Amor Vincit Omnia / Любовь побеждает всё (редактируется от 11.02.26)

Пасха, четвёртый курс       Драко торопился — школьная сумка била по боку, пока он взбегал по лестнице на седьмой этаж.Завтра он уезжал домой на пасхальные каникулы, а значит, сегодня — последний шанс увидеть Гермиону до следующей недели. Он не хотел терять ни секунды.Но за ужином в столовой её не оказалось. Драко тревожно подумал: не втянули ли её Поттер и Уизли в очередную авантюру? Особенно если это означало, что она не сможет прийти в Комнату сегодня вечером.Он промчался по коридору седьмого этажа, бросил последний взгляд по сторонам — убедиться, что он один, — и трижды быстро прошёл перед пустой стеной. В тот же миг появилась резная дубовая дверь.Драко ворвался внутрь, ожидая, что комната пуста, но приятно удивился: Гермиона уже сидела на диване в центре помещения. — Привет, любимая! Я не был уверен, сможешь ли ты…       Слова замерли на губах: Гермиона подняла голову, и он увидел её лицо. Страх пронзил его насквозь. Щёки — красные, в пятнах; глаза — опухшие, мокрые от слёз. Сумка соскользнула с плеча, когда он бросился к ней. — Гермиона, ты в порядке? Что случилось? — Он опустился рядом, одну руку положил на её сжатые на коленях ладони, другой коснулся щеки. Большой палец осторожно смахнул слёзы, всё ещё медленно катившиеся по её лицу.       Она молчала целую минуту — и тревога Драко взлетела до небес. — Гермиона, любимая, что‑то случилось? Могу я… могу я что‑то сделать? Я хочу помочь… — Его голос звучал почти умоляюще.       Наконец она встретилась с ним взглядом. Боль в её глазах резанула его. — Я получила это сегодня. — Она кивнула на журнальный столик перед ними.       Драко обернулся, но сперва ничего не заметил. Предмет, на который она указывала, легко было пропустить. На краю стола лежало крошечное… шоколадное пасхальное яйцо? Не больше яйца малиновки, совсем простое. Драко растерялся: почему такое маленькое лакомство заставило её плакать? Он вспомнил, как Блейз и Тео не раз жаловались, что никак не могут понять настроения своих девушек. Тогда эти разговоры казались ему бессмысленными. Он никогда не находил Гермиону загадочной… До этого момента. Он решил действовать осторожно. — Это… пасхальное яйцо?       Её лицо исказилось, она кивнула — и новые слёзы покатились по щекам. Чёрт, — мысленно выругался Драко. Он придвинулся ближе, обнял её за плечи. — Эм… оно… оно расстроило тебя?       Гермиона прижалась головой к его плечу, прерывисто вздохнула. — Оно от миссис Уизли.       Немедленная вспышка раздражения пронзила Драко. Он годами видел, как Поттер и весь клан Уизли пользовались Гермионой — и никто из них по‑настоящему не ценил её. Он несколько раз за последние месяцы пытался заговорить с ней об этом — с тех самых пор, как они начали встречаться, — но разговоры всегда заканчивались плохо… — Хорошо… — Он собрался с духом, предчувствуя, что дальше будет непросто.       Гермиона вдруг выпрямилась — словно адреналин ударил в кровь. Драко невольно отпрянул, опасаясь вспышки гнева. — Она присылает мне такое каждый год, знаешь! — выпалила Гермиона. — Всем нам присылает. Я всегда ждала эти яйца с нетерпением. Миссис Уизли, между прочим, отлично готовит! А мои родители… ну, ты знаешь, они дантисты.Она взглянула на него с ожиданием. Драко, не решаясь заговорить — чтобы не нарваться на гнев, — лишь кивнул. — Так вот, они никогда не присылают мне сладости. Поэтому я получаю их только от миссис Уизли. Это всегда было… было так приятно чувствовать, что меня включают в семью, — её голос дрогнул на последних словах.       Она глубоко вдохнула, собираясь с силами. — Сегодня все получили свои обычные яйца — как и каждый год. Даже Гарри получил огромное, просто нелепо большое… — она всплеснула руками, — из‑за всего этого.       Драко начал понимать. — И тебе она прислала… это? — тихо спросил он.       Гермиона шмыгнула носом и кивнула: — Да. Она… она верит им. Этим ужасным статьям. Думает, что они правда.       И тут Драко всё осознал. Молли Уизли — эта глупая матриарх глупой семьи — конечно же, цеплялась за каждое слово, напечатанное Ритой Скитер. Независимо от того, насколько это было нелепо. С первого задания Скитер публиковала статьи, намекавшие, что Гермиона и Гарри — пара. По крайней мере, до недавнего времени.       Вскоре после второго задания Рита выпустила «разоблачение»: якобы Гермиона бросила Гарри ради Виктора Крама, погнавшись за его квиддичной славой, оставив Гарри одиноким и с разбитым сердцем. Они тогда смеялись над этой статьёй. Драко знал: даже Поттер нашёл её абсурдной и забавной. Но не Молли Уизли. Драко не удивился — ни капли. Как бы Гермиона ни защищала их, он видел правду об этих людях. Обо всех. Включая Поттера.       Им нравилась Гермиона — пока она помогала Гарри и Рону в их авантюрах. Но они всегда держали её на расстоянии вытянутой руки, никогда не тратили время, чтобы по‑настоящему её узнать. Это бесило Драко до глубины души. Гермиона словно обессилела: плечи поникли, она прислонилась к Драко. — Я правда выгляжу такой? — тихо спросила она. — Не понимаю, как она могла в это поверить. Идея, что мы с Гарри вместе, уже была нелепой. Но… я хоть как‑то дала повод думать, что способна на такое? Что могу повернуться спиной к человеку ради славы? Что мне всё равно, если я кого‑то раню? — Её голос становился всё тише. — Потому что я никогда так не поступила бы, Драко. Никогда. Я не понимаю… Почему она так думает обо мне? А ты… ты так думаешь?       Слёзы вновь хлынули из её глаз. Сердце Драко сжалось. Перед ним была Гермиона — самая добрая, внимательная, любящая девушка, которую он знал. Та, что отдала бы жизнь за друзей. Та, что чувствовала так глубоко. Та, что дала второй шанс человеку, который не просто был с ней жесток — но выступал за её смерть. Драко нежно взял её лицо в ладони. — Гермиона, — начал он, стараясь говорить спокойно, но в голосе звенела ярость, — нет. Я так о тебе не думаю. Сама мысль, что кто‑то может так о тебе судить, безумна. Я… — он выдохнул, — знаю, ты не хочешь это слышать, и знаю, что любишь их. Но, Гермиона, никто, кто действительно тебя знает, кто по‑настоящему тебя любит, не подумал бы такого. Чёрт, я даже не могу представить, насколько нужно быть слепым, чтобы верить Рите Скитер больше, чем тебе. Она тебя не знает, любимая. Если бы знала — поняла бы, что ты никогда не поступила бы так. Никогда.       Гермиона закрыла глаза, прильнув к его ладоням. — А просто взять и поверить, а потом сделать такое… — Драко кивнул на крошечное шоколадное яйцо на столе. — Это жестоко, мелочно и… много ещё чего, что я не хочу произносить вслух. Гермиона фыркнула, на губах промелькнула улыбка. Её глаза встретились с его. — Я знаю, кто ты, Гермиона Грейнджер. Ты невероятна, ясно?       Она молчала, и Драко театрально закатил глаза: — Если ты не скажешь «ясно», я продержу тебя здесь всю ночь и буду перечислять все удивительные вещи, которые ты сделала за последние четыре года, и все причины, по которым Поттер и Уизли не заслуживают твоего времени. Выбирай.       Она улыбнулась с лёгкой грустью: — Ясно.       Драко приподнял бровь: — Ясно, я начну с нашего первого разговора в поезде на первом курсе или ясно, я согласна, что невероятна?       Теперь она закатила глаза: — Ясно, я согласна, что… невероятна. Она произнесла это с пренебрежением, и Драко мысленно отметил: нужно будет потратить немало времени, чтобы убедить её в собственной красоте и уникальности. Но сейчас он просто кивнул: — Ну, хорошо. И наклонился, чтобы поцеловать её. Несколько часов спустя, крадучись обратно в слизеринские комнаты, Драко ощутил тяжесть на душе. Тревога камнем осела в желудке. Поттер и Уизли… Они подведут её. Не просто подведут — сломают. Его добрую, прекрасную Гермиону. Когда‑нибудь они совершат то, что разрушит её. И где‑то глубоко внутри Драко понимал: он может оказаться бессилен это предотвратить.

