The Syntax of Things

—Кто хочет посмотреть на то, как я сниму штаны с Нюниуса? — с ухмылкой спросил Джеймс. Небольшая группа подростков, окружающая его, радостно зааплодировала. И от взмаха палочки Джеймса штаны Снейпа сползли до его костлявых колен, обнажая худощавое тело. Он в ужасе принял отчаянную попытку прикрыться руками. Люпин, наконец поднявший глаза на разворачивающиюся перед ним сцену, сильно побледнел. Он быстро закрыл свою книгу и засунул её подальше в сумку, намереваясь уйти оттуда как можно скорее. —Куда ты собираешься, Лунатик? — спросил Сириус, всё ещё смеясь. Люпин пробормотал какое-то оправдание, которое Гарри не смог расслышать. В это время Снейп снова упал на землю, пытаясь одновременно закутаться в мантию и натянуть обратно свои штаны. В этот момент ворох воспоминаний закружился перед ним. Казалось, что Гарри словно проносился сквозь различные постоянно меняющиеся фигуры и цвета, пока окружающее его пространство не стало вновь однородным. Теперь он стоял на вершине холма, ветер свистел в ветвях нескольких голых деревьев. Снейп был там, но выглядел старше. Он тяжело дышал, опустившись на колени перед Альбусом Дамблдором. —Я… я пришёл с предупреждением… Нет, с просьбой… пожалуйста… —С какой просьбой может обратиться ко мне Пожиратель Смерти? —Это… это пророчество… это предсказание… Трелони… —Ах, да, — сказал Дамблдор, — Что вы рассказали лорду Волан-де-Морту? —Всё… всё, что я слышал! — ответил Снейп, — Вот почему… именно по этой причине… он думает, что это Лили Эванс! —Однако, в пророчестве не говорилось о женщине, — сказал Дамблдор, — В нём говорилось о мальчике, который родился в конце июля… —Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю! Он думает, что это её сын. Он собирается выследить их и убить обоих. —Если она так много значит для тебя, — сказал Дамблдор, — то неужели лорд Волан-де-Морт не пощадит её? Не мог бы ты попросить помилования для матери в обмен на сына? —Я… я просил его… —Ты отвратителен, — сказал Дамблдор, и Гарри никогда не слышал в его голосе столько презрения, — Значит, тебя не волнует смерть ее мужа и ребенка? Пусть умирают, лишь бы ты получил то, что хочешь? —Тогда спрячьте их всех, — взмолился Снейп.—Прошу защитите её… их. Пожалуйста. Вершина холма исчезла из виду, и внезапно Гарри оказался в кабинете Дамблдора. Снейп сидел там, сгорбившись в кресле, а Дамблдор стоял над ним с мрачным видом. —Ее сын жив. У него ее глаза. Именно ее глаза. Я уверен, что ты точно помнишь форму и цвет глаз Лили Эванс. —НЕТ! — взревел Снейп.—Они… мертвы… —Неужели это раскаяние, Северус? —Как бы я хотел… как бы я хотел просто умереть… — А какая от этого будет польза хоть кому-то? — холодно спросил Дамблдор. — Если ты любил Лили Эванс, если ты действительно любил её, то твой путь сейчас, как никогда, ясен. В данный момент Снейп смотрел на всё это сквозь пелену боли, застлавшую весь его мир, и смысл слов Дамблдора доходил до него с большой задержкой. —Что… что вы имеете в виду? —Вы знаете, как и почему она умерла. Убедитесь, что эта смерть не была напрасна. Помоги мне защитить сына Лили. —Ему не нужна защита. Тёмного Лорда больше нет… —Тёмный Лорд вернётся, и когда это произойдёт, Гарри Поттер окажется в ужасной опасности. Затем последовала долгая пауза, и Снейп постепенно начал приходить в себя. Наконец он ответил: —Хорошо. Хорошо. Но никогда… никогда никто не должен узнать об этом, Дамблдор! Это должно остаться только между нами! Поклянись! Я не могу этого вынести… особенно сына Поттера… Мне нужно, что бы вы дали своё слово! —Я клянусь, что никогда не раскрою твои лучшие качества, Северус, — вздохнул Дамблдор, глядя на жестокое, но полное страданий лицо Снейпа. — Если ты так настаиваешь… Гарри почувствовал, как его подбросило в воздух, а стены кабинета словно испарились вокруг него. Вновь закрутившись в водовороте, он проплыл сквозь ледяную тьму, а затем, будто перевернувшись в воздухе всем телом, Гарри оказался на каменном полу подземелья Снейпа. Почти неосознанно он сделал несколько шагов назад, пока не почувствовал, как ударился о стену позади себя. Он испепеляющим взглядом посмотрел на Омут памяти, словно всё, только что увиденное, вот-вот выскочит оттуда и поглотит его. Дверь открылась, и Снейп ворвался во внутрь, пройдя мимо Гарри к своему столу, даже не удостоив его взгляда. —Поттер, я же уже сказал, что мы продолжим завтра. Вы можете идти. Когда Гарри ничего не ответил, Снейп было открыл рот, чтобы ещё что-то сказать ему, но резко остановился. Совершенно неподвижно Гарри продолжал с потрясением смотреть на Омут памяти, а Снейп, проследив за его взглядом, внезапно