Amor Vincit Omnia / Любовь побеждает всё (редактируется от 11.02.26)

Пятый курс — Это просто безумие, Парвати! Синий и зелёный — цвета твоей свадьбы? Ты хочешь, чтобы подружки невесты выглядели как русалки? Я не желаю быть русалкой на твоей свадьбе!       Спор между Лавандой и Парвати длился уже не меньше часа. С каждой уходящей секундой Гермиона всё сильнее жалела, что согласилась посидеть с ними у озера. Ей следовало быть осмотрительнее — погода, конечно, выдалась чудесная, но стоило предвидеть, что вместо отдыха она получит этот нескончаемый диалог. К тому же ей так хотелось хоть ненадолго отвлечься от занятий с Гарри и Роном: по сути, Гермиона просто заново объясняла им каждый урок, потому что на занятиях они почти не слушали. — А твоя идея, значит, лучше? Красный и оранжевый? Мы все будем выглядеть так, будто вспыхнули, Лав!       Лаванда закатила глаза и вновь уткнулась в Еженедельник ведьм, который до этого листала. — Именно! Это будет романтично. — О да, сгореть заживо — это так романтично… — Нужно что‑то яркое! Тогда твои свадебные фото попадут сюда! — Она подняла журнал с мечтательным выражением.       Парвати согласно промычала: — Ну, это правда. И, честно говоря, какой смысл, если твою свадьбу не опубликуют? Зачем тогда вообще всё это затевать?!       Гермиона невольно нахмурилась и пробормотала себе под нос: — В этом смысл?       Лаванда и Парвати разом замолчали и уставились на неё. Очевидно, её слова прозвучали громче, чем ей казалось. — Ты не хочешь, чтобы твоя свадьба попала в Еженедельный вестник ведьм? — Лаванда выглядела искренне оскорблённой.       Гермиона покачала головой: — Не особо, нет.       Парвати отшатнулась, словно Гермиона её ударила: — Почему?!       Гермиона фыркнула, отложила книгу и наконец ответила: — Я считаю, свадьба — это прежде всего праздник любви, которую ты испытываешь к другому человеку, и возможность разделить этот день с друзьями и семьёй. Она должна быть личной, сокровенной. Это не пиар‑акция. Это момент, когда ты даёшь обещание оставаться преданной другому человеку до конца жизни.       Гермиона начала говорить в деловом тоне, но к концу речи её голос стал задумчивым. Она ни за что не призналась бы Парвати или Лаванде, но на самом деле немало времени потратила на размышления о своей свадьбе. Точнее — о свадьбе с Драко. Парвати и Лаванда уставились на неё с явным недоумением. — Это нелепо, Гермиона, — произнесла Лаванда с интонацией, какой обычно говорят с несмышлёным ребёнком.       Парвати лишь покачала головой: — Да, ты просто не понимаешь, Гермиона. Может, однажды ты встретишь кого‑то — и всё обретёт смысл!       Сдерживая желание закатить глаза, Гермиона поднялась: — Может, ты и права. Я, пожалуй, пойду — если оставить Гарри и Рона одних надолго, они наверняка учудят что‑нибудь неразумное.       Она махнула рукой на прощание. Две однокурсницы тут же вернулись к спору о свадебных цветах. Сделав несколько шагов, Гермиона обогнула ствол дерева, под которым они сидели, — и внезапно обнаружила определённого платиново‑белокурого волшебника. Он развалился с другой стороны дерева, держа на коленях книгу. Драко поймал её взгляд — и Гермиона тут же поняла: он слышал всё, что она сказала. Усмехаясь, он подмигнул ей. Она ответила застенчивой улыбкой; щёки её вспыхнули румянцем, и она поспешно пошла прочь.

