Глава 25: Навеки
1 февраля 2026 г., 19:17
Примечания:
Приятного чтения, дорогие :)
Мы очень будем рады вашим отзывам!
Март, пятый курс
Драко привык считать себя чуть более зрелым, чем обычный подросток, но даже он вынужден был признать: когда Гермиона вышла после последнего занятия, его гормоны взяли верх. Мантия была перекинута через плечо, на ней остались лишь юбка и рубашка — причём несколько верхних пуговиц были расстёгнуты.
Именно гормоны заставили его рвануться вперёд, чтобы небрежно прислониться к колонне, делая вид, что он никого не замечает, пока мимо проходят ученики. Наконец он поймал взгляд Гермионы и жестом указал на чулан для мётел в конце коридора.
Именно гормоны едва позволили ему поздороваться с ней, прежде чем он рванулся вперёд и впился в её губы жгучим поцелуем. К счастью, похоже, Гермиона тоже проиграла битву с низменными инстинктами — она с не меньшим пылом ответила на его страсть.
Драко не знал, сколько времени они провели в чулане, прежде чем оба почувствовали, что насытились и могут отправиться на ужин — разумеется, предварительно применив совместные очищающие чары и чары разглаживания одежды.
В завершение он поцеловал Гермиону и выпустил её первой, не желая, чтобы она пропустила ещё больше праздничного угощения. Он решил подождать несколько минут, прежде чем последовать за ней. Но едва Гермиона закрыла дверь, он услышал это.
— Ну-ну, что тут у нас? Что вы делали в этом чулане, мисс Грейнджер? — пронзительный, слащавый голос не кого иного, как Долорес Амбридж, раздался в нескольких ярдах по коридору. Драко прислушался: её ужасные розовые туфли быстро зашаркали по полу, приближаясь к Гермионе.
Чёрт.
Мысли бешено закружились в его голове. Если эта жаба назначит Гермионе наказание и заставит вырезать на коже Я не буду врать этим проклятым пером, Драко сойдёт с ума. А если она откроет дверь и заглянет в чулан…
Он начал оглядываться в тщетной попытке найти место, где можно спрятаться, но ничего не было. Он практиковал чары дезиллюминации и, пожалуй, мог попробовать их применить, но пока не был полностью уверен в своих навыках. А если Амбридж зайдёт в чулан, там не хватит места, чтобы маневрировать вокруг неё так, чтобы она ничего не заметила.
Его сердце забилось очень быстро. Если именно она застанет их вместе…
— Что? О, нет! Ха! Я даже не заметила, что это было у меня за спиной! Мне показалось, что у меня порвалась сумка, и я остановилась, чтобы проверить, не выпало ли что-нибудь. Я просто иду на ужин, профессор.
Драко осторожно положил руку на дверь. Слава Мерлину, Гермиона так быстро придумала это оправдание! Вопрос в том, поверит ли ему Амбридж? Ведьма издала один из своих характерных лёгких кашлей.
— Ну, мисс Грейнджер, а что вы делаете в пустом коридоре?
Драко почти слышал, как Гермиона сжала челюсти, но она сумела сохранить спокойствие.
— Ещё не наступил час отбоя, профессор. Разве мне запрещено ходить по коридорам замка? Я очень внимательно изучаю ваши образовательные декреты и не нашла ни одного, который ограничивал бы право учеников ходить по коридорам днём.
Голос Амбридж сразу стал тише.
— Вы думаете, что вы очень умная, девочка. Но я знаю, что вы что-то затеваете. Люди вроде вас всегда что-то замышляют… — Драко напрягся от намёка на статус крови Гермионы. — Возможно, неделя или две наказаний помогут вам вспомнить своё место. Как вы думаете…
— О! Вот вы где, мисс Грейнджер! Я надеялся вас поймать!
Голос профессора Флитвика раздался с противоположного конца коридора, и Драко услышал, как он спешит к Гермионе и Амбридж.
— Здравствуйте, Долорес! Как всегда, рад вас видеть. Мисс Грейнджер, эта замечательная девушка, только что помогала мне проверять экзамены первокурсников, и я заметил, что после её ухода она оставила у меня одно из своих перьев! Я так рад, что поймал вас; не хотелось бы, чтобы ваши занятия страдали из‑за нехватки письменных принадлежностей! Какое удовольствие преподавать такой старательной ученице, как мисс Грейнджер, не правда ли, Долорес?
Амбридж запиналась, пытаясь подобрать слова.
— Я… ну… старательная… старательная ученица…
Флитвик перебил её.
— Безусловно! О, и я очень рад, что встретил вас, Долорес. Когда я только что выходил из своего кабинета, я услышал, как Пивз проплывал в сторону астрономической башни. По-моему, он что-то говорил о том, что будет бросать помидоры из окон в учеников?
— ЧТО?!
Тут же Драко услышал, как туфли Амбридж быстро застучали по каменному полу — она поспешила к астрономической башне, бормоча что-то о этом проклятом полтергейсте, подрывающем мою власть. Корнелиус узнает об этом!
Как только он услышал, что она свернула за угол, Драко выдохнул. Он услышал, как Гермиона сделала то же самое по другую сторону двери.
— Спасибо, профессор, — её голос звучал с облегчением.
— Это совсем ничего, моя дорогая. Хотя, если позволите дать совет: вы самая умная ведьма в этой школе, и я уверен, что вы можете найти более подходящие места для тайных встреч, чем чулан для мётел. Вы согласны, мистер Малфой?
Голос Флитвика стал ближе, словно он говорил прямо через дверь. Наступило долгое молчание, и Драко понял, что профессор ждёт его ответа.
— Да, сэр, — тихо и сдержанно ответил он.
— Прекрасно! Ну, мне нужно идти. Приятного вечера! — И с этими словами Драко услышал, как шаги Флитвика удаляются по коридору.
По другую сторону двери было тихо, но он был уверен, что Гермиона не ушла.
— Гермиона? Ты в порядке? — прошептал он, надеясь, что его услышит только она.
— Да. А ты? — её голос был тихим.
— Да.
Она медленно выдохнула.
— Мне нужно идти, пока Амбридж не вернулась проверить.
Он кивнул.
— Хорошо. Ты всё равно придёшь сегодня вечером в комнату для тайной встречи?
На этот раз в её голосе прозвучала улыбка, когда она ответила:
— Конечно.
Драко прижался лбом к двери.
— Хорошо. Я люблю тебя.
Её голос прозвучал ближе, когда она ответила:
— Я тоже тебя люблю.
И затем он услышал, как она побежала по коридору.
***
Декабрь 2002 года Выросший в семье Малфоев, Драко давно привык к тому, что его имя появляется в газетах. Сначала были умилённые статьи после его рождения — они праздновали появление наследника рода Малфоев. Потом — льстивые заметки о светских раутах его матери, почти в каждой из которых упоминался элегантный, безупречно воспитанный мальчик, впечатлявший чистокровное общество своей уверенной манерой держаться. Далее шли статьи о филантропии его отца и его влиянии в Хогвартсе и Министерстве, о том, как Драко уверенно идёт по стопам родителя. А затем — публикации о причастности отца к Волан‑де‑Морту, об его аресте и заключении, о падении семьи Малфоев в немилость из‑за связей с идеологией превосходства чистой крови. И, конечно, бурная шумиха вокруг собственного суда над Драко, возмущение по поводу его помилования и внезапного исчезновения из публичной жизни. Он пережил всё это. До настоящего момента. Ни прежняя слава, ни дурная репутация не шли ни в какое сравнение с тем вниманием, которое обрушилось на него после того, как стало официально известно: он — жених Гермионы Грейнджер, всеми любимой золотой девочки. Хотя Драко был благодарен, что правда о лояльности его и матери во время войны тоже вышла на свет, он в глубине души понимал: даже если бы он действительно верил в идеи Пожирателей смерти, это, вероятно, ничего бы не изменило. Свет, исходивший от Гермионы, был настолько ярким, что мог смыть даже самое тёмное прошлое. Когда в понедельник он пришёл на рабочее совещание в Отдел магического правопорядка после того, как разобрались с Уизли и его матерью, вся команда принялась аплодировать, подбадривать его свистками, хлопать по плечу, поздравлять, благодарить за помощь во время войны и говорить, как ему повезло с Гермионой в этом, по крайней мере, он был полностью согласен. Он готовился к взглядам, ехидным замечаниям, возможно — к открытой агрессии. Но такая, казалось бы, единодушная поддержка коллег совершенно выбила его из колеи. Не было даже привычных угроз в случае, если он обидит её. Только множество добрых пожеланий и изрядная доля зависти в общем рабочем пространстве. Рита тем утром тоже не подвела — опубликовала очередную статью, на сей раз с весьма вольной трактовкой правды. Вся статья состояла из цитат людей, выражавших поддержку Драко и Гермионе в основном, конечно, Гермионе. Рита преподнесла это так, будто все всегда втайне знали: эта пара создана друг для друга, и весь мир в душе болел за них. Когда они вместе читали статью за завтраком в понедельник, Гермиона фыркнула без особого веселья: — Вздор. Уверена, вчера я имела очень долгий разговор с тремя людьми, которые точно не болеют за нас — ни за кулисами, ни где‑либо ещё… После этого Драко усадил её к себе на колени, поцеловал в висок и обнял, пока они продолжали читать. Драко вынужден был признать: количество цитат от их сторонников оказалось куда больше, чем он ожидал. Разумеется, среди них были их друзья — те, кто явно выстроился в очередь, чтобы поговорить с Ритой в воскресенье днём. Луна заявила, что уверена: Гермиона и Драко предназначены для долгой и счастливой жизни, потому что рядом с ними никогда не бывает нарглов. Рита описала Тео и Пэнси как чуть не дошедших до рукопашной, когда оба заявляли, что именно они ответственны за воссоединение Драко и Гермионы. Мистер Нотт и мисс Паркинсон, давние друзья Драко Малфоя, которые за последний год также сблизились с мисс Грейнджер, решительно выразили свою поддержку. Я всегда знал, что у них всё получится, они идеальная пара. И не помешает упомянуть, что я немного помог им сойтись! — сказал мне мистер Нотт, после чего мисс Паркинсон не выдержала: Ой, да брось, Тео! Это я устроила их первую встречу после возвращения Драко, это я говорила Гермионе, чтобы она перестала валять дурака и просто… э‑э… пригласила его на свидание! Ты вообще ничего не делал! В этот момент мисс Паркинсон и мистер Нотт вступили в жаркий спор о том, кто на самом деле ответственен за возрождение романа мисс Грейнджер и мистера Малфоя, и репортёру пришлось ретироваться, когда оба вытащили свои волшебные палочки. Блейз, как часто бывало, тихо и искренне поздравил пару, но его перебила Падма, начав кричать на Риту: — Ты слушай меня! Запиши это. Всё, что опубликовала моя сестра, — ложь. Всё до последнего слова! Чистейший вздор. Меня это возмущает, возмущает! Блейз был вынужден утащить её, пока Падма продолжала вопить, чтобы Рита обязательно это напечатала! Пусть это будет заголовком! К удивлению, именно цитата Джорджа заставила Гермиону прослезиться, когда они читали статью. Гермиона — моя сестра, и при том любимая. Я очень её люблю и искренне рад, что она обрела счастье. И я могу лично заверить любого члена волшебного сообщества, кого это может беспокоить: Драко Малфой — хороший человек и абсолютно достоин её любви. А теперь, если позволите, напомню: в Всевозможных волшебных вредилках Уизли стартует ежегодная праздничная распродажа! С этой субботы — скидка 25 % на весь ассортимент! Но свидетельства на этом не закончились. Как Рите удалось выпросить цитату у Тонкс, Драко так и не понял, но та была категорична: Я знаю Гермиону Грейнджер ещё с её подростковых лет, и вам будет непросто найти где‑либо в мире человека более заботливого, вдумчивого и чуткого. Любой, кто скажет вам обратное, явно лишился рассудка. Я видела их вместе, и это напоминает мне о моих отношениях с мужем, так что я совершенно уверена: их ждёт долгая и счастливая жизнь. А теперь дайте пройти — если я не успею отвести сына в „Фортескью“ до закрытия, завтра я оглохну от его криков. Рита также сумела разыскать Виктора Крама. Гер‑мо‑ни‑ни — очень замечательная, и она полностью заслуживает всего счастья. Она не выбрала бы такого человека легкомысленно, неважно, насколько странны его волосы… Драко поначалу напрягся, увидев имя Крама, но не смог сдержать смеха, когда Гермиона, согласно промычав, слегка взъерошила его волосы пальцами. Нашлось в статье и послание от неназванного профессора Хогвартса, который, по словам Риты, прислал письменное поздравление: Им всегда было суждено быть вместе! Я сразу это понял и знал: если у них будет время по‑настоящему узнать друг друга вдали от школьных драм, всё уладится. Немного наказаний никому не вредит, скажу я! И вот, я оказался прав! Желаю им самого чарующего и радостного союза. Гермиона и Драко замерли и переглянулись с недоверчивыми выражениями лиц. Одновременно они произнесли: — Флитвик?! А затем разразились неудержимым смехом. Но самая любимая цитата Драко, без сомнения, принадлежала Кормаку Маклаггену, которого Рита застала в воскресенье вечером, когда он пытался незаметно выскользнуть из Трёх метёл. Да, отлично, отлично. Очень рад за них. Она абсолютно замеча‑‑‑ ну, Драко — отличный парень. Отличный парень. Единственный, кто вообще может быть достоин её. Обязательно напечатайте эту часть, ладно? Лёгкий юмор на этом закончился: Рита перешла к серии подробных репортажей о Уизли. Началось всё с масштабной подборки фотографий, сделанных не кем иным, как Деннисом Криви, — они заняли всю первую страницу: Молли Уизли в наручниках ведут в камеры Министерства. Статьи начинались с бурных предположений о том, почему семья напала на Гермиону: от простой зависти к её славе до намёков, что Уизли всё это время тайно придерживались идей превосходства чистой крови. Рита несколько дней пыталась выследить членов семьи, чтобы застать их врасплох и получить комментарии, но, судя по всему, всё семейство ушло в самоизоляцию. Лучшее, что ей удалось, — это: Без комментариев от Артура Уизли по пути в офис; Гермиона абсолютно гениальна, и я глубоко сожалею о том, что сделала моя семья от Перси; мимолетный взгляд на Джинни Уизли, которую Рита описала как обезумевшую, почти невменяемую, — та пробегала через ворота на тренировку команды Холихедские Гарпии. Но к субботе той недели Рита наконец наткнулась на золотую жилу. Официант из ресторана в Косом переулке заявил, что несколько месяцев назад видел, как Гарри, Джинни, Рон и Дафна ужинали вместе — ещё до того, как отношения Рона с Гермионой закончились. У него даже были доказательства: фотография, которую он сделал на память с Поттером, — на ней также был запечатлён Рон, обнимающий Дафну, пока все четверо смеялись. Драко почти слышал, как Рита задыхается от восторга, читая эти строки. Она и вполне справедливо предположила, что Рон был изменником, и развернула теории о том, что и когда знал Гарри, — и о падении избранного из милости. После этого Гермиона перестала читать статьи. Хотя Драко наслаждался публичным крахом людей, причинивших ей столько боли, Гермиона никогда не была мстительной. Драко видел, как ей больно наблюдать, как люди, которых она когда‑то любила, столь основательно разрушаются в глазах общественности. Это напомнило Драко об одной из множества причин, по которым он её любил. Независимо от того, насколько она была зла, независимо от тяжести проступка, Гермиона всегда умела разглядеть в людях человечность и проявляла необычайную осторожность в своих действиях. Наблюдать за этим было поразительно. Ради Гермионы Драко надеялся, что с приближением Рождества — до которого оставалась всего неделя — скандальные истории поутихнут и они смогут вступить в новый год уже не в качестве главной темы для пересудов всего волшебного Лондона. Но пока что перешёптывания в Министерстве, даже в общем рабочем пространстве Отдела магического правопорядка, становились для него почти невыносимыми. Да, команда была на его стороне что неизменно шокировало Драко, но всё равно неприятно было слышать, как в офисе обсуждают, как долго бывший парень его невесты ему изменял. Именно поэтому Драко старался проводить как можно больше времени в своём кабинете, изучая отчёты о возможных появлениях Грейбека, перемещениях его последователей и потенциальных следующих целях. Это был последний рабочий день перед рождественскими каникулами, и он с головой погрузился в длинный свиток с схемами популярных волшебных мест по всему Лондону: их уязвимых точек и мест, где можно добавить дополнительную защиту — на случай, если Грейбек решит устроить публичную атаку. В этот момент в дверь негромко постучали. Поглощённый работой, он даже не поднял взгляда, лишь взмахнул рукой, снимая запирающее заклинание. — Входите! Драко перешёл к следующему свитку — на нём были планы больницы Святого Мунго. — Малфой. Этот голос заставил его оторваться от работы. Перед ним, выглядя ещё хуже, чем в тот день, когда ловцы доставили его в Мэнор, стоял Гарри Поттер. Тот не появлялся на работе последние десять дней, и, судя по его виду, за это время он, вероятно, спал от силы часов десять. Кожа была бледной, он не брился, а волосы, обычно торчавшие во все стороны, теперь безвольно свисали. Но внимание Драко привлекли его глаза. В тот миг, когда он их увидел, его словно отбросило назад — в шестой год, когда он смотрел на себя в зеркало в мужском туалете. Его собственные глаза тогда выдавали полное отчаяние: тошнотворную смесь абсолютного ужаса и холодного осознания, что ничего уже нельзя исправить. Что он обречён: Волан‑де‑Морт убьёт его мать, затем его, а скорее всего — и Гермиону тоже. Теперь те же глаза смотрели на него — только вместо серых они были того яркого оттенка зелёного, который был так характерен для Гарри. Драко сразу понял: Гарри основательно разрушил себя изнутри, и добавлять к этому что‑либо не было нужды. Поэтому он ответил осторожно: — Поттер. Я не знал, что ты сегодня придёшь. Гарри не сдвинулся с места у двери, лишь слегка кивнул и провёл рукой по волосам. — Да, я… подумал, что стоит зайти до закрытия офиса. Не мог больше сидеть дома… — Его голос затих, а взгляд опустился в пол. Драко не представлял, куда ведёт этот разговор. — Ладно… Не поднимая глаз, Гарри сжал кулаки и глубоко вздохнул, словно собираясь с силами. Спустя