понял, что произошло. Его голос, когда он говорил, был опасным, едва слышным шепотом. —Что вы сделали? Он выглядел потрясенным: его губы дрожали, а лицо побледнело. —Что вы сделали, Поттер? Гарри сглотнул, почувствовав, как начали дрожать его ноги. —О чём было это пророчество? Снейп набросился на Гарри, больно схватив его за руку и с яростью одернул, —Ах, вы не смогли устоять перед своим отвратительным любопытством, маленький… —Ответьте мне! — вскрикнул Гарри, пытаясь освободить руку из хватки профессора. — Это же была ваша вина, что Волан-де-Морт убил моих родителей, не так ли? Его сердце бешено колотилось, и тьма заполняла всю грудную клетку, мешая дыханию. Снейп схватил его за горло и сильно сжал, а затем изо всех сил оттолкнул от себя. Гарри тяжело упал на пол подземелья и, больно ударившись о стену, застонал. — Что вы там видели? — прошипел Снейп, в его глазах сверкало что-то безумное, чего Гарри никогда прежде не видел. —Всё, — яростно выплюнул Гарри, в его голове проносилось множество мыслей, —Вы привели Волан-де-Морта к моим родителям — он нашёл их благодаря вам. Вы — и моя мама, и вы предали её, и теперь вы думаете, что имеете право контролировать мою жизнь и защищать меня, как будто я когда-либо желал этого! МНЕ НЕ НУЖНА ВАША ЗАЩИТА, СНЕЙП! ВЫ УБИЛИ ИХ! Я НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ ИХ ИЗ-ЗА ВАС! Снейп снова подошёл к нему, и Гарри поднялся на ноги, стараясь держаться от него как можно дальше. Однако Снейп всё же оказался быстрее и загнал Гарри в угол, приставив палочку к его горлу. Губы мужчины дрожали, а выражение лица было холодным — напряжённым и нечеловечески пугающим. —Больше. Ни. Слова. —Что вы сказали Волан-де-Морту? Это пророчество обо мне, не так ли? Неужели именно это Волан-де-Морт планировал использовать против него на этот раз? Была ли его судьба изначально предопределена, и ему оставалось лишь исполнить её? Вместо ответа Снейп швырнул его к двери, и Гарри, был слишком ошеломлен, чтобы почувствовать боль, врезавшись в нее. —Вы не будете никогда рассказывать о том, что видели сегодня. Слышите, вы никому ничего не расскажете. Я выразился предельно ясно? Ещё один важнейший вопрос возник в голове Гарри, и он не мог остановить поток своих мыслей. Был ли Снейп действительно влюблён в его мать? Был ли у них роман до того, как она вышла замуж за его отца? —А как же вы и… —ЗАМОЛЧИ! — Снейп не отрывал от него палочки и сжал губы, словно сдерживая очередное злобное проклятие. — А теперь убирайтесь отсюда— и не смейте больше никогда ступать своими грязными ногами в этот кабинет. И когда Гарри испуганно бросился к двери, банка с мертвыми тараканами разлетелась осколками у него над головой. Потом он долго бежал по коридору и смог остановиться лишь тогда, когда его отделяло от Снейпа три этажа. Затем, дрожа всем телом, он прислонился к холодной стене. Сейчас ему совершенно не хотелось возвращаться в башню Гриффиндора, да и к тому же, рассказывать Рону и Гермионе о том, что он увидел сегодня. Гарри мог легко выдержать крики или летящие в него банки, однако невыносимым было то, что теперь он узнал о важной тайне, которую так долго скрывал от него Дамблдор. И если бы Гарри не узнал всё таким образом, то никто ему бы об этом никогда не рассказал. Однако теперь Дамблдор даже перестал разговаривать с Гарри. Он начал избегать его с самого начала учебного года. Неужели Волан-де-Морт действительно может убить Гарри? Именно из-за этого Дамблдор больше не желает разговаривать с ним? В его голове мелькал образ Снейпа, который умолял Дамблдора спасти его мать, и он изо всех сил старался надеяться на то, что между ними никогда не было ничего больше этого. Мысли о его матери и Снейпе вызывали у него тошноту. Если бы только человеческие жизни можно было легко продать или же просто обменять, Снейп бы с радостью предложил Волан-де-Морту Гарри в обмен на то, что его мама будет жить. Из-за сильной головной боли у Гарри перехватило дыхание. Подбежав к горгулье и опустив рюкзак с плеч, он крикнул: —Лимонный щербет! Однако ничего не произошло. Он попробовал снова. —Кислотные леденцы. Шоколадные эклеры, тараканий ус. Когда у него заболело горло, Гарри попытался натянуть на лицо нейтральное выражение, убеждая себя, что он сейчас точно не будет плакать. —Летучие шипучки! Гриффиндор! Шоколадное печенье! Гарри Поттер! Не удержавшись, он сильно ударил кулаком по камню и громко закричал, не сдерживая эмоций: —ЗАЧЕМ ВЫ ТАК ПОСТУПАЕТЕ? Но ему ответила лишь тишина пустого коридора. Он ушел, однако черная дыра появилась в его душе там, где раньше было лишь доверие к Дамблдору. —Идите к черту — пробормотал он.