***

Ноябрь, 2002 — Ну, полагаю, это один из способов сообщить людям о нас!       Драко уставился на Гермиону в полном шоке. Он не понимал, как она может реагировать на происходящее с таким спокойствием. Мысли вихрем крутились в голове. Всё, что он смог выдавить, — это стон и падение на подушки. Это не должно было случиться. Что теперь будет?       Страх, который Драко изо всех сил старался держать под контролем, начал захватывать его. Щупальца тревоги оплетали тело, пригвождая к месту, заставляя видеть лишь худшие сценарии. Гермиона теперь — публично, крайне публично — связана с ним. С Пожирателем смерти. С человеком, чьё прошлое кричало о ненависти к магглорождённым, о попытке убийства Альбуса Дамблдора, о присутствии в комнате, где её пытали во время войны. С тем, кому едва удалось избежать пожизненного заключения в Азкабане. С наследником человека, осуждённого за многочисленные убийства, пытки и пособничество Волдеморту — и ныне гниющего в той же тюрьме.       Он прижал ладони к глазам, пытаясь отогнать образы, прокручивающиеся в голове. Гермиона, отвергнутая из‑за связи с ним. Гермиона, ставшая мишенью для сторонников чистоты крови, которые возненавидят её за осквернение чистокровной линии. Гермиона, начинающая злиться на него за то, чего ей будет стоить его прошлое. Сердце Драко бешено колотилось, дыхание стало поверхностным. Он не знал, как долго молчал, и из‑за грохота крови в ушах не слышал, говорили ли Пэнси и Гермиона или просто смотрели на него. Наконец он ощутил мягкую, тёплую, совершенную руку Гермионы на своей голове. Её пальцы успокаивающе гладили волосы. — Можешь дать нам минутку, Пэнси? — мягко попросила Гермиона.       Драко ненавидел то, насколько понимающе звучал её голос. Она не должна была понимать. Не должна быть такой доброй. Пэнси фыркнула: — Ладно. Пойду сварю кофе. Но чтобы через пятнадцать минут вы были внизу — одетые и готовые разбираться с этим.       Драко услышал, как шаги Пэнси затихают в коридоре, затем на лестнице. Мягкий щелчок — Гермиона магически закрыла дверь. — Драко… — Её голос. О, как он любил её голос.       Она держала одну руку в его волосах, другой обхватила его запястье, слегка потянув: — Драко, посмотри на меня, пожалуйста.       Медленно, с неохотой он опустил руки и открыл глаза. Гермиона смотрела на него с любовью и заботой. Ему пришлось сдержать порыв зажмурить глаза от этого взгляда. Гермиона улыбнулась с лёгкой грустью: — Я вижу, как работает твой мозг. Точно знаю, о чём ты думаешь. Давай сразу перейдём к сути, хорошо?       Вздохнув, Драко начал садиться, плечи поникли. — Гермиона…       Она остановила его, подняв руку: — Ничего плохого со мной не случится из‑за того, что люди узнают о нас. Если кто‑то попытается что‑то сделать, — между прочим, я знаю несколько очень неприятных проклятий со времён работы в Департаменте тайн и буду более чем рада их применить.       Её губы тронула усмешка: — Никто не отберёт у меня работу — я слишком ценный сотрудник. И… — её голос стал серьёзнее, руки легли на его плечи, — даже если всё это произойдёт, для меня это не будет иметь значения. Моя жизнь будет полна счастья, даже если нам придётся жить в глухом лесу за сотни миль от цивилизации.       Она заглянула ему в глаза: — Пожалуйста, Драко. Пожалуйста, не позволяй этим тревогам овладеть тобой. Они лгут тебе, обещаю.       Гермиона подняла Пророк: — Это, конечно, не идеально. Но мы разберёмся, как пройти через это. А с Пэнси, строящей за нас интриги… волшебный Лондон не имеет шансов. Понятно?       Она смотрела ему прямо в глаза, и Драко чувствовал, как её уверенность словно проникает в него, заполняя каждую клеточку. Чёрт, он был самым счастливым мужчиной на свете. Драко не отрывал взгляда от Гермионы. Что ему оставалось? Поверить ей и вместе разобраться с ситуацией — или… что? Повторить то, что он сделал четыре года назад, и сбежать? Нет, ни за что. Он готов был сжечь мир дотла, лишь бы не отпускать её. Выход был только один. Крепко обхватив её за талию, он притянул Гермиону к себе и поцеловал — страстно, отчаянно. Шелковистая мягкость её губ, тепло её дыхания, божественный вкус — всё это смыло тревожные мысли, оставив лишь ощущение безграничного счастья. Спустя слишком короткое мгновение он отстранился. — Хорошо.       Гермиона, слегка задыхаясь, улыбнулась: — Правда?       Её заразительное настроение не оставило ему шанса — он невольно улыбнулся в ответ. Рука сама потянулась, чтобы запутаться в её волосах. — Правда, любимая. Не то чтобы я не хотел кричать с крыш, что ты моя. К тому же я прекрасно понимаю, как мало тебе хочется снова жить в лесу, как в те походные дни. Так что давай разберёмся с этим… делом, да?       Улыбка Гермионы стала шире. Она наклонилась, быстро поцеловала его в губы, а затем вскочила с кровати и направилась к шкафу, чтобы одеться. Несколько минут спустя они спускались по лестнице рука об руку. Перед ними открылась удивительная картина: Пэнси не просто сварила кофе — она превратила кухню в настоящий военный штаб. Пергаменты были разложены по столу, разноцветные ручки парили в воздухе. Драко едва успел удивиться тому, что Пэнси использует маггловские ручки, когда она подняла взгляд от своих записей и жестом пригласила их сесть. Взмах палочки — и к ним подлетели дымящиеся чашки кофе. — Ладно, начнём с фактов, — произнесла Пэнси с непоколебимой уверенностью. Она явно была в своей стихии.       Гермиона медленно опустилась на стул рядом с Драко, обхватив чашку кофе руками. — Эта статья ясно даёт понять две вещи, — Пэнси указала на «Пророк», её кроваво‑красный ноготь выделялся на фоне бумаги. — Во‑первых, что Драко возглавляет твою защитную команду. Во‑вторых, что вы двое… близки.       Пэнси никогда не утруждала себя подбором слов. — Но они не могут знать этого наверняка! — возразила Гермиона.       Пэнси посмотрела на неё с выражением, будто у Гермионы интеллект лукотруса. Подняв бровь, она схватила «Пророк» со стола и показала фотографию, на которой они были вдвоём. — Серьёзно, Грейнджер? Сколько твоих коллег по работе ты позволяешь лапать тебя за задницу, пока смотришь на них так, будто вот‑вот вытащишь их… э‑э… достоинства перед целой комнатой людей? — Пэнси! Мерлин… — Драко поднёс руки к лицу, снова потирая его.       Гермиона на мгновение задержала взгляд на Пэнси, а затем пожала плечами: — Я не смотрела на него так.       Абсурдность ситуации оказалась настолько очевидной, что Драко не смог сдержать громкого смеха. Пэнси лишь пренебрежительно взмахнула рукой, взяла красную ручку и продолжила: — Они знают, что вы занимаетесь сексом. Точнее, знают, что вы занимались сексом — по крайней мере один раз, сразу после того, как была сделана эта фотография. Но в статье нет ни малейшего указания на то, что им известно о ваших настоящих отношениях — сейчас или в Хогвартсе. Эта карта всё ещё у нас — мы можем её разыграть. Они просто думают, что вы — телохранитель и подопечная, которые стали немного слишком близки. И знаете, тут есть хорошие новости.       Драко посмотрел на неё с недоверием: — Пикантная статья о нас на обложке Пророка, где я её лапаю, — и это хорошие новости?       Пэнси встретилась с ним взглядом. Её лицо было мягким, но настороженным: — Они не назвали тебя Пожирателем смерти, Драко.       Её слова ударили его, словно удар кулаком. Он резко выдохнул. Гермиона тут же потянулась к нему, сжала его руку, переплетая их пальцы, не отрывая взгляда от Пэнси. Пэнси продолжила: — Статья абсолютно нейтральна по отношению к тебе, Драко. Ни слова о твоём прошлом, ни намёка, будто ты тёмный волшебник или портишь «золотую девочку» — никакой подобной ерунды. В ней сказано, что ты аврор, что защищаешь Гермиону. И больше — ничего. Это хороший знак. Действительно хороший. И он поможет нам решить, что делать дальше. — Она потянулась через стол и ободряюще сжала его руку. — Мы идём вперёд. — Мы просто скажем правду, — твёрдо произнесла Гермиона — так, как всегда отвечала на вопросы в классе. Драко подумал: она, наверное, права. Но Пэнси лишь склонила голову, лицо её слегка исказилось: — Не думаю, что это хорошая идея. По крайней мере, не сразу. В статье есть хорошие новости о тебе, Драко, но не о тебе, Гермиона.       Гермиона вопросительно наклонила голову. А вот мышцы Драко мгновенно напряглись. Он был готов выдержать всё, что они захотят сказать о нём, но если кто‑то попытается очернить Гермиону… что ж, придётся придумать немало планов по сокрытию тел. — Тут лишь намёк, но тон явно выставляет тебя брошенной бывшей, которая решила отомстить Уизли: устроила сцену и переспала на одну ночь с тем, кого весь волшебный мир знает как его врага. Если ты сегодня придёшь в офис Пророка и расскажешь им всё, они получат идеальную возможность подать твою историю как уловку — чтобы затмить его свадьбу.       Гермиона задумалась на мгновение. Потом покачала головой и застонала, запустив пальцы в волосы: — Я не устраивала сцену! Я не хотела устраивать никакую сцену!       Драко мягко отвёл её руки от волос: — Я знаю, любимая. Мы знаем это.       Пэнси открыла рот, чтобы продолжить, но не успела она произнести и слова — камин вспыхнул, и в комнату ворвалась Падма, а следом за ней — Блейз. Драко сразу понял: она в ярости. Падма была босая, в боксёрах Блейза и его объёмном свитере — судя по всему, накинула в спешке. Блейз, с широко раскрытыми настороженными глазами, не отходил от неё ни на шаг. На нём были мятые спортивные штаны и майка, явно надетая второпях. Заметив их за столом, Падма сверкнула глазами: — Я убью её! Абсолютно убью! — Она принялась метаться по комнате. — Это совершенно неприемлемо! Она сошла с ума! Не могу поверить! Мы, чёрт возьми, взрослые люди, а она ведёт себя так, будто ей тринадцать лет!       