***

Сентябрь 2002 года       Гермиона проснулась мягко — в их последнее утро в Шамони. Невесомая мягкость кровати, пухлые подушки и тепло рук Драко, обвивших её, хранили её сон всю ночь. Медленно разбудили её лишь нежные лучи утреннего света, пробивавшиеся сквозь закрытые ставни пентхауса. Когда она открыла глаза, перед ней предстал самый дорогой её сердцу вид — Драко. Во сне его лицо выглядело расслабленным, моложе и не отягощённым воспоминаниями о войне, потерях и бесконечной борьбе. Платиновые волосы были взлохмачены, одна прядь упала на глаз.       Гермиона подняла левую руку — теперь украшенную сверкающим обручальным кольцом — и нежно положила её на грудь Драко. Она впитывала этот момент, мысленно возвращаясь к событиям последних дней. После того как Драко сделал предложение — воспоминание о котором до сих пор вызывало слёзы на её глазах — они провели два дня, словно паря в пузыре почти невообразимого счастья. Хотя, по правде говоря, они оба давно представляли этот момент. Годами. И каким‑то чудом — будь то судьба, сила воли или просто удача — их мечта сбылась. Теперь перед ними лежала целая жизнь. История, которую они напишут вместе.       Они аппарировали на живописный утёс на полпути к вершине Монблана. Там устроили пикник — с помощью согревающих чар — и обсуждали будущую свадьбу. Оба сошлись на том, что хотят скромное торжество: только те, кто действительно знает и любит их. Решили провести церемонию в конце апреля — в тот же день, когда впервые поцеловались в начале года. Местом выбрали сады поместья Малфоев: там они провели немало дней, отдыхая и мечтая о совместном будущем в те недели, когда Гермиона гостила у них перед началом пятого курса. Они бродили по городским улицам, заглядывали в магазины, наслаждались изысканной французской кухней и даже провели незабываемые полчаса под чарами «не‑замечай‑меня» в укромной нише между двумя зданиями.       Это был самый идеальный день рождения в жизни Гермионы. Часть её не хотела уезжать — но в то же время она с волнением ждала возвращения домой. Ей не терпелось поделиться новостями с близкими. А ещё — ведь она оставалась Гермионой Грейнджер — вернуться в свою лабораторию. Именно в этом тёплом потоке любви Гермиона пребывала этим утром, глядя на лицо своего жениха. Жениха. Она улыбнулась этой мысли.       Переполненная чувствами, Гермиона подняла руку — бриллианты сверкнули в утреннем солнце. Она нежно убрала прядь волос с глаза Драко, задержала ладонь на его щеке, кончиками пальцев ласково провела по шее и остановилась на плече. Драко издал сонный, довольный звук и наконец открыл глаза. Сон постепенно сходил с его лица, а на губах расцветала улыбка. Рука, обнимавшая Гермиону, слегка сжалась. — Доброе утро, будущий муж, — улыбнулась она.       Улыбка Драко стала шире: — Доброе утро, будущая жена.       Он наклонился и нежно поцеловал её, затем отстранился, запуская пальцы в её волосы: — М‑м‑м… Если позволишь, я бы с огромным удовольствием просыпался так каждое утро до конца жизни — когда ты называешь меня своим мужем.       Гермиона рассмеялась: — Думаю, это можно устроить, мистер Малфой. Но только если ты будешь каждое утро приветствовать меня, называя своей женой.       Драко мягко поглаживал её голову: — Определённо могу это сделать, миссис Грейнджер.       Гермиона посмотрела на него: — Малфой.       Он приподнял бровь: — Да?       Она покачала головой, глядя на него с любопытством: — Ты хотел сказать миссис Гермиона Грейнджер‑Малфой.       Выражение лица Драко изменилось, взгляд потемнел: — Гермиона, нет, я… Я не жду, что ты возьмёшь мою фамилию. Тебе не нужно этого делать. Это…       Гермиона слегка отстранилась — в душе поднялись боль и смятение: — Почему я не должна брать твою фамилию? Я… Я хочу оставить «Грейнджер» в честь родителей, но всегда думала, что добавлю Малфой.       Драко смотрел на неё нечитаемым взглядом, потом тихо произнёс: — Фамилия Малфой… Она запятнана. С ней связано столько тьмы. Я не хочу, чтобы это коснулось тебя.       Сердце Гермионы сжалось. Он не хотел, чтобы она брала его фамилию — лишь потому, что стремился защитить её от своего прошлого, от прошлого своей семьи. Она снова подняла руку к его лицу: — Драко. Посмотри на меня.       Он не сразу открыл глаза, но, встретившись с её взглядом, замер. — Да, в прошлом твоей семьи есть тьма. Но, как ты сам говорил, это не всё. Сигнус и Кассиопея, твоя мать, ты… Драко, свет, который исходит от тебя, твоя доброта — они подавляют тьму. Я видела это с четырнадцати лет. Именно тогда я начала мечтать стать Гермионой Грейнджер‑Малфой. Конечно, я возьму твою фамилию. Для меня это честь — быть Малфой. Потому что ты Малфой. А ты, любовь моя, самый удивительный человек, которого я когда‑либо знала.       Выражение лица Драко сменилось на благоговейное. Когда она закончила, он судорожно вздохнул и прижался лбом к её лбу: — Ты поражаешь меня, Гермиона Грейнджер… — Он открыл глаза, на лице появилась лёгкая усмешка. — Малфой.       Она улыбнулась и уверенно кивнула: — Вот это уже похоже на правду.       Драко рассмеялся, перекатился на неё и накрыл её губы жарким поцелуем. Два часа спустя Гермиона и Драко шли рука об руку к тому самому переулку, куда прибыли три дня назад. Драко достал маленькую треснутую керамическую солонку — их портключ домой. Он нерешительно посмотрел на неё: — Ты уверена, что хочешь это сделать? Мы можем просто отправиться прямо домой. Она…       Гермиона положила ладонь на его руку: — Драко, мы едем. Я хочу ей рассказать! А ты?       Драко закатил глаза: — Конечно, хочу. Просто знаю: у неё уже разложены образцы тканей и примерные меню для нашего обзора…       Гермиона усмехнулась: — Думаю, я справлюсь с кружевами и вариантами ужина.       Портключ в его руке вспыхнул синим. Гермиона сжала его пальцы как раз в тот момент, когда Драко наклонился вперёд: — Ты недооцениваешь мою мать…       И тут Гермиона почувствовала рывок за пупком — и они полетели. Секунды спустя пара мягко приземлилась перед величественными дверями поместья Малфоев. Драко убрал портключ в карман и переплёл свои пальцы с пальцами Гермионы. Вместе они поднялись по ступеням. Поместье Малфоев в Британии было одним из немногих мест, куда Гермиона могла безопасно путешествовать. По словам Драко, ни Грейбек, ни кто‑либо из его приспешников не смогли бы прорваться сквозь сотни лет магии и защитных чар, вложенных в стены дома и окружающую территорию. Едва Драко открыл дверь и провёл Гермиону в просторный холл, из полумрака появилась Нарцисса. Она тщетно пыталась скрыть, что явно поджидала их здесь. — О! Здравствуйте, дорогие! Так чудесно, что вы вернулись! Расскажите, как прошла поездка во Францию? — Нарцисса Малфой, которая умела держать двор в напряжении и использовала слова как оружие, сейчас совершенно не справлялась с маскировкой нервного предвкушения. Её глаза были широко раскрыты, чуть безумны.       Сжалившись над ней, Гермиона нарочито подняла левую руку — бриллиант на пальце ярко сверкнул. — Я бы сказала, у нас было довольно чудесное время, не правда ли, Драко? — Она повернула голову к нему с усмешкой.       Драко озорно улыбнулся в ответ, взял её руку и провёл большим пальцем по кольцу: — О да, действительно чудесное.       Они одновременно повернулись к Нарциссе — по её лицу уже текли слёзы. Она указала длинным элегантным пальцем на них: — Даже не смейте надо мной смеяться! Я старая женщина, и это самый счастливый день, который я могу вспомнить!       Не дав ни Драко, ни Гермионе и слова сказать, Нарцисса бросилась к ним, обняла обоих и расцеловала в щёки: — О, я так счастлива! Мечтала об этом столько лет! Это за пределами моих самых смелых мечтаний! Так много нужно сделать, так много!       Резко отстранившись, она взглянула на них — глаза по‑прежнему полны слёз, но теперь в них загорелся расчётливый, командный огонёк, столь привычный для Нарциссы. Всё ещё держа их за предплечья, она быстро заговорила: — Мы должны начать планирование немедленно! У меня уже есть варианты, конечно. Я собираю идеи с тех пор, как вы были подростками. Сначала место. Франция? Мы можем провести церемонию в летнем доме в Провансе. Или есть немало прекрасных мест в Париже, если вы хотите большой город… Или, если предпочитаете остаться в Британии…       Драко перебил: — Мы хотели бы провести церемонию здесь, мама. В садах.       Эти слова мгновенно оборвали поток речи Нарциссы. Её глаза невероятно расширились, а голова резко повернулась к Гермионе. — Для меня было бы большой честью пожениться здесь, если вы, конечно, не возражаете против такого вторжения… — Голос Гермионы звучал тепло, но осторожно.       Нарцисса несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот: — Возражаю? Я буду возражать? — Её голос дрогнул. Внезапно она расплакалась и вновь бросилась к Гермионе, заключив её в крепкие объятия. — Возражаю?! Это стало бы величайшей радостью для меня — видеть вашу свадьбу в нашем доме! — Она отстранилась, бережно взяв лицо Гермионы в ладони. — В твоём доме, Гермиона. Ведь это теперь и твой дом тоже.       Теперь уже Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Драко шагнул вперёд и крепко обнял обеих. — Хорошо, мама. Только прошу — перестань доводить мою невесту до слёз, если это возможно.       Нарцисса нежно, но с присущей ей элегантностью вытерла слёзы с щёк Гермионы, затем наклонилась и поцеловала её в каждую щёку. — Ну что ж, тогда давайте выпьем чаю и обсудим ваши планы. А ещё нам нужно сообщить…       В этот момент в комнату ворвался Пип — и едва не лишился чувств, увидев кольцо на пальце Гермионы. Он бросился к ней, обхватил костлявыми руками её колени и разрыдался прямо в джинсы: — Мастер Драко сделал это! Он сделал это! Пип знал, что он сделает! Знал! Пип слышал, как мастер Драко репетировал свою речь для предложения мисс Гермионе Грейнджер — много раз! Много‑много раз за эти годы! И никто не достоин мастера Драко так, как мисс Гермиона Грейнджер! Госпожа! Госпожа Гермиона Грейнджер! И никто не достоин госпожи Грейнджер так, как мастер Драко! О, какая честь для Пипа! Это самый счастливый день! Пип должен испечь торт! Да‑да, госпожа Гермиона, Пип испечёт карамельно‑шоколадный торт! Это любимый торт госпожи! Пип знает это!       С громким треском Пип исчез — очевидно, помчался печь торт в девять утра. Гермиона повернулась к Драко, чьи щёки пылали после пламенной речи Пипа: — Так когда же ты репетировал, как сделаешь мне предложение, Драко?       Драко бросил на неё выразительный взгляд: — Начиная со дня после твоего отъезда — того лета перед твоим пятым курсом, если я правильно помню, дорогая. Не так ли, мой дракон? — Улыбка Нарциссы была убийственно‑лукавой.       Драко покачал головой, поднял руки к лицу и прикрыл глаза: — Я оказался в меньшинстве. Как глупо с моей стороны…       Опустив руки, он указал прямо на грудь Гермионы: — Нам непременно нужен хотя бы один сын, любимая. Мне необходим кто‑то на моей стороне.       Его лицо сохраняло шутливое выражение, но когда Гермиона взглянула на него, теплота, исходившая от неё при этих словах о будущей семье, заставила взгляд Драко смягчиться. — Ненавижу тебя разочаровывать, дорогой, но, как ты и сам помнишь, мальчики обычно беззаветно преданы своим матерям. Так что в этом плане тебе может не повезти, — с улыбкой заметила Нарцисса, грациозно занимая место во главе стола.       Не отрывая взгляда от Гермионы, Драко шагнул вперёд, взял её за подбородок и поцеловал — нежно и сладко. От этого поцелуя у неё перехватило дыхание. Лишь после этого он усадил её за стол. Остаток дня они провели в поместье. Драко оказался прав: у Нарциссы действительно имелась целая гора пергаментов с вариантами меню, цветовыми схемами, списками проверенных кейтерингов и флористов. Кроме того, она принесла толстую книгу с вырванными страницами — фотографиями свадебных платьев из ежегодного свадебного выпуска Еженедельника ведьм начиная с 1995 года. Вскоре разгорелся жаркий спор между Драко и Нарциссой. Последняя настаивала, что Гермионе необходимо немедленно отправиться в Косой переулок и встретиться с дизайнерами, чтобы выбрать свадебное платье. Драко категорически воспротивился.       Спор быстро перерос в перепалку. Нарцисса обвиняла сына в том, что он хочет заставить будущую матриарх семьи Малфоев надеть готовое платье (при этих словах она содрогнулась), а Пип, в этот момент разносивший чай и кусочки торта, так яростно качал головой, что его уши хлопали по черепу. Драко же упрекал мать в том, что она готова подвергнуть и Гермиону, и себя смертельному риску ради платья. Перепалка прекратилась лишь тогда, когда Гермиона предложила компромисс: пусть дизайнер приедет в поместье — после тщательной проверки, которую проведёт Драко. Ворча и всё ещё бросая друг на друга гневные взгляды, они согласились.       К своему удивлению, Гермиона обнаружила, что процесс планирования свадьбы оказался ей приятен. Она никогда не любила устраивать вечеринки и не стремилась быть в центре внимания, но в случае её свадьбы с Драко всё было иначе — она с радостью погрузилась в подготовку. Сердце её было полно, когда, обняв Драко за талию, она шагнула в камин тем вечером. Едва они появились в гостиной, раздался громкий возглас Тео: Они здесь! — а следом послышался топот и шум: несколько человек разом пытались протиснуться в дверной проём.       