***

—Насколько сильна связь между разумом Поттера и Темного Лорда? — требовательно спросил Северус, как только распахнул дверь кабинета Дамблдора. —Что случилось? —Мне нужно это знать. —Его потенциал неизвестен. Пока Волан-де-Морт не знает о нём, мальчик в безопасности. Но я не могу представить, какие ужасные способы манипуляции он может придумать, когда узнает. Северус все ещё тяжело дышал, его пальцы заметно дрожали, сильно сжимая палочку. Дамблдор это заметил. — Кстати, о Гарри… Сегодня утром возле моего кабинета произошел довольно неожиданный нервный срыв — следует ли мне предположить, что это напрямую связано с твоими вопросами? Северус рухнул на рядом стоящий стул и прислонил руку ко лбу. —Я оставил Поттера без присмотра в своем кабинете на долю секунды, и за это время ему вдруг захотелось взглянуть на мои воспоминания. Он… знает. Всё. Северус глубоко вздохнул, а затем пренебрежительно покачал головой, глядя на вопросительное лицо Дамблдора. —Я же уже мёртв, правда? Дамблдор не ответил сразу, что само по себе было достаточно ясным ответом. —Даже если Волан-де-Морт узнает о природе их связи, — наконец осторожно произнес он, — ему потребуется время, чтобы изучить ее в полной мере. Вы не одиноки, Орден сделает все возможное, чтобы защитить вас, если ваша маскировка будет раскрыта. —Бессмысленно. —Северус. — Северус, что? — усмехнулся он. — Высокомерие Поттера приведет меня к мучительной смерти, и следующим, что вы увидите, будет то, как он танцует на моей могиле. Думаете, Темный Лорд заинтересуется непринужденной беседой после того, как увидит меня, преклонившего колени перед вами и клянущегося в верности? Скажите мне, пожалуйста. Дамблдор кивнул, соглашаясь с ним. —Вы точно уверены, что он всё видел? —Да, — зло прошипел Северус, почти сойдя с ума от ярости, — Я выгнал его и велел ему никогда больше ко мне не приближаться. И уверяю вас, если бы не ваша глупая привязанность к этому мальчишке, я бы мог исключить его с моих занятий. —Без присмотра… Я ожидал от вас большей осторожности в этом деле… Северус ничего не сказал на это. —Уроки точно не должны прекращаться, — наконец сказал Дамблдор. — Особенно сейчас, прежде всего ради вашей собственной безопасности. Если мы не научим его, он подвергнет вашу жизнь огромной опасности. Вы должны продолжить. —Я не должен, —злобно выплюнул Северус, — и не буду. Это выше моего достоинства. Поттер в очередной раз проявил вопиющее неуважение к моей личной жизни — если бы он был любым другим учеником, мы бы сейчас обсуждали его исключение, Дамблдор, а не дополнительные уроки! Не то чтобы я настолько наивен, чтобы ожидать, что вы позаботитесь о его наказании за это! Северус глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. —Поттер жаждет информации о жизни своих родителей. Я не буду стоять здесь и позволять ему задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать, тем более давать ему возможность насмехаться надо мной или рассказывать о моем прошлом своим друзьям ради собственного развлечения. С этими словами он резко встал и, повернувшись, направился к двери, чёрное полотно мантии развевалось за его спиной. —Сделай это ради Лили, Северус, — сказал Дамблдор, и Северус возненавидел его за это, прекрасно зная, что этот человек всегда манипулировал им, используя его боль и сожаление, чтобы заставить его следовать за ним с преклоненной головой. Проигнорировав приказ директора, вежливо замаскированный под просьбу, он направился вниз, в холодные подземелья, и заперся в своих комнатах, где наконец почувствовал себя в безопасности.