Падма неистово размахивала руками. Блейз сделал осторожный шаг вперёд, приближаясь к ней так, словно она была диким зверем, готовым в любой момент броситься. — Пад, всё в порядке, дорогая. Давай просто…       Падма резко повернула голову к нему — глаза пылали. Драко заметил, как Блейз тут же запаниковал и отступил на шаг. — Это не в порядке! Я убью её! Я целитель! Я могу это сделать! Я знаю как! — Она снова зашагала по комнате, но вдруг остановилась и уставилась на Драко. Тот невольно напрягся, пытаясь не отшатнуться. — Ты аврор, Драко.       Это прозвучало как утверждение, но взгляд Падмы был выжидательным. Гермиона и Пэнси обменялись настороженными взглядами, а позади Падмы Блейз умоляюще смотрел на Драко. — Да? Я… да, — Драко перевёл взгляд на Гермиону; она лишь нервно пожала плечами. — Так ты можешь помочь мне! Скажи, что делать, чтобы меня не поймали. Как спрятать её тело, — Падма по‑прежнему смотрела на него в ожидании.       Драко растерянно переводил взгляд с Блейза на Гермиону и Пэнси, ища поддержки. — Эм, я… — Падма, никому не нужно никого убивать, — спокойно вмешалась Гермиона. — Это моя вина, на самом деле. Мне следовало быть осторожнее. Следовало понять, что там могли быть фотографы… — Но их не было, Гермиона! — Падма вскинула руки, голос звучал резко, а остальные молча наблюдали за этой вспышкой. — Рита и её люди ушли за несколько часов до этого! Там была только Парвати! И она пришла не работать — она была гостьей! Но нет, она просто не может упустить ни единой возможности для сплетен. Должно быть, увидела, как Рон начал кричать, а потом побежал за вами со своей камерой. Абсолютная корова! Мы же с ней одинаковые, понимаешь? Одинаковые! Как человек, способный на такое, может разделять все мои гены?!       Падма опустила руки, словно обессилев. Драко почувствовал, как сердце сжалось, когда увидел слёзы, наполнившие её глаза. За последние месяцы он искренне проникся симпатией к Падме. Она была стойкой, рассудительной, не терпела глупостей и яростно защищала друзей. Ему было больно видеть, как она считает себя виноватой в происходящем. Блейз тут же шагнул вперёд и обнял её: — Пад, всё в порядке, дорогая. Обещаю, всё в порядке.       Драко переглянулся с Гермионой; они одновременно поднялись и подошли к Падме. — Он прав, Падма. Абсолютно прав! Ничто из этого — не твоя вина! Если бы Парвати там не оказалось, был бы кто‑то другой. Всё действительно в порядке, — Гермиона мягко положила руку на спину Падмы, успокаивающе поглаживая.       Драко кивнул: — Да, Падма. — Она посмотрела на него. — Всё действительно в порядке. Никто здесь не винит тебя. Совсем.       Он надеялся, что искренность его слов была очевидна. Падма задержала взгляд, затем потянула Драко одной рукой, Гермиону — другой, заключив их в объятия. — Спасибо. Вы оба… вы потрясающие. Я так благодарна, что вы мои друзья. И несмотря ни на что, моё предложение всё ещё в силе. Я брошу её в море, если это то, что нужно сделать. Гермиона поймала взгляд Драко над головой Падмы — в её глазах искрился юмор; она подмигнула. Он подавил смех, покачал головой и ещё раз сжал Падму в объятиях, прежде чем отстраниться.       Когда напряжение немного спало, Блейз шагнул вперёд: — Итак, какой теперь план?       Все взгляды обратились к Пэнси. — Падма, ты думаешь, Парвати расскажет тебе, что она планирует писать дальше? О них? — Пэнси кивнула в сторону Драко и Гермионы.       Падма вздохнула: — Сомневаюсь. Она любит делать вид, что её работа имеет «журналистскую ценность» и что неэтично разглашать детали того, над чем она трудится. К тому же она уверена: это поднимет её карьеру. Утром прислала мне записку вместе с копией газеты. Очевидно, она убедила редактора Пророка доверить ей эксклюзивное право писать о вас двоих — даже Рите не позволили ничего публиковать. Думаю, Парвати пытается пролезть на место Риты. — Падма так выразительно закатила глаза, что Драко невольно улыбнулся.       Ему действительно нравилась эта ведьма. Пэнси лишь хмыкнула, беря в руки фиолетовую ручку и делая новые пометки. — Хорошо. Вот мой план. Даём ситуации развиться хотя бы неделю. Никто ничего не комментирует, пока мы не поймём, как Пророк будет раскручивать историю и кого привлекут к высказываниям. Те, кто знает правду о ваших отношениях, будут молчать — это очевидно. Гермиона не появится в местах, где репортёры могут её зажать в угол. Драко, тебе нужно быть осторожным в Министерстве, но я считаю, лучший вариант — сперва оценить обстановку, а потом действовать. Кроме того, важно понять, как новость о том, что ты возглавляешь её охрану, повлияет на ситуацию. Понятно?       Драко взглянул на Гермиону — в его глазах читался вопрос. Но когда она посмотрела на него, её взгляд был широко раскрыт и полон ужаса. — Грейбек, — прошептала она.       Драко инстинктивно потянулся к ней, но она покачала головой: — Драко, теперь все знают, что ты возглавляешь мою команду безопасности. Это… это делает тебя мишенью! Ты не можешь свободно ходить по Министерству — они могут тебя выследить! А Нарцисса… о боже, они могут использовать и её! Мы не можем… мы должны… я…       Её глаза метали молнии, было видно — она на грани срыва. Но это была проблема, которую Драко знал, как решить. Он наклонился вперёд, обхватил её лицо ладонями: — Гермиона. Сделай глубокий вдох, любимая.       Она всё ещё была напугана — это читалось в каждом черточке её лица, — но попыталась выполнить его просьбу. — Послушай меня. Во‑первых, у мамы есть охранный контракт: она ни разу не выходила из дома без сопровождения после войны. Так что она в безопасности. Что касается меня… единственное время, когда я хоть сколько‑нибудь уязвимый — это в Министерстве. И знаешь, мы можем обратить это в нашу пользу.       Когда она отстранилась, он продолжил: — ДУМП может установить дополнительные отслеживающие чары и усилить меры безопасности внутри Министерства. Каждый мой шаг будет под контролем, и мы сможем отслеживать любого, кто ведёт себя подозрительно. Чёрт, это даже может сыграть нам на руку. Если они решатся на действия внутри Министерства, мы схватим их тут же.       Она долго смотрела на него, всё ещё настороженно. Драко понимал: план ей не по душе, но надеялся, что её рациональная сторона возьмёт верх. Спустя мгновение она зажмурилась, медленно выдохнула и кивнула. С облегчением он притянул её к себе, обнял, поцеловал в макушку: — Хорошо.       Пэнси хлопнула в ладоши: — Прекрасно! Не знаю, как вы, но мне бы не помешала мимоза. А лучше — десяток мимоз.       По комнате прокатилась волна смеха. Все потянулись на кухню — готовить завтрак и доставать шампанское. К счастью, через несколько минут в камине появились Тео, Джордж и Луна. С ними были выпечка и целый ящик лучшего шампанского — запас Тео. Драко провёл остаток утра и большую часть дня в оранжерее, стараясь не думать о том, что ждёт впереди.       На следующее утро он шагнул в камин и очутился в своём офисе. Драко замер на мгновение, собираясь с мыслями, прежде чем окунуться в суматоху ДУМП. Теперь он чувствовал себя чуть увереннее. Он решил: будет избегать любых вопросов — от репортёров, Поттера или кого‑либо ещё. Или просто откажется отвечать. Ещё не до конца прояснился вопрос с тем соглашением, которое они с Гермионой заключили поздно вечером накануне — план Б на случай, если ситуация выйдет из‑под контроля. Но это можно отложить на потом. Сделав последний глубокий вдох, Драко открыл дверь и вошёл в главный зал.       Тут же он ощутил на себе взгляды. За месяцы работы в департаменте Драко понял: Дафну почти все ненавидели — считали недалёкой, социально амбициозной и раздражающей. А Уизли… Уизли по‑прежнему держался рядом с Поттером, вовсю пользуясь статусом члена Золотого трио. И если придётся выбирать сторону, все в офисе — кроме, возможно, Тонкс — встанут на сторону хорька. Но Драко был готов. Готов к неприятию с той самой секунды, как впервые переступил порог этого этажа. Он справится. Что бы ни думали о нём остальные — неважно. Он знал правду. Гермиона знала правду. А остальной мир мог идти куда подальше. С уверенностью, выстроенной годами в роли принца Слизерина, Драко высоко поднял голову и направился в дальний угол главного зала, не обращая внимания на взгляды и перешёптывания. — Финниган, есть новая информация за выходные?       Симус, сосредоточенно изучавший свитки пергамента, парившие вокруг его головы, резко взглянул на Драко. После краткой вспышки удивления он взял себя в руки и ответил: — Всё верно! Никаких нарушений вокруг лаборатории или периметра дома. Но наши информаторы сообщают: в тёмных кругах болтовня усилилась… ну, со вчерашнего дня.       Симус передал ему длинный свиток. В нём были выдержки от конфиденциальных информаторов — авроры внедрили их в подпольные группировки и криминальные сети. Сердце Драко сжалось, когда он начал читать. В сообщениях говорилось о «наглости» Гермионы, которая связалась с чистокровным волшебником. О том, что она, должно быть, применила какую‑то магглорождённую хитрость, чтобы заставить Драко переспать с ней. Он с трудом подавил тошноту, вызванную этими расшифрованными комментариями. — Слушай, приятель… — Симус понизил голос и наклонился к Драко. — Ты был настоящей задницей в Хогвартсе.       Драко приподнял бровь: — Принято к сведению, Финниган.       