мгновение он посмотрел вверх — в его взгляде читалась отчаянная надежда. — Можно с тобой поговорить? Всего минуту. Драко помедлил, оценивая ситуацию. В конце концов, им приходилось работать вместе — так или иначе разговор состоялся бы. Лучше разобраться с этим сейчас, тем более что Поттер явно не был в состоянии вызвать его на какую‑либо дуэль. Он откинулся на спинку кресла и жестом указал на стул: — Присаживайся. Гарри нетвёрдо прошёл через комнату и тяжело опустился в кожаное кресло напротив стола Драко. Драко просто ждал. Гарри выдохнул через нос. — Я много думал… обо всём… последние несколько дней. Драко посмотрел на него проницательно: — Похоже, ты вообще ничем другим не занимался, Поттер. Включая сон. Гарри оглядел себя. — Да, полагаю, ты прав. Наконец он, видимо, набрался смелости — или усталость просто стёрла границы — и поднял голову, встретившись взглядом с Драко. — Я хотел спросить… можно задать тебе несколько вопросов? Драко приподнял бровь, скрестив руки. — Конечно. Возможно, я не отвечу, но спрашивать можешь. Гарри кивнул. — Ты действительно был с ней в Хогвартсе? Всё это время? Драко усмехнулся, уловив лёгкое недоверие в его тоне: — Да, Поттер. Я действительно был с ней в Хогвартсе. Но не всё время — начиная с Рождества четвёртого курса. Гарри кивнул: — После той недели наказаний, которые Флитвик назначил вам обоим. Это не было вопросом. Очевидно, он всё обдумал и сложил кусочки воедино ещё до того, как переступил порог кабинета. Драко улыбнулся: — Верно. Этот хитрый негодяй знал, что делает. Как мы недавно выяснили, учителя, похоже, держали пари, что мы в итоге будем вместе. Глаза Гарри на мгновение широко раскрылись, губы слегка приоткрылись — но он тут же снова кивнул. — И ты любил её? Выражение лица Драко стало твёрдым: — Да, Гарри. Я любил её с двенадцати лет. Может, и дольше — точно не знаю. Гарри нахмурил брови: — Но… ты же смеялся над ней. Ты сказал нам с Роном в слизеринской гостиной, что надеешься, что василиск её убьёт. На третьем курсе ты… ты назвал её… Драко поднял руку: — Да, я это говорил. Меня воспитывал отец, который учил ненавидеть всех, кто похож на неё, Гарри. От этого непросто легко отмахнуться. На Рождество первого курса я сказал ему, что она не такая, как он всегда описывал маглорождённых, что она не пытается ничего у нас украсть. За это он избил меня до потери сознания. Остаток каникул я провёл запертым в подземельях. Гарри потрясённо моргнул. Драко покачал головой: — Это не оправдание. У меня нет оправдания тому, как я с ней обращался и что говорил. Я хотел быть похожим на отца. Представь моё удивление, когда я понял, что у меня есть чувства к ней? Я отстранялся так сильно, как мог, столько, сколько мог. Но это не могло длиться вечно… её невозможно отрицать. — На его лице появилась задумчивая улыбка, когда он вспомнил те дни в классе Флитвика. Гарри пристально смотрел на него: — Ты любил её, но всё равно так относился к нам… Драко резко рассмеялся: — Я любил её, Гарри. Это не значит, что я любил тебя. Полагаю, она объяснила тебе это в Мэноре. — Он слегка наклонил голову, словно бросая вызов. Гарри слегка отпрянул: — Да, она объяснила. На долгое мгновение оба замолчали. — Она знала? На шестом курсе она знала, что ты… Драко закрыл глаза, отгоняя воспоминание: — Нет. Она подозревала, что меня заставили принять Метку. Она знала, что мне поручили что‑то сделать в Хогвартсе, и знала, чем Волан‑де‑Морт угрожал мне в случае провала. Но я никогда не говорил ей, в чём именно заключалась задача. Я пытался оттолкнуть её весь тот год, Гарри. Я не хотел, чтобы она была рядом со всем этим. Я правда пытался. Но я был слаб. И я был уверен, что умру. Поэтому отчаянно хотел провести с ней ещё хоть немного времени, прежде чем они меня убьют. Драко наблюдал, как Гарри вглядывается в него. Постепенно выражение лица Поттера изменилось — словно что‑то наконец отступило. Словно он понял, с чем пришлось столкнуться Драко. — Я хочу извиниться, Мал… Драко. Я хочу извиниться перед тобой, Драко. Ну, этого он точно не ожидал. — За что? Гарри снова провёл руками по волосам: — За всё. Мне жаль всё, через что ты прошёл в тот год. Мне жаль, что ты чувствовал, будто не можешь остаться после войны. Мне жаль, что она не могла довериться мне настолько, чтобы рассказать правду тогда. Мне жаль, как я обращался с тобой, когда ты только пришёл в отдел — я должен был отпустить старые школьные предрассудки, но не смог. Я должен был встать на твою защиту, когда Рон говорил… ну, всё, что он говорил о тебе, но не сделал этого. Я должен был его остановить. Я должен был остановить их всех. Как только они начали распространять ложь о ней, как только стали говорить с прессой, я должен был что‑то сказать. Я должен был рассказать правду. Я должен был защитить её. Чёрт, я должен был заставить его признаться ей, как только узнал, что он ей изменяет, и я никогда не должен был верить его лживым выдумкам. За последние несколько недель мир действительно перевернулся с ног на голову. Потому что, сидя за своим столом и осмысливая происходящее, Драко пришёл к выводу: нет, он не спит. Гарри Поттер действительно сидит здесь и извиняется перед ним. Боги, когда это Драко вдруг стал более зрелым человеком, чем сам Гарри, чтоб его, Поттер? — Послушай, Гарри. Спасибо, я ценю это. Я, в общем‑то, не заслуживаю, но всё равно ценю. И ты прав. Ты должен был его остановить. Должен был не дать им всем причинить ей боль. Во мне до сих пор живёт часть, которая хочет тебя убить за ту боль, что ты ей причинил. Но извиняться ты должен не передо мной — и, думаю, ты это понимаешь. Гарри отвернулся и посмотрел в зачарованные окна кабинета Драко. — Она была права, знаешь. То, что она сказала обо мне. Я трус. Я ничего не сделал, потому что не хотел нарушать равновесие, и позволил этому оправдать то, как я с ней поступил. Я был ей ужасным другом. Я слишком полагался на её знания и не старался — нет, я вообще не старался — по‑настоящему узнать её, такую, какая она есть. Но в одном она ошиблась. Он снова повернулся к Драко, и в его глазах стояли слёзы. — Она была моим другом. Моим лучшим другом. Она — самый лучший человек, которого я когда‑либо знал. Все всегда думали, что я такой храбрый, но это чушь. Это она была храброй. Она всегда вставала и заставляла нас поступать правильно, даже если мы из‑за этого её ненавидели. Она никогда не колебалась. У неё никогда не было эго. Чёрт, она умнее всех людей в этом здании вместе взятых, но она не позволяет этому изменить себя. Того, какая она добрая и хорошая. Я люблю её. И я её подвёл. Слёзы свободно текли по его щекам, когда он закончил. И Драко это видел. Как ни хотелось ему верить — как ни хотелось думать, — что Гарри просто использовал Гермиону, что ему вообще было всё равно, это оказалось неправдой. Драко видел это по его лицу. Чувствовал это. Гарри действительно заботился о Гермионе. Действительно любил её. Он просто раз за разом сворачивал не туда и в итоге причинил боль тому, кто был для него по‑настоящему важен. Драко хотел, чтобы всё было проще. Хотел и дальше видеть в Гарри злодея этой истории. Но жизнь никогда не бывает простой. В ней редко бывают лёгкие ответы. И глядя на Гарри, видя, насколько тот сломлен, Драко понимал: здесь лёгких ответов точно нет. Гарри тряхнул головой, смахнув слёзы с лица. — Прости. Я не хотел вываливать всё это на тебя. И, конечно, ты и сам знаешь, насколько она удивительная… Драко грустно улыбнулся: — Знаю, Поттер. Знаю. И знаю, каково это — подвести её. Я не должен был оставлять её после суда. Тогда трусом был я. Если бы я не ушёл, ничего этого бы не случилось. Так что не бери всю вину на себя, ладно? Оставь немного самобичевания и для остальных. Это вызвало у Гарри короткий смешок — почти смех. Драко смягчился взглядом, глядя на него. Он видел в нём себя — таким, каким был в первые недели после приезда в Нью‑Йорк. Тогда он был совершенно один, и, наверное, если бы кто‑то смог помочь ему почувствовать себя менее одиноким… — Поттер. Гарри. Ты в порядке? Я… ну, я знаю, что у тебя и твоей жены… — Он замолчал, не зная, как продолжить. Лицо Гарри исказилось, он коротко кивнул: — Я… честно говоря, не уверен. Я не мог оставить её в доме. Не сейчас, по крайней мере. После того, что она сделала. Но… чёрт… я всё ещё люблю её. Она моя жена. Но я должен был что‑то сделать. Пришло время встать на защиту Гермионы, даже если уже слишком поздно. Я должен ей это, хотя бы это. Драко выдохнул через нос: — Как бы то ни было, Гермиона никогда не попросила бы тебя об этом. Она никогда не стала бы ждать, что ты откажешься от семьи — даже чтобы заслужить её прощение. Гарри откинулся на спинку кресла: — Ты думаешь, она когда‑нибудь… простит меня? Драко ответил без колебаний: — Да. Ты сам сказал — она лучшая из нас. Конечно, она простит тебя. Вопрос в другом: считаешь ли ты, что заслуживаешь этого? Гарри медленно