Глава 16: Послесвечение
17 января 2026 г., 21:53
Пятый курс
Боги, он был таким тёплым… Тёплый и удивительно уютный — так обнимал Гермиону, чьё ритмичное дыхание у его груди убаюкивало его, манило обратно в мирный сон. Но Драко знал: нельзя позволить сну снова забрать его. Они договорились вздремнуть в огромной мягкой кровати — Выручай‑комната услужливо добавила её в их пространство в начале года. Однако нужно было прокрасться обратно в общежития до того, как кто‑нибудь проснётся и начнёт задавать вопросы.
Неохотно Драко осторожно отстранился от Гермионы, достал палочку и наложил заклинание «Темпус». Он помнил: Филч всегда делал последний обход между половиной второго и двумя ночи. Значит, побег нужно рассчитать с учётом отчаянных попыток старика поймать учеников вне кроватей. Стараясь не разбудить Гермиону раньше времени, он прошептал как можно тише:
— Темпус.
Он не поверил цифрам, зависшим над кроватью. Даже наложил заклинание ещё дважды, отказываясь принять правду: 7:45 утра.
— Чёрт! — Драко вскочил, слегка встряхнул Гермиону — достаточно, чтобы она перевернулась и простонала от грубого вторжения в сон. — Гермиона, вставай! Вставай! Утро! Мы спали здесь. Мы проспали здесь всю ночь. Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо!
Он заметался по комнате: хватал разбросанные предметы одежды, в спешке запихивал ноги в школьные брюки — чуть не упал. Наконец ему удалось застегнуть рубашку. Он лихорадочно завязывал галстук, когда услышал, как Гермиона хихикает. Остановившись, он взглянул на неё — раздражённый тем, что она по‑прежнему сидит в кровати, укутавшись в простыню, и даже не пытается собраться.
— Переходишь в Гриффиндор? — её голос звучал дразняще. Она кивнула на его грудь.
Драко опустил взгляд — и понял, что завязывает на шее малиновый с золотом галстук Гермионы. Застонав, он сорвал его, швырнул в неё — вместе с юбкой. Гермиона поймала вещи, продолжая смеяться.
— Гермиона! Тебе нужно вставать! Завтрак уже начался! Как мы выберемся отсюда средь бела дня? Ты хочешь, чтобы Амбридж поймала нас?!
Её снисходительная улыбка становилась всё шире, пока паника в его голосе нарастала.
— Почему ты улыбаешься?! — Он совершенно не видел в ситуации ничего смешного.
— Я никогда не видела тебя таким взволнованным. Это довольно мило. Мне это весьма нравится.
Наблюдая, как всё сильнее хмурится его лоб, Гермиона вздохнула и сошла с большой кровати с балдахином. На мгновение Драко отвлёкся от паники: на ней была лишь его нижняя рубашка. Золотистая кожа Гермионы сияла в утреннем свете, пока она шла к нему. Подойдя, она медленно и успокаивающе провела руками вверх по его рукам, остановилась на груди:
— Драко. Всё в порядке. У меня есть карта. И, как ты только что сказал, завтрак уже начался — значит, будет вполне естественно, если мы бродим по замку. Никто даже не спросит, где я была: все решат, что я заснула в библиотеке. А ты… Разве Тео и Блейз не поверят, если скажешь, что всю ночь соблазнял какую‑нибудь когтевранку в заброшенном классе? Это не совсем ложь…
Она многозначительно провела руками вверх‑вниз по его груди — прежде чем он поймал их своими.
— Я соблазнял тебя, Гермиона?
Она прикусила губу, глаза потемнели. Кивнув, она растаяла в его объятиях. Драко промурлыкал, обнимая её:
— Ну хорошо тогда. Не то чтобы мне не понравилось провести здесь ночь. Я сплю намного лучше, когда ты со мной, любовь моя.
Гермиона прижалась к его груди:
— Это был лучший сон за последнее время. Я бы очень хотела повторить.
Он улыбнулся, прижался поцелуем к её макушке:
— Сон или соблазнение?
В её голосе он услышал улыбку:
— Обе вещи, пожалуйста.
Они стояли вместе, улыбаясь, — мгновение. Затем Гермиона отступила и начала медленно надевать форму. Когда оба оделись, она наложила очищающие и разглаживающие чары на них обоих:
— Вот, как новенькие!
С последним сладким поцелуем они схватили сумки и направились к двери. Гермиона достала карту замка Поттера:
— Пивз в классе заклинаний, Амбридж всё ещё в своём кабинете. Если возьмёшь скрытую лестницу за гобеленом Хамберта Косматого, у тебя будет прямой путь в Большой зал.
Драко посмотрел на неё — тепло разливалось в груди. Он потянулся, накрутил один из её локонов на палец, затем обхватил ладонью её лицо:
— Ты самая коварная ведьма, которую я когда‑либо встречал, Грейнджер.
Её лицо расплылось в улыбке:
— Мне действительно нравится нарушать правила, не так ли?
Она поднялась на цыпочки, подарила Драко последний, захватывающий дух поцелуй — и вытолкнула его за дверь. Он не переставал улыбаться, пока не сел на трансфигурации после завтрака.
***
Май 2002 Драко возвращался к сознанию постепенно. За сомкнутыми веками пробивался свет — утреннее солнце приветствовало его пробуждение. Сначала он ощутил одеяло и невероятную мягкость кровати, на которой лежал. Потом осознал: руки обнимают что‑то тёплое и нежное — источник покоя, что‑то, от чего не хотелось отрываться ни на миг. Когда сонная вялость начала отступать, он вспомнил. Осторожно, боясь, что всё окажется сном, Драко открыл глаза. Если бы он стоял, эта правда сбила бы его с ног. В его руках была не бездушная вещь — это была Гермиона. Он крепче сжал объятия. Нет, это не сон. Ничто из происходящего не было сном. Сейчас он держал в руках обнажённую Гермиону, наблюдая, как мерно поднимается и опускается её грудь. После ночи, полной прикосновений, после того, как он снова ощущал её всю, был внутри неё, видел, как она растворяется в наслаждении… Член дрогнул — воспоминания нахлынули, утренняя эрекция заявила о себе. Секс оказался даже лучше, чем он помнил. С Гермионой всегда было лучше, чем с кем‑либо ещё, но когда он впервые за пять лет скользнул внутрь неё, то с абсолютной ясностью понял: его память не сохранила и доли того, насколько это прекрасно. Насколько изысканна она. Насколько совершенно всё это было. Он улыбнулся, уткнувшись в её волосы. Мерлин, он был самым счастливым человеком на свете. Вдыхая её аромат, он вновь погрузился в воспоминания о прошлой ночи. Я не хочу, чтобы ты был разочарован. Он всё ещё не мог понять, как она могла в это верить. Но догадывался: тут не обошлось без Уизли. Потому что сейчас, глядя на золотистую кожу Гермионы, сияющую в утреннем свете, он снова поражался её красоте. Подняв руку, он нежно убрал волосы с её лица и плеча, провёл пальцами по шее, плечу, боку. Ощущал шелковистую мягкость кожи, скользя по изгибу груди, плоскости живота, ширине бёдер, восхитительной нежности ягодиц. Всё ещё спящая, Гермиона застонала и слегка пошевелилась, прижимаясь к его мучительно твёрдой эрекции. Дыхание участилось, пока руки продолжали исследовать. Та, что лежала под её телом, поднялась к груди — он перекатывал соски между пальцами. Другая скользнула ниже, прошла над лобковой костью и остановилась на клиторе. Он начал медленно водить двумя пальцами по кругу, усиливая давление. Она снова