного проклятия в голову. Ты получил самый тяжёлый удар.       Драко помрачнел: — Мне следовало быть быстрее, лучше маневрировать.       Тонкс фыркнула: — Да брось, Драко. Ты пробежался через открытое поле боя, чтобы спасти коллегу‑аврора. Ты был лучшим из нас там. Прими похвалу и заткнись об этом, понял? Он тихо рассмеялся, поднимая свободную руку в знак капитуляции: — Да, босс. — Главный целитель сказал, что тебя, вероятно, выпишут сегодня позже или завтра. Но в поле ты не вернёшься как минимум две недели. Понял?       Драко кивнул, сдерживая порыв возразить: — Да, босс.       Тонкс направилась к двери, но замерла на пороге и обернулась: — В твой первый день ты сказал мне, что не разделяешь убеждений отца уже много лет. — Её взгляд скользнул к Гермионе. — Сколько именно лет?       Драко опустил глаза на безмятежное лицо спящей Гермионы, потом снова посмотрел на Тонкс: — С четырнадцати.       Глаза авроры широко раскрылись; её волосы мгновенно сменили приглушённый синий на яркий, сияющий фиолетовый. — Ну, ёб твою мать…       Она всё ещё качала головой, когда дверь закрылась за ней.       Гермиона проснулась час спустя. Потянулась — и между её рубашкой и поясом брюк мелькнула соблазнительная полоска кожи. Прежде чем она открыла глаза, Драко протянул руку, нежно провёл пальцами по тёплой коже, положил ладонь на поясницу и мягко притянул её ближе. — Так это был не просто сон? — её голос звучал игриво. — Какая часть? Она приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо: — Всё это. Он провёл пальцами вдоль её позвоночника и наклонился. Когда между их губами остался лишь вдох, прошептал: — Не сон.       Она улыбнулась ему в губы, и он нежно поцеловал её. Он хотел углубить поцелуй, и она ответила — её рука скользнула в его волосы. Но прежде чем они успели зайти дальше, раздался стук в дверь. Вошла Нарцисса: — Как ты себя чувствуешь, дорогой? О! Похоже, довольно хорошо.       Гермиона рывком отстранилась и вскочила с кровати так стремительно, что Драко едва не поверил: она аппарировала. Он не сдержал смеха: — Очень незаметно, любимая. — Да, мисс Грейнджер. Вы ведь балерина, не так ли? Я ожидала куда большей грации от ваших попыток незаметно выбраться из кровати моего сына, — Нарцисса приподняла бровь, в голосе звучала явная насмешка.       Гермиона замерла. Её взгляд метался между Драко и Нарциссой: — Я не… я никогда… как… ну, это… — Мой дракончик, как там говорится? Не закапывай себя глубже в яму?       Драко усмехнулся: — Не копай себе яму глубже. — Ах, да, верно. Не копай себе яму глубже, Гермиона.       Оба Малфоя смотрели на неё с почти идентичными выражениями; в глазах искрился юмор. Гермиона указала на них: — Я не скучала по подначкам. — Ну, дорогая, я искренне надеюсь, что ты научишься жить с этим довольно долго. Да, Драко?       Драко не отводил взгляда от Гермионы; его улыбка стала глубже, искреннее: — Довольно долго, действительно, мама.       Гермиона ответила ему улыбкой, а Нарцисса наклонилась и поцеловала Драко в щёку: — Ну наконец‑то. Я бы хотела иметь внуков, пока ещё достаточно молода, чтобы наслаждаться ими, Драко.       Драко внимательно всмотрелся в лицо Гермионы — искал хоть тень страха в ответ на эти слова. Но видел лишь любовь, сияющую, как солнечный свет. — Теперь, когда это улажено, как ты себя чувствуешь, мой дракончик?       