выдохнул: — Не знаю. Они долго сидели в тишине. Наконец Гарри словно вышел из транса и начал подниматься с кресла: — Мне пора. Я не хотел отнимать у тебя столько времени, знаю, ты занят. Счастливого Рождества, Мал… Драко. Счастливого Рождества, Драко. Драко кивнул, когда Гарри повернулся к двери: — Счастливого Рождества, Гарри. Гарри замер, положив пальцы на ручку, и снова обернулся: — Слушай, может, я и не заслуживаю её прощения, но если ты причинишь ей боль, я клянусь, я… — Поттер, если ты сейчас пригрозишь убить меня за то, что я причиню ей боль, я подойду и сотру этот чёртов шрам с твоего лба. Понял? Они на мгновение уставились друг на друга — а потом на лицах обоих появились небольшие, но искренние улыбки. — Понял, Малфой. Увидимся в новом году. И с этими словами Гарри Поттер закрыл дверь, оставив Драко размышлять о том, что же именно сейчас произошло. После разговора с Гарри Драко старался не думать об этом, сосредоточившись на отмечании праздников с Гермионой. Она обожала Рождество, и Драко радовался, видя, как она воодушевлена: дом украшен к празднику, а в этом году они смогут весело провести время с друзьями и семьёй, оставив позади воспоминания о прошлом Рождестве. Драко изо всех сил старался воплотить это в реальность. Всю неделю перед Рождеством он каждый вечер ждал, пока Гермиона уснёт, а затем с помощью чар превращал дом в новое рождественское чудо — от классического волшебного Рождества до точной копии одного из её любимых маггловских рождественских фильмов, Рождественских каникул, с пластиковыми оленями и разноцветными гирляндами. Его план определённо работал: утренние сюрпризы неизменно вызывали у Гермионы бурный восторг, и она тащила Драко то на диван, то к кухонному столу, то на ковёр в гостиной, то на лестницу, а однажды даже на большие декоративные коробки с имитацией подарков, которые он поставил в углу. И вот они добрались до Сочельника. Драко был в тёмно‑зелёном костюме, а Гермиона — в соблазнительном красном бархатном платье, когда они прошли через камин в поместье Тео на ужин. Тео тоже оказался во власти рождественского настроения: каждая доступная поверхность по пути в столовую была увешана гирляндами, украшена свечами, флажками и пряничными домиками. — Он даёт тебе фору, Драко, — Гермиона сжала его руку, пока они шли по коридору. — Осторожно, любимая. Если не будешь следить за языком, я превращу весь наш дом в снежный шар — со снегом и всем прочим. — Она рассмеялась, и Драко мысленно отметил это для следующего года. — Он просто рад. Тео почти все Рождества после войны проводил в одиночестве, и это куда лучше, чем когда его отец был дома, поверь мне… — Драко замолчал, вспомнив, как в юности Тео пробирался через камин и спал на полу в его спальне на Рождество, весь в свежих синяках. Гермиона слегка прижалась к его руке, тихо соглашаясь. — Я так рада, что мы все можем провести этот день вместе. Он тоже был рад. Когда они вошли в столовую, на лице Драко тут же расцвела широкая улыбка — и не сходила весь вечер. Первым он увидел Джорджа в кричащем бархатном костюме, который менял цвет с ярко‑красного на ярко‑зелёный через каждые несколько сантиметров. Джордж держал внимание собравшихся, беседуя с Ли Джорданом который умудрился вплести мишуру и крошечные ёлочные игрушки в свои волосы и бороду, а Перси, единственный одетый в обычную одежду, молча наблюдал за ними. Падма и Блейз были в одинаковых рождественских свитерах, а Луна и Пэнси — в дополняющих друг друга серебристом и золотом платьях. Платье Луны отчего‑то напоминало рождественскую игрушку. А Тео был с головы до ног в чём‑то вроде костюма в шотландскую клетку своего клана, который он явно зачаровал так, чтобы тот ритмично подсвечивался. С неограниченным глинтвейном и рождественской музыкой, звучавшей по всей комнате, Драко быстро понял: возможно, это уже лучшее Рождество в его жизни. Несколько часов спустя Драко — как и все остальные, даже Перси — был уже изрядно навеселе и развалился на диванах и креслах в любимом салоне Тео. Гермиона давно сняла туфли и теперь сидела, прислонившись к подлокотнику дивана, с ногами на коленях Драко, а они с Перси оживлённо спорили, кто из них был самым усердным учеником в школе. — Перси, я половину времени в Хогвартсе нарушала все возможные школьные правила. Думаю, это исключает меня из гонки. — Гермиона закатила глаза. Перси наклонился вперёд с ухмылкой: — Ах да, но ты всё равно была лучшей в классе, потому что, несмотря на нарушения, ты каждый день выделяла время на учёбу! Потому что ты, Гермиона Грейнджер, самая усердная из всех нас. С удовлетворённым видом Перси откинулся на Ли. Драко сжал ноги Гермионы: — Он тебя поймал, любимая. Ты заставляла нас заниматься хотя бы час каждый раз, когда мы были вместе. Гермиона быстро выпрямилась, лишь слегка покачнувшись, с выражением притворного возмущения на лице: — Во‑первых, Малфой, ты преувеличиваешь — это было не каждый раз. Во‑вторых, не притворяйся, что тебе не было так же важно получать хорошие оценки, как мне. Могу напомнить, что именно ты составил график подготовки к СОВ на несколько месяцев вперёд на пятом курсе. Драко ухмыльнулся: — Любимая, я сделал это, потому что боялся, что ты можешь убить меня от стресса, если я этого не сделаю… и чтобы у нас оставалось время на секс. Драко рассмеялся, когда у Гермионы отвисла челюсть от шока, а по комнате прокатилась серия подбадривающих свистков. Он знал, что она лишь притворяется оскорблённой, и действительно — через мгновение она улыбнулась и закатила глаза. — Думаю, мы оба знаем, что тебе никогда не стоило беспокоиться, что я перестану с тобой спать. — Она откинулась на диван, многозначительно поиграв бровями, а несколько друзей бросили в них попкорн, который они жевали. — Хватит про вашу школьную сексуальную жизнь, пожалуйста. Во имя Мерлина. — Это была Пэнси, которая даже не подняла голову с колен Луны. Некоторое время спустя, после заключительных поздравлений с Рождеством и планов отпраздновать Новый год вместе в доме Драко и Гермионы, пара вернулась через камин. Гермиона всё ещё держала туфли в руке. Драко взмахнул рукой, включив рождественские огни, создав тёплое, праздничное сияние по всему дому. Гермиона повернулась к нему и улыбнулась в тот же момент, когда часы на каминной полке пробили, возвещая о наступлении Рождества. Улыбка Гермионы стала шире, она положила тёплые ладони на грудь Драко и приподнялась на цыпочки, чтобы прижаться губами к его губам. Драко ответил, проведя руками по её спине, а затем зарывшись пальцами в её волосы. — Счастливого Рождества, Драко, — прошептала она ему в губы. — Счастливого Рождества, Гермиона, — улыбнулся он, и их губы снова встретились. Поцелуй начался нежно, но Драко не смог удержаться и углубил его, когда Гермиона прильнула к нему всем телом, а её руки вцепились в его волосы. С каждой секундой ему становилось всё труднее сдерживаться, и если он не разденет её в ближайшее время, то, кажется, взорвётся. Отпустив её губы, он прижался ртом к линии её подбородка, намереваясь поцеловать её шею — но вдруг ощутил солёный вкус слёз, стекавших по её лицу. Резко отстранившись, он поднёс руки к её лицу — те, что только что исследовали её грудь и тянулись к застёжке платья. Она открыла глаза, покрасневшие от слёз, и посмотрела на него — а в голове Драко мысли неслись со скоростью миллиона миль в час. Он сделал ей больно? Она вспомнила прошлое Рождество? — Гермиона, любимая, что случилось? — Его пальцы нежно гладили её щёки, а сердце выскакивало из груди — уже не от желания, а от тревоги. Она молча смотрела на него какое‑то время, и это вселяло в Драко страх. — Это Рождество, Драко, — её голос дрожал от переполнявших эмоций. — Что‑то произошло, любимая? Я не… Гермиона покачала головой и снова положила ладони на его грудь. — Это Рождество, Драко. И мы здесь, вместе. Это первый раз, когда мы проводим Рождество вдвоём. Я не расстроена — я счастлива. Я невероятно, немыслимо счастлива быть здесь с тобой. Драко почувствовал, как сердце споткнулось в груди, а смысл её слов обрушился на него всей силой. Ещё один момент, который нужно запомнить: они действительно прошли через всё и теперь строят настоящую совместную жизнь. Драко выдохнул и наклонился, прижавшись лбом к её лбу. — Это первое Рождество из всех, что нам предстоит, Гермиона. Так будет всегда. Я так сильно тебя люблю. Гермиона тихо всхлипнула, кивнув ему, и снова прижалась губами к его губам. — Я люблю тебя, Драко. Она подалась вперёд, целуя его с новой силой. Теперь это было не лихорадочное желание, как раньше. Что‑то более глубокое, страстное, осмысленное. Драко ответил тем же, обхватив её руками и прижав к себе. Вскоре она уже стонала, и он, опустив руки, крепко обхватил её бёдра, чтобы поднять и отнести вверх по лестнице в их спальню. Опустив её на кровать, Драко тут же принялся снимать с неё платье — ему нужно было увидеть её