застонала. Он чувствовал, как она становится влажной, пока продолжал ласкать её. Её тело двигалось в унисон с его движениями, волнообразно отзываясь на каждое прикосновение. — Проснись, — прошептал он ей в ухо, затем провёл губами по изгибу шеи, целуя и слегка покусывая. Достигнув места на стыке шеи и плеча — того самого, что всегда сводило её с ума, — он слегка прикусил кожу. Она ахнула, рука рванулась назад, впиваясь в его бедро. — Ммм… — она просыпалась. Он переместил пальцы, трущие клитор, вниз — раздвинул складки, собрал влагу, затем вернулся наверх, удвоив усилия на чувствительном бугорке. — Драко… — это был едва слышный вздох. Он улыбнулся у её уха: — Ты со мной? Ты хочешь этого? Она глубже вонзила пальцы в его бедро, открыла глаза, оглянулась через плечо и кивнула. Он не стал терять времени. Не мог. Ещё секунда — и он не выдержит. Быстро наложив противозачаточное заклинание, он схватил её ногу, перекинул через свою, пристроился у входа и резко вошёл до конца — сзади. Она отпустила его бедро, вцепилась в простыни и застонала: — О чёрт… Ты уже близко? Чёрт, я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня… Он задал медленный, но жёсткий ритм. Двигаться быстрее не получалось — её лоно пульсировало вокруг него так туго, что перед глазами вспыхивали звёзды. — Да, да, Драко. О боги, да… Он снова потянулся вниз, начал ласкать клитор. Её спина выгнулась, она вскрикнула — пульсации внутри стали ещё интенсивнее. — Вот так… Чёрт, ты так тесна… Ммм… Он усилил толчки, целясь в ту точку внутри неё, что заставит пальцы на ногах сжаться. После трёх резких движений она застыла, выкрикнув его имя. Оргазм накрыл её — волна за волной восхитительно сжимая его член, пока он оставался глубоко внутри неё. Он продолжал ласкать её клитор, пока она приходила в себя. Её мышцы постепенно расслаблялись, дыхание вырывалось рваными всхлипами, она жадно хватала воздух. — Выдержишь ещё один? — его голос звучал низко, с хрипотцой. Она лишь всхлипнула в ответ — и он улыбнулся, чувствуя, как внутри всё сжимается от нежности и желания. — На четвереньки, — скомандовал он, осторожно выходя из неё. Его тело всё ещё пылало, член оставался твёрдым, влажным от её смазки. Мягко подтолкнув её, он помог перевернуться на живот. Она оперлась на предплечья, а он крепко схватил её за бёдра, приподнимая зад выше. Без лишних слов Драко вошёл в неё до предела. Его бёдра с глухим стуком впечатались в её ягодицы. Она закричала в подушки — звук, приглушённый тканью, но от этого ещё более волнующий. Он застонал в ответ, чувствуя, как по спине пробегает волна дрожи. В этой позе всё ощущалось иначе — глубже, острее. Он наблюдал, как её руки отчаянно цепляются за простыни, пытаясь найти опору. Её пальцы сжимали ткань, костяшки побелели от напряжения. А он задавал ритм — безжалостный, неумолимый, погружаясь в неё снова и снова. Он чувствовал, как приближается собственный экстаз. Ощущение её тела, плотно обхватывающего его, подталкивало к краю с головокружительной скоростью. Но ему нужно было сначала почувствовать, как она кончает снова. Чёрт, ему это было необходимо. Протянув руку, он схватил её волосы, обмотал их вокруг кулака и слегка потянул. Достаточно сильно, чтобы она ощутила натяжение, но не настолько, чтобы причинить боль. Её реакция была мгновенной — она издала протяжный, отчаянный крик, который эхом отразился от стен. — Сильнее, Драко, пожалуйста, — её голос дрожал, смешиваясь с тяжёлым дыханием. Он потянул сильнее, одновременно усиливая толчки. Каждый удар бёдер отзывался глухим звуком, смешиваясь с её стонами и его рваным дыханием. — О боги, да. О боги. Я сейчас… я… я… — её слова оборвались, превратившись в прерывистый крик. Она кончила, сжимая его так туго, что он на мгновение потерял способность двигаться. Это стало последней каплей — он сорвался. Наклонившись вперёд, одной рукой упёрся возле её головы, другой всё ещё удерживая её волосы. Зубы впились в её плечо — не больно, но ощутимо, оставляя след страсти. Наслаждение накрыло его волной — неконтролируемое, бесконечное. Оно вырвало дыхание, затуманило зрение, сузило весь мир до одного ощущения — освобождения. Когда он пришёл в себя, то осторожно скатился с неё, не желая придавить своим весом. Она повернулась, наполовину перекинувшись через него, и легко коснулась губами его груди. Через мгновение он услышал её тихий фыркающий смех, отдававшийся вибрацией у его кожи. Протянув руку, он погрузил пальцы в её волосы, перебирая мягкие пряди. Тело всё ещё отказывалось двигаться — только эта лёгкая ласка была ему под силу. — Что-то смешное, Грейнджер? — его голос звучал приглушённо, с лёгкой хрипотцой после пережитого. С закрытыми глазами она улыбнулась: — Как мы вообще выживем на работе? Он начал мягко массировать кожу её головы кончиками пальцев, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. — Ммм. Много быстрого секса в подсобках, если мне пришлось бы гадать… — Да, я так полагаю, — её ответ сопровождался лёгким смешком. Сердце Драко наполнилось теплом, когда он крепче обнял её. В этот момент мир казался простым и ясным — только они двое, их дыхание, их близость. Два часа и один невероятно приятный душ спустя — который завершился тем, что Гермиона стояла на коленях, принимая его в рот, — пара наконец спустилась вниз. Они сидели друг напротив друга за обеденным столом Гермионы: пили чай, ели то, что ей удалось наскрести в холодильнике, и наслаждались тихой простотой момента. Драко столько раз представлял себе такие сцены. Мысленно рисовал, какой могла бы стать их совместная жизнь — если бы не пришлось прятаться, если бы оба пережили войну, если бы наконец началась настоящая жизнь. Больше всего на свете он жаждал именно этих маленьких домашних мгновений: когда никуда не нужно спешить, когда можно просто быть. Он не смог сдержать улыбки, глядя на Гермиону. Она уютно устроилась в кресле: волосы собраны на макушке в небрежный пучок, на плечах — объёмный свитер, согревающий её. Он сам не заметил, как долго смотрел на неё, пока она не поймала его взгляд и не улыбнулась в ответ: — Почему ты так на меня смотришь? Он усмехнулся, опустив глаза в чашку: — Просто… сюрреалистично. Быть здесь с тобой. Столько раз мы сидели вместе — занимались в Выручай‑комнате, — и я притворялся, что это наш дом. Что мы завтракаем, читаем газету перед тем, как отправиться на работу… Она тепло улыбнулась: — Я делала то же самое. — Правда? Расскажи, что ты представляла. Гермиона задумчиво поднесла палец к губам, затем ответила с лёгкой ухмылкой: — Ну, я думала, что мы будем начинать дни за кухонным столом. Завтракать, по очереди читать разные разделы «Пророка». Потом ты целуешь меня на прощание и отправляешься руководить своей финансовой фирмой — хотя, признаться, быть мракоборцем намного сексуальнее. А я иду в лабораторию, занимаюсь исследованиями. Мы встречались бы на обед, когда