Гермиона шагнула вперёд и навела ещё одно диагностическое заклинание над его кроватью. — Я в порядке. Готов идти домой. — Твои жизненные показатели стабильны, — сосредоточенно проговорила Гермиона, расшифровывая символы и измерения, кружащиеся над ним. — Исцеляющие заклинания полностью прошли через твою систему, остаточной тёмной магии не обнаружено. Рана на животе ещё не зажила — из‑за проклятий потребуется несколько дней. Но в остальном… я не вижу причин, почему ты не можешь пойти домой.       Нарцисса облегчённо кивнула. — Так ты можешь вытащить меня отсюда, целитель Грейнджер? — с усмешкой спросил Драко.       Гермиона улыбнулась в ответ, но покачала головой: — К сожалению, нет. У меня нет полномочий выписывать пациентов. Смитвик должен дать добро. — Она взглянула на часы. — Он сейчас на послеобеденном обходе — должен появиться в любой момент.       Драко откинул голову назад и застонал. Ещё двадцать минут ушло на то, чтобы Нарцисса и Гермиона убедили его не вставать и не выходить из палаты самостоятельно — и вот наконец появился Смитвик. У целителя была внушительная седая шевелюра и квадратные очки, сидящие на кончике носа. Пальцы постукивали по пергаменту с жизненными показателями Драко. — Что ж, мистер Малфой, я определённо рад видеть вас бодрствующим и в сознании. Должен сказать, вам очень повезло, что целитель Грейнджер была с нами вчера: блестящий ум и абсолютная собранность в стрессовых ситуациях. Отличная работа, Гермиона.       Гермиона скромно улыбнулась и кивнула в знак благодарности. Драко потянулся и взял её руку в свою: — Повезло — это мягко сказано, если вы спросите меня, сэр.       Смитвик мельком взглянул на их переплетённые пальцы: — Да, действительно. Ваша диагностика выглядит хорошо. Единственная причина для беспокойства — довольно много рубцовой ткани вокруг основных групп мышц. Вы знали о её наличии до этой травмы?       Драко стиснул зубы. Он не хотел говорить об этом при матери и Гермионе, но Смитвик явно ждал ответа — особенно если речь шла о выписке сегодня. — Да, сэр. Это следствие повторяющегося воздействия заклятия Круциатус.       Смитвик резко поднял голову, глаза широко раскрылись: — Заклятие Круциатус? Как… как долго вы подвергались воздействию? — Почти каждый день в течение года.       Хватка Гермионы на его руке стала железной; резкий вдох эхом разнёсся по комнате. Нарцисса всхлипнула — слеза скатилась по щеке, — и шагнула вперёд, схватив Драко за руку. Он знал: она присутствовала почти на каждом сеансе — будь то её сестра, сам Волан‑де‑Морт или даже её муж. Каждый раз это разрушало её чуть сильнее. Но он предпочёл бы принести себя в жертву, чем позволить ей занять его место. — Мам, всё хорошо. Это закончилось, — тихо, успокаивающе произнёс он.       Она энергично закивала, промокая глаза платком. — Боже мой, сынок… Мне так жаль, — выдохнул Смитвик, глядя на него с неподдельным шоком. Драко лишь кивнул в ответ. Целитель прочистил горло: — Хорошо. Давайте попросим вас встать и проверим.       Драко сел и попытался переместить ноги к краю кровати. Но когда он повернулся, рука осталась оттянутой назад — Гермиона всё ещё держала её. Взгляд девушки был расфокусирован, лицо искажено ужасом. — Гермиона, — негромко, ровно позвал он.       