обнажённой, почувствовать её кожу. Гермиона была так же сосредоточена: сначала сняла с него галстук, затем сбросила пиджак с плеч и принялась расстёгивать пуговицы рубашки. Драко неохотно прервал свои действия, чтобы снять её тёмно‑красный кружевной бюстгальтер — от одного его вида из его груди вырвался глухой стон, — затем снял запонки и помог Гермионе стащить рубашку. Как только рубашка и бюстгальтер оказались на полу, Драко тут же провёл руками по мягкой коже её груди, лаская соски, пока она стонала от его прикосновений. Каждый её звук пронзал его, словно электрический разряд, а когда она расстегнула его брюки и скользнула рукой внутрь, всё его тело содрогнулось от нахлынувших ощущений. Гермиона рассмеялась ему в губы, затем слегка оттолкнула его одной рукой в грудь, одарила соблазнительной улыбкой и опустилась на колени. Она быстро стянула с него брюки и трусы, затем положила руки на его бёдра и наклонилась вперёд, целуя и облизывая его низ живота. От каждого прикосновения дыхание Драко учащалось, пока наконец она не добралась до его члена, проведя языком по всей длине, а затем сжав основание ровно настолько, чтобы у него подкосились колени. Когда она обвела языком головку, а затем взяла его в рот полностью, волны ощущений захлестнули его, заставляя вцепиться пальцами в её волосы, а голову запрокинуть от наслаждения. Гермиона продолжала, пока он не почувствовал, как упирается в заднюю стенку её горла, а она, посасывая и облизывая, двигалась вверх — именно так, как сводило его с ума. Он посмотрел на неё, пока она работала, и вскоре их взгляды встретились. Именно в этот момент Драко понял: даже если они проживут вместе ещё двести лет, он никогда не устанет от этого. Никогда не перестанет желать её так, как сейчас — всепоглощающе и с отчаянной потребностью. В её глазах мелькнула озорная искра — и в тот же миг он почувствовал лёгкое прикосновение её зубов. — Чёрт возьми, Гермиона! Чёрт! Слава Мерлину, они стояли достаточно близко к стене, чтобы он успел вытянуть руку и удержаться — иначе он точно рухнул бы на пол. Но так ночь закончиться не должна, поэтому, едва восстановив силы, Драко потянулся к ней, крепко схватив её за лицо, чтобы остановить движения. — Достаточно, любимая. Вставай. Медленно она отстранилась, выпустила его и потянулась к его рукам, поднимаясь на дрожащих ногах. Драко не дал ей ни секунды на передышку. Он рванулся вперёд, слившись с ней в поцелуе, поднял её и уложил на кровать, тут же накрыв своим телом. Он спустился ниже, осыпая поцелуями её шею и грудь, затем обвёл языком её сосок. Она тут же застонала и выгнулась навстречу ему, и ему пришлось собрать всю волю, чтобы не погрузиться в неё сразу. Вместо этого он снова поднялся вверх, одновременно нежно проводя рукой вниз по её телу. — Ты готова для меня, любимая? — Его пальцы достигли её бёдер и двинулись к самому сокровенному, пока Гермиона тяжело дышала ему в ответ. — Да. Пожалуйста, Драко, пожалуйста. Его пальцы медленно скользнули по её лону, слегка коснувшись клитора, прежде чем проникнуть между складок. Он сдержал стон, ощутив, насколько она влажная для него, и вместо этого наклонился, прикусив её шею, одновременно вводя в неё два пальца — она тут же сжалась вокруг них. Он согнул пальцы так, как знал, что ей нравится, и прорычал ей в ухо: — Ты ведь хочешь этого, да? Ты отчаянно этого хочешь. Драко почувствовал, как руки Гермионы вцепились в его спину, пытаясь найти опору, пока она извивалась под ним. — Да, пожалуйста, Драко. Пожалуйста. Я нуждаюсь в тебе, пожалуйста. Её голос был прерывистым и умоляющим, но Драко ещё не был готов сдаться. Вместо этого он усмехнулся, касаясь её кожи, изо всех сил сопротивляясь желанию просто подчиниться и сделать всё, о чём она просила. — Хм, не знаю, любимая. Думаю, тебе придётся подождать ещё немного… Она всхлипнула в ответ. — Ш‑ш‑ш, всё хорошо, я позабочусь о тебе. С этими словами он начал спускаться ниже по её телу. Не прекращая движений пальцами, он провёл губами по её грудине, животу, пока наконец не достиг цели и легко провёл языком по её клитору. Она резко приподнялась с кровати, выгибая спину, пытаясь притянуть его рот ближе. — Чего‑то хочешь, любимая? Он подчеркнул вопрос ещё одним лёгким прикосновением языка и наблюдал, как её руки вцепились в покрывало. — Сильнее, Драко. Пожалуйста. — Её голова металась из стороны в сторону, по коже пробежала дрожь. — Всё, что тебе нужно было сделать, — попросить, любимая. И с этими словами он прижался ртом и сильно втянул её клитор, одновременно надавив пальцами на внутреннюю стенку. Гермиона вскрикнула — звук, который тут же отозвался в члене Драко, — а её ноги попытались сомкнуться вокруг его головы. Но Драко схватил её бедро свободной рукой, заставляя оставаться открытой, заставляя чувствовать всё до конца. Он продолжал свою атаку, посасывая и облизывая, пока его пальцы двигались в такт, и через несколько мгновений он почувствовал, как она начала пульсировать вокруг него. Он ненадолго оторвал рот: — Вот так, Гермиона. Отпусти. Кончи для меня. Позволь мне почувствовать тебя. Он снова наклонился, посасывая ещё сильнее, чем прежде. Прошло всего несколько секунд, прежде чем она содрогнулась вокруг него, и это ощущение отозвалось в нём. Она ещё не успела прийти в себя, когда он убрал руку и быстро поднялся по её телу, расположившись у её входа и толкнулся внутрь, тут же застонав от ощущения, что она всё ещё пульсирует вокруг его члена, а она застонала от долгожданного вторжения. Её руки поднялись к его плечам и вцепились в волосы: — О боги, Драко. Чёрт. Я… Он наклонил голову, проводя языком по её шее: — Я знаю, любимая, я знаю. Просто чувствуй. Я держу тебя. Драко начал двигаться, плавно и глубоко скользя над Гермионой, каждый толчок приближал его к краю. Он чувствовал, что Гермиона тоже приближается к новому оргазму, и через мгновение она открыла глаза, схватила его за лицо одной рукой — и их взгляды встретились. Драко смотрел прямо в тёплые медовые глубины её глаз — в своё любимое место в мире. Место, где он чувствовал себя в безопасности, любимым и свободным. Место, которое спасало его снова и снова, которое сделало его тем, кем он стал сегодня. И каким‑то образом он увидел в глазах Гермионы, что она видит в нём то же самое. Эмоции, смешанные с абсолютным наслаждением от того, что он был внутри неё, подвели Драко к краю. И ровно в тот момент, когда его бёдра содрогнулись, он почувствовал, как Гермиона пульсирует вокруг него, выкрикивая его имя и присоединяясь к нему в блаженстве.***
Драко проснулся на следующее утро — или, точнее, через несколько часов — с Гермионой, уютно устроившейся у его груди, его руки обнимали её, а нога лежала на её бедре. Он не мог представить более идеального рождественского утра. Пока не открыл глаза и не обнаружил, что она уже проснулась и безмятежно улыбается ему. Он промычал, прижимая её ближе и целуя в висок: — Счастливого Рождества, любимая. Она прижалась к нему: — Счастливого Рождества. — Сколько времени? Нам нужно вставать, чтобы ехать в Мэнор? Руки Гермионы успокаивающе скользили вверх и вниз по его спине: — Через несколько минут. Я… я хотела сначала подарить тебе один из подарков. В её голосе звучала та же нерешительность, что и в утро его дня рождения, когда она попросила его переехать к ней. Он отстранился, всматриваясь в её взволнованное выражение лица, пока она сильно прикусила нижнюю губу. — Гермиона. Думаю, мы уже выяснили, что тебе никогда не нужно бояться дарить мне подарок. Так что отпусти это, — он легонько потянул её за губу, — и скажи мне. Я буду в восторге, даже если подарок — это твоё заявление, что мы должны жить в пещере в Корнуолле до конца наших дней. Вместе мы точно сможем это устроить. Он ухмыльнулся, а она улыбнулась в ответ, наконец расслабив челюсть и закатив глаза: — У меня нет желания жить в пещере, Драко. Мысль о постоянной сырости мне глубоко неприятна. Драко поиграл бровями: — Ох, не знаю, любимая. Мне нравится, когда ты влажная. Она фыркнула от смеха, одновременно игриво шлёпнув его по груди. — Ай! Сегодня Рождество, Гермиона! Никакого насилия на Рождество! Она замерла: — Ладно. Он кивнул, внимательно глядя на неё: — Хорошо. А теперь я бы хотел получить свой подарок, пожалуйста. Она помолчала мгновение, всматриваясь в его глаза. В чём был смысл этого взгляда, он не знал, но не отвёл своего, и в конце концов она глубоко вздохнула. — Я хочу связать с тобой души. Драко нахмурил брови: — Что ты сказала? Она снова вздохнула, прежде чем посмотреть на него: — На нашей свадьбе. Я хочу связать с тобой души, а не просто заключить обычный брачный союз. Этого недостаточно. И, знаешь, я понимаю, что свидетельства о действенности ритуала неоднозначны, но… я провела довольно обширное исследование, и есть множество документальных подтверждений от пар, которые прошли через это. Они утверждают, что испытали преображение, и уверены, что ритуал действительно сплел их души воедино. Драко, я хочу этого с тобой. Я… не уверена, существует ли загробная жизнь или мы возвращаемся, чтобы прожить ещё одну жизнь после смерти, но если это так, я не хочу никогда тебя потерять. Я хочу знать, что смогу найти тебя. Всегда. Поэтому я хочу это сделать. И… я хотела узнать, хочешь ли ты того же… Драко перестал дышать, и он был уверен, что его рот приоткрылся от изумления.