получалось. А в конце дня ты приезжал бы за мной, отвозил в какой‑нибудь нелепый ресторан — с бутылками вина стоимостью в сотни галлеонов. О которых ты знал только потому, что получил секретный пароль от безумно богатого клиента, пожелавшего отблагодарить тебя за невероятную работу. Потом мы возвращались бы домой… и, конечно, занимались умопомрачительным сексом. А на следующий день всё повторялось. Сердце Драко наполнилось теплом: — Мне нравится, как это звучит. Очень нравится. Я, правда, не знаю ресторанов, требующих пароль, но точно могу назвать несколько мест с бутылками вина за сотни галлеонов — и хотел бы купить их для тебя. И полностью согласен насчёт умопомрачительного секса. Так много умопомрачительного секса… — он приподнял бровь, а она улыбнулась, застенчиво уткнувшись лицом в плечо. Он сплел пальцы, погрузившись в раздумья. — Гермиона, — она подняла глаза, её лицо было открытым, внимательным. — Что ты хочешь делать теперь? Насчёт нас? Ты хочешь держать это в секрете? Её глаза расширились от удивления: — Что? Теперь он почувствовал, как смущение накрывает его: — Ну… На этой неделе в Министерстве. С Корнером в лифте, во время встречи в ОМГП… Мне показалось, может, ты не хочешь, чтобы люди знали? Это нормально, честно. Нам не обязательно рассказывать. Я просто хочу… — Нет, Драко! — она яростно замотала головой, взгляд стал твёрдым. — Нет. Я не хочу, чтобы это было секретом. Не хочу, чтобы ты был секретом. Я прошла через войну, чтобы убедиться: это не должно быть секретом. Если хочешь, мы можем прямо сейчас отправить сову Рите Скитер — пусть опубликует эксклюзив завтра. Я просто… не была уверена, чего ты хочешь на этой неделе. Не хотела принимать решение без тебя, — её голос стих. Он протянул руку через стол и крепко сжал её ладонь. — Я тоже не хочу, чтобы ты была секретом. Но… не буду врать: мысль о том, что мы станем историей для светских колонок, меня не радует. Я… знаю, что сейчас всё лучше, чем три года назад. Но при моём прошлом меня до сих пор ужасает одна мысль: кто‑то может осудить тебя за то, что ты со мной. Или сделать тебя мишенью. Я не могу этого вынести, — его сердце учащённо забилось от одних лишь размышлений об этом. Гермиона наклонилась к нему, положила ладонь на его щёку: — Я люблю тебя, Драко. Люблю, как сильно ты обо мне заботишься. Понимаю, откуда это идёт. Но из всех вещей, о которых стоит беспокоиться, это точно не на первом месте. Ради Годрика, «Пророк» всю неделю рассыпается в комплиментах, называя тебя героем за защиту Гарри на рейде. Люди требуют, чтобы тебе вручили Орден Мерлина. Он закатил глаза, прижался губами к её ладони, нежно поцеловал: — Но с чем мы точно можем согласиться — так это с нашим отвращением к тому, чтобы наши жизни размазывали по газетам. И, думаю, справедливо сказать: наследник богатейшей семьи из Священных Двадцати Восьми, встречающийся со знаменитой маглорождённой ведьмой, — этого хватит, чтобы какое‑то время держаться в заголовках. Драко опустил голову, тяжело вздохнув: — Как насчёт такого: мы не прячемся. Рассказываем друзьям. Но ведём себя сдержанно в Косом переулке и в Министерстве. Никакого засовывания твоего языка мне в горло в атриуме. Так мы сможем держать прессу на расстоянии — хотя бы какое‑то время. Драко приподнял бровь: — Засовывания моего языка тебе в горло? Это критика? В ответ Гермиона встала со стула, оседлала его колени, захватила его губы в поцелуе — и, пользуясь его изумлением, погрузила язык в его рот, лаская его собственным. Через мгновение Драко перехватил инициативу: запустил пальцы в её волосы, крепче прижал её лицо к своему. Но как раз когда всё стало по‑настоящему интересным, она отстранилась и вернулась на свой стул. Небрежно подняла чашку с чаем, пожала плечами: — Никаких жалоб с моей стороны. Всё ещё слегка задыхаясь, он произнёс: — Ты порочная, порочная женщина. Сердце Драко наполнилось теплом, пока он смотрел на неё. Боги, как он любил её. Да, их прежние встречи были полны стресса и тревоги: а что, если их обнаружат? Но в тайных свиданиях было своё очарование — Гермиона принадлежала только ему. Они существовали в тёплом, прекрасном пузыре, где никто не мог их осудить, никакие чужие мнения не имели значения, и они могли просто быть. Шанс продлить это ощущение — хотя бы ненадолго, прежде чем весь мир неизбежно узнает правду ведь сохранить секрет после того, как они поженятся, будет невозможно, — казался ему невероятно привлекательным. Как бы ни была уверена Гермиона, Драко понимал: найдутся люди, которые возненавидят её за связь с ним. Одни сочтут её предательницей — за то, что она «снизошла» до Пожирателя смерти. Другие, всё ещё верящие в превосходство чистой крови, будут презирать её за «осквернение» родословной Священных Двадцати Восьми. Рано или поздно им придётся столкнуться с этой реальностью. Но если он сможет защитить её хоть ненадолго — он защитит. — Хорошо. Мы ведём себя сдержанно там, где нас могут увидеть и побежать в «Пророк» за быстрым заработком. Это значит, что ты не можешь раздевать меня взглядом на собраниях ОМП, Грейнджер, — он приподнял бровь, а она изобразила притворный шок. Коварная усмешка тронула его губы: — Плюс, дразнить Риту — это всегда весело. Хотя, полагаю, ты всегда могла бы просто снова запереть её в банке. Гермиона рассмеялась, но вскоре её взгляд стал серьёзнее. Она поставила чашку, полностью повернулась к нему: — Есть ещё кое‑что… — она нервничала — он видел это по тому, как она теребила пальцы и прикусывала губу. Сделав глубокий вдох, она продолжила: — Я знаю, это прозвучит мелочно. Знаю, что должна быть выше этого. И правда не хочу, чтобы ты понял меня неправильно или подумал, что это как‑то связано с тобой. Это полностью обо мне, но… Он понял: если не вернуть её к спокойствию, она накрутит себя до предела. Поэтому потянулся, мягко обхватил её лицо ладонями: — Гермиона, дыши. Она последовала его совету: сделала глубокий вдох, взгляд на миг опустился, затем снова встретился с его глазами. — Я не хочу рассказывать Гарри и Рону. После всего… не хочу, чтобы они знали что‑либо о моей жизни. Не хочу, чтобы они были вовлечены. Они могут узнать, когда узнает остальной мир. Драко усмехнулся, наклонился, легко поцеловал её: — Любовь моя, ты правда думала, что у меня будут проблемы с тем, чтобы насолить Поттеру и Уизли? Мысль о том, что эти двое наконец узнают всю правду — когда её узнает остальной мир, — и поймут: она окончательно исключила их из своей жизни, наполнила его ликованием. Она фыркнула: — Полагаю, ты прав. Став серьёзнее, Драко убрал ладони с её лица, взял её руки в свои: — Послушай меня, Гермиона. Эти двое портили твою жизнь годами. Ты имеешь полное право держать их вне своей жизни теперь. Ты не мелочна. Ты устанавливаешь границы. Это здоровая вещь. Хорошо? Она улыбнулась: — Когда ты стал таким мудрым? Он театрально вздохнул: — Я всегда был