Глава 26: Самые смелые мечты.
1 февраля 2026 г., 21:15
5 ноября, пятый курс
Гермиона не могла вспомнить, когда в последний раз была так зла. Она была уверена: никогда прежде она не злилась на Драко так сильно. Никогда. Она видела — словно в замедленной съёмке, — как Драко что‑то сказал Гарри, Фреду и Джорджу, когда матч по квиддичу закончился. Видела, как остальные игроки гриффиндорской команды сдерживали близнецов. Видела момент, когда Гарри отпустил Джорджа. Видела, как он рванулся вперёд, а Фред и Джордж последовали за ним — прямо к Драко, чтобы тут же ударить его в челюсть.
Кровь стучала у неё в голове уже несколько часов. Она едва сдерживалась, когда Гарри, Фред и Джордж сообщили ей: Амбридж отстранила их от квиддича из‑за драки. Из‑за драки, которую спровоцировал Малфой — её парень. И вот она оказалась здесь: уже час сидела на диване в Выручай‑комнате, мысли крутились в голове, а она ждала — хватит ли Драко смелости показаться ей на глаза.
Она сидела, пока солнце не село, пока огонь в камине не превратился в тлеющие угли. Как раз когда она уже готова была сдаться, дверь скрипнула, и вошёл Драко. Лицо в ссадинах, вид — как у провинившегося. Но этого было мало. Как только дверь за ним закрылась, Гермиона подняла взгляд, её глаза, полные гнева, встретились с его. Драко опустил голову, кивнул и, шагнув в комнату, поднял руки:
— Я знаю. Знаю, что зашёл слишком далеко. Знаю.
Гермиона лишь сузила глаза:
— Знаешь? Действительно знаешь, Драко?
Драко поморщился, медленно подошёл и остановился за креслом прямо напротив Гермион.
— Прости, Гермиона. Я… я потерял контроль и…
Гермиона вскочила:
— Ты потерял контроль?! ТЫ ОСКОРБИЛ МЁРТВУЮ МАТЬ ГАРРИ, ДРАКО! Ты провоцировал его, провоцировал и провоцировал, зная, что случится. Ты знал, что он не оставит это просто так! И всё равно сделал это! На глазах у Амбридж! ОНА ОТСТРАНИЛА ЕГО ОТ КОМАНДЫ, ДРАКО! — Она ткнула в него пальцем, а он отшатнулся от её обвинений.
Гнев пульсировал и шипел под её кожей, толкая вперёд. Она не могла совладать с эмоциями. Драко сделал несколько осторожных шагов, подняв руки в знак капитуляции:
— Я знаю. Знаю, любимая. Я… мне не следовало говорить то, что я сказал. Я… я был зол и… нет, нет, это не оправдание. Мне не следовало этого говорить. Никогда не следовало. Мне очень жаль.
Гермиона пронзила его взглядом:
— Действительно жаль? Или ты просто говоришь это, чтобы меня успокоить? Потому что я никогда, никогда не была так зла на тебя, Драко. Я не думала, что способна так злиться на тебя. Ты знаешь, на что способна эта женщина! Ты знаешь, что она уже пытала его! И ты всё равно это сделал? Я… я не могу в это поверить. Правда не могу.
Она увидела, как в нём вспыхнул страх.
— Гермиона, пожалуйста, пожалуйста, позволь мне это исправить. Пожалуйста. Пожалуйста, не… пожалуйста, не… пожалуйста, не бросай меня.
Он выдавил последние слова, и Гермиона замерла. Она злилась. Очень злилась. Но мысль о том, что она может его бросить, даже не приходила ей в голову. Её глаза тут же расширились, она посмотрела на него:
— Я не брошу тебя, Драко, — слова вырвались у неё порывисто.
Она увидела, как его глаза дрогнули, закрылись, а рука схватилась за спинку кресла перед ним.
— Слава Мерлину. Гермиона… я серьёзно, я правда сожалею. Я… ты знаешь, как я отношусь к Поттеру, но мне не следовало говорить того, что я сказал. Несмотря ни на что. Это было неправильно. Мне очень жаль.
Её взгляд стал жёстче:
— Лучше бы так. Драко… ты не можешь продолжать так поступать. Я знаю, что ты его не любишь. Знаю, что тебе не нравятся они все. Но… Драко… если ты любишь меня, ты не можешь нападать на них. Они мои друзья! А сейчас всё настолько опасно! Я уже так переживаю за то, что случится с Гарри… и… и… — слёзы покатились по её щекам, — я так боюсь за тебя, Драко. Так боюсь. Я не могу спать. Не могу думать ни о чём другом. И каждый раз, когда происходит что‑то подобное, каждый раз, когда ты выставляешь себя напоказ, я думаю только об одном: не в этот ли раз тебя у них отберут. Не в этот ли раз ты уйдёшь от меня.
Её голос сорвался, и Драко бросился к ней, обхватил руками и прижал к груди.
— Я никуда не уйду, Гермиона. Обещаю. Мне очень жаль. Обещаю, что теперь буду держаться в тени. Клянусь. Я не уйду. Я не хотел тебя пугать. Мне так жаль, что я тебя напугал.
Он крепко сжал её в объятиях, его губы прижались к её виску. Она растаяла в его руках. В этот момент она осознала, какой груз напряжения носила в себе каждый день последние несколько месяцев. Это подавляло её. Она пыталась справиться, правда пыталась. Но казалось, будто на её плечи легла тяжесть всего мира. Это было слишком. Она не могла избавиться от этого, но, может быть, хотя бы на несколько минут здесь, в этой комнате, она могла опустить этот груз. Она могла почувствовать себя в безопасности. Могла просто быть собой.
Слёзы захлестнули её. Она вцепилась в Драко, отчаянно пытаясь удержаться в этом мгновении, не думая обо всех возможных сценариях будущего.
— Мы должны пройти через это, Драко. Мы должны, — её голос звучал отчаянно.
А он лишь крепче сжал объятия, прижимаясь головой к её голове:
— Мы пройдём, любимая. Пройдём. Обещаю.
***
Январь 2003 года Гермиона только‑только начала расслабляться после шквала внимания прессы — к счастью, после Нового года оно сошло на нет из‑за нового скандала: выяснилось, что богатые и влиятельные волшебники давали взятки, чтобы их дети без всяких заслуг попали в программы мастерства. Это открытие заставило Гермиону разглагольствовать целый час, пока Драко просто сидел и смотрел на неё, широко раскрыв глаза. Ей следовало понимать: нельзя терять бдительность. Когда в жизни Гермионы Грейнджер спокойствие длилось дольше пары недель, прежде чем на неё обрушивалось новое бедствие? Уж точно не с того дня, как она впервые ступила на борт Хогвартс‑экспресса. И хотя она, конечно, знала: угроза со стороны Грейбека реальна, — она находила холодное утешение в мысли, что эта угроза касается только её, а не всего волшебного сообщества Британии, и больше никто не пострадает.Она не могла ошибаться сильнее. Для Гермионы и Драко это был вроде бы обычный вечер вторника. Несколько часов назад они уснули — довольные и счастливые. Гермиона уютно устроилась у него на груди, тёплая, в безопасности, ей снились приятные сны — пока внезапный свет и встревоженный голос не разбудили её. — Драко! — голос Тонкс был настолько резким, что Гермиона и Драко мгновенно подскочили. Драко инстинктивно прикрыл Гермиону собой, прежде чем понял: голос доносился от патронуса‑волка Тонкс. — На Святого Мунго напали. Люди Грейбека прорвались в отделение ликантропии и атаковали оборотней, которые пришли за волчьим противоядием во время полнолуния. Несколько оборотней ранены, в том числе Римус, — голос Тонкс слегка дрогнул на его имени. — О боги… — сердце Гермионы бешено колотилось; она замерла на кровати, слушая сообщение. Драко уже метнулся в гардероб за одеждой. — Они усыпили четырёх оборотней и взяли их в заложники, а уходя, напали на персонал Святого Мунго. По меньшей мере один целитель убит, десятки ранены. Тебе нужно срочно приехать. Гермиона начала выбираться из кровати. Она тоже может пойти — помочь лечить раненых. — Гермиона, даже не думай идти. Они пытаются выманить тебя. Оставайся дома, — голос Тонкс звучал строже, чем Гермиона когда‑либо слышала, но это лишь на миг заставило её замереть. — Драко, команда будет ждать тебя на месте. С этими словами серебристый волк растаял, оставив комнату в темноте. Слышны были лишь тяжёлое дыхание Гермионы и торопливые движения Драко — он натягивал обувь и закреплял кобуру. Гермиона подбежала к комоду и вытащила леггинсы, футболку и носки. Когда Драко вышел, она сидела на кровати и натягивала носки. — Что ты делаешь? — его голос звучал сбивчиво. Гермиона не остановилась: — Я иду с тобой. Я могу помочь. Если десятки целителей ранены, они нуждаются во мне. — Она потянулась к тумбочке, схватила палочку и призвала пару кроссовок. — Абсолютно нет, Гермиона, — в голосе Драко больше не было панической энергии, только холодная, твёрдая решимость. Гермиона резко подняла голову, глядя на него с огнём в глазах: — Что значит абсолютно нет? Он остался совершенно неподвижен: — Я имею в виду: абсолютно нет. Мы не знаем, остались ли там люди Грейбека. Чёрт, внутри здания могут быть свободные оборотни! Я не смогу защитить тебя, если ты пойдёшь туда, Гермиона. Ты должна остаться здесь. Кровь Гермионы похолодела: — Я могу защитить себя. И ты не указываешь мне, что я могу и чего не могу делать. Яд в её голосе, казалось, ударил Драко, как удар. Он покачал головой, быстро подошёл к ней и опустился на колени перед кроватью, на которой она сидела. Наклонившись, он осторожно положил ладони на её лицо. — Я знаю. Прости, любимая, я не хотел… — он выдохнул. — Я знаю, что ты хочешь помочь. Но, Гермиона, ты — их цель. Вся эта атака могла быть спланирована, чтобы поставить тебя именно в это положение. Чтобы заставить тебя выйти в незащищённое место. И я знаю, что ты можешь защитить себя, любимая. Конечно, можешь. Но… Гермиона… мне нужно возглавить команду, и чтобы это сделать, я должен сосредоточиться на задаче. Если ты будешь там, я не смогу этого сделать. Мне будет неважно, пострадает ли кто‑то ещё, потому что моё внимание будет сосредоточено только на тебе. Пожалуйста, любимая. Пожалуйста, останься здесь. Я буду присылать тебе обновления каждые полчаса, обещаю. А если мы обезопасим здание и им понадобится твоя помощь, чтобы лечить раненых, клянусь, я приду за тобой и приведу тебя. Хорошо? Гермиона понимала: он прав. Её желание помочь было импульсивным и опасным, но это не уменьшало её стремления. Однако отчаяние и страх на лице Драко сломили её. Прилив адреналина начал угасать, она закрыла глаза и кивнула; слёзы потекли по её лицу. — Падма — одна из целителей, которые дежурят в отделении ликантропии во время полнолуния… а если с ней что‑то случилось? А если с Римусом?.. Драко выпрямился, крепко прижав её к себе: — Я знаю, любимая. Я знаю. Всё будет хорошо, обещаю. Я дам тебе знать, как только что‑то выясню, хорошо? Он отстранился, схватив её за плечи. Гермиона посмотрела ему в глаза: в них читалась одновременно сосредоточенность на задаче и тревога — ему нужно было идти. Она наклонилась вперёд, положила ладони на его лицо и прижалась своим лбом к его. — Будь осторожен, Драко. Я люблю тебя. Он притянул её к себе, нежно поцеловал, затем отстранился и одним плавным движением встал. — Я тоже тебя люблю. Со мной всё будет в порядке, обещаю. И с этими словами он развернулся и выбежал в коридор, вниз по лестнице и через парадную дверь — чтобы аппарировать в больницу. Нервное напряжение мгновенно накрыло Гермиону. Она вскочила на ноги и спустилась вниз, начав лихорадочно ходить по гостиной. Аварийная сумка. Она могла собрать аварийную сумку с лечебными зельями, мазями и противоядиями. Если кого‑то укусили оборотни, это, скорее всего, не поможет — но это не значит, что она не может попытаться. Она упорядочила и переупорядочила всё внутри своей бисерной сумки, аккуратно поставила её у входной двери — чтобы быстро схватить, если понадобится аппарировать. Хотя каждая секунда тянулась как вечность, когда Гермиона посмотрела на часы, она с ужасом обнаружила: с момента ухода Драко прошло всего пятнадцать минут. Со стоном она направилась в кухню — заварить чай, может, это успокоит нервы. Не успокоило. Вместо этого она залпом выпила целую чашку прямо из чайника, обожгла язык и горло — и вынуждена была тут же принять зелье от ожогов. Отказавшись от чая как от провальной затеи, она перешла к следующему варианту: вино. Налила себе большой бокал и заставила себя сесть на диван — колено подёргивалось — и ждать первого сообщения от Драко. К счастью, ей пришлось сидеть недолго: из воздуха выпрыгнула пантера, уселась перед ней и помахала хвостом. Гермиона чуть не выронила бокал, резко подавшись вперёд. — Мы всё ещё обеспечиваем безопасность места. Похоже, люди Грейбека ушли с заложниками, но мы точно не знаем. Падма ранена, но её лечат, и, по словам врачей, с ней всё будет в порядке. Гермиона издала сдавленный вскрик — одновременно радуясь, что с Падмой всё наладится, и сокрушаясь, что та вообще пострадала. — По отчётам, они пытались забрать Римуса, но он отбился и попытался помешать им забрать заложников. Он ранен в последовавшей схватке. Пока его не могут полностью осмотреть, но жизненные показатели стабильны. После восхода солнца они сразу займутся его лечением. Это… — она услышала в его голосе колебание, но он продолжил: — похоже, среди заложников был десятилетний мальчик. Это ударило по Гермионе как проклятие — она согнулась пополам, издав надломленный крик. — Целитель, который погиб, был приезжим учёным из Германии, не сотрудником Святого Мунго. Его семью уже оповестили. Здесь полный хаос, любимая, но мы берём ситуацию под контроль, обещаю. Я скоро сообщу больше. Люблю тебя. Сверкающая пантера растаяла, унося с собой кратковременную сосредоточенность. Гермиона снова оказалась в открытом море, совершенно не зная, что делать дальше. Как только она поняла, что начинает задыхаться от гипервентиляции, ей удалось ухватить одну из мелькавших мыслей — и сосредоточиться достаточно, чтобы отправить трёх собственных патронусов. Через несколько минут Пэнси, Луна, Тео и Джордж вышли из камина, все в разной степени несобранности. Они заговорили одновременно. — Грейбек напал на Святого Мунго? — голос Тео звучал недоверчиво. — Римус… известно, насколько он ранен? — встревоженно спросил Джордж. — Сколько авроров там? Драко в безопасности? — Пэнси одной рукой придерживала халат, другой сжимала руку Луны. — Падма в порядке? — голос Луны, куда более чёткий и собранный, чем обычно, окончательно сломил Гермиону. На мгновение она переводила взгляд с одного на другого, широко раскрыв глаза от страха, а затем рухнула, разразившись тяжёлым рыданием. Мгновенно все бросились к ней, обняли её — и друг друга — крепко прижимая к себе. Гермионе потребовалось несколько долгих мгновений отчаянного плача, прежде чем она смогла говорить достаточно чётко, чтобы сообщить новости. — Они напали на отделение ликантропии и забрали четырёх оборотней в заложники. Падма ранена, но Драко говорит, с ней всё будет в порядке. Римус тоже ранен, но пока не знают, насколько серьёзно — не могут осмотреть, пока он не трансформируется. Они проверяют здание, ищут, остались ли там люди Грейбека. Это всё, что я знаю. — Она сжимала руки на коленях, не в силах поднять на них взгляд. — Блейз… — Тео замолчал. Гермиона кивнула: — Я отправила ему сообщение. Не знаю, сможет ли он попасть внутрь, если здание заблокировано… Пэнси вернулась с чашкой чая — на этот раз не настолько горячего, чтобы превратить рот в адское пекло, — и обняла Гермиону за плечи: — Поверь мне, если Блейз захочет попасть внутрь, он попадёт. Тео хмыкнул и кивнул в ответ. Все расселись на диванах и креслах в гостиной, не зажигая больше света, кроме нескольких тусклых ламп, и ждали. В основном молчали, лишь изредка Джордж или Луна задавали вопросы о возможных сценариях. Наконец пришло следующее сообщение от Драко. — Мы обезопасили здание. Мы схватили одного из людей Грейбека — он не успел аппарировать до того, как Министерство Аврората и Правопорядка заблокировало здание. Его ведут на допрос. Тонкс готова придушить тебя за то, что ты отправила сообщение Блейзу, любимая. Ему удалось пройти через четыре уровня защиты и попасть в отделение неотложной помощи к Падме — но сейчас он с ней, и она в порядке: в сознании и реагирует. Её отбросило ударным заклятием, которым они взломали отделение, и она оказалась под обломками. Несколько сломанных костей и глубокая рана на голове, но её вылечили. Состояние Римуса стабильно. Никто из других раненых целителей не умер, их всех лечат. Мне придётся остаться здесь ещё на несколько часов — нужно восстановить защитные чары здания. Но всё под контролем, так что беспокоиться не о чем. Поспи немного, ладно? Я разбужу тебя, когда вернусь домой. Люблю тебя. Когда патронус‑пантера Драко снова растаяла в темноте, по комнате прокатились слышные вздохи облегчения. — Слава Мерлину, — Джордж обессиленно привалился к Тео, а тот обнял его за плечи. — Я же говорила, Блейз проберётся. Он куда хитрее, чем мы готовы признать, — Пэнси старалась говорить легко, но Гермиона уловила напряжение в её голосе. — Гермиона, хочешь, мы останемся с тобой, пока Драко не вернётся? — вопрос Луны прорвался сквозь вихрь мыслей Гермионы. Её разум работал быстро. Слишком быстро. Прокручивал события последних часов, всё, что привело к этому, перебирал один за другим варианты решений и то, как они могли изменить исход. Это быстро становилось невыносимым, и ей вдруг отчаянно захотелось остаться одной.