Он, конечно, слышал о связывании душ. Но это было чрезвычайно редким явлением. Ритуал был сложным и непредсказуемым, и если хотя бы один из участников не откроется ему полностью, последствия могли быть смертельными. Поэтому большинство пар даже не рассматривали такую возможность. Но он думал об этом. Годами. С тех пор, как впервые начал размышлять о браке с Гермионой. Однако он никогда не осмеливался спросить её. Страх, что она скажет нет, был слишком велик. И вот теперь она сама предложила это. Несмотря на шутки Драко о том, что ей место в Слизерине, Гермиона была идеальным воплощением гриффиндорской храбрости. Это было по‑настоящему прекрасно. Он осознал, что молчит слишком долго, когда Гермиона начала отстраняться, её лицо стало замкнутым. Вырвавшись из своих размышлений, он схватил её за лицо: — Да, Гермиона. Да. Конечно, да. Она замерла, глядя на него с выражением невинного удивления: — Правда? Он улыбнулся, поглаживая её лицо кончиками пальцев: — Гермиона. Если после этой жизни будет другая, я не хочу жить её без тебя. Ты — моя половинка. Конечно, я хочу сделать это с тобой. Для меня честь, что ты хочешь сделать это со мной. Она слегка улыбнулась: — Конечно, хочу, Драко. Я изучала этот вопрос с тех пор, как нам было 14. Его охватило всепоглощающее тепло. Этот момент был настоящим. Это стало его реальной жизнью. Он мысленно поблагодарил Мерлина, Моргану, Цирцею и любых других божеств, которые могли быть причастны к тому, что судьба свела его с Гермионой. Широкая улыбка расцвела на его лице: — Знаешь, я правда не думал, что ты сможешь превзойти момент, когда попросила меня переехать к тебе, или когда согласилась выйти за меня замуж. Но ты это сделала. Теперь нам нужно найти кого‑то, кто сможет провести ритуал на свадьбе. Я даже не знаю, есть ли в Англии кто‑то, имеющий право его проводить. Гермиона снова прикусила губу: — Ну, на самом деле, это вторая часть подарка. Драко склонил голову: — О? Она кивнула: — В Англии есть один волшебник, имеющий право провести этот ритуал. Профессор Флитвик. Драко не мог поверить своим ушам: — Что?! Гермиона кивнула с виноватым видом: — Знаю. Я сама не могла поверить, когда нашла его имя в записях. Но… в общем, теперь я могу в это поверить. И… не сердись, но на прошлой неделе я отправила ему письмо. Спросила, согласится ли он встретиться с нами — но не сказала, зачем. Я подумала, что мы можем спросить его вместе. Если ты хочешь! Только если ты хочешь. Мысли Драко метались. Это было идеально. Настолько идеально, что он едва мог в это поверить. Человек, который положил начало их отношениям, проведёт церемонию их брака? Завершит ритуал связывания душ? Это судьба. Именно судьба. — Это идеально, Гермиона. Это… это идеально. Она выдохнула: — Ох, хорошо, я так рада, что ты так считаешь, потому что он согласился встретиться с нами через два дня. В Хогвартсе. Драко рассмеялся: — Ты действительно женщина, которая любит быть подготовленной. Она пожала плечами: — Просто подстраховываюсь. Драко обнял её и крепко прижал к себе: — Я люблю тебя, Гермиона. Её улыбка стала шире: — Я тоже люблю тебя, Драко. Драко поднял голову, посмотрев на часы за её спиной: — Сейчас у нас примерно 43 минуты до того, как нам нужно быть в Мэноре. Я вполне уверен, что успею довести тебя до оргазма и оставить нам обоим достаточно времени, чтобы собраться перед отъездом. Что скажешь? Примешь вызов? Её улыбка приобрела лукавый оттенок: — О да, мистер Малфой. Думаю, что приму. Волна возбуждения пробежала по телу Драко от её слов, и он притянул её к себе… Они прибыли в Мэнор на восемь минут позже назначенного времени. Пройдя через камин, они увидели весьма взволнованного Пипа, который расхаживал по комнате в наряде, напоминавшем вязаный рождественский свитер с узором, который, как показалось Драко, мог быть либо рождественской ёлкой, либо… индейкой? и в соответствующих вязаных брюках. К тому же он так обильно украсил свои уши мишурой, что казалось, будто она растёт прямо из них. Как только Драко с Гермионой шагнули в комнату — всё ещё слегка возбуждённые после утренних событий, — Пип резко обернулся и принялся подпрыгивать на месте: — О! Хозяин Драко! Миссис Гермиона! Пип так волновался! Он уже думал пойти в дом хозяина Драко и миссис Гермионы, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке! Но вы здесь! Слава Мерлину. Миссис Нарцисса так ждёт возможности отпраздновать вместе с вами! А Пип приготовил самые особенные блюда! Всё, что любят миссис Гермиона и мастер Драко! Тыквенный суп, мясной пирог, картофельное пюре, особенный шоколадный торт и многое‑многое другое! Пип твёрдо намерен сделать так, чтобы миссис Гермиона и мастер Драко наелись до отвала — и тогда им придётся остаться на ночь в старой комнате мастера Драко. Пип уже всё подготовил для вас! Драко открыл рот, чтобы ответить, но Гермиона опередила его: — Спасибо, Пип. Уверена, ты прав — надеюсь только, что тебе не придётся катить нас в спальню после всего этого пиршества. — О, Пип будет только рад прокатить миссис Гермиону вверх по лестнице, мэм! Только рад! Прошу, проходите — миссис Нарцисса ждёт вас на веранде. Пип развернулся и поспешил по коридору. Драко взял Гермиону за руку, следуя за ним, и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо: — Мне придётся сражаться с Пипом за твою благосклонность, любимая? Она обернулась к нему с коварной улыбкой: — О, это было бы совершенно бесполезно, Драко. Пип уже победил. Остаток дня они провели, обмениваясь подарками. Нарцисса, судя по всему, посчитала своим долгом компенсировать все те Рождества, которые она не могла провести с Гермионой, и вручила ей столько подарков, словно это были все упущенные праздники разом — к большому смущению Гермионы. Они обсуждали планы на будущие праздники Нарцисса едва не расплакалась, когда Гермиона невзначай упомянула, что было бы чудесно провести несколько дней в Мэноре на Рождество, когда у них появятся дети, а также, разумеется, ели. Пип не солгал, когда говорил, что намерен накормить их до отвала: они действительно вынуждены были остаться на ночь в старой спальне Драко после того, как отведали шоколадный торт Пипа — который, как оказалось, был щедро пропитан ромом. Праздник прошёл восхитительно, и Драко сумел выбросить из головы мысли о Грейбеке, Гарри и даже о проклятых Уизли — они с Гермионой отдыхали и наслаждались временем вместе. Но всё это закончилось сегодня утром, когда он проснулся с осознанием: ему предстоит впервые после финальной битвы вернуться в Хогвартс. Он провёл целый час в гардеробной, перебирая один наряд за другим, пытаясь понять, какой из них лучше передаст нужное послание Флитвику — убедит его согласиться. Пока Гермиона не вошла, не схватила его за руки и не напомнила: Флитвик был на их стороне с самого начала, и беспокоиться не о чем. Это немного успокоило страхи Драко, позволив ему одеться, но не настолько, чтобы он мог усидеть на месте.Флитвик организовал их перемещение через камин прямо в кабинет директрисы — чтобы Гермиона не находилась вне надёжно защищённых мест. Но это означало, что через считаные минуты ему предстоит встретиться с Минервой Макгонагалл — женщиной, к которой он вёл себя отвратительно на протяжении всех школьных лет и которая, как он был уверен, вряд ли питает к нему тёплые чувства. Он мог лишь надеяться, что присутствие Гермионы смягчит удар. Когда Гермиона присоединилась к нему — в джинсах и толстом шерстяном джемпере, — Драко понял: она сразу заметила его тревогу. Она подошла и обняла его за талию. — Драко. Всё будет хорошо. Более чем хорошо. Все там прочитали статью, я уверена. Все знают правду. Тебе не о чем волноваться. К тому же, если кто‑то что‑то скажет, я более чем готова отправить его в больничное крыло. Ладно? Контраст между крошечной Гермионой — едва выше полутора метров — и её репутацией женщины, пугающей больше любого зверя из Запретного леса, по‑прежнему сбивал Драко с толку. Но у него не было другого выбора. Желание связать души с Гермионой перевешивало любой страх перед встречей со старыми профессорами. И поэтому, кивнув, он взял Гермиону за руку и бросил порошок в камин. Вместе они шагнули в хорошо знакомое место — круглый, богато обставленный кабинет директрисы Хогвартса. Когда они прибыли, комната была пуста — у пары появилось время осмотреться до прихода Макгонагалл. Но относительное спокойствие длилось недолго. — Так, значит, это правда. Наследник моей родословной связал себя с