мудрым. Но я читал несколько книг по исцелению разума, когда был в Нью‑Йорке. Они научили меня всему о границах. Гермиона откинулась на спинку стула: — Ты полон сюрпризов, Драко Малфой. Драко и Гермиона провели остаток субботы, запершись в её доме. Они легко переключались между душевными разговорами и смехом — и страстными объятиями на всевозможных поверхностях. Кухонный стол. Шезлонг в оранжерее. Стол в её кабинете. Единственное место, которое Гермиона категорически отвергла, — зельеварная лаборатория. Она резонно опасалась, что в пылу страсти они разобьют пузырьки с ингредиентами и в итоге подожгут дом. За весь день они разлучились лишь однажды: Драко на десять минут вернулся через камин в свою квартиру, чтобы взять чистую одежду на остаток выходных. — У меня абсолютно нет планов спать без тебя в объятиях, — пояснил он Гермионе. Воскресным утром их пыл ничуть не угас. Драко наслаждался моментом: Гермиона извивалась у него на коленях, пока он сидел на диване. Его руки скользили под её рубашкой, медленно приближаясь к груди. Он едва коснулся мягкой кожи вокруг сосков, когда камин с рёвом ожил. — Ну‑ну, пожалуйста, не прекращайте из‑за меня! Я более чем счастлив посмотреть! — раздался голос. Драко и Гермиона разомкнули объятия и обернулись. Тео стоял всего в нескольких футах от них. В его глазах искрился смех, а на лице читались радость и явное удовольствие от сцены. Гермиона попыталась встать с коленей Драко, но он крепко удержал её за бёдра: — Ты прерываешь, Нотт. Убирайся, пока я не отшиб тебе яйца. Он уже наклонился к Гермионе, намереваясь продолжить, но она бросила на него предостерегающий взгляд и осторожно пересела на край дивана — лицом к Тео. — Ну‑ну, не нужно такого насилия, Драко! — рассмеялся Тео. — Я искренне в восторге, видя двух моих лучших друзей в объятиях страсти. Мерлин знает, вы оба это заслужили. Кстати, если бы вы поделились, сколько раз за последние 48 часов предавались утехам, я был бы очень признателен. У нас с Луной пари! Гермиона строго указала на него: — Осторожнее, Тео. Ещё пара таких шуточек — и я позволю ему отшибить тебе яйца. Тео вскинул руки: — Хорошо, хорошо! Честно говоря, вы будто не рады меня видеть! А я здесь затем, чтобы пригласить вас на ужин к себе домой. К себе домой, подчёркиваю! Драко покачал головой. Он не собирался никуда идти — особенно если это означало провести несколько часов без близости, пока не настанет неизбежная необходимость вернуться к работе. — Мы пропустим, Тео. Тео изобразил притворную гримасу: — Ах, боюсь, нет, сын мой. Ваше присутствие обязательно. Пэнси вломится сюда и протащит вас через камин голыми, если придётся! Он хлопнул руками по бёдрам, развернулся и направился к камину: — Сегодня вечером, семь часов. Оденьтесь празднично. И не опаздывайте! С этими словами он схватил горсть каминного порошка и шагнул в пламя, лишь небрежно махнув через плечо. Драко зарычал, наклонился вперёд и уткнул лицо в ладони: — Нам не обязательно это делать, Гермиона. Гермиона фыркнула: — Правда? Что в Пэнси заставляет тебя думать, будто она не выполнит угрозу? Она была права, конечно. Драко помнил, как пытался отказаться от поездки в Хогсмид с Пэнси в начале четвёртого курса. Тогда она ворвалась в мужскую спальню, когда он был лишь в трусах, и держала его под прицелом палочки, пока он не оделся и не вывел её из замка. — Ты права. Похоже, мы идём на ужин. Гермиона успокаивающе погладила его по спине: — Эй, по крайней мере Пэнси не вломилась сюда прошлой ночью. Она говорила мне недели назад, что, когда мы сойдёмся, ей потребуется личная благодарность. И бриллианты. Драко рассмеялся и прислонился к ней: — Это похоже на неё. В шесть вечера Гермиона выставила Драко из дома и отправила обратно в его квартиру — чтобы они оба могли подготовиться к ужину. Драко протестовал, но факт оставался фактом: он не взял с собой ничего подходящего для выхода в свет. И как бы далеко он ни ушёл от своего воспитания, он никогда не смог бы избавиться от внутреннего требования быть должным образом одетым для любого случая. Спустя полчаса Драко стоял в гардеробной, перебирал запонки и всё ещё мысленно ворчал на Тео и Пэнси за то, что они прервали его уединение с Гермионой. В конце концов он выбрал золотые с изумрудными звёздами, вделанными в поверхность, и направился к возлюбленной — пора было отправляться камином в Поместье Ноттов. При этом в голове у него теплилась утешительная мысль: сегодня они впервые смогут открыто продемонстрировать друзьям свою привязанность друг к другу. От этой перспективы на губах невольно расцвела улыбка. Проходя мимо стены с картиной французской сельской местности, Драко невольно задержал взгляд. Полотно висело здесь с момента его переезда. В первые дни он внимательно осматривал помещение — решал, что оставить, а что отправить на хранение. Тогда‑то он и сдвинул картину в сторону, обнаружив за ней маленький сейф, встроенный в стену. Сердце ёкнуло от недоброго предчувствия. Драко знал: отец годами пользовался этой квартирой. Что, если Люциус спрятал здесь какие‑нибудь тёмные артефакты — на случай обыска Министерства в Малфой‑Мэноре? С палочкой наготове Драко положил руку на дверцу сейфа. Он надеялся, что механизм настроен на кровь Малфоев и откроется для него. Так и случилось: замки растаяли от прикосновения. Драко ожидал увидеть яды или безделушки Волдеморта. Но, открыв сейф, онемел от изумления: внутри лежали украшения. Бриллиантовые ожерелья и браслеты, рубиновые и сапфировые кулоны, несколько брошей. К каждому предмету был прикреплён маленький пергаментный ярлычок с женскими именами, выписанными почерком отца. Всё мгновенно встало на свои места. Люциус не использовал эту квартиру для дел Пожирателей смерти. Он использовал её для романов. Драко давно подозревал, что отец, помимо жестокости, изменял матери. Но увидеть тайник с драгоценностями Малфоев, каждая из которых была предназначена для дюжины разных ведьм, оказалось куда более весомым доказательством, чем он когда‑либо желал получить. Несколько дней после открытия он не мог думать ни о чём другом. Его терзали мысли: не заложено ли в нём то же самое? Не повторит ли он путь отца? В конце концов Драко пришёл к выводу: если бы он никогда не встретил Гермиону, если бы им не назначили то наказание на четвёртом курсе, он, вероятно, слепо следовал бы пути, предначертанному отцом. И если бы выжил — наверняка наполнял бы собственный сейф подарками для любовниц. Гермиона спасла его. Снова. Стоя перед сейфом, он вздохнул с облегчением. Его жизнь никогда не будет похожа на жизнь отца. Теперь он был в этом уверен.***
