The Syntax of Things

Июнь 1996 г. —Я тебя вчера не видел, — сказал Дамблдор, когда Северус положил стопку исчерканных листков с оценками на стол директора. Северус полез в карман и достал сложенный листок бумаги. Меньше всего ему хотелось присутствовать на вчерашних поминках Сириуса Блэка. —Я был занят. Я составил список студентов, которые либо не явились на экзамены, либо сдали пустые бланки. Мисс Джонсон демонстративно игнорирует мои предупреждения о своей плохой успеваемости с начала года, и я до сих пор не получил ни одного веского объяснения ее последовательных пропусков. Сегодня утром я отправил письмо ее родителям. Дамблдор открыл ящик и достал запечатанный конверт с именем Северуса Снейпа.   «Наконец-то», — подумал Северус. Дамблдор написал дату на конверте и подписал его. —Сириус был добрым человеком и верным другом, Северус. Не позволяй старой ненависти отравлять твое сердце после его смерти. Северус протянул руку, ожидая конверт. Он понимал, что выглядит нетерпеливым, но он очень ждал этих летних каникул с маниакальной тоской. Ведь иметь дело с незаинтересованными учениками, подозрительными коллегами и Поттером, сующим нос в его прошлое, было не самым приятным занятием. С другой стороны, этот учебный год принес и несколько приятных сюрпризов. Блэк получил по заслугам, у министра наконец-то проявились легкие проблески интеллекта, а Дамблдор, казалось, был на верном пути в поисках того, что он считал необходимым оружием против Темного Лорда.  Северус неоднократно выражал желание помочь ему, но Дамблдор настаивал, что это работа, которую он должен выполнить в одиночку. Северуса действительно не обманули. Дамблдор доверял ему шпионить за Волан-де-Мортом и рисковать собственной жизнью ради общего блага, но не хотел делиться с ним какой-либо, и в правду, важной информацией. Дамблдор передал ему конверт. —Вот, Северус. Магловскими деньгами, как ты и просил. Северус вежливо кивнул и поблагодарил директора, который улыбнулся и поднял руку, приглашая его присесть и не торопиться так быстро уйти. —Есть еще кое-что, что я хотел бы с тобой обсудить. Если у вас найдется время, конечно. И когда Дамблдор начал разговор с этих слов, Северус понял, что его, вероятно, заставят сделать то, что ему совсем не понравится. Тем не менее, он сел и стиснул зубы от напряжения, которое, как он чувствовал, вскоре окажется вполне оправданным. Дамблдор несколько секунд играл со своей палочкой, словно видя её впервые в жизни. —Гарри больше не в безопасности, особенно после всего, что произошло, — сказал он. — Сириус планировал взять его под опеку, как только уладится недоразумение с Министерством, но судьба, как вы знаете, поступила жестоко с мальчиком. Северус ничего не сказал. —Приняв Гарри к себе, его кровные родственники обеспечили ему сильнейший щит — тот, что родился благодаря самоотверженной жертве Лили много лет назад. Волан-де-Морт знает это — он понимает это сейчас как никогда раньше, и боится этого. Можно подумать, что из-за этого Суррей может быть самым безопасным местом для мальчика, — но меня беспокоит не его физическая безопасность. Глубина их ментальной связи больше не секрет — и поскольку Волан-де-Морт уже однажды использовал её, чтобы заманить Гарри в Министерство, нет причин полагать, что он не попытается сделать это снова. Его пугает эмоциональная сила Гарри, его чувства, чистое сердце — и именно это заставляет его колебаться, — но он настойчив и не останется запуганным навсегда. У мальчика были видения, Северус. Ты знаешь об этом. Во сне он видит мир глазами Волан-де-Морта. Северус почувствовал, как по спине пробежал холодок. —Да, я знаю. Это... феноменально. —Именно поэтому ему нужно научиться возводить прочные стены вокруг своего разума. Ты же понимаешь, что если хоть малейшая утечка информации о твоей истинной преданности дойдет до другого конца этой нити, Волан-де-Морт захочет убрать тебя со своего пути, верно? Конечно, он знал. Мысли о смерти не были чужды ему. Однако существовали границы тому, сколько боли и отчаяния можно увидеть и причинить, и сколько страха испытать при этом. Все эти границы были давно преодолены, и постоянное осознание опасностей вокруг было для него таким