женщиной, которая так меня унизила. Как прискорбно. — Гнусавый насмешливый голос раздался из портрета, висящего высоко над столом директрисы. На нём был изображён один из бывших директоров — особенно мрачный мужчина с чёрными волосами и сжатым выражением лица. Драко не знал его, но смутно помнил, что лицо ему знакомо. — Как всегда приятно видеть вас, Финеас, — голос Гермионы звучал ровно и пренебрежительно, когда она повернулась к портрету. — В самом деле, мисс Грейнджер. Вы пришли, чтобы снова похитить меня? Я не горю желанием тратить время на помощь вам и вашим маленьким друзьям в их замыслах. Теперь Драко был в полном замешательстве и повернулся к Гермионе за разъяснениями. Она ухмыльнулась: — Драко, позволь представить тебе одного из твоих предков — Финеаса Найджелуса Блэка. У нас с Финеасом долгая история, не так ли, Финеас? Вы были так полезны во время войны, всегда охотно делились информацией. У меня так и не нашлось возможности должным образом поблагодарить вас за помощь! Драко всё ещё был в полной растерянности. Но он увидел, как похожий на птицу мужчина ухмыльнулся в ответ Гермионе, а затем обратил взгляд на Драко. — Скажу одно, мальчик. Она, по крайней мере, умна. Важное качество для жены в семье Блэков. Хотя я не завидую тебе — придётся мириться с её дерзким нравом! — последние слова он выплюнул с презрением. — Ах, но, Финеас, Драко наслаждается моим дерзким нравом, не так ли, Драко? — промурлыкала она, повернувшись к нему с огнём в глазах. Как только он открыл рот, чтобы ответить, с другой стороны комнаты раздался новый голос: — Достаточно, Финеас. Ни мисс Грейнджер, ни мистер Малфой не нуждаются в вашем мнении. — С портрета Альбус Дамблдор смотрел поверх своих полукруглых очков, слегка улыбаясь, когда отстранил Финеаса. Гермиона повернулась и склонила голову: — Спасибо, профессор. Дамблдор на портрете добродушно улыбнулся: — Конечно, моя дорогая. Очень приятно видеть вас обоих. Хочу искренне поздравить вас с предстоящей свадьбой. Я определённо был за вас. И, — его взгляд скользнул к Драко, — я уверен, вы будете относиться к ней так, как она заслуживает, мистер Малфой. У Драко отвисла челюсть: — Теперь портреты угрожают мне? Серьёзно, Гермиона… Она рассмеялась, как и Дамблдор: — О, я вовсе не угрожаю вам, мой мальчик. Я уже много лет был уверен, что вы двое созданы друг для друга. Я просто рад видеть, что вы наконец нашли счастье. Вы согласны, Северус? Портрет Дамблдора повернул голову вправо, глядя на соседний портрет. Сначала Драко даже не заметил человека — казалось, это просто детализированная картина мрачной лаборатории зельеварения. Но затем из теней появилась фигура в струящихся чёрных одеждах, вышла вперёд и внимательно посмотрела на них обоих. — Да, — услышать этот тягучий голос впервые за столько лет было неожиданно. Дрожь пробежала по телу Драко при виде Снейпа — даже в такой форме. — Здравствуйте, профессор, — голос Драко звучал тихо. Он не знал, что ещё сказать человеку, который, как он знал, отдал жизнь, чтобы защитить его. Что тут можно сказать? — Драко. Ты хорошо выглядишь. — Снейп перевёл взгляд на Гермиону, тело которой напряглось от тревоги. — А мисс Грейнджер. Я слышал, вы стали мастером зелий? И используете свои навыки, чтобы найти лекарство от ликантропии? Увлекательно. Я тоже потратил время на поиски возможного лекарства… — тон Снейпа был намеренно дразнящим, явно рассчитанным на то, чтобы заинтересовать Гермиону. И, конечно, это сработало. — Вы правда? И добились каких‑то успехов? — её тон мгновенно сменился с насмешливого на искренне заинтересованный. Она даже сделала несколько шагов вперёд, чтобы оказаться ближе к портрету Снейпа. Снейп ухмыльнулся и кивнул: — Возможно. А вы? Добились каких‑то успехов? Драко буквально видел, как Гермиона закрывается, и шагнул вперёд, успокаивающе положив руку ей на спину: — Да, я приблизилась к завершению. По моим оценкам, через четыре‑шесть месяцев у меня будут готовые образцы для испытаний. Если у вас есть какие‑то соображения, я буду более чем рада их услышать. Снейп прищурился: — Уверен, что будете. Вопрос в том, с чего бы мне вам помогать? — Северус, — в голосе Дамблдора прозвучало осуждение. Но ситуацию разрядила Гермиона. Рассмеявшись и покачав головой, она сказала: — Конечно, вы не станете помогать. Вы не станете мне помогать, потому что ненавидите меня. Потому что я олицетворяю всё, чего вы хотели. Вы ненавидите меня, потому что я выбрала его — в отличие от Лили. Мы с Драко собираемся прожить вместе жизнь, ту самую жизнь, которую вы отчаянно хотели, но никогда не могли иметь. Вы злитесь, что эта маленькая маглорождённая осмелилась считать себя достойной чистокровного волшебника из Слизерина, тогда как вы годами разрушали свои шансы с маглорождённой, которую любили. Разве не так? Не забывайте, Северус, я была там, когда вы умирали. Я слышала ваши последние слова: У тебя глаза матери. Я понимаю мотивы всех ваших поступков. И мне совершенно не нужно ваше одобрение. Вы понимаете? Северус открыл рот, чтобы ответить, и Драко напрягся, готовый осадить его, но, к счастью, в этот момент за их спинами раздался уверенный шотландский голос: — Довольно, Северус. В комнату через заднюю дверь вошла Минерва Макгонагалл — как всегда в клетчатой одежде, с волосами, собранными в тугой пучок. Драко снова напрягся при виде неё, но заметил, что Гермиона отреагировала совсем иначе: её мышцы расслабились, а на лице появилась улыбка при виде бывшей главы своего факультета. — Здравствуйте, директриса. Очень рада вас видеть. Макгонагалл подошла и обняла Гермиону: — Я — Минерва, Гермиона. Думаю, совместная борьба в войне отменяет любые формальности, не находите? Она отстранилась, тепло глядя на Гермиону. Драко молча ждал, надеясь, что его не заметят. — Конечно. Очень рада видеть вас, Минерва, — улыбнулась Гермиона. Макгонагалл кивнула, затем отпустила её, обошла стол и села в кресло: — Так гораздо лучше. А теперь, — она изящно опустилась на место, сложив руки на столе, — полагаю, вы оба здесь, чтобы встретиться с профессором Флитвиком? Макгонагалл перевела взгляд на Драко, рассматривая его с интересом. Гермиона, почувствовав его дискомфорт, шагнула к нему и взяла за руку: — Да, мэм. Мы… у нас есть к нему просьба. Брови Макгонагалл приподнялись: — Вот как? Что ж, не буду вас задерживать. Но если позволите… Она снова посмотрела на Драко: — Думаю, вы оба уже знаете, что многие из нас в штате искренне надеялись, что вы в итоге будете вместе. Некоторые из нас, возможно, даже пытались влиять на обстоятельства, чтобы подтолкнуть вас друг к другу. — Я ничего подобного не делал, Минерва! — возмущённо возразил Дамблдор. Макгонагалл лишь махнула рукой: — Тем не менее, если позволите, я очень рада, что вы оказались здесь вместе. Это… это очень трогательно — видеть, как любовь преодолевает все препятствия, с которыми вы столкнулись. Я очень рада за вас, мисс Грейнджер. И за вас, мистер Малфой. Драко вздрогнул, когда его обратились напрямую: — С‑спасибо, директриса. Макгонагалл кивнула и хлопнула в ладоши: — Разумеется. А теперь вам стоит идти — уверенна, Филиус ждёт вас с нетерпением. Мне, к сожалению, нужно вернуться к дежурству: наши первокурсники действительно дали вам и вашим друзьям прикурить, мисс Грейнджер. Но вы можете вернуться сюда и воспользоваться моим камином, чтобы отправиться домой после встречи. Драко и Гермиона кивнули. — Спасибо, Минерва. И… если позволите, я… я была бы очень рада, если бы вы согласились присутствовать на нашей свадьбе, — голос Гермионы звучал мягко, и теперь уже Драко ободряюще сжал её руку. Неудивительно, но Макгонагалл тепло улыбнулась: — Для меня это будет большая честь, Гермиона. Сердце Драко наполнилось теплом, когда он увидел, как улыбка озарила лицо Гермионы. Она кивнула, затем повернулась и повела Драко из кабинета.Они спустились по движущейся лестнице, вышли из кабинета, мельком взглянув на статуи грифонов, а затем рука об руку пошли по коридору к главной лестнице, которая вела на третий этаж.