Стараясь сохранить нейтральный тон, она покачала головой: — Нет, не нужно. Вам всем стоит пойти домой и поспать. Мне тоже. Спасибо, что пришли. Если Драко пришлёт ещё новости, я вам сообщу, хорошо? Все кивнули, бормоча согласие, поднялись со своих мест и, обняв Гермиону, направились к камину.Пэнси ушла последней, но перед этим обернулась и посмотрела на Гермиону проницательным взглядом: — Ты точно в порядке? Гермиона кивнула. Пэнси была самой наблюдательной из них, и если бы её ответ прозвучал слишком наигранно, Пэнси не ушла бы без объяснений. — Просто немного потрясена, вот и всё. Обещаю, Пэнс. Пэнси прищурилась, долго смотрела на неё, потом наконец кивнула и последовала за Луной в камин.Как только Гермиона осталась одна, она начала ходить по комнате. Ей нужно было привести мысли в порядок. Грейбек перешёл от нападений на неё к атакам на совершенно невинных оборотней и целителей, которые им помогали. Скорее всего, это послание: чтобы отпугнуть других волков от лечения — и предупреждение ей о том, что ждёт её, если она продолжит работу. Он причинил боль её друзьям. Десятилетнего мальчика похитили. Целитель погиб. А Драко вынужден был рисковать собой. И всё из‑за неё. Это всё её вина. Тут не было никаких сомнений. Гермиона начала ходить всё быстрее и быстрее, грубо проводя руками по волосам. Что она может сделать теперь? Как загладить это? Она может остановиться. Может просто прекратить работу над лекарством. Может позволить Грейбеку победить. И, возможно, если объявить об этом публично, Грейбек отступит. Но отступит ли? Драко охотился за ним годами в Америке — и не похоже, чтобы тот собирался уйти в тень. И даже если она прекратит исследования, останется ли она мишенью? А что насчёт волков? Что насчёт Римуса и других, кто не хочет никому вредить? Кто просто пытается жить обычной жизнью? И у кого единственный выход — принимать столько волчьего противоядия, что им повезёт, если они доживут до пятидесяти. Что случится, когда этот мальчик пойдёт в Хогвартс в следующем году? Если он вообще выживет… Нет. Она не может остановиться. Но она не просто продолжит работать. Нет. У Гермионы Грейнджер появилась идея получше. А пока ей нужно взяться за дело. Сегодня ночью она всё равно не сможет уснуть. На мгновение она задумалась, не пройти ли через камин в лабораторию, но даже мысль о том, какой страх охватит Драко, если он вернётся и обнаружит, что её нет, остановила её. У неё были копии всех исследований здесь, и хотя оставшиеся две дюжины растений, которые нужно было протестировать как потенциальные компоненты лекарства, находились в лаборатории, у неё было всё необходимое, чтобы проверить доработки системы доставки самого лекарства. Гермиона разобралась с базовыми элементами лекарства. Она разработала зелье, которое могло проникать в кровоток и искать специфическую мутацию гена в ДНК каждого пациента, вызывающую ликантропию. Хотя ей ещё предстояло выяснить, какие именно растительные компоненты нужно соединить с этим зельем, чтобы атаковать и перестроить эти гены, она столкнулась с другой проблемой: в своих тестах она выяснила, что если зелье вводить слишком быстро, оно перегружает нервную систему и может быть смертельным. Но если вводить слишком медленно — оно становится неэффективным. Задача заключалась в том, чтобы определить точную скорость введения лекарства — и лучшую систему для этого. Рыская по лаборатории, Гермиона достала свои исследования и начала тестировать. Где‑то в глубине сознания был голос, говоривший, что ей нужно замедлиться — что она не решит проблему, работая в состоянии мании. Но отчаянное желание дать отпор, сделать хоть что‑то, буквально запихнуло эту мысль в чулан, заперло дверь и заглушило пространство. Гермиона не знала, сколько времени прошло. Только то, что в комнате стало светлее, а вокруг неё, пока она сидела, согнувшись над рабочим столом, плавали десятки листков пергамента с набросанными заметками, уравнениями и перечёркнутыми теориями. — Гермиона? Гермиона, полностью погружённая в работу, не услышала, как он вошёл. Она подскочила, вскрикнула и одновременно направила на него палочку от шока. Драко тут же поднял руки в знак капитуляции. Осознав, что это он — и что он вернулся домой в безопасности, — Гермиона уронила палочку на пол и бросилась к нему, обхватив руками. — О боги, Драко… Драко на мгновение замешкался, прежде чем обнять её. — Я так волновалась. Я знаю, ты сказал, что всё безопасно, но никогда не знаешь наверняка… О! Как Падма? С ней всё в порядке? А другие целители? Есть ли зацепки насчёт захваченных волков? Удалось ли осмотреть Римуса? Тонкс… о боги, Тонкс, с ней всё хорошо? Гермиона не осознавала, насколько быстро она говорит, пока Драко не отстранился, схватив её за плечи и посмотрев с беспокойством: — Гермиона, любимая, замедлись. Всё в порядке, все в порядке. Я расскажу тебе всё, но… любовь моя, почему ты не спала? Ты что, не ложилась всю ночь? — его голос звучал хрипло от усталости. Гермиона яростно кивнула и вышла из объятий Драко, шагнув дальше в лабораторию и разведя руками в объяснении: — Да. У меня есть план, Драко. Я должна найти лекарство, и я не могу больше терять время. Это должно быть сейчас. Я должна его найти. Я должна это прекратить. Поэтому я работала. Смотри! — она бросилась к одному из парящих листков пергамента, схватила его и быстро вернулась к нему. — Я почти рассчитала время для системы доставки. Максимум пара дней. Видишь? Я поняла, что могу использовать маггловскую капельницу! Мне просто нужно разобраться, как дозировать зелье — и всё… — её голос затихал, пока в голове не возникла новая мысль, и она бросилась обратно к рабочему столу, чтобы записать её. — Гермиона. Она не подняла взгляда. — Гермиона. Она покачала головой: — Секунду, у меня мысль насчёт капельной подачи… если я смогу просто… Внезапно большая рука накрыла её руку, удерживая на месте и мешая писать. Она резко обернулась: — Драко! Мне нужно закончить! — Нет, Гермиона. Тебе нужно остановиться. Впервые она посмотрела на него внимательно. Его плечи были напряжены… и был ли страх в его глазах? Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова. — Гермиона, милая, мне нужно, чтобы ты отложила перо, хорошо? Ты… ты пугаешь меня. Давай сядем и поговорим, ладно? Помоги мне понять, что произошло. — он говорил спокойно, успокаивающе. Разум Гермионы немного очистился от адреналинового тумана, и она поняла, как это, вероятно, выглядело, когда Драко вошёл. Наверное, как будто у неё случился психический срыв. Сделав медленный вдох, она отложила перо и выпрямилась, кивнув. Напряжение на лице Драко немного ослабло, он обнял её, прижал к себе, и они вышли в гостиную. Только тогда Гермиона поняла, что уже рассвело. Было утро. — Сколько времени? — её глаза привыкали к свету после стольких часов в лаборатории. — Почти восемь. — Ох… кажется, я потеряла счёт времени. — её голос звучал ошарашенно даже для неё, пока Драко подводил её к дивану и усаживал, чтобы они могли смотреть друг на друга. — Любимая, что случилось после того, как я ушёл? — Драко взял её руки в свои, мягко поглаживая круги на ладонях. — После того, как ты отправил первое сообщение, я… я не хотела оставаться одна, поэтому позвала всех. Пэнси, Луна, Тео и Джордж пришли. Они оставались, пока ты не сообщил, что с Падмой всё в порядке и здание безопасно. Но после того, как они ушли… — Гермиона почувствовала, как эмоции поднимаются в груди. — Я не могла перестать думать об этом, Драко. Не могла перестать думать. — её голос стал шёпотом. — Думать о чём? Её взгляд наконец встретился с его, слёзы потекли по лицу: — Что это моя вина. Всё это! Цели… целитель, который погиб. Ранение Падмы. Римус. Ты в опасности. Этот мальчик… — её голос сорвался. — Всё это происходит из‑за меня. Из‑за того, что я выбрала делать. И я не могу допустить, чтобы ещё кто‑то пострадал, Драко. Не могу. Драко подался вперёд, крепко обняв её: — Послушай