же привычным, как пробуждение по утрам. Он лишь желал, к тому времени, когда придёт его время покинуть этот мир, что сможет сделать всё возможное, чтобы защитить ребёнка Лили, отдав ради этого всё, что у него когда-либо было. Словно прочитав его мысли, Дамблдор продолжил: —Вот почему для Гарри так важно наконец-то освоить окклюменцию — это необходимость, которую больше нельзя игнорировать. Ты мне нужен живым. Ты же это понимаешь? —Что? —Я понимаю, что прошу слишком много от тебя, Северус, но… —Разве первого фиаско было недостаточно? Северус грешил. Много раз. Но он точно не заслуживал этого. —Боюсь, это единственный выход. Нам придётся воспользоваться всеми преимуществами лета, — спокойно сказал Дамблдор. Северус потерянно уставился на него. —Каков же ваш план на этот раз? Вы хотите, чтобы я каждый день ездил в Суррей и наслаждаться невыносимой компанией Поттера и Петунии. И насколько долго это должно продолжаться? Сколько дней в неделю вы хотите, чтобы я пожертвовал ради этого фарса? —Ах, точно. Ну, теперь хорошая новость. Северус был готов отдать всё, что у него только есть, чтобы эта новость была действительно хорошей. —В его доме нельзя колдовать, поскольку Министерство с радостью зарегистрирует это как магию несовершеннолетних — это вызовет лишнюю суету. Поэтому я подумал, что Гарри лучше ненадолго пожить у вас. Северус почувствовал, как кровь отхлынула от его конечностей и поднялась прямо к вене над глазом. Последовал спазм, сердце подскочило, и ему показалось, что оно сейчас расколется надвое. Голос разума настойчиво прошептал: это инфаркт. —Вы… Альбус, нет. Я не могу. —Ну-ну, Северус... Ты полжизни проработал с детьми. Я точно уверен, вы оба сможете поладить за эти месяцы. —Месяц или два, — резко повторил Северус. Дамблдор открыл рот, но его остановили. —Неужели вам не пришло в голову, что я больше не хочу видеть его наглость — или, что еще хуже, его любопытство — рядом с собой? Моя личная жизнь уже была нарушена и полностью проигнорирована. У Поттера есть свой прекрасный дом, и я уверен, что он, как и всегда, доживет до сентября. Я не его опекун и тем более не его друг, и я не собираюсь принимать этого мальчишку под свою крышу! — Я бы сам его научил, Северус, но ты же знаешь, какие сейчас приоритеты. Однако ему толком ничего не сказали, только то, что Дамблдор ищет что-то якобы очень важное. А это, в общем-то явно означало, что Северусу придётся приглядывать за несносным сыном Джеймса Поттера, пока Дамблдор отправляется в свои путешествия. Северус чувствовал как надвигается очередная сильная мигрень. Ведь сейчас был один из тех моментов, когда у него, по сути, не было никакого выбора, и всё же все ожидали его согласия. А потом он должен с радостью встретить свою смерть и, возможно, тогда все будут точно по-настоящему счастливы. В данный момент у Снейпа было лишь одно желание — сказать «нет», отказаться от всех этих безумных идей и убежать как можно быстрее, послав при этом куда подальше и Дамблдора, и Поттера, и Волан-де-Морта. Но главная проблема здесь заключалась в том, что все трое следовали за ним, как назойливые щенки, пока их приказы выполнялись. А если же, по каким-то причинам, он отказывался это делать, эти щенки в миг превращались в трёхголового пса. С острыми клыками. И драконьим хвостом. —Вы знаете, какие люди обычно посещают мой дом? Пожиратели Смерти. Безумцы. Работники Министерства. Некоторых же можно легко отнести ко всем категориям сразу. —Уверен, с этим можно справиться, Северус. Он точно не доставит тебе проблем, я это гарантирую. —Дамблдор, он будет задавать вопросы, на которые я не хочу и не могу отвечать.Что же я такого сделал, что у вас сложилось впечатление, будто мне нравится общество неразумных и бестактных детей? Глаза Дамблдора под стёклами очков заблестели. —Это ваше небольшое сотрудничество может обернуться к лучшему. Если ты увидишь его таким, какой он есть на самом деле, ты очень удивишься, мой мальчик. Пошли бы вы к черту. Северус, смиренно кивнул, признавая собственное поражение в этом вопросе, и направился к двери. —Знайте, я это делаю не ради вас, Дамблдор. На это Дамблдор лишь слегка усмехнулся. —Слава Мерлину, что это так, мой мальчик.