Как только Блейз, которого оттеснили назад, спотыкаясь, переступил порог, все широко раскрыли глаза. Друзья нервно переглядывались, ожидая, кто же первым задаст вопрос. Пэнси, разумеется, не выдержала первой: — Приятно провели время, полагаю? — Она нетерпеливо изогнула бровь.       Драко рассмеялся, обнимая Гермиону и наблюдая за реакцией друзей: — Можете расслабиться — она сказала да.       Гермиона улыбнулась, уткнувшись в его грудь, а вокруг тут же поднялся шум и суета. Луна взмахнула палочкой — по комнате рассыпались золотые искрящиеся огни. Джордж ринулся вперёд, выхватил Гермиону из рук Драко, поднял в воздух и закружил по комнате. Блейз и Тео по очереди обняли Драко, а затем присоединились к Джорджу, продолжая весело кружить Гермиону. Падма подошла к Драко, шепнула ему что‑то на ухо Гермиона не расслышала — и он улыбнулся. Потом повернулся к Гермионе и тепло обнял её: — Поздравляю, Гермиона. Ты заслуживаешь огромного счастья. Такого огромного.       Луна подхватила Гермиону в импровизированную джигу, уверяя, что этот танец гарантирует ясную погоду в день свадьбы. Тем временем Джордж обнял Драко и, крепко сжав его плечо, пристально посмотрел в глаза и что‑то прошептал — судя по всему, очередную угрозу расправы на случай, если он когда‑нибудь обидит Гермиону. Гермиона закатила глаза, но тут же улыбнулась и направилась к Драко. Оба сияли, словно два счастливчика. Когда она взяла его за руку, вперёд шагнула Пэнси. Гермиона замерла: лицо подруги было напряжённым, глаза — стеклянными, а губы дрожали. Это было так непохоже на привычную Пэнси, что чуть не сбило Гермиону с толку. — Паркс… — мягко произнёс Драко, тепло улыбаясь.       Взгляд Пэнси метнулся к нему — и в следующее мгновение она разрыдалась, бросилась к ним и обхватила обоих, сжимая в объятиях с недюжинной силой: — Я знала, что вы, два идиота, во всём разберётесь! Знала! Вы идеально подходите друг другу — это даже противно. У вас будут невероятно красивые дети. Вы обязаны сделать меня их крёстной — им нужно знать кого‑то, чьё представление о веселье не сводится к книгам! Позвольте мне помочь с организацией свадьбы — она будет великолепной! Я так сильно вас люблю!       Гермиона была потрясена. Она и представить не могла, что Пэнси отреагирует так… искренне. Маска, за которой подруга обычно скрывалась, полностью спала, обнажив её ранимую, романтичную сущность. Это переполнило Гермиону эмоциями — и напомнило, как сильно они все ошибались друг в друге в школьные годы.       Здесь, в этой комнате, собрались четверо слизеринцев — членов Священных Двадцати Восьми, гриффиндорский «предатель крови» из семьи Уизли и два когтевранца: один — тихий, но глубоко чувствующий, а другой — возможно, самый странный, но и самый преданный человек, которого Гермиона когда‑либо встречала. И все они вместе праздновали то, как Драко Малфой попросил Гермиону Грейнджер выйти за него замуж. Сюрреалистично — даже близко не описывало происходящее. Слёзы навернулись на глаза Гермионы, когда она крепко обняла Пэнси: — Мы тоже любим тебя, Пэнси.       Драко хмыкнул и поцеловал макушку Пэнси: — Любим, Паркс.       Пэнси отстранилась, опустив руку с плеча Гермионы, и повернулась к Драко. Её ладони легли на его предплечья. Слёзы всё ещё струились по её лицу; голос звучал хрипло, переполненный эмоциями: — Мы сделали это, Дрей. Мы сделали это. Мы выбрались.       Остальные по‑прежнему шумно веселились позади них, но Гермиона стояла тихо. Подавляющая сила слов Пэнси пронзила её насквозь. Она смотрела, как слёзы катятся по щекам Драко. Он шагнул вперёд и крепко обнял её: — Мы действительно это сделали, Паркс.       Драко и Пэнси знали друг друга всю жизнь. Гермиона знала: Драко был первым, кому Пэнси открылась насчёт своей сексуальности, и он пообещал защитить её от родителей. Они дали друг другу клятву — сделают всё возможное, чтобы не позволить семьям втянуть их в конвейер чистокровных традиций, не дать обручить себя ради политических схем. Но Гермиона также понимала: оба они всегда считали свои обещания тщетными. Шансы на то, что им удастся вырваться, выбрать жизнь по собственному желанию, казались ничтожными. И всё же… Вот они — здесь. Прошли через настоящую одиссею и вышли с другой стороны не просто живыми, но — став лучше.       Гермиона ощутила такой душевный подъём, что не смогла сдержать громкое, совсем не элегантное шмыганье носом. Слёзы хлынули сильнее, и Драко с Пэнси разомкнули объятия, обернувшись к ней. Пэнси — щёки всё ещё мокры от слёз — ткнула в неё пальцем: — Немедленно прекрати, Грейнджер! Слышишь меня?       Драко отпустил Пэнси и шагнул к Гермионе. Нежно вытер слёзы с её глаз, наклонился и поцеловал — мягко, едва касаясь губ. — Ладно, хватит! Пора праздновать! — Тео подкрепил возглас громким хлопком пробки — судя по всему, из очень старой и дорогой бутылки шампанского.       Несколько часов спустя все расположились в оранжерее. Над ними мерцали звёзды — а ещё множество долгоиграющих фейерверков от Джорджа и золотых искр, созданных Луной. Друзья смеялись, пили и продолжали праздновать. Гермиона наблюдала, как Тео, Блейз и Джордж утащили Драко на террасу — якобы для праздничной сигары. Сама она осталась болтать с Луной, Пэнси и Падмой, развалившись на подушках прямо на полу оранжереи. — Грейнджер, ты ведь понимаешь, что планировать всё буду я, правда? — Пэнси уверенно продолжила: — Мы с Нарциссой уже неделями это обсуждаем. Ни я, ни она не позволим тебе самой решать, какие будут церемониальные стулья или обеденный фарфор. Без обид, — добавила она словно бы в последний момент.       Гермиона улыбнулась. Но, едва открыв рот для ответа, вдруг осознала нечто важное. Она оглядела трёх женщин, ставших её самыми близкими подругами — по сути, единственными настоящими подругами в её жизни. — Можешь выбирать сколько угодно стульев и тарелок, Пэнси. Но… — Пэнси приподняла бровь. — Я хотела спросить… если вы все захотите… — Гермиона повернулась к Падме и Луне. — Мне было бы огромной честью, если бы вы стали моими подружками невесты.       Луна безмятежно улыбнулась, кивая и перебирая пряди волос Пэнси. Падма широко раскрыла глаза, затем наклонилась вперёд и взяла руки Гермионы: — Конечно, Гермиона. Я буду рада.       Пэнси несколько мгновений смотрела отстранённо, затем губы её дрогнули в усмешке: — Ну конечно, Грейнджер. Это вообще был вопрос?       Гермиона откинула голову назад и рассмеялась: — Полагаю, нет.       Все разразились хихиканьем — и не могли остановиться, пока парни не вернулись. Драко, Тео и Блейз уставились на них так, словно всех поразили чересчур энергичным весёлым заклинанием. Впрочем, оказалось, у Драко была похожая мысль: пока они были на террасе, он предложил Блейзу, Тео и Джорджу стать его шаферами. В следующие несколько недель Гермиона вернулась к привычному распорядку — с небольшими изменениями. Она продолжала работу над лекарством: вместе с Невиллом сужала список растений‑кандидатов для зелья. Её маршрут по‑прежнему пролегал между домом, лабораторией и редкими поездками в поместье.       Их ужины и вечера в кругу друзей оставались неизменными — так же, как и твёрдое намерение Драко готовить для Гермионы по вечерам, когда Блейз не привозил еду. Но будни Гермионы теперь были наполнены письмами от Пэнси и Нарциссы — с вариантами цветовых схем, дебатами о том, стоит ли использовать полевые цветы в букетах и композициях, образцами тканей десятки белоснежных отрезов и приглашениями в поместье для встреч с дизайнерами свадебных платьев. Вот так однажды вечером Гермиона оказалась на кухне: она налила себе щедрый бокал вина и разглядывала разложенные перед ней — по меньшей мере двадцать — куски шёлка, которые, на её взгляд, выглядели абсолютно одинаково. В этот момент через камин появился Драко. Он вошёл с улыбкой, взмахнул рукой — и бокал с уже открытой бутылкой вина плавно подлетели к нему. Налив себе напиток, он обошёл кухонный остров. — Привет, любимая. Как прошёл твой день? — Он наклонился, коснулся поцелуем её щеки — и тут же заметил разложенные ткани. Брови его удивлённо приподнялись: — Это всё одна и та же ткань?       Гермиона вздохнула, вскинула руки — и лишь затем схватила свой бокал. — Именно это я и сказала! Твоя мать посмотрела на меня так, будто я её ударила.       Драко фыркнул от смеха и начал мягко растирать её спину. — Кстати, о свадьбах… Сегодня у меня состоялся очень… интересный разговор.       Гермиона не отрывала взгляда от образцов, отчаянно пытаясь — с помощью всех своих научных навыков — отыскать между ними хоть какие‑то различия. — М‑м? — Дафна спросила, приду ли я на её свадьбу.       Это заставило Гермиону застыть. Она повернулась к нему: — Что?       Драко кивнул: — Она застала меня в офисе. Спросила, почему я не отправил подтверждение, ведь «я просто обязан прийти на свадьбу одной из моих старейших и ближайших друзей». — Он закатил глаза. Гермиона молча смотрела на него.       Они оба получили приглашения на свадьбу Дафны и Рона ещё в августе. Гермиона тут же сожгла своё заклинанием инсендио — её потрясла сама мысль, что Рон ожидает её присутствия на своей свадьбе после всего, что между ними произошло. — Ты… ты хочешь пойти? — спросила она тихо.       Глаза Драко широко раскрылись: — Что?! Чёрт возьми, нет! С какой стати мне идти на свадьбу твоего бывшего, который тебе изменил? Разве что… если я смогу проклясть его в забвение прямо во время произнесения клятв.       Гермиона мягко усмехнулась: — Ну, тогда всё в порядке.       Она подумала, что на этом разговор закончится. Но, конечно, он не закончился. На следующий день Гермиона была полностью погружена в работу в лаборатории: она исключила ещё пять растений из списка кандидатов для зелья. На фоне гремела Jagged Little Pill, а Гарри, дежуривший в этот день, тихо сидел в углу. Музыка оборвалась, когда по лаборатории разнёсся мягкий звон — сигнал, на который Гермиона согласилась, чтобы её предупреждали о прибытии нового аврора на смену.       Гермиона мельком обернулась и увидела, как в лабораторию входит Драко: он подмигнул ей и улыбнулся, направляясь занять место Гарри. Гермиона проводила его взглядом — и тут заметила, что Гарри стоит в неловкой позе, нервно комкает руки и смотрит на неё так, словно собирается с духом, чтобы заговорить. С негромким стоном она взмахнула рукой, останавливая музыку. — Тебе что‑то нужно, Гарри?       Он словно замер на мгновение, переводя взгляд с Гермионы на Драко, который остановился на полпути через комнату. — Просить поговорить с тобой наедине, наверное, бессмысленно, верно? Ты всё равно расскажешь ему, когда я уйду, — произнёс он, кивнув в сторону Драко.       Драко, не сумев сдержать себя, изобразил презрительную гримасу — такую Гермиона помнила ещё по Хогвартсу. Гермиона постаралась унять усмешку, склонила голову, глядя на Гарри с вызывающим блеском в глазах: — С чего ты взял, что я буду ему что‑то рассказывать, Гарри?       Она понимала, что подкалывает его мелочно, но не могла удержаться — хотелось наконец заставить его признать хоть что‑то. Гарри на миг широко раскрыл глаза: — Я… ну… — Он разочарованно выдохнул. — Неважно. Молли попросила меня поговорить с тобой.       Сердце Гермионы сжалось. Она не знала, почему до сих пор позволяет себе испытывать разочарование из‑за него, но, видимо, десять лет дружбы (или того, что она считала дружбой) оказалось не так‑то просто вычеркнуть. — Почему Молли просит тебя передать мне сообщение?       Гарри смутился: — Она… она знает, что ты почти не покидаешь дом из‑за Грейбека, и подумала, что ты не станешь читать письмо, если она отправит его по почте. — Он сделал несколько шагов вперёд, взгляд его был полон тревоги.       Гермиона глубоко вдохнула: — Так что за сообщение, Гарри? — Она хочет встретиться с тобой. — Увидев, как расширились глаза Гермионы, он поспешил добавить: — Всего на минутку. Ей очень нужно поговорить с тобой, Гермиона. Говорит, это крайне важно. Очень важно. Она… она просила передать, что умоляет тебя. Пожалуйста, Гермиона.       Сердце Гермионы заколотилось, тревога поднялась внутри. Она быстро взглянула на Драко, потом снова на Гарри. — Всё в порядке? Она… она ранена? Болеет? — Голос её дрогнул, стал испуганным.       Гарри покачал головой: — Нет. По крайней мере, я так не думаю. Я просто… — Он глубоко выдохнул. — Она скучает по тебе. Пыталась оставить тебя в покое, как ты просила, но, Мерлин, Гермиона, она знает тебя половину твоей жизни! Я не знаю, о чём именно она хочет поговорить, но точно знаю: она отчаянно хочет тебя увидеть. Она любит тебя, Гермиона. — Его взгляд на миг скользнул к Драко, словно он сомневался, стоит ли говорить это в его присутствии. — Мы все тебя любим, Миона.       Волна эмоций накрыла Гермиону. Внезапно ей показалось, что она вот‑вот расплачется. Гарри не любит меня по‑настоящему — иначе он не поступил бы так со мной. Но он верит в то, что говорит… Гнев, боль, грусть и жалость сплелись в тугой узел в её груди. А Молли…       Их отношения давно были натянутыми — даже больше, чем натянутыми. Но в глубине души Гермиона всё ещё чувствовала сильную привязанность к этой женщине и не хотела причинять ей боль. Коротко фыркнув, она снова посмотрела на Драко — взгляд ясно говорил: я согласна. Он ответил ей взглядом, в котором читался вопрос: ты уверена? Чуть кивнув, она повернулась к Гарри: — Я хочу встретиться с ней, Гарри. Но не знаю, как это устроить сейчас. Мой дом под чарами Фиделиуса, лаборатория тоже — я не могу принять её здесь. А Нора не защищена…       Она снова взглянула на Драко, неуверенно. Его глаза были тёплыми, когда он смотрел на неё, а потом коротко кивнул. Гарри открыл рот, чтобы что‑то сказать, но Драко опередил его: — В Поместье. Она может прийти в Поместье.       