меня, Гермиона. Ничто из этого не твоя вина. Это вина Грейбека. Никого другого. Мы не несём ответственности за действия психопатов, помнишь? Ты не виновата в том, что случилось прошлой ночью. Ты — ещё одна жертва, любимая. Это то, что он делает. Он издевается. Он причиняет боль. Он ищет рычаги давления. И он думает, что может использовать твоё сердце, твоё сострадание как рычаг против тебя. Даже если ты прекратишь исследования, это уже не будет иметь значения. Ты для него — средство достижения цели, но он просто найдёт другое. Поверь мне… Его голос звучал смиренно, но его слова воодушевили Гермиону. Она отстранилась: — Именно это, Драко. Я не могу остановиться, потому что тогда он просто уйдёт в тень, прежде чем ударить снова. Нет. Я должна продолжать. Я должна найти это лекарство как можно быстрее. А потом мы должны его использовать. Мы должны использовать его, чтобы покончить с этим. Чтобы вывести его на открытую арену раз и навсегда. Чтобы никто больше не пострадал. Никто больше не должен пострадать, Драко. Пожалуйста. Я так боюсь, что он причинит боль нашим друзьям, Нарциссе или... — Ты права, любимая. Ты не можешь прекратить работу. Не только потому, что мы можем использовать лекарство, чтобы выманить его, но и потому, что ты помогаешь людям. И я не позволю этому проклятому монстру остановить тебя. Но, Гермиона, если ты будешь продолжать в том же духе, пострадать можешь именно ты. Ты себя загнала. А я не могу потерять тебя, понимаешь? Ещё несколько слёз вырвались наружу, она судорожно вздохнула и кивнула. — Хорошо. Вот что мы сделаем. Ты продолжаешь работать как раньше. Ты уже трудишься над этим каждый день. И я понятия не имею, что написано на том листке, который ты мне только что показала, но явно ты близка к цели. — В его глазах вспыхнула искорка юмора, и она фыркнула, рассмеявшись. — А я буду работать с Тонкс, чтобы разработать план, как мы можем использовать лекарство, чтобы вытащить Грейбека из укрытия. Поверь, после прошлой ночи она мотивирована сильнее, чем все мы… — Римус… — Гермиона почти забыла об этом в вихре разговора. Драко покачал головой: — С ним всё в порядке. У него были глубокие порезы, но его вылечили. Сегодня утром он ушёл с Тонкс домой. Падма тоже дома — её выписали несколько часов назад. Гермиона глубоко выдохнула: — Слава Мерлину. А… а что с теми, кого забрали? Драко погладил её руки: — Пока ничего. Но у мальчика была проба крови в Святом Мунго — когда его впервые укусили. Возможно, мы сможем использовать её для поискового заклинания. Команда уже занимается этим. Она кивнула. Это было не то, что она хотела услышать, но всё же лучше, чем ничего. — Ладно. Теперь, не знаю, как ты, но я чертовски устал. Пойдёшь со мной наверх, чтобы я мог обнять тебя на несколько часов, пока мы поспим? На её лице появилась лёгкая улыбка: — Да, думаю, это можно устроить. Несколько минут спустя, приняв душ — чтобы смыть остатки грязи а в случае Гермионы — засохшую кровь саламандры, они легли. Гермиона впервые с прошлой ночи глубоко вдохнула — запах Драко перечная мята, пряности и гвоздика наполнил её чувства и успокоил нервы. Они смогут это сделать. Она знала, что смогут. Ей просто нужно сохранить рассудок достаточно долго, чтобы довести дело до конца. Гермиона старалась следовать совету Драко. Действительно старалась. Она покидала лабораторию в разумное время каждый вечер, возвращалась домой, ужинала после чего почти всегда следовал потрясающий раунд секса, а затем ложилась спать в обычное время. Но она просто не могла отключить свой мозг. Гермиона так часто просыпалась с новой идеей по поводу состава лекарства, что стала оставлять на тумбочке большой блокнот и чашку, полную ручек. Чаще всего Драко просыпался посреди ночи от её бормотания о химических соединениях и запутанной теории зелий, пока она лихорадочно строчила в блокноте. Первые несколько раз он пытался её остановить, но после особенно тяжёлой ночи — когда Гермиона так разозлилась из‑за его вмешательства, что встала, спустилась вниз и через камин отправилась в лабораторию в одних трусиках и рубашке Драко — он сдался. Вместо этого он сговорился с Блейзом: каждый день, заступая на дневную смену охраны в лаборатории, Блейз приносил еду из ресторанов Италии, Франции, Греции или Испании — с умопомрачительным ароматом. Он демонстративно начинал есть перед ней к нему быстро присоединялись Эмбри и Каллум, и Гермиона вынуждена была остановиться и поесть тоже. Она понимала, что должна быть благодарна. И была благодарна. Она не упускала из виду, что Драко, несмотря на её всё более мрачное настроение, оставался самым любящим и поддерживающим партнёром, о котором она могла мечтать. Позже она поймёт, что должна чувствовать вину за своё поведение, но сейчас её единственной целью было пересечь финишную черту. Ну, почти единственной. До свадьбы оставалось чуть больше двух месяцев, и она всё же проводила по часу с Нарциссой и Пэнси каждые выходные, обсуждая детали. Она почти забыла о работе, когда дизайнер свадебного платья принёс платье на первую примерку. Когда Гермиона встала на подиум в комнате, Нарцисса и Пэнси, взглянув на неё, разрыдались — что, в свою очередь, заставило Гермиону тоже расплакаться. Дизайнер — очень строгая, но чрезвычайно талантливая женщина, которая полжизни училась в Италии, прежде чем вернуться в Великобританию, — наложила щит под подбородком Гермионы, чтобы слёзы не попали на ткань, и практически закричала на Нарциссу и Пэнси: Ни шагу ближе!, опасаясь, что они тоже заплачут на изысканный шёлковый узор. Когда Гермиона подумала, что справилась со слезами, её вдруг пронзило: её мама никогда не увидит её в этом платье. Она разрыдалась так сильно, что Нарцисса чуть не вышвырнула дизайнера из комнаты, чтобы обнять Гермиону — объятие длилось больше 30 минут. Она вернулась домой — с красным лицом и опустошённая — и обнаружила, что Драко ждёт её с бутылкой красного вина, её любимой уютной пижамой и включённым фильмом Блондинка в законе очевидно, Пэнси предупредила его о случившемся. А ещё в голове крутилась другая отвлекающая мысль. Примерно через неделю после нападения на Святого Мунго Драко вернулся домой с нервным видом. Гермиона в это время пекла пирог с ежевикой снимая стресс и даже не подняла взгляд, сосредоточившись на сложной решётке для корочки. — Привет! Как день? Моя последняя формула снова не сработала, так что если хочешь съесть этот пирог, тебе, возможно, придётся побороться за него… Гермиона услышала его шаги — он вошёл в кухню и опёрся руками о кухонный остров. — На самом деле мне нужно поговорить с тобой о своём дне, любимая. — Его тон был настолько неуверенным, что она остановилась и подняла взгляд. — Что случилось? Всё в порядке? — Её глаза широко раскрылись. Драко покачал головой: — Нет, нет, ничего такого. Просто… — Он глубоко вздохнул. — Сегодня ко мне пришёл Гарри. Она наклонила голову: — Ну и? — Он попросил меня — нет, он умолял меня, Гарри Поттер умолял меня — спросить тебя, готова ли ты с ним поговорить. Глаза Гермионы сузились. Хотя Драко рассказал ей обо всём после разговора с Гарри перед Рождеством, она не ожидала этого.Её лицо, видимо, выдало её, потому что Драко отошёл от острова и подошёл к ней, успокаивающе положив руки на её бёдра. — Ты не обязана делать то, чего не хочешь, любимая. Я не давал ему обещаний. И, честно говоря, он, кажется, хорошо понимает, что не заслуживает твоего прощения. Я просто хотел, чтобы ты знала, что он просил. Гермиона долго молчала. Из всех, кто причинил ей боль, Гарри был единственным, к кому она испытывала хоть малейшее желание прислушаться. Она никогда не простит Рона, Молли или кого‑либо из Уизли, но Гарри… как ни старалась, она не могла стереть тёплые воспоминания о нём. Но в то же время она всё ещё ощущала жгучую боль от его предательства, и эта боль была намного сильнее всего остального.