Её глаза метнулись к нему — напряжённые, исступлённые. Он опустил взгляд на их руки, затем снова посмотрел ей в глаза. Она тут же отпрянула, отпустив его. — Прости…       Смитвик заставил Драко поворачиваться, наклоняться, ходить по комнате — проверял уровень боли. Пока движения были неспешными и не давали избыточной нагрузки на живот, он чувствовал себя нормально. Смитвик остался доволен. — Ну что ж, я могу одобрить вашу выписку. Рекомендую соблюдать постельный режим следующие двадцать четыре часа. Интенсивная физическая активность запрещена как минимум пять дней — нужно дать ране полностью зажить. К работе вернётесь после постельного режима, но только за столом — полная неделя. Никаких рейдов, упражнений, дуэлей, поднятия тяжестей, сексуальной активности и…       Драко перестал слушать. Где‑то в глубине души он понимал: это неизбежно. Но от осознания не становилось легче — услышать официальное подтверждение оказалось больно. В голове мелькнула мысль: может, попросить у Тонкс разрешение отправиться в Азкабан и разобраться с тем, кто наложил проклятия? Мысль о том, что придётся провести ещё неделю без возможности быть с Гермионой, казалась настоящей пыткой. — …Вы понимаете, мистер Малфой? — Голос Смитвика вернул его в реальность. — Да, сэр. Я понимаю, — коротко ответил Драко. — Хорошо. У вас есть кто‑то, кто может остаться с вами сегодня вечером и наблюдать за вашим состоянием?       Драко замешкался. Он заметил, как Нарцисса и Гермиона обменялись взглядами, прежде чем старшая ведьма едва заметно кивнула. Гермиона шагнула вперёд: — Я могу остаться с ним, сэр. — Отлично. Вы будете в очень умелых руках, мистер Малфой.       Только что вы сказали мне, что я не буду в её руках ещё неделю, придурок, — мысленно фыркнул Драко, но выдавил вежливую улыбку: — Спасибо, сэр.       Смитвик поставил финальную подпись на пергаменте и покинул комнату.       Драко с облегчением выдохнул: — Давайте уберёмся отсюда. Пожалуйста. — Я принесла тебе одежду из дома, дорогой, — Нарцисса достала из мантии кусок ткани размером не больше коктейльной салфетки и постучала по нему палочкой. Вещи — брюки, рубашка, носки и туфли — мгновенно увеличились до нормального размера. — Полагаю, одежда, в которой ты прибыл, была совершенно непригодна для сохранения. — Спасибо, мам. — Я подожду снаружи, пока ты переоденешься. — Я присоединюсь к вам, миссис… Нарцисса, — добавила Гермиона.       Драко бросил на неё выразительный взгляд, но она лишь проигнорировала его. — Чудесно, дорогая. Я могу рассказать тебе всё о цветовых схемах, которые я уже разработала для вашей свадьбы. У меня есть варианты для осени, зимы и весны… — Её голос затих, когда обе женщины вышли в коридор.       Каким бы лёгким ни был тон Нарциссы, Драко знал: она не шутит. Он был уверен, что мать продумала всё задолго до этого момента — вероятно, с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать. Возможно, она начала собирать папки с образцами тканей и примерами приглашений сразу после его возвращения в Англию. Эта мысль вызвала у него улыбку. Они с Гермионой обсудят свадьбу, когда придёт время — и, надеюсь, это случится скорее раньше, чем позже. Он уже много лет хранил кольцо из семейных сокровищниц, готовое к тому моменту, когда он сделает предложение. Мгновение спустя Драко вышел в коридор и увидел мать и Гермиону: они склонили головы и о чём‑то шептались. — Видите, это была моя единственная забота о том, чтобы вернуть тебя, Гермиона. Меня отодвигает в сторону собственная мать. — Не будь смешным, Драко. Ты можешь сопровождать Гермиону в мой дом в любое время, — спокойно ответила Нарцисса. — О, спасибо за любезное приглашение, мама. — Пожалуйста, дорогой.       Они медленно направились к публичному камину. Гермиона и Нарцисса держались по обе стороны от Драко — на случай, если он вдруг почувствует слабость. — Ты уверен, что не хочешь остаться в Мэноре, пока восстанавливаешься, Драко? Вы оба, конечно, очень желанные гости, — в голосе матери звучало неподдельное беспокойство. — Я буду в порядке в своём доме, мам, обещаю. — Я буду внимательно следить за ним, Нарцисса. Не волнуйся.       