Ровно в семь вечера Драко взял руку Гермионы и сжал её, окинув девушку внимательным взглядом. Она выглядела невероятно. Волосы были распущены, локоны каскадом спадали по спине. Тёмно‑бордовая блузка с короткими рукавами и высоким воротом была заправлена в тюлевую юбку. Бархатные туфли на каблуках завершали образ. Татуировки не были скрыты гламуром — надпись на руке гордо выставлялась напоказ. — Готова? — спросил он. Она слегка улыбнулась: — Я летала на драконе. Это не может быть страшнее. Драко рассмеялся, потянулся за горстью каминного порошка и выкрикнул название Поместья Ноттов. Они шагнули в зелёное пламя — рука об руку. Как только их ноги коснулись пола приёмной комнаты, они услышали громкий смех из столовой, расположенной в нескольких залах отсюда. Обменявшись подтверждающими взглядами, они направились к источнику шума. В тот момент, когда пара переступила порог, все присутствующие — Тео, Пэнси, Блейз, Луна, Падма и даже Джордж Уизли — повернулись к ним. Зал взорвался праздничными криками, хлопками и свистом. — Хорошо, хорошо. Этого вполне достаточно, — попытался остановить их Драко. — О, не думаю, сынок, — с усмешкой ответил Блейз. Тео кивнул: — Мы ждали этого годами, Драко. Устраивайтесь — у нас достаточно поводов продолжать… Что думаешь, Блейз? Целый год? Блейз небрежно налил себе бокал вина: — О, абсолютно. Пэнси держалась на удивление тихо. Она прислонилась к столу, держа бокал в руке и играя с волосами Луны. — Есть что добавить, Паркс? — спросил Драко, решив прояснить ситуацию. Пэнси скользнула взглядом между ним и Гермионой: — Я просто жду своей благодарности, Малфой. Напомню: это я ответственна за всё, — она кивнула в их сторону. Драко приподнял бровь: — Это как именно? На лице Пэнси появилась кошачья улыбка: — Ну, это я украла кровати той ночью, чтобы она была вынуждена приехать сюда в день твоего возвращения. Я решила дать толчок — уже могла сказать, что вам, идиотам, понадобится помощь. Гермиона широко раскрыла рот: — Я ЗНАЛА, что эта история о японском производителе кроватей была чушью! Боги, Пэнси! Пэнси лишь пожала плечами: — Ты жалуешься, Грейнджер? Гермиона закрыла рот, мгновение кипя от возмущения, прежде чем уступить: — Нет, полагаю, нет. Пэнси улыбнулась. Луна наклонилась и поцеловала её в щёку. — И поэтому я повторяю: я просто жду своей благодарности. Драко достал из кармана пиджака узкую бархатную коробочку. Внутри лежало бриллиантовое ожерелье — одно из тех, что он нашёл в сейфе отца. Он бросил коробочку Пэнси. Она поймала её без труда. — Мне сказали, что ты ожидаешь бриллианты, Пэнси. Пэнси открыла коробку с удовлетворённой улыбкой. Отпустив Луну, она подошла вплотную к Драко, поднялась на носки и поцеловала его в щёку, похлопав по другой: — Будь благодарна, что меня отталкивают пенисы, Грейнджер. Тебе пришлось бы сражаться со мной за него. Гермиона бросила на неё вызывающий взгляд: — Я бы с радостью приняла вызов, Пэнси. Пэнси усмехнулась: — О, я уверена в этом. Тео вмешался с непристойным жестом в сторону паха Драко: — Просто чтобы ты знал, Красотка, моё предложение купить тебе королевские драгоценности всё ещё в силе. Всё, что я прошу взамен — подробное описание маленького дружка блондина. — Мерлин, Тео! Хватит! — Драко опустил голову, зажав переносицу пальцами. Он не возражал против шуток Тео, но не хотел ставить Гермиону в неловкое положение. К счастью, Гермиона удивила его: — Извини, Тео. Боюсь, правда заставила бы тебя так ревновать, что ты больше не захотел бы говорить со мной. Так что ради нашей дружбы я откажусь от тиар. Драко на мгновение остолбенел, пока внимание в комнате переключилось на Тео. Гермиона повернулась к нему и игриво пожала плечом. Придя в себя, Драко наклонился: — У меня полно тиар, которые я мог бы дать тебе. Тебе просто нужно пообещать носить её — и только её — в постели, — он ухмыльнулся. Она наклонилась так, что их губы почти соприкоснулись: — Это определённо может быть устроено, — быстро поцеловав его в ошеломлённые губы, она развернулась на каблуках и присоединилась к толпе. Драко наблюдал, как она смеётся с Луной и Пэнси, пока Блейз наливает ей напиток. Он впитывал этот момент. Прежде чем он успел присоединиться к ним, рядом появился Джордж. Рыжий мужчина, с которым Драко никогда толком не разговаривал, посмотрел на него серьёзно: — Слушай, Малфой. У меня нет проблем с тобой. Я вижу, как сильно ты любишь её, и ты явно делаешь её счастливой. Она заслуживает этого. Если ты делаешь это для неё, то, насколько меня касается, это достаточное доказательство того, что ты хороший парень. Драко не ожидал таких слов. Джордж был, пожалуй, единственным членом семьи Уизли, который ему нравился. Учитывая, насколько Тео был очарован Джорджем, Драко понимал: ему придётся привыкнуть к его присутствию. Но он никак не ожидал, что брат Рона Уизли окажется на его стороне. Не успел Драко поблагодарить Джорджа, как тот шагнул вперёд, и его взгляд стал жёстким: — Но слушай хорошо. Она моя сестра. Я убил бы собственного брата за то, что он с ней сделал. Если ты причинишь ей боль… — его голос стал зловещим, — никто никогда не найдёт ни одного кусочка твоего тела. Ты понимаешь меня? У Драко не было ни малейшего сомнения: Джордж выполнит угрозу. Он ответил с той же серьёзностью: — Если я когда‑нибудь причиню ей боль, я сам попрошу тебя убить меня, обещаю. Но, приятель, я любил её десятилетие. Годы, проведённые вдали от неё, были худшими в моей жизни. Моя единственная цель на оставшиеся дни — сделать её счастливой. Меня не волнует ничего больше. — Ну, хорошо тогда! Давай выпьем. И, может быть, ты скажешь мне: твой друг Тео издевается надо мной или он действительно серьёзно настроен встречаться со мной? Драко откинул голову назад и рассмеялся. Пара направилась к остальным гостям. Остаток вечера Драко пребывал в странном состоянии: его переполняло счастье, но вместе с тем он словно не мог до конца осознать реальность. Он впитывал каждую деталь: друзья смеялись и общались за столом; его рука лежала на колене Гермионы, а её ладонь — на его бедре; время от времени они открыто целовались. Привыкать к новой жизни определённо потребуется время. Они предупредили компанию, что планируют как можно дольше держать свои отношения подальше от газет. Все с энтузиазмом согласились помочь, а Пэнси одобрительно кивнула, отметив, насколько мудро контролировать собственный нарратив. Когда в конце вечера они вернулись через камин в гостиную Гермионы, оба остановились, посмотрели друг на друга со слегка ошеломлёнными лицами и обнялись. Несколько минут они просто стояли, вдыхая аромат друг друга, а потом направились наверх. Драко не знал, чего ожидать в понедельник утром. Им с Гермионой предстояло вернуться к обычной жизни — больше не будет дней, когда можно лежать в постели, разговаривать и… чаще стонать, чем говорить. Но каким‑то чудом они всё же смогли собраться. Хотя утро едва не пошло наперекосяк: Гермиона надела невероятно облегающую юбку‑карандаш. Драко замер, заворожённый изгибом её фигуры, и целую минуту не мог оторвать взгляд, прежде чем взять себя в руки.