Она посмотрела на Драко: — Думаешь, мне стоит? Драко пожал плечами: — Не знаю, любимая. Часть меня всё ещё хочет скормить их всех, включая Поттера, стае бешеных мантикор. Но… как ни противно это признавать, если кто‑то из них и заслуживает шанса на прощение, то это он. Но, Гермиона, это не твоя обязанность — давать ему этот шанс. Совсем нет. Он сам загнал себя в эту яму, а ты уже потратила слишком много времени, спасая его. Единственная причина, по которой ты должна с ним поговорить, — если думаешь, что это поможет тебе. Его желания не имеют значения. — Я не думаю, что смогу. Не думаю, что хочу. По крайней мере, не сейчас. Может, когда‑нибудь, но… сейчас я просто не могу. — Она прижалась головой к груди Драко, а он обнял её. — Тогда на этом всё. Нам не нужно больше это обсуждать. Но нам нужно обсудить этот пирог. Ты говорила, что мне придётся побороться за него? Она отстранилась, посмотрела на него строгим взглядом: — Всё верно, мистер Малфой. Я вполне готова сразиться за него. Он приподнял бровь, на лице появилась ухмылка: — Предлагаю альтернативное решение: за каждый оргазм, который я тебе подарю, я получаю кусок пирога. — Он бросил на неё вызывающий взгляд, ожидая ответа. Она на мгновение задумалась, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, а затем отступила, протянув руку для рукопожатия: — Принимаю твои условия. Отлично договорились. Он крепко сжал её руку, а потом резко потянул — она прижалась к его груди, и он страстно поцеловал её. И хотя бы на несколько часов она перестала думать о неудачном эксперименте в лаборатории, о нависшей угрозе Грейбека и о смешанных, неприятных чувствах по поводу старого друга. К сожалению, в следующие две недели ситуация не улучшилась. Гермиона и Невилл сузили круг возможных ингредиентов до двух, но, похоже, каждая новая формула, которую она тестировала, проваливалась. Снова. И снова. И ещё раз. При обычных обстоятельствах это не так сильно беспокоило бы её. Наука — это про неудачи и новые попытки. Но обстоятельства были далеко не обычными. Ей не терпелось убрать Грейбека с улиц. И, если честно признаться, она очень хотела, чтобы всё это закончилось до её свадьбы. Она знала: Драко будет волноваться всё время, пока существует угроза безопасности, — а она не хотела, чтобы он чувствовал это в день их свадьбы. Но с каждым днём эти надежды становились всё призрачнее. Гермиона уже смирилась с этим, когда утром 27 февраля начала тест 112‑й формулы лекарства. Они собрали большие образцы крови оборотней от добровольцев, и каждую формулу проверяли, вводя зелье в реплику человеческих кровеносных сосудов, заполненных настоящей кровью оборотня. Она постучала палочкой по капельнице, запустив подачу тёмно‑сливовой жидкости, а затем откинулась на противоположный лабораторный стол, грубо потерев глаза руками. Каллум и Эмбри даже перестали наблюдать за тестами — вместо этого они готовили следующую серию формул в другой лаборатории. Симус, дежуривший по безопасности, сидел в коридоре, закинув ноги, и просматривал последний выпуск Качественных товаров для квиддича. Гермиона, ожидая вспышки красного света, сигнализирующей об очередной неудаче, развернулась и подошла к краю лаборатории, чтобы собрать мензурки и материалы для следующего теста. Она закрывала дверцу шкафа с оборудованием, когда увидела это — отражение в стекле мензурки, которую держала в руках. Голубой свет. Она резко развернулась, не издав ни звука, уверенная, что ей это показалось. Но нет. Он был там — сиял над местом, где шёл тест. Голубой свет.Голубой свет. Это означало… Это означало… Гермиона практически швырнула мензурку на стойку и бросилась вперёд, выхватив палочку, чтобы провести диагностические тесты. Ей пришлось повторить их три раза, прежде чем она действительно поверила словам, появившимся над ней: Нормальный человеческий образец. Нет следов вируса ликантропии. Пациенту не причинён вред. Она отступила на несколько шагов, пока не упёрлась в лабораторный стол. Глаза широко раскрылись, и впервые за несколько недель её разум полностью очистился. — Чёрт возьми. Чёрт возьми, чёрт возьми, чёрт возьми. Каллум! Эмбри! Идите сюда! Двое парней неспешно вошли в лабораторию. — Мы почти готовы с следующим образцом. Нужно убрать этот? — Эмбри кивнул на место теста. Гермиона вытянула руку, останавливая их. — Посмотрите. — Она снова повернулась к голубым огням успеха и положительным результатам диагностики. На мгновение воцарилась тишина, а затем Каллум и Эмбри бросились вперёд, перебивая друг друга: — Мерлин, ты… о боги, ты сделала это! Это перепроверено? — Может, нам повторить диагностику? — Там правда написано нет следов? Это… это на 100 % эффективно? СТО ПРОЦЕНТОВ? ЧЁРТ ВОЗЬМИ! По телу Гермионы начало распространяться покалывание — неверие боролось с абсолютной радостью. А ещё — с ощущением срочности. Каллум и Эмбри продолжали говорить со скоростью мили в минуту, широко улыбаясь. Разум Гермионы резко сфокусировался, хотя тело казалось оглушённым. — Стоп. Её голос был ровным, но непререкаемым. Оба парня мгновенно замолчали и замерли, ожидая её указаний. — Нам нужно действовать очень быстро. Эмбри, сделай копии пергамента с этой формулой. Каждый из вас возьмите по две: одну держите в кармане, другую положите в сумку. Сделайте дополнительные копии и поместите их в сейф, в моём кабинете и в чистой комнате. И сохраните цифровую копию на дискете. Оригинал оставьте здесь. Эмбри кивнул, постучал палочкой, чтобы продублировать пергамент, и молча выбежал из комнаты. — Каллум, мне нужно, чтобы ты помог мне сразу же сварить большую партию этого зелья. Достаточно для минимум десяти пациентов. Иди за ингредиентами на склад. — Он кивнул и направился в другую комнату, оставив Гермиону одну — она начала устанавливать большой котёл и добавлять ингредиенты для средства доставки. Только начав помешивать, она осознала, насколько сильно дрожит. Через час Каллум закупорил последний флакон зелья, аккуратно поместив его в магически расширенную сумку Гермионы — между множеством копий пергамента с формулой. Как только сумка была заполнена, Каллум молча передал её ей. Он и Эмбри стояли в ошеломлении. — Оставайтесь здесь, я вернусь. Они кивнули, а она развернулась и направилась к своему кабинету и камину. Мгновение спустя она вышла через решётку в здании Министерства Аврората и Правопорядка, лихорадочно оглядывая помещение в поисках Драко, всё ещё сжимая сумку с лекарством. Сердце билось быстрее, чем когда‑либо, и она была уверена, что выглядит безумной, но теперь это не имело значения. Ничего не имело. Она промчалась через общий зал, едва заметив, что он пуст — за исключением Рона, которого после возвращения из отстранения посадили за стол. Краем глаза она увидела, как он поднялся со стула, когда она устремилась к двери кабинета Драко. — Гермиона? Что ты здесь делаешь? — В голосе Рона звучала резкость. Гермиона проигнорировала его. Наконец добравшись до двери, она ворвалась в кабинет Драко, ожидая увидеть его внутри, но обнаружила, что кабинет совершенно пуст. Резко развернувшись, она бросилась обратно в общий зал, быстро поворачивая голову из стороны в сторону в поисках его. — Гермиона! Я спросил, что ты здесь делаешь! — повторил Рон. Она снова проигнорировала его. После того, что казалось вечностью, она наконец заметила большую группу авроров — в том числе Драко — в одной из переговорных комнат на противоположной стороне этажа. Она пробиралась между кабинками, пока не увидела его сквозь стекло. Дрожа от предвкушения, она замахала рукой, пытаясь привлечь его внимание. Почти мгновенно голова Драко вскинулась — он оторвался от планов на столе. Выражение его лица быстро сменилось с шока на беспокойство; он без слов поднялся с места и выбежал за дверь. — Гермиона? Что ты здесь делаешь? Что случилось? Он остановился в нескольких шагах от неё, явно поражённый выражением её лица. — Я сделала это. — Её слова прозвучали едва громче шёпота. Драко выглядел озадаченным: — Сделала что? Гермиона осторожно достала из сумки один из флаконов с тёмно‑фиолетовой жидкостью. — Я сделала это, Драко. Оно работает. Я сделала это. — Только произнеся это, она по‑настоящему осознала правду. Глаза Драко широко раскрылись, когда он увидел флакон в её руке; затем медленно поднял взгляд — и на его лице расцвела огромная, прекрасная улыбка. — ТЫ СДЕЛАЛА ЭТО! В мгновение ока он бросился к ней, схватил в объятия и поднял над землёй, кружа её, пока она смеялась, а он ликовал на весь офис.