Симус покачал головой: — Нет, я серьёзно. Да, ты был абсолютным хамом тогда. Но за последние месяцы мы видели, как усердно ты работаешь, насколько предан делу, сколько хорошего сделал. И видно, как серьёзно ты относишься к защите Гермионы… как сильно ты о ней заботишься.       Он огляделся, проверяя, нет ли рядом посторонних, и продолжил: — Будем честны: Рон — мой друг, но он никогда не был ей парой. Достаточно было взглянуть на них вдвоём, чтобы это понять. А вы… вы подходите друг другу. Мерлин меня прости, но это так. Ты можешь быть ей ровней — и это уже подвиг, как мы все знаем. Если она тебе дорога — для меня это главное. Понятно?       Драко был в шоке. Из всех реакций, которых он ожидал сегодня, поддержка точно не числилась среди них. Ему пришлось несколько раз открыть и закрыть рот, прежде чем удалось сформулировать связный ответ: — Я… это… спасибо, Финниган. Симус лишь кивнул, свернул пергаменты с отчётами о наблюдении за выходные, полушутливо хлопнул ими по руке Драко и вернулся к работе. Драко пошёл дальше словно в тумане. По пути он едва заметил подмигивание и кивок Анжелины Джонсон. Возможно, я просчитался? — подумал он.       Остаток утра его мысли крутились вокруг этого взаимодействия. Он проверял команду, выслушивал отчёты о статусе, уточнял расписание охраны на неделю, просматривал почту — и свою, и Гермионы, накопившуюся с пятницы. Неудивительно, что после выхода статьи хлынул поток писем. Люди высказывали мнения о них обоих: предают ли они своё воспитание, кто из них виноват… К удивлению Драко, нашлось несколько записок для Гермионы — в них смешивались гнев и восхищение тем, что она «заполучила» его. Он не знал, как с этим быть.       Шокировало то, что пришёл лишь один вопиллер. Заглушив комнату, Драко собрался с духом и открыл его. Тут же пронзительный голос Молли Уизли заполнил помещение: — Как ты смеешь, Гермиона! Как ты смеешь?! Приходить в наш дом — в дом, где тебя столько лет принимали из доброты душевной! И выставлять напоказ свою мерзкую интрижку с этим ПОЖИРАТЕЛЕМ СМЕРТИ! Ты полностью разрушила свадьбу! Но конечно, ты это сделала! Это был твой план с самого начала, не так ли?! После того как я предложила тебе шанс стать частью нашей семьи — из жалости! Посмотри на себя, бесстыжая… бесстыжая шлюха! Слава Годрику, мой Рон вырвался из твоих когтей! Ни один из моих детей не заслуживает быть связанным с такой отвратительной, ужасной шлюхой, как ты!       Только когда письмо безжизненно опустилось на стол, Драко осознал: от гнева каждый листок в комнате вспыхнул и обратился в пепел. Он обязательно расскажет Гермионе — но был рад, что услышал это сам, а не она. Кровь ещё бурлила в жилах. Драко уничтожил сажу и тлеющие остатки бумаги, вышел в главный зал — и тут же столкнулся с Кормаком Маклагеном, который как раз вышел из лифта. — Эй, Малфой! — Кормак шагнул к нему, расплываясь в масляной улыбке.       Драко не скрыл отвращения, но это не остановило собеседника. Тот остановился слишком близко — на грани дискомфорта — и заговорщицки посмотрел на Драко: — Видел статью. Молодец, приятель! — Он поднял мясистую руку и хлопнул Драко по плечу — чересчур фамильярно, словно пытался продемонстрировать мужскую уверенность. Драко был уверен: этот человек годами не приближался к женщине. — Восхищаюсь тобой, Малфой. Эта ведьма морочила мне голову месяцами. Годами, если честно! — Он рассмеялся; Драко заметил, как напряглись мышцы на его горле, как вздулись вены на шее. — Всегда бесило, что она выбрала Уизли — из всех людей! Такая горячая штучка нуждается в настоящем мужчине, верно? У меня было пари с другими гриффиндорцами — так что скажи: она и в постели такая же извращенка?Всегда эти тихие знают, как обращаться с мужчиной!       Драко даже не осознал, что двигается. Не понял, как сжал кулак, замахнулся и впечатал удар прямо в лицо Кормака. Смутно он услышал хруст ломающегося носа и звон разбитых очков. Но Драко не остановился. Его взгляд сфокусировался исключительно на Маклагене. И прежде чем этот белобрысый ублюдок успел оправиться от удара, Драко схватил его за шею, оттолкнул к стене, а затем — с лёгкостью, поразившей наблюдателей, — приподнял так, что ноги Кормака повисли в воздухе.Глаза Маклагена широко распахнулись. Вся его напускная бравада мгновенно испарилась, сменившись откровенным ужасом. Драко отстранённо отметил, как лицо Кормака наливается краской, а из ноздрей струится тёмная кровь. — Если ты ещё хоть раз произнесёшь её имя, я оторву тебе все конечности голыми руками и забью тебя до смерти твоими же костями, — произнёс он ровным, смертельно спокойным голосом, словно слушал себя со стороны.       Вокруг царила суматоха — кто‑то, похоже, пытался оттащить его, но у них не было ни шанса. — Кивни, если понял, — не отрывая взгляда от маленьких глаз Кормака, потребовал Драко.       Тот, превратившийся в испуганного мальчишку, с трудом кивнул — рука Драко всё ещё сжимала его горло. — Драко!       Этот крик прозвучал громче и отчётливее прочих, но он по‑прежнему не шевелился. — Аврор Малфой! Отпусти его немедленно!       Наконец Драко оторвал взгляд от Маклагена. Вокруг столпилось пол‑ДУМП, палочки наготове. Тонкс вытянула руку, сдерживая коллег от применения проклятий. Именно она и говорила. Без слов Драко разжал хватку. Кормак бесформенной грудой осел на пол. Тонкс уставилась на него, глаза пылали гневом: — Мой кабинет. Немедленно.       Драко молча последовал за ней. С каждым шагом сознание прояснялось. Когда они добрались до кабинета, Тонкс заперла дверь и заглушила помещение. Силы мгновенно покинули Драко — он рухнул в кресло. — Я понимаю, если ты хочешь меня уволить. Готов сдать значок, — произнёс он, опустив взгляд, голос звучал почти равнодушно.       Он ожидал, что Тонкс потянется через стол, заберёт значок и вышвырнет его. Ожидал криков. Не удивился бы аресту. Но она рассмеялась, откинувшись на стуле с довольной улыбкой: — Ни за что, кузен. Этот мерзавец заслужил взбучку уже давно. Буду вспоминать эту сцену годами. Только постарайся в следующий раз не устраивать такое на публике. Теперь мне придётся изображать гнев.       Она закатила глаза, кивнув в сторону главного зала. Драко на мгновение лишился дара речи: — Ты… ты не злишься на меня?       Тонкс раздражённо выдохнула: — Я слышала, что он сказал о ней, Драко. Сама бы его ударила, если бы ты не успел первым.       Драко слабо улыбнулся, затем фыркнул и опустил голову, грубо проведя руками по волосам. — Как ты справляешься со всем этим? — голос Тонкс смягчился.       Драко закрыл глаза, откинулся на спинку кресла: — Я не был готов. Понимал, что правда выйдет наружу — рано или поздно. Думал, мы сможем контролировать ситуацию. А получилось… полный хаос. — У вас есть план?       Он серьёзно кивнул: — Решили выждать минимум неделю, прежде чем что‑либо заявлять. Нужно понять, как «Пророк» раскручивает историю. Плюс…       Он выпрямился, наконец встретившись с ней взглядом: — Думаю, мы можем использовать это. Чтобы выманить Грейбека.       Тонкс склонила голову, задумалась на мгновение, затем кивнула: — Нравится мне такой подход. Мы будем отслеживать твои перемещения в министерстве, фиксировать всё подозрительное. Почта уже под контролем — пока нет признаков, что кто‑то приблизился к лаборатории или твоему дому. Кстати, как почта сегодня?       Драко пожал плечами: — В основном злобные письма. Один вопиллер — в целом, могло быть хуже.       Тонкс хмыкнула, кивнув: — А в Пророке сегодня — куча пустословия. Как им удалось напустить столько тумана, утверждая, что никто ничего не знает о ваших гипотетических отношениях?       Он покачал головой. И вправду чудо. Парвати заняла первую страницу и добрую половину внутренних колонок, рассказывая, как никто не видел их вместе в Косом переулке, на квиддичных матчах разумеется — Гермиона скорее вырвала бы себе глаза, чем добровольно пошла на игру. Самое «веское» доказательство — их взаимная неприязнь в Хогвартсе за этот кусочек хитрости они с Гермионой даже выпили по тосту за завтраком. Но тягостное ощущение в животе не исчезало. Такие статьи не могут длиться вечно. Скоро станет хуже — он это знал. — Хорошо, вот мой план, — Тонкс полностью переключилась в режим аврора. — Каждое утро ты приходишь сюда, получаешь обновления от команды, просматриваешь почту и демонстративно появляешься в менее защищённых зонах здания — с полным сопровождением. Во второй половине дня работаешь в лаборатории Гермионы. Это снизит риски, даст нам больше контроля и… позволит снять часть людей с её охраны — тех, кто может задавать ей неудобные вопросы.       Поттер, — мысленно добавил Драко.       Он кивнул. План был хорош, пусть даже это отодвинет шанс поймать Грейбека. — Договорились.       Тонкс хлопнула ладонями по столу: — Отлично. Отправляйся в лабораторию. Я сообщу Поттеру, что его услуги больше не требуются.       Драко поднялся, чтобы уйти. — О, попроси целителя команды обработать руку, — Тонкс кивнула на его кулак, которым он ударил Маклагена.       Только тогда Драко взглянул вниз. Впервые он ощутил жгучую боль. Костяшки были в крови, в кожу впились мелкие осколки стекла от очков этого идиота. Он лишь согнул руку, с удовлетворением ощущая последствия нанесённого ущерба, а затем покинул офис и тут же прошёл через камин в лабораторию Гермионы.Сначала она обрадовалась его появлению — пока он не рассказал о случившемся и не показал руку. Настроение Гермионы тут же испортилось: она потянула его за галстук в свой кабинет, чтобы заняться ранами. — Это было безрассудно и совершенно не нужно, Драко, — сказала она, направляя лампы так, чтобы свет падал на его костяшки. Осторожно извлекая каждый осколок стекла, она восстанавливала повреждённые сосуды и разорванную кожу.       