Гарри выглядел ошеломлённым: — Твоё… твоё Поместье?       Драко лишь твёрдо посмотрел на него и кивнул. Гарри обернулся к Гермионе, глаза его были широко раскрыты: — И… ты согласна на это?       Гермиона кивнула: — Это хорошая идея. Поместье хорошо защищено, там будет безопасно. Скажи Молли, что я могу встретиться с ней там в субботу за чашкой чая.       Гермиона ощущала лёгкое головокружение от этого разговора и мечтала лишь о том, чтобы он поскорее закончился.       Гарри на мгновение замер в нерешительности, но тут же просветлел: — Да, да, хорошо! Я скажу ей. Спасибо, Гермиона.       Она лишь кивнула. Он направился к двери, а Драко тем временем прошёл вглубь комнаты и встал рядом с ней. Не удержавшись, Гермиона окликнула Гарри: — Ты был прав.       Он остановился, обернулся — на лице смущение, рука на дверном косяке. Гермиона кивнула в сторону Драко, который теперь опирался на лабораторный стол рядом с ней: — Я бы рассказала ему об этом, как только ты ушёл.       Драко усмехнулся. Гарри, явно стараясь сохранить самообладание, позволил себе лишь лёгкое удивление, после чего развернулся и вышел. Драко тут же шагнул ближе, обвил рукой её бедро: — Нахально, любимая. Очень нахально.       Гермиона не повернулась к нему. Её взгляд был прикован к пустому дверному проёму, а на лице читалось беспокойство. — Эй, — Драко сжал её бедро. — Тебе не обязательно это делать, любимая.       Она наконец посмотрела на него: — Думаю, мне нужно. На самом деле. — Её голос едва превышал шёпот.       Он кивнул. Когда она повернулась к нему, он позволил своему теплу окутать её, пока внутри неё продолжалась борьба эмоций.       Три дня спустя Гермиона стояла перед камином в их гостиной. Руки Драко утешительно лежали на её плечах, пока она пыталась унять тревогу и убедить себя, что шагнуть сквозь пламя — действительно хорошая идея. С тех пор как она согласилась на встречу, у неё было несколько ночных разговоров с Драко. Она позволяла своим страхам, беспокойствам, надеждам и всему, что между ними, выплеснуться наружу.       Они перебирали разные варианты. Могла ли Молли прийти по просьбе Рона — чтобы извиниться от его имени? Или её послали все вместе, чтобы принести извинения от лица всей семьи? Возможно, они наконец осознали, что между Гермионой и Драко действительно что‑то серьёзное, и Молли намерена ей противостоять. А может, она хочет узнать от самой Гермионы, правда ли всё, что наговорил Рон? Не исключали они и худшее: вдруг это засада? Вдруг Молли верит, что Гермиона склонна к суициду или серьёзно психически нездорова, и намерена силой отправить её в закрытое отделение Святого Мунго?       Гермиона думала, что готова ко всему. Драко (и Нарцисса) тоже были начеку: они без колебаний оглушат Молли и запрут её в подземельях, если та попытается увести Гермиону. Но по мере того как тянулся день, Гермиона поняла: никакие предположения не стоят и ломаного гроша. После двадцати минут колебаний она наконец собралась с духом. Рука в руке Драко она шагнула через камин — в дорожную комнату поместья. Нарцисса сидела на кушетке в другом конце комнаты и безмятежно читала книгу. Когда они появились, она отложила чтение и с успокаивающей улыбкой направилась к ним. — Твоя гостья в солярии, дорогая. Должна сказать, — на её лице расцвела коварная усмешка, — она была весьма встревожена тем, что её провели дальше в дом до твоего прибытия. Не уверена, что она думала: будто я ударю её по голове подсвечником?       Смех, вырвавшийся у Гермионы, снял часть напряжения. — Спасибо, что позволили нам встретиться здесь, Нарцисса.       Прежде чем она успела шагнуть вперёд, Нарцисса остановила её строгим взглядом и указала изящным пальцем на её лицо: — Гермиона. Это твой дом тоже. Ты можешь использовать его, как пожелаешь. И если я ещё раз услышу, как ты благодаришь меня за гостеприимство в собственном доме, я действительно ударю тебя подсвечником. — Она усмехнулась, и улыбка невольно расцвела на лице Гермионы.       Подняв руки, Гермиона сдалась: — Извини, извини. Я буду чаще появляться без предупреждения — с целой вечеринкой на буксире.       Нарцисса кивнула и жестом указала им двигаться к солярию. Остановившись за пределами слышимости у двери, Драко сжал её руку: — Мы будем ждать в гостиной, любимая. Если тебе что‑то понадобится, просто крикни. — Он наклонился, легко коснулся губами её губ и прошептал: — Всё будет хорошо.       Гермиона не была в этом уверена, но всё же кивнула. Бросив на обоих последний взгляд, она шагнула вперёд и открыла дверь. Молли сидела в дальнем углу комнаты. На её лице читались тревога и подозрение, пока она разглядывала полный чайный сервиз перед собой. Услышав шаги Гермионы, Молли вскочила с кресла — чайные чашки задребезжали — и быстро пересекла комнату. — О, дорогая! Слава Годрику, ты здесь! Я не была уверена, что… — Она подошла к Гермионе и сжала её в объятиях так крепко, что у той перехватило дыхание.       Странное это было ощущение — снова оказаться в объятиях Молли Уизли впервые почти за год. Гермиона вновь почувствовала себя зажатой между тёплым комфортом прошлого и липким, ползучим чувством, которое теперь окутывало каждое её взаимодействие с людьми из прежней жизни. Всё ещё в объятиях Молли, Гермиона ответила: — Не была уверена, что я на самом деле приду? Я бы не подвела тебя, Молли.       Старшая ведьма отстранилась, всё ещё держа Гермиону за руки. — О, нет, дорогая, дело вовсе не в этом. Я просто… — Молли оглянулась на дверь солярия и понизила голос: — Я не знала, планируют ли эти люди какую‑то уловку. Планируют ли они… напасть на нас. Мозг Гермионы словно замер. — Н‑напасть на нас? О чём ты говоришь, Молли? Почему они должны напасть на нас? — Гнев начал подниматься внутри неё.       Молли отступила на шаг и посмотрела на Гермиону так, будто ответ был очевиден: — Они тёмные волшебники, Гермиона! Они позволили Волдеморту жить в этом доме! Они — Пожиратели смерти!       Праведная ярость обожгла Гермиону изнутри. Она вырвала руки из хватки Молли и отступила, делая глубокие вдохи, чтобы не сорваться на крик. Голос её звучал ледяным спокойствием. Она указала на дверь: — Эти люди не тёмные волшебники, Молли. Они не позволяли Волдеморту ничего делать. В этом доме был лишь один Пожиратель смерти — и теперь он заперт в камере в Азкабане. Драко и Нарцисса невиновны. Они были жертвами. Без них мы не выиграли бы войну!       Её голос невольно становился всё выше, но она не могла остановиться. Глаза Молли широко раскрылись. Она смотрела на Гермиону, словно видела перед собой незнакомое существо. Гермиона твёрдо выдержала её взгляд. Спустя мгновение Молли будто пришла в себя: покачала головой, подняла руки в примиряющем жесте. — Я… мне жаль, дорогая. Да, ты… Гарри действительно говорил мне, что Драко хорошо координирует твою безопасность. И это было очень… любезно со стороны Нарциссы предложить свой дом для нашей встречи. Я не имела в виду ничего плохого, уверяю тебя.       Гермиона не верила ей. Её раздражало, как Молли морщилась, будто чувствовала неприятный запах, пока говорила. Но какой смысл? Гермиона пришла сюда не для того, чтобы оправдываться — ни за себя, ни за Драко и Нарциссу. Она хотела узнать, что Молли намерена ей сказать. Только это имело значение. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув через нос, Гермиона постаралась успокоиться. — Присядем? Гарри сказал, что тебе срочно нужно поговорить со мной.       Молли тут же оживилась, глаза её потеплели. Она быстро кивнула: — Да! Да, дорогая. Действительно срочно!       Они пересекли комнату и сели за стол. Гермиона взмахнула палочкой — чай разлился по чашкам. Молли сделала глоток, поставила чашку и одарила Гермиону чересчур сладкой улыбкой: — Я пришла попросить тебя об одолжении, дорогая.       Гермиона приподняла бровь. Такого поворота она не ожидала. — Об одолжении?       Молли кивнула: — Да, действительно. Ты ведь знаешь, что свадьба всего через две недели, да? — В её глазах светилось материнское волнение.       Гермиона была сбита с толку. Она и не подозревала, что свадьба Рона уже так близко. И уж точно не готова была услышать это от Молли. — …Да? — Её ответ прозвучал неуверенно. — Ну, дорогая… Я хочу, чтобы ты пришла. Я здесь, чтобы попросить тебя прийти на свадьбу. Ради меня. Как одолжение мне. — Молли застенчиво посмотрела на Гермиону, заметив её шокированное выражение. Гермиона не могла поверить своим ушам. Неужели это и есть та самая «срочная причина», из‑за которой Молли добивалась встречи? — Ты… ты хочешь, чтобы я… пришла на… на свадьбу Рона?       Молли энергично кивнула: — Да. Гермиона, ты столько лет была частью нашей семьи, и кажется… кажется неправильным, что тебя там не будет! Гарри и Рон — твои лучшие друзья! Вы втроём столько лет были неразлучны. Я знаю, сейчас всё сложно, но это просто кочка на дороге! Вы прошли через столько вместе! Ты не можешь позволить этой маленькой икоте разрушить всё! — В глазах Молли читалась мольба — и едва уловимый оттенок упрёка. Гермиона чувствовала, будто попала в кошмар. Вот сейчас она проснётся, ощутит объятия Драко и расскажет ему о нелепом сне — о том, как выпила слишком много вина накануне.       Она молча огляделась, пытаясь найти признаки нереальности: размытые края сцены, мерцание огней — что‑то, что подтвердит: это не происходит на самом деле. Но ничего не обнаружила. Медленно перевела взгляд на Молли. На настоящую Молли. Сидящую перед ней. В реальной жизни. Несколько раз она открывала и закрывала рот, прежде чем смогла вымолвить: — И‑икоте? Молли, ты просишь меня присутствовать на свадьбе моего бывшего парня и женщины, с которой он мне изменял два года. И… что? Чтобы я произнесла тост о том, насколько замечательны их отношения? О том, как прекрасно найти настоящую любовь в самых гнусных обстоятельствах? — Она издала безрадостный смешок.       Молли явно обиделась: — Да, дорогая. Я… — Она вздохнула, взгляд её стал туманным и покорным. Встретив глаза Гермионы, она потянулась и взяла её за руки. — То, что он сделал, было ужасно, Гермиона. Абсолютно ужасно. Я знаю это. Моё сердце разбивается оттого, что он так поступил с тобой, милая. Ты не заслужила ничего из этого. Ты не заслуживаешь той боли, которую, я уверена, ты всё ещё испытываешь. Не могу представить, насколько тебе тяжело. Пытаться восстановиться после того, как человек, которого ты считала родственной душой, разбил твоё сердце…       Гермиона не сдержалась и разразилась лающим смехом. О, она знала, каково это — пытаться собрать себя по кусочкам после предательства «родственной души». Только этой «родственной душой» никогда не был и не мог быть Рон Уизли. Молли смотрела на неё в смятении, явно ошарашенная реакцией Гермионы. Но сквозь всё это в её глазах светились искренняя забота и любовь. Как и с Гарри, это было трудно принять. Потому что правда заключалась в том, что Гермиона почти не думала об этих людях. Жестоко, но факт: они больше не имели власти над её жизнью. Она не испытывала боли из‑за поступков Рона. Честно говоря, ей было всё равно. Её, конечно, тревожило, что люди, о которых она когда‑то заботилась, так долго ей лгали, но у неё уже не было желания докапываться до причин.       Напротив, она почти чувствовала благодарность: всё, что произошло с Роном, Гарри и Уизли, привело её к тому, что она имела сейчас. К кругу лучших друзей, которых только можно представить. К жизни, наполненной смехом и радостью. К семье. К Драко. Поэтому ей было трудно осознать реальность: она сидит за маленьким кованым столиком в солярии своего дома (своего дома!) и слушает, как Молли Уизли просит её вернуться в прежнюю жизнь, будто это ничего не значит. — Молли, я ценю твои слова, правда. Но не думаю, что смогу пойти на его свадьбу. И сомневаюсь, что он сам хотел бы видеть меня там, если честно!       Молли покачала головой ещё до того, как Гермиона закончила: — Чепуха, дорогая, конечно, он хочет! Вся семья хочет, чтобы ты была там! — Она вздохнула, в глазах собрались слёзы, руки всё ещё сжимали ладони Гермионы. — Гермиона, наша семья потеряла так много. После Фреда, после твоих родителей… Я не могу вынести мысли о том, чтобы потерять кого‑то ещё. Я не хочу, чтобы ты теряла кого‑то ещё. Эти последние месяцы были такими тяжёлыми. Такими тяжёлыми… Я хочу начать заново. Пожалуйста, Гермиона. Я… я умоляю тебя. Пожалуйста, не позволяй нашей семье развалиться.       Как ни старалась Гермиона устоять, слова Молли задевали её за живое. Где‑то в глубине души она понимала: Молли, возможно, пытается ею манипулировать, но вряд ли лжёт. И как бы больно ни ранила её эта семья, Гермиона никогда не хотела причинять им боль просто ради удовольствия. — Приди на свадьбу, дорогая. Это может стать первым шагом вперёд. Пресса будет там, они сделают фотографии вас всех вместе — это остановит сплетни, избавит тебя от преследования Риты и остальных! Обещаю, Гермиона. Всё будет хорошо. Даже замечательно!       