Они воплотили в жизнь то, о чём мечтали: сидели за столом, пили кофе и ели завтрак — тот самый, который Драко приготовил сам, чтобы доказать Гермионе: он действительно научился готовить в Нью‑Йорке. Он упивался этой домашней атмосферой, этой лёгкостью. Ещё недавно он и не смел надеяться на такую жизнь — а теперь она была у него. На протяжении выходных он то и дело щипал себя, чтобы убедиться: всё это не сон. Когда Гермиона поцеловала его на прощание и шагнула в камин они договорились появляться на работе с разницей в пять минут, Драко чувствовал себя спокойно и уверенно. Он был готов прожить день без неё. По крайней мере, так он думал — до часа дня. Именно тогда Гермиона вошла в конференц‑зал ОМП, где проходила очередная встреча, посвящённая провалам рейда МакЛарена. Она не просто вошла — она прошествовала, и Драко мог поклясться: в её походке была особая грация. Она мило улыбнулась Тонкс и другим мракоборцам, прежде чем занять место в углу прямоугольного стола. Драко сидел по диагонали от неё. Когда Гермиона опустилась на стул, она незаметно провела ногой той самой ногой, обутой в шпильки, которые, казалось, должны быть незаконными по его ноге. Её улыбка, адресованная ему, была куда жарче, чем те, что она дарила остальным. Ощущение мгновенно отозвалось в его теле. Он выгнул бровь. Вызов в её взгляде заставил его сердце биться чаще. Своим взглядом он попытался передать ей мысли: Так ты хочешь так играть? Игра началась. Весь оставшийся час Драко ждал её следующего хода. Она наклонялась к нему ровно настолько, чтобы он мог увидеть вырез её шёлковой блузки; «случайно» касалась его бедра, когда тянулась за пером из сумки; небрежно прикусывала губу, бросая взгляды в сторону его тела. А он отвечал ей тем же: вращал перо между пальцами — так, как мог бы вращать её соски; наклонялся через неё, чтобы взять пергаменты, передаваемые по кругу, и едва касался рукой её груди; а главным его достижением стало падение пера — и последующий «поиск», во время которого его рука скользнула от её лодыжки до бедра. Он ухмыльнулся, заметив мурашки на её руках и груди. К счастью, Доулиш начал кричать на Тонкс, требуя снова уволить всех стажёров‑мракоборцев. Встреча завершилась прежде, чем Драко или Гермиона смогли сделать следующий ход. Пока остальные мракоборцы спешили покинуть комнату, стараясь избежать эскалации крика, Драко повернулся к Гермионе: — Грейнджер, можешь зайти в мой кабинет? Нам нужно обсудить планы по перезарядке твоих защитных чар. Гермиона ухмыльнулась, в её глазах горел огонь: — Конечно, мракоборец Малфой, — она растянула его титул, и это послало дрожь по его позвоночнику. Драко встал, отодвинул её стул, открыл дверь конференц‑зала и проводил Гермиону по коридору к своему кабинету. Он почти втолкнул её внутрь. В ту же секунду, как дверь щёлкнула, он взмахнул рукой, запирая её, и впился губами в губы Гермионы. Она ответила на поцелуй с жаром, запуская пальцы в его волосы и прижимаясь всем телом. Он отстранился через мгновение, целуя и покусывая её шею, пока не добрался до уха: — Что ты собиралась сделать дальше? — Не уверена. Вероятно, вот это, — её рука скользнула между ними, опустилась ниже и обхватила его уже твёрдое возбуждение. Драко позволил себе погрузиться в ощущение на миг, прежде чем схватить обе её руки и прижать к бокам: — Вот как? Ну, это очень непослушно с твоей стороны, — он наклонился, провёл языком по её шее и присосался к особо чувствительному месту, заставляя её ахнуть. — Почему бы мне не показать тебе, что я собирался сделать дальше? Он развернул Гермиону так, что её спина прижалась к его груди, и подвёл к столу. Одной рукой удерживая её, другой он отодвинул бумаги и перья в сторону, а затем слегка надавил на её спину. Она согнулась в поясе, её грудь прижалась к столу. В тот же миг он потянулся вниз, схватил подол её юбки и резко задрал его. Юбка собралась на талии, обнажая её задницу в кружевном белье. Он погладил её, наклоняясь вперёд и шепча: — Ты знаешь, что говорят о непослушных девочках… Их нужно наказывать, — он подчеркнул слова, сжимая её задницу чуть сильнее, пока она сдерживала стон, уткнувшись в стол. — Да, пожалуйста. Пожалуйста, Драко, — трепет пробежал по его телу. Они делали это и раньше, но не с тех пор, как снова сошлись. И как бы сильно его ни захватывал момент, Драко никогда не пошёл бы дальше, если бы не был уверен: Гермиона хочет этого — и хочет сильно. С улыбкой он зацепил пальцы под пояс её трусиков и медленно, дразняще стянул их вниз, помогая ей высвободить одну ногу. Он провёл руками вверх по её ногам, выпрямился и снова погладил её задницу: — Ты готова? Гермиона расправила руки на столе и кивнула: — Комната… Тебе нужно заглушить комнату. Драко усмехнулся: — Нет, не думаю, что буду. Тебе просто придётся быть хорошей девочкой и сохранять тишину, — без предупреждения он отвёл руку назад и шлёпнул по правой ягодице, а затем погладил, чтобы успокоить жжение. Руки Гермионы вцепились в стол, она прикусила губу, сдерживая стон. — Это нормально? Её энтузиазм, с которым она кивнула, вызвал у него улыбку: — Ещё, пожалуйста, Драко. Он наклонился вперёд, прижимая грудь к её спине, перекинул её волосы через плечо — так ему открывался доступ к задней части шеи. Он поцеловал её, и дыхание Драко обдало кожу Гермионы. Она вздрогнула. — Как насчёт такого, — тихо произнёс он, наблюдая за её реакцией, — я шлёпну тебя пять раз, а ты будешь считать для меня. Если пропустишь один — начнём заново. А когда закончим, я возьму тебя на своём столе. Хорошо? Гермиона закивала ещё до того, как он закончил фразу. — Да, да, — её слова больше походили на прерывистые вздохи. Драко одарил её последним поцелуем, прежде чем отступить. — Хорошая девочка. Он провёл ладонями по упругой коже её ягодиц, наслаждаясь ощущением. Пальцы дразнили её, и Драко видел, как она начинает задыхаться: голова металась из стороны в сторону, не в силах оставаться неподвижной. Он знал: предвкушение сводит её с ума. Без предупреждения он отвёл руку назад и резко шлёпнул по левой ягодице — чуть сильнее, чем прежде. Гермиона застонала. Этот звук сделал его возбуждение невыносимым. Он видел, как отчаянно она старается сохранять тишину, как безумным становится взгляд. — Один, — выдавила она. Не дав ей опомниться, он нанёс ещё один удар — по правой ягодице. Звук эхом отозвался в нём. Мышцы на её ногах и спине напряглись, когда она повернула голову в другую сторону. — Два. Шлёпок. — Три. Теперь и сам Драко едва сдерживал дыхание. — Ты так хорошо справляешься, — прошептал он. Она всхлипнула в ответ. Шлёпок. — Четыре, — это был едва слышный сдавленный шёпот. Рука Драко опустилась для финального, особенно сильного шлепка. Гермиона вскрикнула с облегчением. — Пять. Драко едва стоял на ногах. Он почти не осознавал, дышит ли вообще. Вся кровь прилила к низу живота. — Ты так хорошо справилась, Гермиона. Так хорошо. Ты такая хорошая девочка, — он едва