Драко не отрывал взгляда от неё, улыбаясь тому, как она сосредоточилась. Его трогала абсолютная забота, с которой она выполняла каждое движение. Свободной рукой он заправил её волосы за ухо. — Позволю себе не согласиться, любимая.       Она мельком взглянула на него, нахмурившись: — Что он мог сказать обо мне, чтобы так тебя взбесить?       Он помедлил — гнев от недавней стычки вновь закипал внутри. — Назвал тебя горячей задницей.       Гермиона даже не подняла глаз от работы — лишь усмехнулась: — Ну, это не так ужасно, как я представляла. К тому же… я и есть горячая задница. — Она подняла взгляд, подмигнула ему.       Чёрт, даже после всех утренних потрясений один этот взгляд разожёг в нём жар. — Ты определённо такая, любимая. Самая горячая задница, которую я когда‑либо видел. Просто мне не нравится, когда другие мужчины говорят о тебе, словно ты кусок мяса.       Последним движением палочки она залечила последний порез, затем наклонилась и нежно поцеловала его костяшки. Медленно, намеренно она встала со стула и устроилась у него на коленях, ласково проводя руками по его груди.Не в силах сдержаться, Драко обнял её, крепко прижал к себе — так, что её бёдра прижались к его нарастающему возбуждению. — Он сказал что‑то ещё? — Её голос звучал легко, почти игриво. — М‑м? — Драко был слишком поглощён видом приоткрывшегося декольте, чтобы сразу понять вопрос. — Кормак. Он сказал что‑то ещё обо мне? — Она подчеркнула слова чуть более резким движением бёдер.       Он посмотрел на неё — жар в её глазах отражал его собственный. — Спросил, какая ты в постели.       Его руки двигались сами по себе: он вытащил её рубашку из джинсов и скользнул под неё, ощущая кожу её бёдер, спины. Гермиона удовлетворённо мурлыкнула и наклонилась ближе. Её волосы окутали его лицо, аромат наполнил чувства, когда она приблизилась к его уху. — И? Какая я в постели, Драко? Я удовлетворяю тебя? — Она прикусила его мочку, затем медленно провела поцелуями вниз по шее.       Мурашки пробежали по его коже, желание пронзило его, словно молния. Он потянулся к её футболке, стянул через голову. Её грудь в тёмно‑фиолетовом бюстгальтере манила его. Он наклонился, легко коснулся носом её кожи, затем провёл пальцами под чашечкой, обнажая сосок. Прежде чем прикоснуться к нему губами, прошептал: — Хм‑м, кажется, я забыл, любимая. Напомни мне.       И с этими словами он сократил расстояние между ними, слегка прикусив её сосок. Гермиона выгнулась и застонала. Чёрт, он обожал этот звук. Драко только‑только начал погружаться в ощущение её чувствительной кожи под губами и руками, как Гермиона отстранилась. Она толкнула его в грудь, вынуждая сесть, и посмотрела с коварной улыбкой. Затем выскользнула из его объятий и опустилась на колени между его раздвинутыми ногами. — Ну, мы определённо не можем этого допустить… — промурлыкала она. Её руки медленно скользили по его бёдрам, а его сердце билось в такт её дыханию.       Драко прикусил губу, когда она добралась до ремня, осторожно расстегнула его и провела тыльной стороной ладони вдоль шва брюк — там, где его член напряжённо рвался на свободу. С последней усмешкой она потянула язычок молнии вниз, дёрнула пояс трусов и обхватила его член руками. Сначала она лишь дразнила: сжимала и поглаживала плоть. Потом её губы коснулись шелковистой кожи на головке, слизнув выступившую каплю. Без колебаний она опустилась ниже, поглотив его ртом.       Мысли Драко испарились. Утро, тревоги, весь мир — всё забылось. Остались только её губы, язык, вычерчивающий вену на нижней стороне, медленные движения вверх‑вниз, лёгкие щелчки по головке — мучительные, блаженные, сокрушительные. Удовольствие накатило волной. Он запустил пальцы в её кудри, мягко направляя ритм. Она стонала, и вибрации прокатывались сквозь него. Через несколько мгновений стало ясно: она не собирается останавливаться. Но Драко не хотел завершать эту встречу так. Обвив рукой её волосы, он слегка потянул — ровно настолько, чтобы она почувствовала приятное жжение, которое так любила. Гермиона подняла взгляд, не отпуская его, но замерла, встретив его глаза. — Хватит, Гермиона, — произнёс он властно. Её дыхание участилось, глаза вспыхнули расплавленным золотом. Ещё один рывок — и она отпустила его. — Встань.       Не отрывая от него взгляда, она поднялась. В ту же секунду он прижал её к себе, впиваясь в губы жарким поцелуем. Подняв её, он ощутил, как её ноги крепко обвились вокруг его талии. Он знал: она рассердится, если он усадит её на рабочий стол — слишком велик риск нарушить её организованную систему из хаотичных стопок пергамента. Поэтому он развернулся и опустил её на верхний край низкого деревянного книжного шкафа. Не теряя ни секунды, Драко снова поцеловал её, исследуя её рот языком. Руки Гермионы вцепились в его грудь, а он вслепую нащупал пуговицу её джинсов. Расстегнув молнию, тут же скользнул рукой под трусики. Дрожь пробежала по нему, когда он ощутил её тепло и влагу. Желание вспыхнуло ярче, когда Гермиона протяжно вздохнула и подалась навстречу его прикосновению. Он не собирался отказывать ей. Два пальца погрузились внутрь, слегка загнулись, надавливая на ту самую точку, от которой её глаза всегда закатывались.       Драко прижался губами к её шее. Гермиона задыхалась, подаваясь навстречу его пальцам — он то надавливал, то сгибал их, подталкивая её ближе к грани. — Не кончай ещё, любимая. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь вокруг моего члена, — прошептал он и слегка укусил её за плечо. — Да, хорошо, да… Пожалуйста, Драко, — она покачивала бёдрами, уцепившись руками за его плечи, чтобы не потерять равновесие.       В тишине кабинета раздавался влажный звук его движущихся пальцев. Он сливался с их прерывистым дыханием и стонами. — Драко, я сейчас кончу. Пожалуйста, пожалуйста, я сейчас кончу, — Гермиона взглянула на него; её глаза были расфокусированными, полными страсти.       Драко усмехнулся. Видеть её такой — наблюдать, как всегда сдержанная Гермиона Грейнджер теряет контроль, — неизменно будоражило его. Быстрым движением он вытащил пальцы, схватил её джинсы за пояс и заставил приподняться, чтобы стянуть их. Почти ослеплённый желанием, Драко прошептал противозачаточное заклинание, прижался к её входу и вошёл одним мощным толчком. Гермиона откинула голову, издав стон наслаждения. — Чёрт, Гермиона. Чёрт, ты так хорошо себя чувствуешь, — выдохнул он.       Наклонившись вперёд, он одной рукой удержал её за бедро, другой — вцепился в волосы, притянув её лицо к себе. Их взгляды встретились. Он задал жёсткий ритм и, не сбавляя темпа, заговорил: — Ты владеешь мной, Гермиона. Ты владеешь каждой частью меня. Ничего больше не имеет значения, кроме тебя. Чёрт, я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя.       Он заметил, как расширились её зрачки, почувствовал, как она начала пульсировать вокруг него. — Я твоя, Драко. Всегда. Я люблю тебя… — её слова оборвались, когда оргазм накрыл её. Восторженные стоны вырвались из её груди; он видел, как напряглись её мышцы, а губы приоткрылись в беззвучном крике. С последним толчком он последовал за ней, и волна наслаждения ослепила его.       Драко следовало насторожиться, когда во вторник утром статья в Пророке оказалась не более чем сухой хроникой их отношений. В ней было всего три факта: они вместе учились в Хогвартсе; Драко стал главным аврором, ответственным за безопасность Гермионы после нападения на её лабораторию; их видели вместе на свадьбе Рона. Но его мысли были заняты другим. Они готовились к первой попытке выманить людей Грейбека. План состоял в том, чтобы устроить якобы случайный обход нескольких слабо защищённых этажей Министерства: бюро магического транспорта, офиса по регистрации жалоб о несанкционированном использовании магии (туда в основном поступали доносы от любопытных соседей) и разрешительного отдела для новых магических магазинов в Косом переулке.       Поскольку это была пробная вылазка, они выбрали относительно безопасные зоны, где не было толпы. Тем не менее Драко соблюдал все меры предосторожности. Увы, эти меры не учитывали Парвати. Она явно караулила в лифтах всё утро — на случай, если Драко решит воспользоваться ими. Как только решётка закрылась, увозя его (и двух замаскированных авроров поддержки на четвёртый этаж, она набросилась: — Драко! Какой замечательный сюрприз! Я хотела бы задать вам несколько вопросов о продолжающемся скандале вокруг вас и Гермионы Грейнджер.       Драко изобразил полное равнодушие — даже не взглянул на Парвати, предпочёл стоять прямо, устремив взгляд на двери лифта. — И о каком скандале идёт речь, мисс Патил?       Парвати фыркнула; её быстропишущее перо яростно царапало заметки в воздухе рядом с головой. — О предполагаемых сексуальных отношениях, которые начались между вами на свадьбе Рона Уизли. Что вы можете сказать по этому поводу? Подтверждаете ли статус ваших отношений с Гермионой Грейнджер? Ещё несколько секунд в лифте… — подумал Драко. — Без комментариев.       Он почти ощущал волны разочарования, исходящие от Парвати. — Некоторые утверждают, что вы вызвались возглавить дело мисс Грейнджер лишь для того, чтобы воспользоваться ею. Манипулировать ею ради интимной связи. Что скажете?       Если бы ситуация не была столь досадна, Драко, пожалуй, рассмеялся бы. Лифт вот‑вот должен был прибыть на этаж — и тогда он наконец повернул голову, глядя Парвати прямо в глаза. — Вы жили с Гермионой в одной комнате шесть лет, Парвати. Что заставляет вас думать, будто Гермионой Грейнджер можно воспользоваться? — Его голос звучал низко и ровно; он не моргал, пока двери лифта не раскрылись.       