Нет, не будет, — твёрдо подумала она. Но ненавидела то чувство, что оседало в её животе. Чувство, будто, сказав нет, она вонзит нож в сердце Молли. Внутренний голос — одновременно похожий на Пэнси и на Драко — кричал, что она ведёт себя как наивная гриффиндорка, проявляет доброту к тем, кто её не заслуживает, и вся эта встреча — нелепость. Но… Гермиона ощутила, как её решимость тает. Она знала: это неправильно. Знала, что должна сказать нет. И всё же не смогла удержаться от слов: — Молли, даже если бы я хотела, я не могу. Гарри рассказал тебе об угрозах, не так ли? Было бы опасно для всех на свадьбе, если бы я там появилась. — Её голос звучал отчаянно.       Но глаза Молли загорелись — она нашла слабину. У неё появился шанс. — Мы можем добавить защитные чары! Любые, какие ты захочешь! Мы сумели обеспечить безопасность Гарри в те недели во время войны — сможем сделать это снова! ДУМП может установить любую необходимую защиту!       Гермиона мысленно вздохнула. Ей словно загнали в тупик. — Я подумаю об этом, хорошо?       Молли тут же выпустила её руки, вскочила, обошла стол, подняла Гермиону на ноги и снова заключила в объятия. — О, дорогая! Как чудесно! Да! Конечно, думай сколько угодно. Только обязательно сообщи мне до вторника, хорошо? Нам нужно подтвердить количество гостей с кейтерами!       Не дав Гермионе опомниться, Молли отступила, подхватила с пола сумочку и поспешно направилась к выходу. Было очевидно: она стремилась уйти прежде, чем у Гермионы появится шанс передумать. — Так приятно было увидеть тебя, дорогая! Ты выглядишь замечательно — здоровой и счастливой! Мне нужно бежать, дома столько дел! Жду твоего ответа до вторника!       С этими словами она выскользнула из комнаты. Гермиона слышала, как её шаги затихают в коридоре. Она поплелась к кушетке в другом конце солярия, тяжело опустилась на неё и уронила голову на руки. — Можете перестать притворяться, что не подслушивали весь разговор! — выкрикнула она, не отрывая пальцев от лица.       В дверном проёме тут же появились Драко и Нарцисса. Они уверенно направились к ней. Гермиона подняла на них взгляд, всё ещё не оправившись от шока. Нарцисса достала палочку из мантии и взмахнула ею в сторону дальней стены — к ним плавно подлетел большой витой золотой подсвечник. — Хочешь, чтобы я отправила его вслед за ней, дорогая?       Абсурдность ситуации вдруг ударила Гермиону — и она захихикала. — Уверена, она уже мчится прочь. Наверняка уже прошла через камин. Не хотела дать мне шанс передумать.       Нарцисса пожала плечами, возвращая подсвечник на место. — В следующий раз, тогда. — Присмотревшись к Гермионе, она мягко спросила: — Ты в порядке, дорогая?       Гермиона задумалась. В порядке ли она? Нет. Абсолютно нет. Она чувствовала себя так, словно её только что сбил поезд. Её словно передвинули, как шахматную фигуру. Как это случилось? Как она едва не согласилась пойти на свадьбу Рона? — О чём она вообще думала?! — вырвалось у неё. — Она пыталась манипулировать мной, верно? Я не сошла с ума, да? Это действительно произошло? Я… я не могу поверить, что поддалась на это! Я ничего им не должна! А они спустя месяцы всё ещё лгут мне! Всё ещё пытаются притвориться, будто… будто я та, кто поступает неправильно! Будто я несправедливо их наказываю! В каком мире я обязана идти на его свадьбу? Как это может быть хорошей идеей? Это худшая идея, которую я когда‑либо слышала! — Она уже кричала, раздражение захлестывало её. — Вообще‑то… думаю, это может быть неплохой идеей.       Гермиона и Нарцисса резко повернули головы — источник задумчивого голоса был очевиден. Драко. Это сказал Драко. Нет, невозможно. В комнате наверняка был кто‑то ещё — может, призрак? Но когда Гермиона посмотрела на него, он прижал палец к губам, не сводя с неё пристального взгляда. — Что?! — Голос Гермионы прозвучал так громко, что, казалось, стеклянные панели должны были разбиться. — Ты… ты считаешь, что она права? Думаешь, идти на его свадьбу — хорошая идея? — Гермиона не могла осмыслить происходящее.       Драко покачал головой и подошёл, чтобы сесть рядом с ней на кушетку. — Конечно, она не права. Эта женщина не в себе. Её доводы — полная нелепица. Но… — Увидев, как Гермиона вскинула брови, он поднял руки в примиряющем жесте. — Она упомянула кое‑что интересное. Прессу. Сказала, что на свадьбе будут журналисты.       Гермиона уставилась на него в недоумении. — И? — подала голос Нарцисса, всё ещё стоя в стороне. — И это может стать возможностью, которую мы сумеем использовать. Ты месяцами была вне поля зрения, Гермиона — с самого нападения. И никаких следов Грейбека или его последователей. Он может думать, что ты испугалась, спряталась или вовсе прекратила работу. Возможно, он затаился, уверенный, что остановил тебя. Но если тебя сфотографируют на свадьбе — явно вне дома, без признаков тревоги за свою безопасность, — это может вынудить его действовать. Совершить ошибку в попытке найти тебя.       Драко устремил взгляд вдаль, обдумывая план. — Мы можем обезопасить Нору. Разместить там полную команду авроров под видом охраны. Проверить каждого гостя. Я могу сделать это безопасным. А потом ты вернёшься в дом и лабораторию — в места, где он точно не сможет до тебя добраться. Ты будешь в полной безопасности. А команда получит шанс поймать его. Это может вынудить его раскрыть себя…       Слушая его, Гермиона даже сквозь пелену гнева, оставшегося после разговора с Молли, начала видеть логику. Он был прав. План мог сработать. И это означало, что она, возможно, вернёт части своей жизни, которые пришлось отложить… Мерлин, она не хотела возвращаться так. Быть вынужденной окунуться в старую жизнь, провести часы в окружении людей, которые, как она теперь понимала, скорее всего, продолжат ей лгать, — не самая привлекательная перспектива для субботнего дня.       Хотя… она не будет одна. Все её друзья уже решили пойти. Пэнси, Луна, Тео и Блейз получили приглашения. После одной сентябрьской ночи, когда огневиски лилось рекой, они (а также Падма, приглашённая Блейзом в качестве «плюс один») сошлись на том, что пойдут ради развлечения. Слизеринцы были крайне заинтригованы тем, как Дафна Гринграсс будет вести себя на собственной свадьбе. Гермиона даже слышала, как Тео и Пэнси обсуждали создание питейной игры. Они придумали правила: каждый раз, когда Дафна притворяется, что плачет, нужно сделать глоток; если она заставит гостя восхищаться украшениями — два глотка; а при любом публичном упоминании, что её отношения с Роном начались лишь после расставания Гермионы с ним, — целых три глотка.       Джордж, напротив, не горел желанием присутствовать. Рон предложил ему стать шафером, но Джордж рассмеялся ему в лицо и отказался наотрез. Лишь после долгих уговоров Молли, Артура, Чарли и Билла он согласился прийти — но без особого энтузиазма. Если Гермиона будет там, она могла бы стать для Джорджа дополнительной моральной поддержкой. А с друзьями рядом у неё будет достаточно «буферов», чтобы пресекать нежелательные разговоры. Драко вновь посмотрел на неё: — Если тебе некомфортно или ты сомневаешься в безопасности — мы можем отказаться от этой идеи. Всё зависит только от тебя, Гермиона.       Гермиона слабо улыбнулась, подняла руку и коснулась щеки Драко: — Драко, я полностью тебе доверяю. Если ты говоришь, что это безопасно, значит, так и есть. Это всё, что мне нужно услышать. И ты прав — план хорош.       Она глубоко вдохнула, взглянула на Нарциссу (та наблюдала с настороженным вниманием), затем снова на Драко: — Что ж… Полагаю, мы идём на свадьбу.       Подготовка шла в основном без участия Гермионы. Она отправила Молли ответную записку, а Драко одновременно изложил свой план Тонкс и команде ДУМП. Большинство авроров департамента уже получили приглашения на свадьбу, так что обеспечить безопасность внутри мероприятия не составляло особого труда. Дафна, судя по всему, не пришла в восторг от затеи с усиленными мерами безопасности, но Молли сумела её убедить, что всё пройдёт гладко.       Драко несколько раз наведывался в Нору — к собственному отвращению — чтобы установить защитные чары и доработать план охраны. А Гермиона тем временем стояла перед шкафом, примеряя одно за другим платья, которые приносила Пэнси. Узнав, что Гермиона появится на свадьбе, Пэнси расплылась в широчайшей улыбке — словно чеширский кот. Немедленно провозгласив, что Гермиона обязана «показать этой сучке, что нельзя переходить дорогу Гермионе Грейнджер», она заставила подругу перемерять целую гору нарядов. С каждым днём платья становились всё более откровенными — с всё более низким декольте и провокационным кроем.       В итоге Гермиона выбрала платье, напоминавшее расплавленное золото, обтекающее её тело. Мерцающий шёлк мягко облегал изгибы и струился до пола. Вырез в форме сердечка и тонкие бретели‑спагетти приоткрывали спину, демонстрируя часть татуировок. Оглядев себя в зеркале перед тем, как спуститься вниз, Гермиона не могла не признать: она выглядит потрясающе. Застегнув ремешки сандалий и в последний раз проверив макияж и причёску, она спустилась по лестнице к Драко — он должен был аппарировать с ней на свадьбу.       Как только она вышла на площадку, Драко — выглядевший невероятно привлекательно в свежем, идеально сшитом двубортном чёрном костюме — обернулся. Его глаза расширились, и он тут же простонал: — Я передумал. Нам не нужно идти. Давай останемся здесь. Я могу провести следующие несколько часов, наслаждаясь тобой в этом чёртовом платье… Боги, Гермиона.       Гермиона усмехнулась и сделала пируэт: — Тебе нравится?       Драко шагнул к ней, положив ладони на бёдра: — Я готов всю ночь смотреть на тебя в этом платье.       Она положила руки ему на грудь, медленно провела ими вниз, к животу: — М‑м‑м, ну… Полагаю, если ты будешь вести себя хорошо, я вознагражу тебя, когда мы вернёмся домой. — Она игриво пошевелила бровями.       Драко придвинулся ближе, его руки скользнули с бёдер ниже, сжимая её попу: — Мне нравится, как это звучит, любимая.       С разочарованным стоном он отпустил её и отступил: — Но сначала нам предстоит пережить следующие несколько часов. Ты готова?       Гермиона пожала плечами: — Полагаю, сейчас узнаем…       Они аппарировали к месту проведения торжества — сразу за пределы защитных чар. Гермиона на мгновение замерла: волна ностальгии накрыла её, когда она впервые после Рождества увидела Нору. Укол боли пронзил сердце, и она крепко сжала предплечье Драко. — Ты в порядке, любимая?       Она вдохнула: — Нам нужно заходить в дом?       Драко положил руку на её: — Нет, любимая. Мы не пойдём в дом.       С облегчённым вздохом она кивнула, и они шагнули вперёд, пересекая границу защитных чар. Драко словно сбросил часть напряжения, оказавшись внутри. Гермиона знала: его палочка надёжно спрятана под пиджаком, и он не перестанет внимательно следить за каждым, кто приблизится к ней в течение вечера. Но она также знала: внутри наложенных им чар она в безопасности. В саду толпилось несколько десятков гостей. Некоторых Гермиона узнавала — со школы или из министерства. В стороне стояли Римус и Тонкс, тихо переговариваясь. Гермиона и Драко направились к ним. Когда они приблизились на десять футов, Тонкс обернулась и воскликнула: — Ну, трахни меня, Гермиона! Ты выглядишь чертовски горячо!       Гермиона улыбнулась, чувствуя, как краснеют щёки. Подойдя ближе, Римус легонько сжал её плечо: — Ты выглядишь очень мило, Гермиона. — Спасибо. А где Тедди? Я думала, он будет здесь.       Лица Тонкс и Римуса исказились в забавном смешении огорчения и умиления. — Он с Гарри и остальными внутри. Молли настояла, чтобы он оставался с ними, пока не придёт время выполнять обязанности носителя колец.       Римус добавил: — Мы предупредили их не давать ему кольца. Он обожает прятать вещи, а его талант находить такие укромные места, откуда потом ничего не достать…       Гермиона и Драко рассмеялись. — Драко, теперь, когда ты здесь, я бы хотела ещё раз пробежаться по плану безопасности с командой. Они все собрались сзади. — Тонкс направилась прочь.       Драко посмотрел на неё с явным недовольством — ему не хотелось оставлять Гермиону одну. — Уверяю вас, если возникнут какие‑либо угрозы, мистер Малфой, я вполне способен их нейтрализовать. — В голосе Римуса звучала улыбка, но, взглянув на него, Гермиона увидела: он абсолютно серьёзен. Драко, видимо, тоже это заметил. Он кивнул, в последний раз сжал руку Гермионы и последовал за Тонкс вокруг дома. — Как ты, Гермиона? — спросил Римус.       Она повернулась к нему: — Я в порядке. Даже очень хорошо, если честно. Полностью восстановилась, никаких долгосрочных последствий. И лекарство… Римус, я думаю, я действительно на что‑то наткнулась. Думаю, у меня получится.       Он тепло улыбнулся: — Я никогда не сомневался, Гермиона. Если кто‑то в этом мире способен это сделать — это ты.       Гермиона благодарно склонила голову. — А мистер Малфой? Он хорошо с тобой обращается, или мне стоит запланировать запереть его в моём подвале во время следующего полнолуния?       Гермиона широко улыбнулась: — В этом нет необходимости, Римус. На самом деле… — Она поднесла большой палец к безымянному, ощущая рельеф своего кольца. Она отказалась снять его для свадьбы, решив вместо этого наложить гламур. Пэнси советовала ей открыто продемонстрировать кольцо и использовать свадьбу как повод объявить о помолвке с Драко. Но, несмотря на всю злость на Рона и остальных, Гермиона не хотела устраивать сцену на его торжестве. — Мы помолвлены, — закончила она с мечтательной улыбкой.       