понимал, что говорит, лихорадочно расстёгивая ремень, дёргая вниз молнию, опуская брюки и трусы, чтобы наконец освободить пульсирующий член. Его пальцы скользнули от её ягодиц к месту между ног, ощущая шелковистую влагу. — Чёрт. Ты так влажна. Покраснение твоей задницы возбудило тебя? В ответ Гермиона лишь протяжно застонала. С трудом удерживая остатки рассудка, Драко наклонился, провёл руками вверх по её бокам, пока его губы не прижались к шее. — Всё хорошо. Я позабочусь о тебе. Быстрее, чем когда‑либо, он призвал палочку, коснулся кончиком её живота и пробормотал противозачаточное заклинание. Затем бесцеремонно бросил палочку на пол, выровнялся и вошёл в её тёплое, влажное лоно. Он не смог сдержать стон. Гермионе пришлось прижать руку ко рту, чтобы заглушить прерывистый крик, вырвавшийся из неё. Возбуждение было настолько сильным, ощущения — настолько острыми, что Драко пришлось остановиться на мгновение. Он пытался сдержать себя, чтобы не опозориться, не кончить раньше, чем доведёт Гермиону до пика. — Боги, я люблю тебя, Гермиона. Чёрт, — выдохнул он. Он начал двигаться — погружаясь в её влажный жар и выходя обратно в жёстком ритме. Одной рукой он опёрся на стол, другой обхватил её тело, нашёл клитор и начал выписывать круги, стимулируя чувствительный пучок нервов. Гермиона потянулась свободной рукой к краю стола и вцепилась в него так крепко, что костяшки побелели. — Чёрт, Драко. Да, — прошептала она сквозь пальцы, подстёгивая его. Он ускорил толчки. Порочный звук их тел, сливающихся воедино, наполнял комнату. Она была так хороша. Она была как рай. Она была раем. Как раз когда он почувствовал, как молния начала нарастать в основании позвоночника, мышцы Гермионы начали напрягаться. — Да, отдай мне это. Кончи для меня, — прошептал он. Гермиона плотно зажала рот рукой. Её отчаянный крик облегчения приглушился о кожу, когда она потеряла контроль. Её лоно пульсировало так сильно, что у Драко не осталось иного выбора, кроме как убрать руку со стола и прикрыть рот, чтобы сдержать рёв, когда он последовал за ней в бездну. Когда Драко вернулся в реальность, он склонился над Гермионой. Его грудь прижималась к её спине. Они оба тяжело дышали, пытаясь отдышаться. Он наклонил лицо, зарылся носом в её волосы, вдыхая аромат мёда и лаванды, прежде чем оставить поцелуй на макушке. С последним глубоким вдохом он поднялся и медленно вышел из её тела. Затем призвал палочку и быстро произнёс очищающие заклинания для них обоих. Гермиона всё ещё держалась за край стола, когда он наклонился, чтобы помочь ей вернуть трусики на место, затем оправить юбку и успокаивающе провести руками вверх‑вниз по её бёдрам. — Ты всё ещё со мной? — спросил он. Она сделала дрожащий вдох, оттолкнулась от стола и развернулась, всё ещё опираясь на него для поддержки. Её маленькие руки легли на его грудь. — Если это то, что будет происходить каждый раз, когда я дразню тебя на встрече, наша продуктивность вот‑вот рухнет, — сказала она с улыбкой. Он фыркнул и шагнул к ней, обнимая и оставляя поцелуй на виске. — Это не моя вина, что моя девушка — бестия. Она отстранилась, чтобы посмотреть на него, улыбаясь его нежному обращению. Он убрал её волосы за уши, разгладил их, проверяя, чтобы она выглядела так же безупречно, выходя отсюда, как и входя. Она шагнула вперёд и схватила его за отвороты пиджака. — И это не моя вина, что мой парень настолько горяч, что заставляет меня полностью терять рассудок. Драко обхватил рукой её лицо, глядя на неё с нежностью. — Я заставляю самую яркую ведьму нашего поколения терять рассудок? Ну, кто‑нибудь, позовите министра — думаю, я только что заслужил свой Орден Мерлина. Она рассмеялась и вывернулась из его хватки. Проверила в зеркале у двери, что её одежда в порядке, схватила сумку, которую бросила при входе, и вернулась к нему. — Спасибо за быстрый секс, мракоборец Малфой. Возможно, это была не подсобка, но мне понравилось всё равно. Он улыбнулся. — В любое время. Её улыбка стала чуть тоскливой. — Мне нужно вернуться в Отдел тайн. Я… увижу тебя сегодня вечером? Драко почти не понял вопроса. Он подошёл к ней и потянулся, хватая её за бёдра. — Конечно увидишь. Разве я был недостаточно ясен насчёт того, что никогда больше не хочу проводить ночь вдали от тебя? Кроме того, кажется, ты упоминала что-то о том, чтобы тебя отвели на ужин в ресторан, где подают только вино стоимостью в сотни галлеонов? Она застенчиво улыбнулась, отворачивая голову. — Я не имела в виду это буквально. — Ах, ну, к сожалению для тебя, я имел. Встретимся на углу Сентимент-аллеи и Горизонт-аллеи в шесть? — он сжал её бёдра в подтверждение. — Ну, полагаю, я могла бы найти время... — она прикусила губу, сдерживая улыбку. — Большое спасибо за твоё внимание, — он наклонился и оставил маленький поцелуй сбоку её рта. Она сделала глубокий вдох, прижимаясь телом к нему на мгновение, прежде чем выскользнула из его хватки. Очевидно, она хотела уходить так же мало, как он хотел её отпускать. — Хорошо, увидимся сегодня в шесть. Как раз перед тем, как она дотянулась до ручки, он окликнул её. — Кстати. — Она повернулась, её лицо было любопытным и открытым. — Моя мама прислала мне сову этим утром, нас ждут на ужин в среду. Улыбка Гермионы расширилась, тепло исходило от неё. Она кивнула и повернулась. — Звучит как план. Драко стоял несколько минут, улыбаясь и смотря на дверь после того, как она ушла.***
Следующие два дня прошли быстро. Драко сдержал своё обещание и купил бутылку вина за триста галлеонов во французском ресторане, где они ели в понедельник, к большому огорчению Гермионы. Но после того, как она неохотно сделала глоток, даже ей пришлось согласиться, что оно стоило денег. Они в итоге вернулись камином в квартиру Драко той ночью, и теперь снова были там, готовясь переместиться камином в Поместье на ужин, так как камин Гермионы ещё не был подключён. Гермиона была в ванной, заканчивая макияж, пока Драко стоял в гардеробной, застёгивая запонки, когда выкрикнул ей. — Когда ты была там в последний раз, в Поместье? Ты приезжала, пока меня не было? — он продолжал застёгивать золотую запонку. Он услышал, как она вышла из ванной и пошла в его сторону. — Нет, никогда. Твоя мама приезжала ко мне несколько раз, и мы встречались вскоре после похорон моих родителей, но я никогда не возвращалась в Поместье. Последний раз я была там... во время войны. Драко застыл, запонка всё ещё в его руке упала на пол, когда Гермиона пробралась в гардеробную. Ужас. Ледяной, ужасающий ужас пронзил его, когда кровь отлила от лица. Он медленно повернулся к ней и увидел, что она выглядела спокойной, только лёгкий оттенок беспокойства был заметен на её лице. — Гермиона, я... я не... понятия не имел. Нам не нужно туда идти. Нам никогда больше не нужно туда ходить! Она уже качала головой и шла к нему, прежде чем он закончил предложение. — Драко, нет. Я не