Какое‑то время они шли молча, оглядываясь по сторонам. — Ты возвращалась сюда после битвы? — спросил Драко. Гермиона покачала головой: — Нет. А ты? Он тоже покачал головой: — Нет. Она сжала его руку: — Кажется, всё стало меньше, чем было, не находишь? — в её голосе звучала нотка удивления. Он согласно хмыкнул. Так и было. В юности Хогвартс казался Драко невероятно огромным, границы школы составляли всю его жизнь. Но теперь, оглядываясь вокруг после пережитого, он понимал: мелкие ссоры и драмы, заполнявшие его существование здесь, выглядели просто нелепо. Единственные воспоминания, которые действительно имели значение, — это те, что связаны с Гермионой. И когда он посмотрел на неё, а она встретилась с ним взглядом, Драко почувствовал: она думает точно так же. Быстрее, чем он ожидал, они оказались перед дверью кабинета заклинаний на третьем этаже. Обменявшись последним кивком, Гермиона подняла руку и дважды постучала. Дверь тут же распахнулась — перед ними возникло сияющее, улыбающееся лицо их бывшего профессора по заклинаниям. Казалось, он ждал их прямо за дверью. — Мисс Грейнджер! Мистер Малфой! Как приятно видеть вас обоих! Пожалуйста, входите, входите! Обещаю, на этот раз я не стану ставить на комнату запирающие чары! Он издал высокий смешок, а Гермиона и Драко переглянулись, входя внутрь. Флитвик подскочил к своему столу и уселся на стопку подушек — так, чтобы видеть поверх края. Гермиона и Драко последовали его примеру, опустившись в кресла напротив. Флитвик широко улыбнулся: — Ну, дорогие мои, что привело вас сюда сегодня? Драко повернулся к Гермионе, пытаясь понять, кто из них заговорит. Почувствовав её нерешительность, он взял инициативу на себя: — Да. Спасибо вам огромное за то, что согласились встретиться с нами, профессор. Мы… полагаю, вы в курсе, что мы собираемся пожениться? Флитвик подпрыгнул на своих подушках: — О да, мистер Малфой! Я был искренне рад узнать эту чудесную новость! Драко кивнул: — Спасибо. И… спасибо за ваше заявление. Это было невероятно любезно. Лицо Флитвика озарила лукавая усмешка: — Понятия не имею, о чём вы, мистер Малфой. — Его ложь дополнил нарочито выразительный подмиг, от которого Гермиона тихо рассмеялась. Драко продолжил: — Конечно. Но… — Он посмотрел на Гермиону и глубоко вздохнул. — Профессор, возможно, вы не знаете, но именно благодаря тем отработкам, которые вы назначили нам на четвёртом курсе, мы смогли осознать свои чувства друг к другу. Эти отработки помогли мне понять, насколько ошибочным было моё воспитание и как сильно я хочу бороться с этими предрассудками. Потому что я осознал, как сильно люблю её. И это чувство никогда не менялось. Каким‑то чудом она полюбила меня в ответ. И теперь мы здесь — собираемся пожениться. И… мы хотели спросить вас… — Драко запнулся, охваченный страхом перед просьбой. — Мы намерены связать души на нашей свадьбе и хотели бы попросить вас оказать нам честь — провести ритуал, — торопливо выпалила Гермиона и, закончив, широко раскрытыми глазами посмотрела на Драко. Флитвик на мгновение замер, а затем по его лицу скатилась одинокая слеза. — Я… мисс Грейнджер, мистер Малфой… Я глубоко тронут тем, что вы сочли меня достойным такой чести. Очень немногие пары решаются на связывание душ. Я изучал магию этого ритуала много лет — и именно потому, что искренне верю в него, получил право его проводить. И, если позволите, я наблюдал за вами годами — и всегда было ясно: вы не просто обычная пара. Я видел, как между вами искрила общая магия ещё до тех отработок. Вы — истинные половинки друг друга. И для меня будет огромной честью провести ритуал связывания для вас на вашей свадьбе. Одновременно и Гермиона, и Драко выдохнули, одновременно потянулись друг к другу и сжали руки. Как часто случалось в последнее время, Драко был переполнен чувствами. — Спасибо, профессор, — торопливо произнёс он. — Мы… я в неоплатном долгу перед вами. Я бесконечно благодарен за то, что вы сделали для нас тогда — и за готовность стать частью нашей свадебной церемонии сейчас. Гермиона кивнула в знак согласия. Но Флитвик лишь махнул рукой: — Не нужно благодарить, мистер Малфой. Для меня радость видеть, как двое бывших учеников нашли счастье друг в друге. К тому же, полагаю, Минерва теперь должна мне ещё пятьдесят галеонов… — Он ухмыльнулся и задумчиво посмотрел в сторону. Быстро встряхнув головой, профессор снова повернулся к ним: — Если вы пришлёте мне сову с деталями церемонии, мы сможем проработать все нюансы дня. Хорошо? Они оба кивнули. — Конечно. Я отправлю вам детали завтра, профессор. Но должна предупредить: вы, вероятно, получите… много писем от Нарциссы Малфой… — Гермиона слегка съёжилась в конце фразы. Драко знал, как она, как и он сам, благодарна Нарциссе за то, что мать взялась за большую часть подготовки к свадьбе. Но он также знал свою мать — и Гермиона была права. Флитвику предстояло столкнуться с лавиной вопросов и требований о мельчайших деталях ритуала. Драко лишь надеялся, что профессор готов к этому натиску. К счастью, Флитвик лишь пренебрежительно махнул рукой: — Не беспокойтесь, дорогие. Несколько лет назад я проводил ритуал связывания душ для принца и принцессы Швеции — и королева превратила весь процесс в настоящий кошмар. Если я пережил это, уверяю вас, я готов ко всему, что ждёт впереди. Драко и Гермиона рассмеялись, но в глубине души Драко задумался: сможет ли королева Швеции сравниться с его матерью… Тем не менее пара поднялась со своих мест, ещё раз поблагодарила Флитвика за уделенное время — и так же быстро, как пришла, вышла из кабинета в коридор. Сжав руки, они остановились в нескольких ярдах от двери, одновременно тяжело выдохнув. — Ну вот, всё и решено! — произнесла Гермиона. Драко усмехнулся и притянул её в объятия: — Похоже на то. А теперь пойдём домой и отметим, ладно? — Вообще‑то… — Гермиона отстранилась и посмотрела на него с улыбкой Чеширского кота. — У меня есть другая идея… Не дожидаясь ответа, она развернулась, схватила Драко за руку и потянула к главной лестнице. Он понял, куда она ведёт его, только когда они поднялись на седьмой этаж. Остановившись перед гобеленом с монахинями, он задумчиво улыбнулся: — Мы не знаем, сохранилось ли оно… — Его голос звучал неуверенно. — Знаю. Но попробовать стоит, — она пожала плечами, прижимаясь к нему. Драко не мог с этим не согласиться. Поэтому он отпустил руку Гермионы и сделал несколько шагов вперёд. В последний раз взглянув на неё и получив ободряющий кивок, Драко закрыл глаза и начал ходить взад‑вперёд. Мне нужно место, где мы с Гермионой сможем безопасно встретиться. Мне нужно укромное место, где нас не найдут. Мне нужно место, чтобы поцеловать Гермиону Грейнджер. Как по мановению волшебной палочки, после третьего прохода Драко услышал звук сдвигающихся камней — и вот уже перед ним возникла большая деревянная дверь. Он резко открыл глаза, перевёл взгляд с двери на Гермиону — она смотрела на вход в то, что могло быть только их комнатой, с не меньшим изумлением. Драко протянул руку, и Гермиона нерешительно шагнула вперёд, чтобы взять её. Вместе они открыли дверь и шагнули в прошлое. Дыхание Драко замерло, когда они вошли внутрь — и он услышал, как у Гермионы тоже перехватило дыхание. Всё было точно таким же, как раньше. Диваны и мягкие кресла. Ковры. Книжные шкафы. Кровать. Всё осталось прежним. — Я… я не думал, что это сработает. Думал, после всех разрушений в битве… — его голос звучал потрясённо, пока он медленно поворачивался, осматривая комнату. — Я тоже не думала, что она сохранится, — в её голосе явно звучало изумление, когда она шагнула к дальней стене. Тут Драко заметил, что кое‑что изменилось. Книжные полки, всегда ломившиеся от книг, теперь были пусты. — Почему комната смогла воссоздать всё это, но не книги? — с любопытством спросил он. — Хм? — Гермиона обернулась, выйдя из задумчивости, и Драко кивнул на пустые полки. Её реакция сбила его с толку — она рассмеялась. — О, это не вина комнаты. Все книги, которые здесь были, теперь в нашей библиотеке. Я забрала их, когда приходила за нашими заметками и фотографиями. Драко удивлённо покачал головой. Конечно, она так и поступила. Разве он мог ожидать от неё чего‑то другого? С озорной улыбкой он развёл руки и поманил её к себе: — Ты настоящая воровка, знаешь ли. Гермиона фыркнула, шагнула вперёд и обвила руками его талию: — Ой, да ладно. Никто бы никогда не смог прочитать их, если бы я оставила их здесь! К тому же я практиковала чары незаметного расширения — это был идеальный способ проверить их. Теперь рассмеялся Драко. Обнимая её, он откинул голову назад и расхохотался: — Это всё равно воровство, даже если у тебя есть оправдание, любимая. Но не переживай — я нахожу твою склонность к преступлениям весьма привлекательной чертой. Она невинно улыбнулась ему: — Это хорошо, потому что, возможно, я ещё украла несколько редких ингредиентов для зелий из твоей теплицы, когда приезжала в Мэнор перед пятым курсом. Я подумала, что они могут пригодиться для подготовки к ЖАБА. Глаза Драко на мгновение широко раскрылись: — Что?! Ты могла просто попросить меня — я бы дал их тебе! Гермиона пожала плечами: — Знаю, но где же азарт в этом? В её глазах загорелся огонь, а Драко начал водить кончиками пальцев вверх и вниз по её спине. — Ну, любимая, считаешь ли ты захватывающим, если я займусь с тобой любовью прямо сейчас в этой комнате? Он увидел, как её дыхание стало прерывистым: — Да. Но только если ты сделаешь это очень‑очень жёстко. Кровь прилила к члену Драко, и он издал низкий стон. Он начал медленно подталкивать Гермиону к кровати, пока её колени не коснулись края, и она не упала спиной на матрас. Медленно он наклонился над ней и приблизил свои губы к её. — Это можно устроить. Они улыбались, когда их губы встретились.