Римус ответил ей такой же улыбкой, притянул к себе и тепло обнял: — О, поздравляю, Гермиона! Это замечательно. — Он отстранился. — И ты счастлива?       Гермиона кивнула: — Безумно. — Ну, тогда, полагаю, сегодня вечером я буду праздновать вдвойне!       Гермиона улыбнулась, собираясь ответить, но тут услышала безошибочные голоса своих друзей — они только что прошли через защитные чары. Римус попрощался с ней, и она присоединилась к группе. — Ну, Грейнджер, я хочу официально извиниться перед тобой за все свои жалобы на твою любовь к полевым цветам. Меня сейчас стошнит от этих розовых роз, которыми увешано это богом забытое место! — Пэнси, безупречная в глубоком синем платье, гармонично сочетавшемся с объёмным серебряным нарядом Луны, медленно кружилась, поджав губы в явном отвращении к розовым цветам и лентам, заполонившим всё вокруг. — Мерлин… Тео! Нам нужно добавить новую категорию в питейную игру. Посмотри на это! — Она указала в небо. Гермиона проследила за её взглядом — и глаза её расширились. — Они зачаровали фей летать вокруг! Чёртовы феи, Тео!       Тео, явно высматривавший Джорджа, шагнул вперёд с усмешкой: — К концу этого мероприятия мы все будем в стельку пьяны.       Он окинул Гермиону взглядом, многозначительно присвистнул и притянул её в объятия: — Как ты себя чувствуешь, красотка? Мы с Блейзом готовы проклясть любого, кто перейдёт тебе дорогу сегодня.       Блейз, державший Падму за руку, заговорщицки кивнул. Гермиона лишь закатила глаза: — Я пока почти никого не видела. Некого проклинать. — Пока, — зловеще добавила Падма — из всех людей!       Группа продолжала болтать, пока прибывали новые гости. Гермиона поздоровалась с Дином Томасом, пришедшим под руку с Симусом, а также с Невиллом и Ханной Эббот. Слизеринцы же изо всех сил старались отвадить бывших одноклассников от попыток подойти ближе. Вдруг раздался звонкий перезвон, возвещая о начале церемонии. Все прошли вокруг дома и заняли места ближе к задней части ряда скамеек, расставленных в заднем саду.       Драко примчался в самый момент, когда заиграла музыка, и занял место рядом с Гермионой. Гермиона не знала, чего ожидать от свадьбы. Всё, что ей было известно о Дафне, — та любила драматизировать и обожала розовый цвет. Рон, насколько Гермиона могла судить, вряд ли уделял много внимания планированию торжества. И, судя по тому, как проходила церемония, её предположение подтверждалось.       Рон появился в костюме с розовым галстуком и нагрудным платком; Гарри, Билл и Чарли были одеты точно так же. Колдун из Министерства, ведущий церемонию, вышел к гостям. Он выглядел неловко и неуютно в нелепо блестящей розовой мантии. Когда началась процессия, каждый член семьи и участники свадебной вечеринки словно оказались под обстрелом пикси, швыряющих розовую краску во все стороны. Молли и Артур сияли от счастья, родители Дафны — от самодовольства, а сама Дафна напоминала… трансфигурированный кекс. Гермиона старалась быть доброжелательной, но не могла удержаться от мыслей. Платье невесты было шире, чем её рост: блестящее, переходящее от белого к розовому, оно стелилось по полу.       Когда Дафна шла к алтарю с сахарной улыбкой, глядя на Рона, Драко наклонился к Гермионе и прошептал: — Знаю, что не вправе критиковать твой наряд. Но позволь попросить: пожалуйста, не выбирай ничего, из‑за чего мне придётся держаться от тебя на расстоянии двух футов.       Гермиона повернулась к нему, прикусив губу, чтобы не рассмеяться. Остаток церемонии прошёл в том же духе. Дафна театрально рыдала; Рон с пафосом протянул ей носовой платок; Молли тоже заливалась слезами; колдун из Министерства произнёс пафосную речь. Все в их ряду отчаянно пытались сдержать смех — даже Луна. Коллективная битва за самообладание была проиграна в тот момент, когда новобрачные склонились для поцелуя: в этот миг выпустили голубей. Разумеется, их зачаровали — птицы были розовыми, их крылья бешено хлопали, а вокруг вились феи. Тео достал из кармана фляжку и пустил её по кругу. Зачарованных голубой они даже не подумали добавить в питейную игру.       Настоящее испытание началось, когда гости направились к зачарованному шатру, где должен был пройти приём. Гермиона тут же заметила косые и жалостливые взгляды. Ей пришлось собраться, чтобы не позволить фотографам запечатлеть хмурое выражение лица. У входа в шатёр парили искрящиеся розовые карточки с именами. Тут к ним пробился Джордж, схватил Тео за лицо и звучно поцеловал: — Никогда больше не заставляй меня участвовать в подобном!       Затем он повернулся к Гермионе: — Дафна посадила тебя за стол с тётей Мюриэль. — Гермиона широко раскрыла глаза, но Джордж покачал головой: — Не волнуйся, я пересадил тебя к нам. Ну, не ко мне — меня заставили сидеть с семьёй. — Он сжал зубы в досаде.       Завязалась светская беседа. Рита тут же прижала Гермиону к стенке, требуя комментария. Гермиона с энтузиазмом заявила, как счастлива за молодожёнов. Повернувшись к Драко после этого налёта, она глубоко вздохнула: — Я напьюсь.       Он усмехнулся и тут же подхватил с проплывающего подноса бокал шампанского для неё. Следующие несколько часов оказались одновременно лучше и хуже, чем Гермиона ожидала. Молли — которая, как Гермиона теперь понимала, позвала её лишь затем, чтобы Рита не написала статью о свадьбе, затмившей бы само событие отсутствием Гермионы, — лишь мельком кивнула ей и поспешила приветствовать других гостей. Больше они в тот вечер не разговаривали.       Артур лишь помахал ей из противоположного конца зала. А вот Флёр… Флёр устремилась к Гермионе, едва заметив её. Бесцеремонно вручив Виктуар Биллу, она взяла лицо Гермионы в свои изящные ладони: — Эрмионé, ты выглядишь божественно! Я так рада видеть тебя лично. Не хотела писать письмо или что‑то в этом роде — мне нужно было поговорить с тобой вот так. Мне так жаль, что всё это случилось. Я до сих пор не могу поверить…       Она заговорила на быстром, гневном французском, которого Гермиона не понимала. Но быстрый взгляд на Драко — он стоял рядом и теперь сжимал губы, сдерживая смех, — подсказал: что бы Флёр ни говорила, это явно не было любезностью в адрес Рона. — Флёр, всё в порядке, правда. Ты не сделала ничего плохого.       Флёр покачала головой: — Non, но я связана с ним! C’est horrible! Я даже не хотела приходить. Эта женщина… она… — Флёр с отвращением покачала головой. — Ты magnifique, Эрмионé. Я никогда не прощу его за то, что он сделал. И мне потребуются годы, чтобы простить Билла за то, что он не рассказал мне — или тебе — об этом, как только узнал. — Она повысила голос, чтобы Билл, выглядевший явно пристыжённым, точно услышал. Гермиона улыбнулась. После шестого курса она сблизилась с Флёр и очень скучала по ней. — Спасибо, Флёр. Правда. Я ценю это. Но уверяю, я довольна тем, как всё сложилось. Чрезвычайно счастлива.       Флёр улыбнулась и кивнула: — Très bien! Я так рада.       В этот момент Виктуар громко заплакала, и Флёр вздохнула: — Ну, нам пора. Но, Эрмионé, давай скоро выпьем чаю, да?       Гермиона кивнула: — Да, я бы очень хотела.       С двумя поцелуями в щёки и извиняющимся взмахом руки от Билла они растворились в толпе. — Что она сказала о нём? — спросила Гермиона.       Драко усмехнулся: — Много чего. Моё любимое: он — блохастая бродячая собака, решившая поваляться в мокром, горячем мусоре. Вскоре все сели ужинать. Гермиона легко забыла о неловких встречах, смеясь и выпивая в кругу друзей. Пока Рон и Дафна не подошли к их столу, обходя гостей с приветствиями. Дафна сперва не узнала Гермиону, а потом прищурилась — явно не ожидая увидеть её за этим столом. Они поздоровались с остальными, получив весьма сдержанный приём, пока Дафна не добралась до Драко: — О, Драко, я знала, что ты придёшь! Так жаль, что твоя мать не смогла приехать. Как она поживает в своих путешествиях по Франции?       Пэнси фыркнула, едва не расплескав вино через стол. Дафна мельком взглянула на неё, затем вновь нацепила сахарную улыбку для Драко. Он ответил монотонно: — Да. Именно там она и находится.       В этот миг Гермиона заметила, что Рон не отрывает от неё взгляда. Его глаза скользили вверх‑вниз по её фигуре. Драко тоже это заметил и громко прочистил горло, глядя на Рона так, словно был в секунде от того, чтобы оглушить его. Рон вздрогнул, вернулся к реальности и собственнически обнял Дафну: — Да, так мило, что вы все пришли поддержать Даф! И, Гермиона, конечно, я рад, что ты здесь. Знаю, ты никогда особо не интересовалась свадьбами и всем таким, но я рад, что ты смогла оторваться от работы на вечер!       По столу пробежала рябь напряжения. — Что ты, чёрт возьми, только что сказал? — Блейз заговорил неестественно спокойным голосом; все теперь смотрели на Рона с открытой неприязнью.       Рон, вздрогнув, переводил взгляд с него на остальных: — О, нет, я… О, кажется, моя тётя Мюриэль зовёт нас! Пойдём, Даф!       И, резко схватив её за руку, он увёл её прочь.       Стол замер в молчании. — Знаете, я знаю довольно эффективное заклинание, которое гарантирует, что мужчина не сможет доставить удовольствие партнёрше по крайней мере две недели. Нужно выполнить его в полнолуние и раздобыть особый сорт мёда у папы, но, думаю, Рон это заслужил.       Луна произнесла это тем же мечтательным тоном, каким говорила всегда, — настолько не вязавшимся с содержанием слов, что весь стол разразился безудержным смехом. Гермионе удалось избежать новых встреч с Уизли, пока вовсю шли танцы. Тогда к их столу подошёл Перси и в своей обычной чрезмерно формальной манере попросил Гермиону на танец. Когда они закружились в удивительно плавном вальсе, Перси заговорил: — Гермиона, я… ну, мы уже обсуждали это в начале года, но я хотел ещё раз сказать: поведение моего брата по отношению к тебе было абсолютно неприемлемым. Я отказывался приходить сегодня, знаешь. Маме, папе, Чарли и Биллу пришлось пригрозить лишить меня Рождества, чтобы уговорить меня.       Гермиона фыркнула: — Похоже, ты и Джордж выслушали одну и ту же лекцию.       Перси полуулыбнулся: — Да, похоже на то. И… э‑э… говоря о Джордже… Я знаю, вы стали довольно близки. Он рассказывал мне, как счастлив найти такую замечательную группу друзей. И… ну… я всегда восхищался тобой, Гермиона. Надеюсь, ты знаешь. Я бы очень хотел получить шанс… стать твоим другом.       Сердце Гермионы потеплело. С Перси у них всегда получалось находить общий язык лучше, чем с остальными Уизли, — их объединяла любовь к знаниям. А после того, как Перси после войны наконец вытащил голову из собственной задницы, Гермиона с удивлением обнаружила, что он стал по-настоящему добрым — пусть всё ещё чрезвычайно неловким — собеседником. Она сжала руку, в которой держала его ладонь. — Мы друзья, Перси. Но я бы с радостью пригласила тебя познакомиться с остальной пёстрой компанией, которую мы с Джорджем собрали. Они… довольно особенные.       Глаза Перси загорелись. — Я был бы очень рад, Гермиона. И… ну… — он на мгновение оглянулся по сторонам. — Джордж об этом знает, но я ещё не говорил остальным. Я встречаюсь с Ли Джорданом уже несколько месяцев, и, думаю, он тоже был бы счастлив присоединиться.       Гермионе потребовалась секунда, чтобы вписать эту новую информацию в уже сложившуюся картину Перси. Видимо, её изумление отразилось на лице, потому что Перси мягко рассмеялся. — Знаю, мы выглядим довольно странной парой. Но, как говорится, противоположности притягиваются?       Гермиона улыбнулась. — Полагаю, притягиваются, Перс. Если ты счастлив, я правда очень рада за тебя.       Перси кивнул. — Я счастлив. А ты? — он склонил голову в сторону Драко. — Ты счастлива? С ним?       Гермиона вопросительно посмотрела на него. Перси закатил глаза. — Это не так уж сложно заметить, если вообще обращать внимание. То, что остальные — идиоты, ещё не значит, что я такой же.       Гермиона хихикнула. — Думаю, ты прав. И да… я счастливее, чем когда-либо думала возможным.       Улыбка Перси стала мягче как раз в тот момент, когда музыка подошла к концу. — Я так рад за тебя, Гермиона.       Он коротко поклонился и отвернулся. Но прежде чем Гермиона успела вернуться к своему столу, чья-то рука ухватила её за локоть, разворачивая обратно. Перед ней стояли Джинни и Гарри. Джинни широко улыбалась, тогда как на лице Гарри застыло то самое осторожное выражение, которое появлялось всякий раз, когда он видел Гермиону после разговора с Драко. — Гермиона! Мерлин, ты выглядишь просто потрясающе! — Джинни окинула её взглядом с головы до ног, явно восхищаясь платьем.       Гарри кивнул и добавил тише: — Правда выглядишь отлично, Миона.       Гермиона натянуто улыбнулась. — Спасибо. Ты тоже выглядишь замечательно, Джин.       Джинни закатила глаза и разгладила своё ярко-розовое платье. — Я выгляжу как тающее мороженое на палочке. Но, — она подняла руки, — сегодня не мой день. Так что буду улыбаться и терпеть.       