Быстрее, чем она успела среагировать, Драко взмахнул палочкой, наложив на неё временное прилипающее заклинание — её ноги словно приклеились к полу. Затем он вышел из лифта и закрыл за собой двери. Через стекло он увидел её возмущённый взгляд — а в следующий миг лифт тронулся. Среда оказалась ещё тяжелее. Драко и Гермиона проснулись и увидели на обложке Пророка фотографию Молли Уизли, которая судорожно промокала слёзы. Рядом — интервью, где она оплакивала детскую выходку Гермионы, попытавшейся разрушить свадьбу её любимого сына. Парвати изобразила миссис Уизли как убитую горем мать и настоящую святую, которую предала мстительная девушка, взращённая ею словно родная.       В статье приводились слова Молли: она называла Гермиону интриганкой, обвиняла в заговоре против всей семьи Уизли и со слезами заявляла, что всегда знала — Гермиона эгоистична и жестока даже в детстве. Молли рассказывала, как годами одаривала Гермиону любовью, но всегда ждала, что та ударит их ножом в спину. Особенно больно резанула последняя цитата: — Знаете, дети учатся вести себя у взрослых, которые их окружают. Я никогда не встречала родителей Гермионы, но уверена: именно они виноваты в том, что научили её думать лишь о себе, не считаясь с теми, кого она ранит.       Драко держал Гермиону в объятиях больше часа, пока она плакала. Затем послал патронуса Тонкс: сообщил, что проведёт день в лаборатории, а в ДУМП не придёт. Вечером к ним заглянули все друзья. Джордж принёс огромную бутылку выдержанного огневиски — в качестве извинения для Гермионы. Но не успел он даже передать её, как Падма выхватила бутылку, сорвала крышку и сделала глубокий глоток прямо из горлышка. Парвати в тот день добралась и до их круга, загоняя каждого в угол ради эксклюзивных заявлений. Терпение Падмы иссякло.       Впрочем, на следующее утро читать цитаты друзей в новой статье Парвати оказалось почти утешительным. Тео: — Кто? Простите, вы, должно быть, меня перепутали. Я никогда не слышал о… как вы их назвали? Гер‑ми‑ауне и Дрей‑корове? Никогда не встречал этих людей. Довольно странно, не находите? Удачи вам! Джордж: — Конечно, дам вам цитату! Вот она: до пятницы все фейерверки с мокрым запалом — со скидкой 20 % в «Волшебных вреднюльках Уизли»! Спешите, количество ограничено! Луна: — Боюсь, ваша аура приобрела довольно неприятный оттенок — коричнево‑красный, Парвати. Мне нужно сменить талисман, чтобы отгонять вашу тёмную энергию. Блейз: — Ты совсем не похожа на свою сестру, знаешь ли. Падма: — Боже, Парвати. Мама и папа будут так стыдиться этого. И, конечно, Панси: — Сделай один шаг ко мне — и я подожгу твои волосы.       Однако веселье на этом закончилось. Когда Драко вошёл в помещение ДУМП, где анализировали почту, его тут же оглушила какофония криков. Секунду он не мог понять, в чём дело, — а потом осознал: одновременно заговорили несколько вопиллеров. Тонкс наблюдала за этим с кислой миной. — Я всегда знал, что нам нельзя доверять таким, как ты! — Какая же ты коварная маленькая сучка! Как ты смеешь так обращаться с такой хорошей семьёй! — Шлюха пожирателя смерти! — Ты получишь по заслугам!       Потребовалось несколько долгих минут, чтобы все звуки стихли. Драко замер, взгляд расфокусировался; в комнате было слышно лишь дыхание Тонкс. — Мне жаль, Драко. Я направлю команду проверить самые серьёзные послания — убедимся, что это не реальные угрозы, — покорно произнесла она.       Драко лишь кивнул. Он давно привык к угрозам — получал минимум один вопиллер в неделю с тех пор, как вышел из Азкабана. Но Гермиона… Она этого не заслуживала. От этой мысли ему хотелось кричать. Тонкс похлопала его по плечу и направилась к двери, оставив Драко размышлять: не стоит ли активировать План Б, о котором они договорились с Гермионой? Не усугубит ли это ситуацию?       К тому времени, как он добрался до лаборатории Гермионы во второй половине дня, он решил подождать — по крайней мере до пятницы, как и планировали, — прежде чем принимать решения. Он не пожалел о своём выборе. На следующее утро среди вороха вопиллеров в ДУМП он обнаружил единственный — разорванный клочок пергамента в простом конверте. Едва он начал читать почти неразборчивые каракули, все мысли о свежей статье в ней копались в отношениях Гермионы с Поттером и Уизли, гадая, не пыталась ли она затмить их, завязав интрижку с Драко мгновенно вылетели из головы.

Моей грязнокровке удалось превратить маленького лорда Малфоя в предателя крови? Как восхитительно. Передай её мне — и я позволю тебе жить. Если не передашь, твоя жалкая семейная линия закончится на тебе. ФГ

      Вместо страха Драко впервые за несколько дней ощутил прилив волнения. Наконец‑то у них появилась зацепка. Остаток утра он провёл на стратегических совещаниях с командой и наблюдал, как Тео проверяет записку всеми возможными отслеживающими и детектирующими заклинаниями. Тот пытался найти хоть какие‑то улики, способные помочь в поисках Грейбека. Находки оказались скудными. Были обнаружены следы магии, связанные с Лондоном, а также другие — с лесами на севере. Это означало, что Грейбек аппарировал между локациями, намеренно усложняя сужение зоны поиска.       Но это уже было что‑то. После недель полного застоя — хоть какая‑то зацепка. Обсудив ситуацию с Тонкс и Гермионой, они решили выждать ещё несколько дней: вдруг Грейбек сделает следующий ход. Благодаря этому решению Драко вступил в выходные в лучшем расположении духа, чем за все последние недели. И хорошо, что он чувствовал себя именно так — потому что ему понадобится вся энергия, которую он сможет собрать. Ведь предстояло выполнить задачу, которую он сам себе поставил, и при этом солгать Гермионе о том, чем именно он занят.       Он планировал это неделями. Фактически — месяцами. Но вот сумеет ли он довести дело до конца — совсем другой вопрос. Ранним субботним утром он отправился в путь, предупредив Гермиону, что проведёт день, укрепляя защитные чары в Поместье. Это была ложь — но достаточно близкая к правде, чтобы он мог оправдать её перед самим собой. Как только он вышел из камина, его встретила Нарцисса. Она была одета в наряд, который Драко мог охарактеризовать лишь как утилитарный — и который резко контрастировал с её привычным изысканным стилем. Она шагнула вперёд, глаза горели нетерпением. — Мы готовы?       Драко глубоко вдохнул и пожал плечами: — Насколько вообще можно быть готовым, полагаю.       Уверенно кивнув, Нарцисса повернулась к парадным дверям Поместья: — Тогда начнём.       Вместе они направились вглубь территории. Когда Драко вернулся домой той ночью — спустя много часов после заката, — он был настолько измотан, что едва смог добраться до спальни и рухнуть лицом в подушки. Он даже не заметил, что Гермиона стоит у него за спиной. Не услышал, как она снова и снова задаёт один и тот же вопрос: — Драко, ты в порядке? — М‑м… — только и смог выдавить он. Гермиона издала тихий смешок, затем он услышал её шаги и почувствовал, как прогнулся матрас, когда она присела рядом. Видимо, у неё была при себе палочка: в один момент он лежал полностью одетый, в ботинках, а в следующий — его одежда исчезла, сменившись свободными спортивными штанами. Его ненадолго приподняли левитацией, чтобы Гермиона могла вытащить одеяла, а затем мягко уложили обратно и накрыли. Последнее, что он ощутил перед тем, как сон окончательно поглотил его, — её тёплая ладонь на его лице и лёгкий поцелуй в щёку.       Если бы у него хватило сил улыбнуться, он бы улыбнулся. Потому что, как ни вымотался, он добился своего. Несмотря ни на что, им с Нарциссой это удалось… Драко проснулся поздно в воскресенье с ощущением, будто его переехал автобус. Он ожидал, что будет чувствовать усталость после вчерашнего, но это было глубже — словно его магическое ядро полностью истощилось. Что, в общем‑то, скорее всего, и произошло. Обеспокоенный тем, что Гермиона — которая, судя по всему, уже была внизу — начнёт задавать слишком много вопросов, он выпил флакон бодрящего зелья, прежде чем спуститься. После этого он почувствовал себя чуть живее. Но волноваться оказалось незачем. Когда он вошёл в гостиную, Гермиона так яростно хмурилась на «Пророк», разложенный на журнальном столике, что вокруг неё буквально вибрировали искры магии. — Гермиона…? — Он произнёс её имя осторожно, не желая спровоцировать её гнев.       Она не отвела глаз от газеты, когда заговорила — в её голосе звучало жуткое спокойствие: — Я убью её.       Драко подошёл к дивану, опустился на него и взглянул на газету. Челюсти его сжались, едва он увидел заголовок, набранный огромными блочными буквами на первой странице: Джинни Уизли‑Поттер: „Это всё нелепо. Гермиона никогда не стала бы встречаться с Пожирателем смерти! Под заголовком шло превью: Золотая девочка больна? Заколдована конфузусом? Или просто жаждет мести? Читайте дальше — полное интервью одной из старейших подруг Гермионы Грейнджер!       Драко не стал читать дальше. Всё было ясно: клан Уизли решил высказаться — и пошёл ва‑банк. Ничего удивительного. — Я хочу перейти к Плану Б, Драко. Прямо сейчас. Ты уверен, что мы не можем выступить раньше? Я не позволю им это делать! Я хочу, чтобы правда вышла наружу. Хочу втереть её им в их чёртовы лица. Хочу взять эту статью, скомкать и затолкать в её чёртову глотку! КАК ОНА СМЕЕТ?! Как она, чёрт возьми, смеет?!       