хочу позволять воспоминаниям о войне диктовать мою жизнь. Поместье — дом твоей семьи, мы не можем просто перестать туда ходить. Кроме того, у меня там гораздо больше хороших воспоминаний, чем плохих. Воспоминания о садах, библиотеке, твоей спальне... — она дала ему дразнящую улыбку. Драко притянул её к себе, ощущая её тёплую кожу, напоминая себе, что она здесь, она жива, они выбрались. — Ты потрясающая, Гермиона Грейнджер. Она легко рассмеялась и развернулась, выходя из гардеробной. — Э, не совсем. Я просто готова упускать из виду многое, если в деле замешана еда. Теперь застёгивай запонки, я не буду замечена с мужчиной, столь вопиюще неподобающе одетым, как ты, — с финальным поворотом и подмигиванием она вышла из комнаты и по коридору. Драко всё ещё гудел нервной энергией, когда схватил руку Гермионы, пока они стояли перед камином. Он сжал её руку. — Ты уверена? Она дала ему спокойную улыбку и кивнула. — Да. С последним глубоким вдохом они шагнули вместе в пламя. Драко ухмыльнулся, когда челюсть Гермионы отвисла, как только они приземлились в приёмной гостиной. Исчезли тёмные бархатные занавески и готические акценты, их заменили яркие кремовые и золотые шторы, красочные антикварные ковры и дополнительные окна, чтобы впустить свет. Гермиона обернулась по комнате, глаза широко раскрыты от шока. — Это... я понятия не имела, что это место может... — Выглядеть так, будто существуют цвета, кроме чёрного и зелёного? — Нарцисса скользнула в комнату и встала в нескольких футах, ухмыляясь Гермионе. Драко наблюдал, как глаза Гермионы загорелись. — Я собиралась сказать, что понятия не имела, что это место может выглядеть так красиво, но полагаю, это тоже подходит. Оно великолепно, Нарцисса. Его мать тепло улыбнулась и подошла вперёд. — Спасибо, дорогая. Хотя должна сказать, что такая великолепная пара внутри этих стен тоже не помешает. Она наклонилась и заключила Гермиону в крепкие объятия, прежде чем повернуться к Драко, чтобы поцеловать его в щёку и сделать то же самое. — Ну! Надеюсь, вы голодны. Я попросила Пипа приготовить твой любимый тыквенный суп, Гермиона, и, кажется, он добавил около шести дополнительных блюд к ужину. Он чуть не упал в обморок, когда я сказала ему, что ты вернёшься сегодня. Улыбка Гермионы расширилась. — Ну, если Пип готовит, я, возможно, никогда не уйду. Это было прекрасно. Больше чем прекрасно. Тепло здесь, исходящее между ними троими, наполняло сердце Драко. Нарцисса отступила и повернулась. — Ах, но прежде чем мы сможем устроиться на аперитив, мне нужна твоя помощь, Драко. Сегодня утром прибыли документы о некоторых наших инвестициях в Гринготтсе, и они требуют твоей подписи. Я оставила их в кабинете. Можешь сопроводить меня, чтобы разобраться с этим до еды? Ты, конечно, можешь присоединиться к нам, дорогая, — она повернулась к Гермионе, которая замахала руками. — О нет, не беспокойтесь обо мне, я определённо смогу себя развлечь. Я просто пойду найду Пипа и попытаюсь убедить его дать мне дополнительные порции сегодня вечером. Драко наклонился и дал ей быстрый поцелуй. — Я скоро вернусь. Гермиона просто кивнула и начала медленно идти по коридору глубже в Поместье. Без дальнейших слов Нарцисса повернулась и грациозно пошла к лестнице, с Драко, следующим за ней. Они быстро прибыли в кабинет, прежде чем она закрыла дверь. — Хорошо, мама, где документы? Нарцисса изогнула идеально очерченную бровь: — Мой дракон, честно. Никаких документов нет. Я хотела поговорить с тобой наедине, чтобы мы могли обсудить поездку в наши хранилища. Драко растерялся: — Поездку в хранилища? Нарцисса закатила глаза: — Честно, дорогой. Иногда я удивляюсь, как мужчины вообще способны завязывать шнурки по утрам. Поездка в хранилища, чтобы ты мог начать рассматривать семейные кольца, конечно. Или ты не собираешься просить ту прекрасную женщину внизу выйти за тебя замуж? Драко разрывался между двумя чувствами. С одной стороны, мать вновь продемонстрировала поразительное умение вмешиваться в его жизнь — и это вызывало раздражение. С другой — она ясно показывала, как сильно полюбила Гермиону. Да и насчёт его намерений Нарцисса не ошиблась: он действительно собирался жениться на Гермионе. — Мама, сделай глубокий вдох. Мы вместе только полторы недели! Улыбка Нарциссы смягчилась: — О, дорогой, нет. Вы вместе с тех пор, как вам было четырнадцать. То, что вы не виделись какое‑то время, не означает, что ваши души были дальше друг от друга. Драко почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Он наклонился, взял мать за руки и поцеловал её в щёку: — Спасибо, мам. Просто дай мне немного времени. Не слишком много, обещаю, — просто достаточно, чтобы мы смогли устроиться в нашей совместной жизни. Нарцисса внимательно посмотрела на него: — Я дам тебе шесть месяцев, и ни секундой больше. Драко улыбнулся, взял её под руку и повёл вниз: — По рукам, мама. И не волнуйся: нам не нужно ехать в хранилища, чтобы смотреть на кольца. Я уже знаю, какое собираюсь ей дать. Нарцисса буквально светилась от радости, пока они спускались в гостиную — искать Гермиону. Но той в комнате не оказалось. Они переглянулись. Драко вышел в коридор: Гермионы не было ни в одной из комнат по пути. Он не слышал её голоса из столовой, где мог находиться Пип. В этом крыле оставалась лишь одна комната… Паника сковала его. Он бросился к дальнему концу коридора; Нарцисса молча последовала за ним. Подойдя ближе, Драко заметил: дверь гостиной была открыта. Он понял — Гермиона внутри. Ни он, ни Нарцисса никогда не заходили туда после того, как Драко освободили из Азкабана. Насколько он знал, с тех пор никто не переступал порог этой комнаты. Дрожащими руками он толкнул дверь. Воспоминания о том ужасном дне нахлынули мгновенно. Комната осталась такой же, какой была: тёмные гобелены, холодный камень, гнетущая атмосфера. Нарцисса не стала ничего менять. В центре, прямо над тем местом, где когда‑то лежала Гермиона под криками Беллатрикс Круцио! — снова, и снова, и снова — стояла сама Гермиона. Её глаза пылали яростью, но лицо оставалось спокойным. Драко осторожно, боясь напугать, сделал несколько шагов внутрь. Он чувствовал: мать стоит позади. — Гермиона, что ты делаешь? — спросил он. Она не обернулась: — Я напоминаю ей. Напоминаю, что я выжила. Что мы выжили. Волна эмоций захлестнула Драко. Он подошёл, обнял Гермиону сзади. Эта ведьма — его ведьма — была самым сильным и смелым человеком, которого он когда‑либо знал. Наклонившись, он оставил благоговейный поцелуй на её виске: — Мы действительно выжили. Гермиона кивнула. Нарцисса подошла к ним. В её глазах стояли слёзы. Гермиона протянула руку, и Нарцисса крепко её сжала. С заплаканными, но полными облегчения глазами Нарцисса повернулась к ним: — Наша семья выжила. Слеза скатилась по щеке Драко. Гермиона улыбнулась Нарциссе. Да, это была его семья. И даже после всего — они выжили.