Гермиона кивнула, и Джинни снова взяла её за руки. — Как ты, дорогая? Не могу даже представить, насколько тяжёлыми были последние месяцы… плюс всё это, — она неопределённо махнула рукой, имея в виду свадьбу и отношения с Роном. Гермиона улыбнулась с лёгкой грустью. — На самом деле всё было хорошо. Даже больше, чем хорошо. Если честно, было приятно сосредоточиться исключительно на исследованиях, а не разрываться между ними и министерством. Жаль, конечно, что я так ограничена в передвижениях, но я не горю желанием снова сталкиваться с людьми Грейбека в ближайшее время. Да и скучать мне не давали.       Она кивнула в сторону стола, за которым теперь была видна вся компания — за исключением Драко, который открыто наблюдал за разговором Гермионы с Поттерами. Остальные играли в какую-то питьевую игру с замысловатыми передвижениями рюмок по столу. — Ты видела последние комнатные фейерверки Джорджа? Они впечатляющие.       Джинни посмотрела на неё странно. — Я… нет. Ну… в последнее время у меня не было много времени с Джорджем. — Эй! Гарри! — прогремел голос Рона с другого конца зала.       Гарри поднял голову, и на его лице расцвела искренняя улыбка, когда он увидел Рона, смеющегося вместе с Дином и Симусом. Бросив на Гермиону последний взгляд, он развернулся и ушёл. Как только он исчез, Джинни шагнула ближе. В её глазах появилась серьёзность. — Гермиона, я правда хотела с тобой поговорить. Гарри говорит… кое-что. Он почему-то вбил себе в голову, что он и я — да все мы — на самом деле не так уж хорошо тебя знаем. Что мы, якобы, вообще не понимали, что с тобой происходило все эти годы. И я знаю, это звучит совершенно безумно. Он сказал, что Малфой ему что-то наговорил? Драко чёртов Малфой, Гермиона. Серьёзно. Она перевела дух, но продолжила, не давая вставить слово: — Конечно, он неправ, да? То есть… это здорово, что тебе сейчас лучше. Ты и правда выглядишь хорошо! Я так рада, что программа, по которой ты идёшь, работает. Но эта идея, будто мы не знали, что с тобой происходило… Гермиона, мы же видели тебя. Рон… ну, он нам рассказывал. Как ты… боролась. Я не понимаю, откуда Гарри вообще это взял. Мы с ним говорили, и Рон был в ярости от того, что Гарри решил, будто Малфою можно доверять. Он всё снова объяснил, но…       Джинни замялась. — Мы с тобой давно нормально не разговаривали, и я просто хотела проверить, убедиться, что с тобой всё в порядке. Я знаю, что Малфой координирует твою безопасность, и решила, что будет честно предупредить: он распускает о тебе слухи. Гермиона отступила на шаг и позволила себе взглянуть на разговор со стороны, включив холодную, аналитическую часть своего разума. Пазл начал складываться. Гарри понял, что в истории, которую Рон им рассказывал, было что-то не так. Но Джинни ему не поверила. И снова они предпочли довериться Рону. Не ей. И всё же что-то не давало покоя. — Программа? — медленно переспросила Гермиона. — Ты сказала, что я следую программе? О какой программе ты говоришь, Джинни?       Джинни выглядела растерянной и почти… нет, в её взгляде была жалость. Казалось, вопрос Гермионы лишь подтвердил её подозрения. — Ну ты же знаешь, Гермиона… — осторожно сказала она. — С твоими целителями разума. Лечение. — Боже, Джинни.       Гермиона редко прибегала к маггловским ругательствам. Но сейчас без этого было никак. — Я не посещаю целителя разума, Джинни. Не с тех самых пор, как закончилась война. И единственное «лечение», которое я проходила за последние пять лет, — это то, что Падма назначила мне после нападения, чтобы я смогла восстановиться. И, кстати, я восстановилась. Я понятия не имею, о чём ты говоришь, но что бы Рон тебе ни наплёл — это неправда.       Джинни на мгновение выглядела ошеломлённой, и на секунду Гермионе показалось, что, может быть… просто может быть, она до неё достучалась. Но затем взгляд Джинни скользнул в сторону, и на её лице снова появилась елейная, жалостливая улыбка. Джинни сжала её руки. — О, Миона. Я думаю… думаю, ты просто можешь быть в замешательстве.       Гермиона резко выдернула руки из её ладоней. — Я не в замешательстве, Джинни. Зато ты — да. Могу тебе это точно сказать.       Джинни открыла рот, чтобы ответить, но слова так и не вышли. Гермионе нужно было немедленно выбираться из этой ситуации. Она напомнила себе, что не станет устраивать сцену на свадьбе Рона, но если скажет Джинни ещё хоть слово, это обещание вылетит в окно со свистом. К счастью, в этот момент мягкая тёплая рука обвилась вокруг её локтя. — Прошу прощения за вмешательство, — голос Драко был вежливым, гладким, но в нём сквозил лёд, когда он посмотрел на Джинни. — Но не окажете ли вы мне честь станцевать со мной, Грейнджер?       Гермиона выдохнула, и её плечи наконец расслабились. — С удовольствием, Малфой.       Она вложила руку в его ладонь и, не сказав больше ни слова, позволила ему увести её прочь от Джинни. Когда они отошли достаточно далеко, он негромко сказал: — Выглядело так, будто тебя нужно было спасать…       Гермиона зарычала, когда Драко грациозно притянул её к себе, и они сразу же впали в знакомый ритм танца. — Нужно было. Спасибо. — Хочешь поговорить об этом?       Гермиона шагнула вперёд, следуя за его движением. — Честно? Не сейчас. Я бы предпочла какое-то время об этом не думать.       Драко усмехнулся. — Думаю, мы можем себе это позволить.       С этими словами он закрутил её, а потом снова притянул к себе. Платье Гермионы взметнулось вокруг них, и она невольно улыбнулась, позволяя себе расслабиться в движении и в его прикосновении. Они отдались танцу — песня за песней, смеясь и улыбаясь друг другу и почти забыв, что в комнате есть кто-то ещё. Только когда Тео, спотыкаясь, подвалил к ним спустя какое-то время, умоляя спасти его от неминуемого проигрыша в той питейной игре, до которой деградировал стол, они наконец покинули танцпол.       Следующие пару часов они провели, выпивая слишком много и смеясь со своими друзьями. Ну, Гермиона — слишком много; Драко же куда лучше контролировал себя, напоминая ей, что он всё ещё, технически, на дежурстве. В конце концов толпа начала редеть. Когда Гермиона вошла в приятное, подвыпившее состояние, она заметила, что ей всё труднее сосредоточиться на чём-либо, кроме Драко. На том, как его длинные пальцы обвиваются вокруг бокала, медленно скользя вверх и вниз по стеклу. На том, как напрягаются мышцы его сильной челюсти, когда он улыбается. На том, как этот чёртов костюм обтягивает его тело, туго натягиваясь на бёдрах.       Пэнси и Луна уже ушли, Падма с Блейзом болтали с группой когтевранцев, а Тео как раз поднялся, чтобы найти Джорджа, когда Гермиона наклонилась вперёд. Её пальцы крепко вцепились в край пиджака Драко, и она прошептала ему на ухо: — У тебя два варианта. Либо ты засовываешь эти чёртовы пальцы мне под платье прямо здесь и доводишь меня до оргазма за этим столом, либо мы уходим, и я трахаю тебя дома больше способов, чем могу сосчитать. В любом случае я не могу просидеть здесь ещё ни секунды без того, чтобы ты касался меня, иначе я просто взорвусь.       Драко медленно повернулся к ней. Его зрачки расширились, от него буквально исходило желание. — Если я доведу тебя до оргазма за этим столом, ты будешь кричать так громко, что каждый здесь услышит. Так что если ты не хочешь, чтобы тётя Мюриэль узнала, как ты звучишь в такие моменты, вставай прямо сейчас — и давай убираться отсюда к чёрту.       Она ответила заговорщической улыбкой, и они поднялись одновременно. Прижимая ладонь к её пояснице, Драко вывел её из шатра в сад, пока они не вышли за пределы защитных чар. В полутьме он развернул её к себе, притягивая ближе. Его руки медленно скользнули с её спины по бёдрам и уверенно легли на её ягодицы. Дыхание Гермионы с каждой секундой становилось всё прерывистее. Драко наклонился к её уху: — Хочешь, чтобы я заставил тебя кричать, любимая?       Подвыпившая и плывущая в желании, Гермиона могла лишь стонать и кивать, вцепившись в него. С последней усмешкой Драко развернулся, аппарируя их прочь. Уже исчезая, Гермионе показалось, что из шатра донёсся какой-то шум — может быть, даже крики, — но она была слишком далеко и слишком занята, чтобы волноваться.       В ту же секунду, как они приземлились в их переднем саду, Драко подхватил её на руки. Её ноги обвились вокруг его талии, пока он нёс её к двери — Гермиона отчаянно тёрлась о него всю дорогу. Они ворвались внутрь, и Драко резко спустил её на пол, почти маршируя к ближайшей стене холла, где врезался в её губы отчаянным поцелуем. Прижав её к стене, он вжался в неё всем телом, и Гермиона ясно почувствовала, насколько он был твёрд у её живота. Она распутно застонала. Её руки взлетели, запутываясь в его волосах, пока его ладони скользили по её телу: одна сжала её бедро, другая дразняще коснулась соска через тонкую ткань платья. Она отстранилась, задыхаясь: — Чёрт, Драко. Пожалуйста.       Он поцеловал вниз по колонне её шеи. — Это чёртово платье, Гермиона. Это чёртово платье…       Рука на её груди поднялась, пальцы зацепили бретель на плече и потянули её вниз, затем повторили то же с другой стороны. Ткань платья собралась у её талии, обнажая грудь. — Платье? — выдохнула она. — А как насчёт этого чёртова костюма? Боже, Драко… он сводит меня с ума.       Она почувствовала его усмешку на своей коже, но вместо ответа он приник ртом к её груди, втянул сосок и прикусил его достаточно сильно, чтобы её спина выгнулась от стены, а из горла вырвался прерывистый крик. Используя всю свою силу, она дёрнула его обратно к своему рту. Её пальцы ловко избавились от его пиджака, галстука и рубашки с неестественной скоростью. Им удалось добраться до гостиной, но Гермиона была так пьяна от похоти, что понимала — ждать больше нельзя. Оторвавшись от его губ, она провела рукой по его члену сквозь штаны. — Пожалуйста, Драко. Ты мне нужен. Прямо сейчас. — Чёрт, любимая. Да.       Пока Гермиона возилась с ремнём, расстёгивая его и стягивая штаны и трусы так далеко, как могла дотянуться, Драко рванул молнию, удерживавшую остатки её платья. Ткань легко соскользнула на пол. Он на мгновение отступил, остекленевшими глазами глядя на неё — в одних лишь золотых туфлях на ремешках и крошечном клочке кружевного белья. Гермиона поднесла пальцы к кружеву, собираясь снять его, но Драко рванулся вперёд и перехватил её запястья. — Оставь.       Он выхватил палочку, на ходу пробормотал противозачаточное заклинание — и его пальцы тут же оказались между её складками. Гермиона откинула голову назад. Даже самое лёгкое прикосновение пускало огонь по её венам. — Ты такая влажная, любимая. Ты готова для меня?       Гермиона энергично закивала. — Да. Да, пожалуйста.       И Драко обвил руками её бёдра, тем же плавным движением поднял её, отодвинул трусики в сторону и насадил её на свой член, заставив их обоих закричать. Он не замедлился, грубо вбиваясь в неё снова и снова, пока её спина не упёрлась в стену. Его темп был почти наказывающим, а угол позволял ему раз за разом попадать в ту самую точку, от которой у неё перед глазами вспыхивали звёзды. Она не заметила, когда закрыла глаза — и потому не увидела, как его рука сдвинулась, пока большой палец не надавил прямо на её клитор. Гермиона вскрикнула, её глаза распахнулись. Взгляд Драко метался между её лицом и тем местом, где их тела соединялись. — Я хочу слышать, как ты кричишь, Гермиона. Кричи для меня. Кончи, детка. Кончи. Прямо. Сейчас.       Она была бессильна против его слов. Оргазм накрыл её волной, она сжалась вокруг него, когда мир побелел, и из неё вырвался длинный, отчаянный крик. — Чёрт, Гермиона. Чёрт, да. Чёрт, я… — он зарычал, следуя за ней в рай.       Гермиона крепко спала, голая и небрежно раскинувшись поперёк груди Драко, пока он лежал на спине. Она не могла точно вспомнить, как они добрались обратно в спальню — помнила лишь, как за стеной последовали диван, кухонный стол и лестница… Но теперь что-то резко вырвало её из сна, и она была слишком дезориентирована, чтобы сразу понять, что происходит. — Просыпайтесь… боже мой, да тут всё воняет сексом!       Гермиона повернула голову и уткнулась ею ещё глубже в грудь Драко. Он застонал и закинул руку на глаза. — Отлично, не хотите просыпаться? Ну тогда я захожу.       И с этими словами дверь их спальни распахнулась. Пэнси — каким-то образом безупречная даже после всего, что они выпили прошлой ночью, — стояла у изножья кровати с нетерпеливым видом. — Ради всего святого, Пэнси! Какого чёрта? — голос Драко был хриплым, пока он одной рукой пытался натянуть простыню повыше, прикрывая их обоих. — О, да ладно тебе. Я уже видела твою невесту голой, Драко. Не будь таким ханжой. — Пэнси, что ты здесь делаешь? Сейчас… — Гермиона приоткрыла один глаз. — Семь утра! Мерлин! — Ты поблагодаришь меня через секунду, Кудряшка.       Без всякого предупреждения что-то шлёпнулось им прямо на постель. — Чёрт, Пэнси! — Драко наконец сел, подтягивая Гермиону за собой.       Теперь полностью проснувшись, Гермиона повернулась к женщине, стоящей со скрещёнными руками у края кровати. — Вам стоит это прочитать, — сказала Пэнси, кивнув на предмет на покрывале.       Это была копия воскресного выпуска Ежедневного пророка. Как только взгляд Гермионы сфокусировался, она увидела это. В центре первой полосы была фотография. Их. Прошлой ночью. Прямо перед тем, как они аппарировали домой. Гермиона отчаянно вцепилась в лацканы Драко, пока его руки собственнически скользили с её спины на её задницу. Они оба выглядели так, будто готовы сожрать друг друга прямо на месте. Ниже располагалась обвиняющая статья.