И все это слышали. Авроры из переговорной комнаты быстро вышли, чтобы увидеть происходящее. Но ни Гермиону, ни, судя по всему, Драко это не волновало. Позади неё раздался задыхающийся голос Симуса: — Эй! Что за чёрт, Гермиона! Ты не можешь просто убежать! Я чуть голову не потерял! Что ты творишь?! Она лишь шире улыбнулась Драко.Продолжая держать её над землёй одной рукой, Драко поднёс вторую к её лицу. — Я знал, что ты сможешь, любимая. Всегда знал. Я так горжусь тобой. — Он прошептал это только для неё, прежде чем наклониться и крепко поцеловать. Краем сознания она услышала свист из комнаты, но ничто не остановило её — пока гораздо более близкий и громкий голос не прорвался сквозь туман. — Не хочешь объяснить, почему ты едва не нарушаешь несколько законов о непристойном поведении посреди моего отдела? Гермиона отстранилась от Драко, одарив его понимающей улыбкой, прежде чем он наконец опустил её на землю — и она повернулась к Тонкс. — На самом деле, я очень хочу объяснить. — Гермиона продолжила: — Если хочешь, вы с Римусом и Тедди можете прийти к нам сегодня вечером. Я думаю, справедливо, чтобы он стал первым, кто получит лекарство. — С этими словами она протянула руку, всё ещё сжимая флакон с лекарством. Тонкс резко вдохнула, широко раскрыв глаза, уставившись на тёмно‑фиолетовую жидкость. Драко сжал её плечо и наклонился сзади, чтобы поцеловать в макушку, пока они ждали. Через мгновение Тонкс подняла голову, встретившись взглядом с Гермионой. — Это… ты уверена? Оно…? Гермиона кивнула: — Уверена. Оно работает, Тонкс. Идеально. Последнее слово едва слетело с её губ, когда Тонкс громко всхлипнула, подалась вперёд — и бросилась к Гермионе, обняв её и заплакав. — О боги, Гермиона. Спасибо. Спасибо. Я никогда не смогу… Ты спасла его. Ты спасла моего мужа. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Гермиона обняла старую подругу, держа её, пока та плакала. Гермиона тоже прослезилась, чувствуя боль и облегчение, исходящие от тела Тонкс. Они стояли так несколько долгих минут. Гермиона краем сознания понимала, что весь М.А.П. наблюдает за ними, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока их начальник — редко проявляющий эмоции, кроме гнева или уверенного контроля — открыто плачет перед ними. Наконец Гермиона почувствовала тёплую руку Драко на своём плече. — Начальник. Тонкс. Нам нужно двигаться. Нужно реализовать план по обеспечению безопасности лекарства и лаборатории. — Его голос был успокаивающим и добрым, но твёрдым. Тонкс мгновение не двигалась. Но слова Драко, видимо, дошли до неё — и она медленно отстранилась, даже не пытаясь сдержать слёзы, текущие по лицу. — Да, хорошо. Ведите команду, аврор Малфой. — Она отступила, неохотно отпуская Гермиону, но сохраняя яркую улыбку на заплаканном лице. Драко сжал плечо Гермионы, прежде чем отступить. — Хорошо. Мы выполняем план «Дельта», все. Гермиона, ты принесла с собой всё сваренное лекарство? Его голос стал сугубо деловым, и она ответила в том же духе. Кивнув, она сказала: — Да. Мы сварили достаточно доз для десяти пациентов, чтобы обеспечить запас для каталогизации в Отделе тайн. У меня также есть несколько копий письменной формулы. Дополнительные копии, а также другие материалы испытаний остались в лаборатории, распределены по нескольким местам. Драко кивнул: — Хорошо. Ладно, команда Альфа, мы идём. Доставляем груз в Отдел тайн. Команда Бета, вы знаете, что делать. Группа авроров — включая Анджелину Джонсон, Майкла Корнера и Гарри который, как Гермиона заметила в последний момент, пристально смотрел на неё всё это время — заняла позиции, окружив её, готовясь двигаться через Министерство в Отдел тайн, где образцы лекарства можно было надёжно сохранить. Вторая группа тут же бросилась к лестнице, рассредоточиваясь по другим этажам. — Так, для ясности: мне всё ещё не нравится, когда меня называют «грузом», Драко. — Проворчала она, устраиваясь в центре круга авроров. Драко шагнул прямо перед ней, возглавив команду. — Принято к сведению, любимая. — Она услышала ухмылку в его голосе. С последним закатыванием глаз они двинулись вперёд. Они разработали этот план несколько месяцев назад, после того как М.А.П. взял на себя её безопасность. Как только лекарство будет найдено, она должна была сделать копии формулы и распределить их по лаборатории в качестве резервных копий — на случай нападения. Затем ей нужно было сварить большую партию зелья, которое можно было бы надёжно запереть в Отделе тайн, где никто не смог бы украсть или подделать его. Сложность заключалась в том, чтобы добраться туда. Пока основная группа охраняла Гермиону, остальные занимали позиции у решёток самого правого лифта банка, к которому они приближались на каждом этаже. Аврор на верхнем этаже Министерства должен был убедиться, что лифт пуст, затем отправить его вниз к М.А.П., а другие авроры блокировали доступ до его прибытия. Спустя несколько мгновений раздался сигнал прибытия, и Драко шагнул вперёд, открыв золотые решётки и проведя последнюю проверку, прежде чем кивнуть — Гермиона и остальная команда вошли внутрь. Гермиона чувствовала взгляд Гарри, пока они стояли близко друг к другу в лифте, но отказывалась поворачиваться. Её сердце начало биться быстрее, пока они спускались на 9‑й этаж. Вот оно. Это действительно происходит. И всё, что ей нужно сделать сейчас, — пройти через двери в Отдел тайн, чтобы лекарство было надёжно спрятано. После этого, независимо от того, что случится с ней, оно будет в безопасности — и любой оборотень, который захочет, сможет его получить. Наконец двери открылись на чёрный мраморный пол, и она почувствовала, как все авроры напряглись, готовясь двигаться вперёд. Это была самая незащищённая зона, которую им предстояло пройти. Но, к счастью, на этот раз в коридоре были слышны только стук их обуви, пока они продвигались вперёд. Когда они свернули за последний угол и двери Отдела тайн показались впереди, она наконец выдохнула, осознав, что всё это время держала дыхание. Быстро и осторожно Гермиона произнесла разблокирующие чары, которые позволили ей пройти, впервые за почти восемь месяцев взявшись за ручку двери Отдела тайн. В этом было ощущение облегчения, чувство возвращения домой. Спокойствие было мгновенно нарушено, когда она переступила порог и услышала восторженный возглас Тео, который бросился к ней, обнял и начал кружить, прежде чем дверь успела закрыться за ней. — МОЯ ЛУЧШАЯ ПОДРУГА ИЗЛЕЧИЛА ЛИКАНТРОПИЮ! Из‑за периметра защитных чар Драко крикнул: — Эй! Я думал, я твой лучший друг, Тео! Когда дверь начала закрываться, Тео высунул голову: — Прости, приятель, она тебя обошла. Теперь ты жалеешь, что не позволил мне увидеть тебя голым, а? Дверь закрылась как раз в тот момент, когда Тео закончил фразу, оставив их вдвоём хихикать в безопасности Отдела тайн, прежде чем приступить к работе. Тео взял руку Гермионы, поднёс к губам и поцеловал ладонь, затем переплёл свои пальцы с её, когда они начали идти по тёмным коридорам к комнате с записями. — Когда пришло сообщение… я чуть не продырявил этот дурацкий проклятый сундучок, который пытался обезвредить. Я так, так горжусь тобой, Красавица. Я не удивлён — всегда было ясно, что твоя судьба — спасти весь наш чёртов мир, но, чёрт возьми, как же волнительно видеть это вблизи. Тео сжал её руку, чуть подпрыгивая от радости. Гермиона тоже ощутила тёплую волну удовлетворения. Она так сосредоточилась на том, чтобы дойти до финишной черты, на самом поиске лекарства, что толком не задумывалась, каково это — добиться цели. Она никогда не представляла, каково это — осознать, что она, Гермиона Грейнджер, безродная маглорождённая, ступившая на Хогвартс‑экспресс с непослушными волосами, невыносимым характером и почти ничем больше, окажется здесь спустя чуть больше десяти лет. Что она совершит нечто великое. Нечто важное. Конечно, она сражалась в войне. Чёрт возьми, она сыграла ключевую роль в победе. Но всё это никогда не казалось Гермионе достижением. Это не было её выбором. Обстоятельства не оставляли иного пути, и она просто делала всё возможное в условиях, которые подкинул ей мир. Но на этот раз — это было её. Это было то, чего она хотела. То, что выбрала сама. И она это сделала. Гермиона всё ещё пребывала в этом состоянии эйфории, когда они с Тео вошли в комнату с записями и обнаружили там Фрейю. К счастью, она была такой же, как всегда: выглядела скучающей и равнодушной к научному прорыву, который ей предстояло надёжно задокументировать в катакомбах Отдела тайн. К тому моменту, когда они с Тео снова подошли к чёрной лакированной двери, которая вывела Гермиону к ожидающим аврорам, оба они утирали слёзы, смеясь над тем, насколько всё это было нелепо. Следующие несколько часов жизни Гермионы казались сюрреалистичными. После возвращения в М.