Гермиона резко схватила газету и ткнула пальцем в строчку ближе к концу статьи: — Гарри даже ничего не сказал! «Гарри Поттер прибыл к концу нашего разговора, но отказался давать какие‑либо комментарии». И всё равно он не остановил её! Не могу в них поверить!       Она швырнула газету на пол, уткнулась лицом в ладони и издала отчаянный крик. Драко ненавидел это. Ненавидел видеть Гермиону такой — когда её имя полоскали в грязи. Он обнял её, стянул с дивана к себе на колени, поцеловал в висок и стал гладить по спине. — Мне так жаль, любимая. Так жаль из‑за всего этого. Нам нужно подождать ещё несколько дней, хорошо? Команде требуется неделя, чтобы завершить поиск всех возможных укрытий, которые мы наметили. Если мы сделаем публичное заявление сейчас, я боюсь, это может изменить его поведение — и мы упустим шанс. Я ненавижу просить тебя об этом, Гермиона. Я сам готов убить каждого, кто говорит о тебе эту грязь.       Гермиона прижалась головой к его груди: — Мне всё равно, что они говорят обо мне, Драко. Меня волнует, что они говорят о тебе.       Драко невольно улыбнулся. Эта женщина… Как ему удалось её найти? — Не переживай за меня, любимая. Честно говоря, я удивлён, что мы продержались целую неделю до появления таких заголовков. И, если честно, могло быть гораздо хуже.       Руки Гермионы сжались в кулаки у него на груди: — Она назвала тебя Пожирателем смерти, Драко.       Он продолжал гладить её по спине: — Я был Пожирателем смерти, Гермиона.       Его голос звучал спокойно, но Гермиона отреагировала бурно. Она вырвалась, отстранилась и посмотрела ему в глаза: — Нет, Драко! — В её тоне звучала ярость, хотя в глазах блестели слёзы. — Нет, ты не был! Я не хочу слышать, как ты это говоришь. Я… я ненавижу, что ты так думаешь! — Её голос дрогнул на последнем слове, нижняя губа затряслась.       Драко поднял руку, коснулся её лица — снова поражаясь её любви, тому, как отчаянно она готова сражаться за него. — Я так сильно люблю тебя, Гермиона, — прошептал он, проводя большим пальцем под её глазом, чтобы стереть выступившие слёзы. — Мы пройдём через это. Всего несколько дней, обещаю. Потом я прижму столько людей, сколько ты захочешь, — и ты сможешь затолкать им в глотки копии Пророка, хорошо?       Она выдавила сквозь слёзы смешок и снова уткнулась в его грудь: — Хорошо.       Остаток дня они провели, нежась вдвоём, строя планы на Рождество. В конце концов — к их обоюдному восторгу — взялись украшать дом к празднику. В понедельник Драко вошёл в ДУМП с ощущением куда большего контроля над ситуацией. И это было к лучшему: неделя обещала превратиться в настоящие американские горки. Он по‑прежнему ежедневно посещал общественные зоны министерства. Но все его взаимодействия сводились к одному: всё больше людей смотрели на него с презрением. Некоторые даже выкрикивали в атриуме: Отбросы Пожирателя смерти! Удивительно, но теперь это задевало его куда меньше, чем прежде.       Полевые команды добились определённых успехов: провели рейды на комплексы, которые, по их предположениям, использовал Грейбек. Им удалось задержать около двадцати его последователей в разных локациях и изъять пачку документов с детальным описанием его планов. В документах фигурировали намерения: устранить Гермиону; привлечь как можно больше сторонников;собрать армию, достаточную для свержения Министерства. Драко приступил к работе с небольшой группой авроров — в том числе, к его сожалению, с Гарри — над планами по укреплению защиты Министерства и разработкой сценариев на случай атаки.       Поттер, скучающий по напарнику, тот ещё несколько дней оставался на медовом месяце, держался тихо, почти угрюмо. Драко не раз замечал: когда остальные покидали совещательную комнату, Гарри будто собирался что‑то сказать, но в итоге молчал. А статьи продолжали выходить — всё активнее эксплуатируя тему Пожирателя смерти, которую так услужливо подкинула Уизлетта. Появились публикации с предполагаемой хронологией участия Драко в делах Волдеморта — от покушения на Дамблдора до наследственной связи с Люциусом. Последнее задело его сильнее прочего.       Кроме того, в прессе перепечатывали фрагменты стенограмм суда, включая показания Гермионы, и публиковали пространные рассуждения о том, что же содержали засекреченные свидетельства, представленные Кингсли и повлиявшие на его помилование. Гермиона с каждым днём становилась всё тревожнее, но удерживала себя в руках. Пока в пятницу утром не пришла новая газета.       Рон Уизли говорит!       Хотел бы я быть удивлённым, но я всегда знал, что она сделает что‑то подобное.       Автор: Парвати Патил             После почти двух недель спекуляций Рон Уизли наконец высказался о Гермионе Грейнджер: о их прошлом и её «тёмной правде». Ниже — полное интервью.       ПП: Добро пожаловать обратно, Рон! Прежде всего расскажите читателям, как вам семейная жизнь? Как прошёл медовый месяц?       РУ: О, это просто невероятно! Не мог представить ничего лучше. И не мог представить лучшей женщины, с которой разделить это! Мы с Даф на седьмом небе. Наши отношения почти не изменились после свадьбы — разве что теперь я могу называть её своей женой! Это звучит так официально, так по‑взрослому. Это прекрасно. А медовый месяц… Ну, скажу лишь, что мы не слишком много видели на Ибице — по крайней мере, за пределами гостиничного номера!       ПП: Ну, я ожидала не меньшего! Теперь, Рон, перейдём к менее радостной теме. Каковы были ваши первые мысли, когда вы увидели, как Гермиона Грейнджер уютно устроилась с Драко Малфоем на вашей свадьбе?       РУ: Ах, да. Знаете, сначала я особо не задумывался об этом. Честно говоря, я был просто рад видеть её там. Она действительно тяжело переживала разрыв, и я решил, что это добрый знак: значит, она двигается дальше, и мы сможем вернуть нашу дружбу в нормальное русло. Она ведь месяцами наказывала и меня, и Гарри — игнорировала нас. Я знал, что она общается с Малфоем из‑за всей этой истории с угрозами её лаборатории, но не думал, что между ними что‑то серьёзное. А потом, на свадьбе, мне показалось, что она просто играет роль — знаете, виснет на нём, чтобы привлечь внимание, шокировать гостей.       ПП: Я была там, когда они уходили вместе. Вы выглядели весьма расстроенным.       РУ: Конечно, я был расстроен! В тот момент я думал, что он просто пользуется ею. Ни на секунду не верил, что она действует в здравом уме.       ПП: Но теперь вы считаете иначе?       РУ: Чем больше я размышлял, тем яснее понимал: это она всё затеяла. Правда в том… Я хотел бы удивиться, но всегда знал, что она способна на подобное. Я знаю её так давно — снаружи она кажется такой невинной, но это далеко от правды. Она всегда жаждала славы, внимания, готова была на всё, лишь бы его получить. Думаю, после нашего расставания она почувствовала, что теряет хватку, и решила придумать, как вернуть себе интерес публики.       ПП: И вы полагаете, что именно это она делает с Драко Малфоем?       РУ: Да, абсолютно. Моя сестра была права: она никогда бы всерьёз не стала встречаться с Пожирателем смерти — но вполне могла использовать его, чтобы попасть в газеты и заодно наказать меня и мою семью.       ПП: Почему она стала бы мстить вашей семье?       РУ: Понятия не имею. Всё, что мы когда‑либо делали, — давали ей дом, друзей, любовь. Но, видимо, этого оказалось недостаточно.       ПП: То есть вы считаете, что она придумала этот заговор с мистером Малфоем, чтобы сорвать вашу свадьбу и привлечь к себе внимание?       РУ: Да, именно так. Хотя не уверен, что Малфой действительно вовлечён по своей воле. Возможно, он просто пешка в её игре. Понимаете, я не думаю, что она выбрала его лишь потому, что знала: связь с Пожирателем смерти нас расстроит. Мне кажется… ну, возможно, она пытается заманить его в ловушку. Ради его денег.       ПП: Ради его денег? Что наводит вас на такие мысли?       РУ: Ну, у его семьи хранилища битком набиты, это всем известно! И, между нами, я всегда подозревал, что её раздражало, что моя семья не настолько богата, как ей хотелось бы. Гермиона всегда любила роскошь, хорошие вещи. И… ну… не хочется это говорить, но, вспоминая наше время вместе, я порой чувствовал: что‑то не так. Будто она могла встречаться с другими мужчинами. Кто знает, может, она годами вынашивала план мести — и мне, и Малфою. Изменяла мне и одновременно пыталась вцепиться в богатства семьи Малфоев.       ПП: Это довольно серьёзные обвинения, Рон.       РУ: Не обвинения! Честно говоря, мне это ни к чему. Не то чтобы я сам исчез из газет! Я просто считаю, что кому‑то нужно сказать правду.       ПП: Спасибо за ваше время, Рон. И за откровенность. Это было весьма показательно… Последний вопрос: если бы вы могли обратиться напрямую к Гермионе, что бы вы ей сказали?       РУ: Остановись, Гермиона. Пора прекратить эту игру. Моя семья никогда не делала тебе ничего плохого. Я никогда не делал тебе ничего плохого. Это несправедливо. Мы все знаем, что ты — хороший человек, глубоко внутри. Позволь нам помочь тебе. Мы просто хотим, чтобы ты получила помощь.       ПП: Большое спасибо, Рон.       Драко и Гермиона читали это вместе — и закончили в один и тот же миг. На долю секунды воцарилась тишина, но для Драко она растянулась в вечность. Он никогда не испытывал такой ярости. Никогда. Ему казалось, что, если он сейчас швырнёт проклятие, оно всё равно настигнет Уизли — где бы тот ни был. Но нет. Он хотел видеть его глаза. Хотел, чтобы тот точно знал, кто причиняет ему боль. Драко схватил с кухонного стола палочку: — Я собираюсь убить его. Прямо сейчас.       