Грязные тайны на свадьбе Уизли! Гермиона Грейнджер и Драко Малфой пойманы за развратным побегом с торжества — на глазах у шокированных гостей

Автор: Парвати Патил

Рон Уизли, герой войны и участник Золотого трио, прошлой ночью женился на своей бывшей однокласснице по Хогвартсу Дафне Гринграсс, однако его сказочная свадьба была омрачена скандалом, достойным самых грязных страниц магического светского хроникёра.

В течение вечера Гермиона Грейнджер — всё та же золотая девочка Золотого трио и, по иронии судьбы, бывшая девушка жениха — была замечена, откровенно льнущей к бывшему заклятому врагу трио, Драко Малфою. Этот репортёр может эксклюзивно подтвердить, что парочка сидела рядом во время церемонии и приёма, а затем танцевала вместе по меньшей мере час, прижимаясь друг к другу так тесно, что у гостей не оставалось сомнений: между ними происходит нечто гораздо большее, чем «дружеское общение». Искры между ними летели буквально на глазах у всей залы.

Хотя Малфой, ныне аврор ДУМП с сомнительной репутацией и не менее сомнительным прошлым, действительно участвовал в ответных мерах Министерства после нападения в начале лета на лабораторию мисс Грейнджер, ни один из опрошенных гостей не смог подтвердить, что у пары есть какие-либо отношения за пределами их так называемых профессиональных взаимодействий. Возникает резонный вопрос: когда именно служебное сотрудничество переросло в страстные объятия посреди свадьбы бывшего возлюбленного?

И всё же, как ясно видно на скандальной фотографии выше, к концу вечера пара уже даже не пыталась скрывать свою близость. Мисс Грейнджер отчаянно вцепилась в лацканы пиджака мистера Малфоя, пока его руки весьма недвусмысленно блуждали по её телу. Этот репортёр также может подтвердить, что они ушли вместе сразу после того, как был сделан этот снимок. Остаётся лишь гадать, насколько далеко зашло это свидание после того, как парочка скрылась из виду…

Но на этом скандал не заканчивается!

Рон Уизли стал свидетелем того, как мистер Малфой и мисс Грейнджер сбегают с его собственной свадьбы, и, по словам очевидцев, буквально взорвался от ярости. Он дошёл до того, что выхватил палочку и попытался последовать за ними, выкрикивая угрозы. Потребовались Гарри Поттер, а также Билл и Джордж Уизли, чтобы физически удержать его. При этом его всё ещё можно было слышать, разглагольствующим, что мисс Грейнджер потеряла рассудок, что она пытается устроить сцену, чтобы привлечь внимание, и что если Малфой к ней прикоснётся, я его убью!

Гости торжества в шоке: неужели некогда образцовая Гермиона Грейнджер, долгие годы позиционировавшая себя как моральный компас магического мира, теперь решила утешаться в объятиях бывшего Пожирателя смерти — да ещё и на свадьбе собственного экс-бойфренда?

Трудно сказать, что произойдёт, когда два мужчины, работающие вместе в ДУМП, снова встретятся после возвращения новобрачных Уизли из медового месяца. Не станет ли это служебное сотрудничество очередной жертвой грязного любовного треугольника?

Ни Гарри Поттер, ни кто-либо из семьи Уизли не стали давать комментарии после того, как Рон Уизли вместе с новоиспечённой Дафной Гринграсс-Уизли был удалён с места проведения свадьбы — по слухам, в состоянии, далёком от трезвого и достойного.

Вопрос остаётся открытым: то, что произошло между Гермионой Грейнджер и Драко Малфоем, — это разовая интрижка, безвкусный акт мести бывшему возлюбленному или начало очередного морального падения некогда «золотой» ведьмы?

Ежедневный пророк продолжает расследование этой скандальной истории, так что следите за новостями!

      Драко и Гермиона закончили читать одновременно. Они медленно подняли головы и посмотрели друг на друга. Абсурдность происходящего накрыла Гермиону внезапно, и она расхохоталась. — Ну… полагаю, это один из способов, чтобы весь мир узнал о нас!       Драко несколько секунд смотрел на неё отрешённо, словно ещё переваривал всё прочитанное. Потом с тихим стоном рухнул обратно на подушки.