А.П. весь отдел — даже Рон, которого Тонкс неохотно допустила для дополнительной охраны — отправился с Гермионой в лабораторию, чтобы начать перевозку всех исследований, оборудования и материалов испытаний в защищённое хранилище Министерства. Когда они впервые вернулись в лабораторию, Гермиона и дюжина авроров застали Эмбри и Каллума практически впившимися друг в друга у одного из лабораторных столов. Гермиона лишь рассмеялась. — Я ЗНАЛА! — С самодовольным видом она посмотрела на Драко. — Ты должен мне десять галеонов. Он лишь закатил глаза, прежде чем войти в лабораторию, пока Эмбри и Каллум поспешно отстранились друг от друга, приводя в порядок одежду. — Подожди пару недель, любимая. Тогда все мои галеоны будут твоими. Проходя мимо кислого Рона, стоявшего у входа в лабораторию, Гермиона заметила: — Ах да, мы все знаем, что я выхожу за тебя из‑за денег. — Она подмигнула Драко, а он улыбнулся ей в ответ. После того как большинство авроров ушло, Драко, Симус, Гарри и — к несчастью — Рон остались для охраны, пока Гермиона варила очередную партию зелья, чтобы использовать её с Римусом позже этим вечером. Гермиона включила стереосистему на максимальную громкость, поставила альбом Tragic Kingdom и без стеснения подпевала, работая. Симус, которого Гермиона фактически превратила в любителя маггловской музыки, тоже подпевал — к большому удовольствию Драко и к отвращению Рона. Гарри просто стоял и молча наблюдал за всем этим. Улыбка не сходила с лица Гермионы. Час назад они с Драко прошли через камин рука об руку. Гермиона тут же прыгнула в его объятия, обхватив ногами его талию. Он пошатнулся, смеясь, прижал её к стене гостиной, сдёргивая джинсы, пока одна её нога не освободилась — и он смог войти в неё. Она запрокинула голову к стене, пока он резко двигался в ней, шептал, как гордится ею, как восхищён, как чертовски сексуальна она, как сильно ему хотелось заняться с ней любовью посреди М.А.П., и как ему повезло, что она выбрала его. Они достигли пика вместе, отчаянно выкрикивая в тишине дома, прежде чем опуститься на ковёр. Это было идеально. Но теперь они привели себя в порядок, очистились и приготовились к прибытию гостей через камин. Ровно в 18:00 зелёные языки пламени вспыхнули, и в гостиную ворвался крошечный сгусток энергии. — ТЁТЯ МИННИ! К счастью, Гермиона уже не в первый раз сталкивалась с восторгом Тедди и была готова: подхватила его, как только он добежал до неё — в тот же момент, когда улыбающаяся Тонкс и почти ошеломлённый Римус прошли следом. — Привет, Тедди! Что это у тебя? В руке он сжимал маленький букет цветов. — Мама сказала, что ты сделаешь папу лучше! Она сказала… сказала, что это очень важный день и что ты очень особенная, поэтому мы должны принести тебе цветы, чтобы поблагодарить. — Он протянул букет к груди Гермионы. — Спасибо, тётя Минни! Смеясь, Гермиона приняла частично примятый букет. — Огромное спасибо, Тедди! Ты сам их собрал? Тедди энергично кивнул: — Угу! И знаешь что? Меня преследовал садовый гном! Мама расстроилась, но мне было очень смешно! Глаза Гермионы расширились в притворном шоке, она переглянулась с Тедди и его родителями, которые стояли в нескольких футах от них, держась за руки и нежно улыбаясь сыну. — Садовый гном! Ну, мистер Люпин, я считаю, вы вправе подать заявление в аврорский отдел об этом! Разве не так, Драко? Драко, стоявший в дверном проёме кухни с бутылкой вина и четырьмя бокалами, левитирующими рядом с ним, шагнул вперёд. — О да, конечно. Моя работа — выслеживать непослушных садовых гномов, Тедди. Хихикая, Тедди покачал головой: — Нет, не твоя. Мама и папа сказали, что твоя работа — защищать тётушку Минни. Они сказали, что ты любишь тётушку Минни. Ты любишь тётушку Минни? Драко снисходительно кивнул: — Да, люблю. Это нормально? Тедди внимательно посмотрел на него, сморщив носик в раздумьях. — Ага! Я тоже люблю тётушку Минни! — Гермиона крепче прижала мальчика к себе. — У тебя очень странные волосы. Тонкс и Римус одновременно воскликнули, перебивая друг друга, чтобы сказать Тедди, что нельзя говорить такие вещи, но Драко лишь рассмеялся и покачал головой. — Он прав. У меня очень странные волосы. — Тедди кивнул в знак согласия, прежде чем вывернуться из рук Гермионы и развернуться, мгновенно потеряв интерес ко всем взрослым и начав исследовать первый этаж дома. Пока Тедди был занят, Гермиона шагнула к Римусу и Тонкс. Римус заговорил первым, понизив голос, чтобы Тедди не услышал: — Гермиона… я… честно говоря, я не знаю, что сказать. Я… если честно, я не думал, что этот день когда‑нибудь настанет для меня. Я не знаю, как тебя отблагодарить. Тонкс всхлипнула рядом с ним и обняла его за талию. — Ох, дорогой… Гермиона почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но постаралась сдержать их. — Римус, ты спасал мою жизнь несколько раз. Я просто возвращаю долг. Её бывший профессор улыбнулся, глаза его сияли. Драко положил руку на её плечо и ободряюще сжал. — Ну что, готовы начать? Римус посмотрел на Тонкс, она улыбнулась ему и кивнула. С этими словами Гермиона провела Римуса к удобному креслу в гостиной, где она установила стойку для капельницы и повесила пакет с тёмно‑фиолетовым лекарством. Подготовив кожу на его руке, она осторожно ввела иглу, закрепив её на внутренней стороне предплечья, прежде чем встать и запустить капельницу. — Возможно, ты почувствуешь лёгкое жжение в месте инъекции, но тесты не выявили других побочных эффектов. Ты готов? Гермиона ощущала, как Драко и Тонкс молча стоят рядом — напряжение в комнате было ощутимым, несмотря на то что Тедди что‑то болтал в углу, играя с игрушками, которые Тонкс принесла с собой. Римус глубоко вздохнул: — Я даже не помню, знаешь, то время до того, как стал оборотнем. Я очень жду этого. — Тебе лучше ждать. У меня на тебя большие планы, Римус Джон Люпин. — Тонкс говорила шутливо, но все слышали тревогу, скрытую под её тоном. С лёгким смешком Римус снова посмотрел на Гермиону и кивнул. Дрожащими пальцами Гермиона запустила инфузию — все наблюдали, как фиолетовая жидкость медленно стекала по трубке, пока не достигла иглы и начала поступать в кровоток Римуса. Три пары глаз устремились на Римуса, ожидая любой реакции. Он помолчал, взгляд его был прикован к месту инъекции. — Ну, это куда проще, чем давиться волчьим аконитом, должен сказать. Эта реплика наконец разрядила напряжение в комнате — облегчённый смех нарушил тишину, а Драко наконец призвал вино, и все подняли бокалы сначала за Гермиону, а затем за Римуса. Вскоре Драко вернулся на кухню, чтобы начать готовить ужин, а Тонкс то гонялась за Тедди, то обсуждала с Драко стратегию по выманиванию Грейбека на открытое пространство. Гермиона осталась в гостиной с Римусом, регулярно проводя диагностику и отслеживая любые побочные реакции. — Как ты себя чувствуешь, Гермиона? Тон Римуса был мягким, наполненным добротой и пониманием. Гермиона, сосредоточенно записывавшая заметки, подняла взгляд, озадаченная: — Насчет чего? Грейбека? В целом нормально. Я хочу, чтобы всё это наконец закончилось, это точно. Но сейчас я чувствую себя немного лучше. Римус кивнул: — Это хорошо, Гермиона. Но я на самом деле имел в виду всё, что произошло с твоими друзьями. Лицо его было открытым, когда он смотрел на неё. Гермиона на мгновение ощутила, как сжался желудок. — Честно говоря? Я в порядке. Даже лучше, чем в порядке. После года, проведённого в осознании того, что они мне лгали, после того, как я видела, как они пытаются манипулировать мной в реальном времени, — это облегчение, что всё позади. Что с ними всё позади. Римус задумчиво кивнул: — М‑м‑м. Могу я высказать своё мнение? Гермиона откинулась на спинку кресла, сделала глоток вина и кивнула, внутренне готовясь к тому, что последует. — Рон — абсолютно никчёмный кусок дерьма. Он всегда был вспыльчивым и