***

Гарри взглянул на Дамблдора, который увлечённо поглощал огромные, полные хлопьев с молоком, ложки. Проглотив последнюю, он повернулся к профессору Макгонагалл и, во время разговора с ней, весёлая улыбка расплылась под белой бородой. —У него наверняка есть причина, Гарри, я в этом уверена, — сказала Гермиона. —А по какой причине Дамблдор мог так поступить с Гарри? На мой взгляд, это очень жестоко, — возразил Рон. —Возможно, — понизила голос Гермиона, — возможно, эти воспоминания были ложными, и поэтому профессор Снейп поместил их в Омут памяти — чтобы держать их отдельно. Они могли быть частью какого-то плана, чтобы ввести в заблуждение Сами-Знаете-Кого. В конце концов, это вполне возможно. —Зачем вводить в заблуждение, заставляя думать, что он его предал? На этот вопрос Гермиона не нашла ответа. Гарри снова вяло потыкал свой завтрак, чувствуя себя сытым, хотя почти ничего не ел. Казалось, вид еды его совсем не интересовал, и он уже в десятый раз за эту неделю пожалел, что рассказал друзьям об инциденте с воспоминаниями Снейпа. Хотя он и ценил попытки помочь ему, однако эта забота была лишь дополнительной обузой для него. К тому же, было очевидно, что без подсказки о том, о чём могло быть это пророчество, они явно ни к чему не придут. Он старательно избегал любых упоминаний о том, что Снейп дружил с его матерью, а также о его признании в любви к ней. Почему-то казалось, что об этом лучше никому не рассказывать. Тем не менее, после того как он около часа стучал в дверь Дамблдора и так и не получил ответа, как можно было легко предположить, Гарри обнаружил себя сидящим со скрещенными ногами в гостиной Гриффиндора и повторяющиму Рону и Гермионе все, что узнал об этом пророчестве. Оба выглядели удивленными, но Гермиона смогла сделать наиболее удачное предположение. —Возможно, пророчество предсказывает не твою смерть, а то, что ты убьешь его, — сказала она ему. — Именно поэтому он искал тебя, когда ты был младенцем — он решил убить тебя, чтобы раз и навсегда избавиться от постоянного страха перед смертельным врагом. Но это нисколько не улучшало ситуацию, и это означало лишь то, что Гарри сначала придётся убить его. Так или иначе, их судьбы с Волан-де-Мортом были связаны. И, вспоминая многочисленные возражения, с которыми он столкнулся, когда просил о вступлении в Орден, Гарри пришёл к выводу, что, вероятно, он был единственный, кто ничего не знал об этом пророчестве. И, как оказалось, Гарри рано или поздно придётся сразиться с Волан-де-Мортом — факт, который никто не считал достаточно важным, чтобы обсудить его с ним. Тяжело выдохнув, Гарри накинул рюкзак на плечи, в то время как остальные ученики тоже начали вставать, чтобы отправиться на занятия. На этот раз Дамблдору не удастся скрыться. Он слишком долго избегал Гарри, не только храня секреты, но и отказываясь даже смотреть на него. Гарри поспешно прошёл мимо своих друзей и побежал к главному столу в тот момент, когда Дамблдор выходил через служебную дверь, расположенную прямо за ним. Снейп бросил на него презрительный взгляд, когда Гарри подбежал к двери, толкнул её и оказался в узком, освещённом факелами коридоре… который был совершенно пуст. Гарри резко остановился. Он почувствовал, как горят глаза, и снова гнев, казалось, взял верх над ним. Что-то было не так, и никто не хотел говорить об этом Гарри. Неужели он уже умирает, а они не хотят, чтобы ему это было известно? Страх отразился на его лице, Гарри почувствовал, как краснеют щеки от гнева, который он был больше не в силах сдерживать. Ведь у него было полное право знать, что случилось с его родителями, и тем более, что случится с ним самим. Дамблдор лгал Гарри обо всём: он оставил Снейпа в Хогвартсе и позволил ему преподавать, хотя тот был виновен в смерти его родителей, хотя он и был готов пожертвовать жизнью Гарри и его отца ради жизни его матери. Вот насколько Снейп был извращённым, настолько злым. Гарри не хотел, чтобы его защищали, как ребёнка. Ему не нужен был Снейп — и все остальные люди — чтобы заботиться о нём и защищать так, будто сам это сделать он не в силах. Для того, кто пережил слишком много опасностей самостоятельно, чтобы считаться незрелым или безрассудным, такое обращение было точно последним, чего он заслуживал. Ему нужен был кто-то, кто скажет ему правду и позволит ему взглянуть ей в лицо, как взрослому, вместо того, чтобы строить планы на его жизнь, даже не спросив его мнения. Разочарованный, он направился на следующий урок. Если никто не хотел рассказывать ему ничего о пророчестве, возможно, видения смогут показать намного больше.