Нарцисса вздохнула, сдаваясь: — Ну хорошо. Но если вам что‑то понадобится, немедленно позовите меня через камин.       С прощальным поцелуем в щёку Драко отправил мать домой через камин.       Как магниты, Драко и Гермиона автоматически шагнули друг к другу. Его рука обвилась вокруг её плеч, а её — вокруг его талии. Они обменялись взглядом, оба испытывая одни и те же эмоции: радость от того, что они вместе, что могут держаться за руки даже на публике.       Драко улыбнулся: — Ну что, целитель Грейнджер, не хотите ли зайти ко мне, чтобы ухаживать за мной у постели? Уверяю вас, она гораздо удобнее, чем соломенные койки в этом месте.       Гермиона поджала губы, будто всерьёз раздумывала: — Полагаю, меня можно было бы убедить. — Ну тогда, пойдём.       Схватив горсть порошка, он назвал адрес своей квартиры и шагнул в пламя, не размыкая рук с Гермионой.       Гермиона сделала шаг в квартиру Драко и широко раскрыла глаза: — Драко… это великолепно.       Она направилась к высоким окнам от пола до потолка, выходящим на район Мэйфэр. Затем обернулась, чтобы осмотреть просторное открытое пространство: плюшевый кожаный диван и кресла, гладкие деревянные столы, кухонный остров из белого гранита, достаточно большой, чтобы усадить десятерых. — Ты использовал это логово для создания своего плана мирового господства? — В основном я использовал его, чтобы думать о тебе, на самом деле, — мягко ответил он.       Глаза Гермионы смягчились. Она вернулась к нему и растворилась в объятиях. Драко обнял её, поцеловал в макушку, вдыхая её аромат. — Хочешь что‑нибудь выпить? Поесть? Я мог бы приготовить нам чай. — Не будь смешным, Драко. Я твой целитель, и ты под строгими указаниями соблюдать постельный режим. Давай уложим тебя, а потом, если захочешь что‑то, я приготовлю чай. Понял?       Он рассмеялся, уткнувшись в её волосы: — Да, мэм.       Взяв её за руку, он провёл её по длинному коридору от главной комнаты к последней двери слева — в свою спальню. Драко затаил дыхание, наблюдая, как она входит и медленно осматривает просторную, но минималистичную комнату. Гермиона шагнула вперёд, её пальцы скользнули по мягкому кремовому шёлку одеяла. — Почему меня не удивляет, что у тебя самая большая кровать, которую я когда‑либо видела? — Можешь поблагодарить Панси за это. Она обставила всё место и выбрала кровати, — рассмеялся он.       Рассеянно шагая к большим окнам с видом на Гайд‑парк, она промурлыкала: — Будь осторожен, она известна тем, что крадёт их обратно…       Драко рассмеялся, но тут же застонал, схватившись за бок — острая боль пронзила тело. Гермиона мгновенно оказалась рядом: — Давай уложим тебя в кровать. Больше никаких прогулок. — Подожди, любимая. Мне отчаянно нужно принять душ. Я всё ещё чувствую грязь на себе после рейда.       Она отступила, внимательно глядя на него: — Хорошо. Тебе нужна помощь, чтобы раздеться?       Он бросил на неё многозначительный взгляд: — Гермиона, если ты поможешь мне снять одежду, тебе придётся объяснять Смитвику, почему я снова в больнице — после участия в чрезвычайно интенсивной физической активности.       На мгновение в её глазах вспыхнул жар, но она быстро взяла себя в руки: — Верно, да. Ничего такого. Я пойду приготовлю нам чай. Может, засуну голову в миску с ледяной водой… — пробормотала она, уходя.       Драко не смог удержаться от того, чтобы не посмотреть на её фигуру, пока она удалялась. Мысль о предстоящей неделе заставила его усмехнуться.       Это будет очень, очень долгая неделя.