импульсивным, но это… чёрт возьми, то, что он написал в тех проклятых статьях. Я искренне восхищаюсь тем, что ты не использовала какой‑нибудь артефакт из Отдела тайн, чтобы навеки запереть его в амулете. Я бы точно так и поступил. У Гермионы отвисла челюсть. Если бы она пыталась угадать, что он скажет, она ни за что не пришла бы к такому выводу. Из неё вырвался смешок, и Римус быстро подмигнул ей, прежде чем продолжить: — Конечно, ты никогда не должна с ним разговаривать снова. Я понимаю, если ты не захочешь разговаривать ни с одним из Уизли после всего, что случилось после свадьбы — и до неё. Гермиона выдохнула: — Спасибо, Римус. Я ценю это. Он поймал её взгляд: — Но Гарри… Гермиона замерла, а Римус поднял свободную руку к лбу, потирая виски. — Он приходил ко мне несколько недель назад. Пожалуйста, знай, Гермиона, что он не просил меня говорить тебе что‑либо, на самом деле я думаю, он был бы очень расстроен, узнав, что я делюсь этим с тобой, но… я никогда раньше не видел его таким. Таким разбитым. Одержимым. Он напомнил мне меня самого. Гермиона повернула голову, с недоумением глядя в печальные глаза Римуса. — Джеймс и я почти не виделись в тот последний год перед его смертью. Я мог бы сказать тебе, что это потому, что мы оба были заняты Орденом, но это лишь часть правды. Я завидовал ему — так сильно завидовал, что у него была Лили, что он смог создать семью, которую я так отчаянно желал. Это заставило меня отдалиться от него. А потом было слишком поздно. Я никогда не смог исправить это. Я потерял последний шанс провести время с человеком, который всегда был одним из моих ближайших друзей. И Сириус… Римус закрыл глаза, опустил голову и покачал ею. — Я знал с самого начала, что что‑то не так. Что его арест не имел смысла. Но я никогда не навещал его в Азкабане. Я никогда не задавал вопросов. Я потратил впустую так много времени. И хотя я бесконечно благодарен за возможность восстановить с ним связь перед его смертью, вернуть нашу дружбу и снова иметь в своей жизни кого‑то, кого я так сильно любил… у меня могло быть намного больше времени с ним. И, возможно, это ничего бы не изменило… но, возможно, изменило бы всё. Я живу с этим сожалением каждый день, Гермиона, и я сделаю всё, чтобы ты избежала похожей участи. Слова Римуса проникли в сознание Гермионы, складывая воедино фрагменты истории, которых у неё никогда не было, заставляя её остановиться и задуматься. Разумом Гермиона понимала, что, как бы он её ни ранил, Гарри не был расчётливым злодеем, работающим за кулисами с намерением разрушить её жизнь. Он был сбитым с толку юношей, совершившим множество ошибок — серьёзных ошибок — и оставившим Гермиону, человека, которого, по его словам, он любил, избитой и израненной на своём пути. И, возможно, Гермиона должна была отпустить это. Но… она просто не могла. — Римус… я не знаю. Столько всего произошло. Боль, которую он мне причинил, — неописуема. Я не думаю, что смогу вынести ещё что‑то подобное, — её голос звучал тихо и отчаянно, даже для её собственных ушей. Римус потянулся вперёд, накрыв её руки своими: — Я понимаю, Гермиона. Действительно понимаю. Но если в тебе есть хоть частичка, которая думает, что там ещё осталось что‑то, что можно спасти, — не позволяй страху помешать тебе это исследовать. У меня сейчас прекрасная жизнь, и ты в этот самый момент даёшь мне билет в ещё лучшую, но печаль от тех ошибок, которые я совершил, никогда не покинет меня. И если я могу помочь тебе избежать такого будущего, я хочу это сделать. Просто подумай об этом, ладно? Гермиона смотрела на него, сердце билось слишком быстро, а мысли разбегались во все стороны. В конце концов она слабо кивнула: — Хорошо. Римус сжал её руки, прежде чем откинуться на спинку кресла: — Вот и хорошо. А теперь вернёмся к тому, что ты только что совершила прорыв в волшебной медицине, который ставил в тупик самые блестящие умы по меньшей мере пять столетий. Надеюсь, ты уже подумала, какую фотографию хочешь видеть в учебниках истории? Улыбка расцвела на её лице, она рассмеялась — напряжение снова рассеялось. Они сидели в дружеском молчании некоторое время, пока Тонкс и Драко не вышли к ним. Все внимательно следили, как жидкость в капельнице становилась всё меньше и меньше. Когда конец был близок, Тедди явно почувствовал тревогу в комнате и подбежал, чтобы сесть на колени к Римусу, похлопывая его по щекам маленькими руками и прижимаясь к его груди. Вскоре капельница опустела, и Гермиона встала на дрожащих ногах, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и направила палочку на грудь Римуса. Рука Тонкс резко метнулась вперёд, отчаянно сжимая руку Римуса, пока все ждали, затаив дыхание. Гермиона взмахнула палочкой, произнеся диагностическое заклинание. Слова вспыхнули над ними, чтобы все могли прочитать: Нормальный человеческий образец. Нет следов вируса ликантропии. Пациенту не причинён вред. На мгновение повисла пауза, а затем Тонкс издала прерывистый крик, бросилась в объятия Римуса, прижимая к себе Тедди. Слёзы текли по лицу Гермионы, она быстро шагнула вперёд, чтобы вынуть иглу из руки Римуса, пока он вставал, обнимая свободной рукой жену и целуя Тедди в макушку. Гермиона отступила, давая им момент, а Драко подошёл, схватил её за руки и развернул к себе. Без слов он заключил её в объятия, крепко прижав к себе. Реальность начала доходить до неё по‑настоящему. Она сделала это. Это было реально. Словно услышав её сокровенные мысли, Драко наклонился к её уху: — Твои родители так гордятся тобой, Гермиона. Не в силах сдержаться, она всхлипнула, её руки вцепились в руки Драко, пока она плакала. Когда профессор Макгонагалл постучала в дверь этого дома тем летом, наконец объяснив, почему вокруг Гермионы постоянно происходят странные вещи, и она, и её родители испытали облегчение, узнав правду. Но волшебный мир сложно объяснить маглам, которые не живут в нём каждый день, и со временем мама и папа Гермионы — несмотря на все усилия понять — с трудом представляли, какой будет её будущее. Но когда она сказала им, что хочет попробовать найти лекарства от магических болезней, они поняли. Они были так воодушевлены, так поддерживали её, так уверены, что Гермиона изменит волшебный мир. Её сердце разбивалось от того, что они не могли увидеть это своими глазами. Но пока Драко держал её, целуя в висок и шепча успокаивающие слова, она с большей уверенностью, чем когда‑либо прежде, ощущала: они всё ещё здесь с ней, наблюдают за ней, их руки на её спине, пока она идёт по миру. Три дня спустя, после третьей бессонной ночи, в течение которой Гермиона обдумывала совет Римуса, она повернулась к Драко, когда он медленно проснулся. Он открыл глаза и на мгновение замер, осознавая, что Гермиона сидит, прислонившись спиной к изголовью кровати, и смотрит куда‑то вдаль. Она вышла из задумчивости лишь тогда, когда рука Драко скользнула по её бедру, сжала его — на его лице читалось беспокойство. — Гермиона, любимая, в чём дело? Она повернулась к нему, глядя в его полные заботы и нежности глаза. Она была счастлива. Так счастлива. У неё была мать, которая приняла её, которая отказалась от всего, чему её учили, чтобы любить её. У неё были друзья, которые пошли бы за неё на войну. Не потому, что она просила их. Они сделали бы это ради неё. Чтобы сражаться за неё. Защищать её. Потому что знали её и любили такой, какая она есть. И у неё был партнёр, который любил её безоговорочно. Который был готов идти с ней по любому пути, невзирая на возможные последствия, — держась за руки и прыгая со скалы, на которую она захочет. Вместе. Волна эмоций накрыла её, когда она смотрела в глаза Драко. — Мне нужно, чтобы ты сделал для меня кое‑что, — прошептала она. Драко кивнул без малейших колебаний: — Всё что угодно, любимая. Гермиона подняла руку и погладила его по щеке: — Можешь сказать Гарри, что я хотела бы с ним поговорить? Глаза Драко на мгновение широко раскрылись, но тут же смягчились. Он приподнялся, обхватив ладонями её лицо: — Конечно, любимая. Она кивнула ему в ответ, а он наклонился и поцеловал её в лоб. Ей потребовалось время, чтобы осознать это, но теперь она знала: это правильный шаг.
Примечания:
От беты: автор мастерски нас качает на волнах переживаний. Рады за Римуса?)