Гермиона резко вскинула голову. В её взгляде пылал такой же гнев, какой бушевал в нём самом. — Нет, не собираешься. Я запрещаю. Мы переходим к Плану Б. Прямо сейчас.       Она смотрела на него твёрдо, непреклонно: — Ты не будешь его убивать. Мы его унизим. Покончим с этим раз и навсегда. Понятно?       На лице Драко медленно расцвела усмешка. Все всегда считали его расчётливым. Опасным. Но правда была иной. Если в их паре кому‑то и стоило бояться — так это Гермионе. — Хорошо. Пошли.       Гермиона схватила со стола свою маленькую бисерную сумочку, и они направились к двери. Они всё продумали. План требовал выйти на публику в незащищённом месте, но у них были меры предосторожности. Несколько лет назад Гермиона усовершенствовала заклинание, усиливающее стандартную дизиллюзию: оно устраняло любое мерцание или искажение, которые могли выдать присутствие человека, если кто‑то присмотрится внимательнее. Гермиона наложит его на себя — создастся впечатление, что Драко путешествует один. Однако заклинание было недолговечным: его хватало лишь на пять минут, так что действовать нужно было быстро.       Они рассчитали всё идеально. Стоя в переднем саду, Гермиона коснулась палочкой своей головы в тот самый момент, когда Драко схватил её за руку и дезаппарировал. Секунду спустя они оказались перед большим зданием. Не теряя ни мгновения, Драко распахнул двери, подождал, пока почувствует, как Гермиона скользит мимо него, и двинулся через шумное рабочее пространство к лифтам.       Каждый сотрудник, мимо которого он проходил, смотрел на него; у некоторых отвисали челюсти. Но Драко шёл вперёд, ощущая Гермиону буквально у своего локтя. Вместе они вошли в лифт, поднялись на верхний этаж и пробрались через очередной лабиринт столов. Наконец они достигли цели. Драко взялся за дверную ручку и без колебаний распахнул дверь, позволив Гермионе войти первой, а затем шагнул следом. Офис был до краёв заполнен безделушками, фотографиями с богатыми и знаменитыми, стопками книг.       Помещение выглядело почти захламлённым, но женщина за большим столом из красного дерева была безупречно причёсана — пожалуй, даже чересчур. Как только Драко переступил порог, она подняла голову. На её лице расцвела широкая, заговорщическая улыбка. Она сплела пальцы и аккуратно положила их на край стола: — Мистер Малфой. Какое удовольствие! Чем могу помочь вам сегодня?       Драко ответил явно фальшивой улыбкой. Он не до конца верил в эту часть плана, но знал: Гермиона держит этого стервятника в узде. — На самом деле, мы здесь, чтобы помочь вам, — произнёс Драко нейтральным тоном.       Рита наклонила голову, изящно изогнув бровь: — Мы?       Драко повернулся к двери, взмахнул палочкой, чтобы запереть и заглушить комнату, а заодно наложил несколько дополнительных защитных чар. Когда он снова посмотрел на Риту, рядом с ним раздался лёгкий треск магии — Гермиона сняла дизиллюзию. — Здравствуй, Рита.       Красные губы Риты Скитер растянулись в ещё более широкой улыбке, а глаза загорелись алчным блеском. — Мисс Грейнджер! Как приятно вас видеть! — Она переводила взгляд‑бусинки с Драко на Гермиону. — Вы двое определённо наделали шуму! Что именно привело вас сюда? И как вы собираетесь мне помочь? — В её голосе проскользнула едва заметная язвительность.       Гермиона продолжила: — Мы здесь, чтобы дать вам историю. Рассказать правду о нас. — Она указала на Драко, затем достала палочку и подвинула два кресла. Они одновременно сели; Драко слегка развернул своё кресло, инстинктивно заняв защитную позу рядом с Гермионой.       Рита — надо отдать ей должное как опытной сплетнице — отметила этот жест, прежде чем вновь сосредоточиться на Гермионе: — Правда, значит? Честно говоря, дорогие, правда редко пользуется спросом. Судя по статьям, которые печатает моя дорогая маленькая протеже… — она выплюнула эти слова, словно кислоту, — …вы двое состоите в каких‑то сомнительных отношениях. Что вы можете предложить мне сверх этого, чтобы это стоило моего времени?       Они заранее продумали ответ на этот вопрос. Гермиона усмехнулась, достала из сумки фотографию и протянула её Рите: — Эта фотография была сделана, когда нам было пятнадцать.       Драко, сохраняя ледяное спокойствие в унисон с решимостью Гермионы, не позволил ни единой эмоции отразиться на лице. На снимке они вдвоём смеялись в Шамони — это было на Рождество их пятого курса. Реакция Риты не заставила себя ждать: глаза широко распахнулись, челюсть отвисла, а туго завитые локоны, казалось, даже распушились от изумления. Почти машинально она потянулась к фото когтистой рукой, но Гермиона тут же отстранила снимок. Это вывело Риту из оцепенения. — Мы дадим вам всю историю — эксклюзивно, включая эту фотографию. Но только если вы согласитесь на наши условия.       Рита, всё ещё витавшая в облаках после вида снимка, повернулась к Гермионе и прищурилась: — Какие условия?       Гермиона кивнула Драко: — Драко?       Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и начал: — Во‑первых, вы напечатаете это заявление от нас двоих — полностью и без правок — в верхней части статьи. — Гермиона достала из сумки лист пергамента и подняла его.— Во‑вторых, вы не будете обращаться к Гарри Поттеру или кому‑либо из семьи Уизли за комментариями до публикации статьи. В‑третьих, вы изложите правду именно так, как мы её предоставим. Без прикрас и лжи. — Рита презрительно фыркнула. — И наконец, — продолжил Драко, — вы сообщите своему редактору, что единственный способ опубликовать эту статью в Ежедневном пророке — это запретить Парвати Патил когда‑либо писать о нас снова. На лице Риты вновь расцвела дьявольская улыбка. Она сделала вид, что размышляет, постукивая пальцами по губам и мурлыча что‑то себе под нос. — Хорошо. Я принимаю ваши условия. — Она потянулась за пергаментом. Гермиона наклонилась вперёд, чтобы передать его, но остановилась, не доведя руку до Риты. — Ещё одно условие, Рита, — вмешался Драко, повернувшись к ней. В его взгляде читался немой вопрос: это не входило в их план.       Рита явно раздражилась: — Да? И что же это?       Гермиона уставилась на неё твёрдым, неумолимым взглядом: — Слова «пожиратель смерти» не появятся в статье ни в каком виде. Это касается и всех производных: ни бывший пожиратель смерти, ни исправившийся пожиратель смерти, ни обвиняемый пожиратель смерти. Ничего подобного.       Драко смотрел на неё, потрясённый. Ей не нужно было этого делать — не ради него. И всё же она снова вступалась за него, как делала всегда. Это едва не подкосило его. Но Гермиона не заметила эмоции в его взгляде — её глаза по‑прежнему были прикованы к Рите: — У нас есть сделка?       Рита ответила ей взглядом, явно осознавая: Гермиона не собирается играть в игры. Пренебрежительно махнув рукой, старшая ведьма кивнула: — Хорошо, да, у нас есть сделка. — Прекрасно. — С этими словами Гермиона передала Рите пергамент.       Рита опустила взгляд, на мгновение задержавшись, чтобы прочесть написанное, затем отложила лист в сторону, положила перед собой чистый пергамент, схватила огромное перьевое перо и окунула его в чернила: — Ну что ж, давайте начнём…       Гермиона потянулась и сжала руку Драко. Он даже не осознавал, что задерживал дыхание. И они начали говорить. Чуть больше чем через тридцать минут они поднялись. Драко посмотрел на внушительную стопку пергаментов, покрытых заметками, разложенных на столе Риты. Они сделали это. Действительно рассказали ей всё. Драко ощутил необычайную лёгкость — словно сбросил тяжёлый плащ. Секреты остались позади, больше нечего было скрывать. Они наконец вышли на свет — вместе. — Должна сказать, это поистине захватывающая история, вы двое. Думаю, мы произведём немалый шум, — Рита буквально излучала волнение.       Драко лишь кивнул и повернулся к двери, чтобы снять защитные чары. Но Гермиона положила руку на его предплечье, останавливая: — Последнее, Рита. — Тон Гермионы звучал обманчиво мягко.       Рита, суетившаяся вокруг стола, замерла и посмотрела на неё. Драко тоже замер в ожидании. — Вы должны знать: я зачаровала этот пергамент. — Гермиона кивнула на лист с их заявлением. — В тот миг, когда вы коснулись его, вы вступили в обязывающий магический контракт. Если нарушите хоть одно из наших условий… — На её лице расцвела усмешка. — Скажу лишь, что последствия окажутся куда хуже, чем оказаться запертой в банке.       Как только ужас отразился на лице Риты, Гермиона коснулась палочкой своей головы и исчезла. Драко тут же снял защитные чары. Едва почувствовав, что Гермиона вышла за дверь, он взмахнул палочкой — на столе Риты материализовался сложенный лист пергамента. Бросив последний взгляд, он вышел и начал пробираться обратно через офисы Ежедневного пророка. Оказавшись на улице, Гермиона схватила его за руку. Драко повернулся и дезаппарировал их обратно в передний сад.       В тот миг, когда они приземлились, Гермиона сняла дизиллюзию — и сделала это едва ли не молниеносно. Как только Драко смог её разглядеть, он рванулся вперёд: поднял её с земли и впился в её губы жарким, почти отчаянным поцелуем. — Это было самое потрясающее, что я когда‑либо видел, любимая, — выдохнул он, грубо пропуская пальцы сквозь её волосы.       Она лишь усмехнулась — и этот взгляд пронзил его волной желания. — Меня на этой неделе столько раз называли коварной, что я решила: надо соответствовать образу. Драко не сдержался — откинул голову и расхохотался. Вся ситуация казалась сюрреалистичной. После более чем восьми лет секретов, скрытности и страха правда наконец выходила на свет. Теперь оставалось лишь ждать, когда Рита Скитер сделает свой ход…