The Syntax of Things

Северус пришёл в ужас, когда понял, что книга лежащая на коленях у мальчика, была написана Сибиллой. Он решил пока не обращать на это внимания, налил себе горячего чая и предложил налить чашку Поттеру. Заняв своё обычное место, Северус наслаждался приятной тишиной. Наконец-то Поттер тоже начал получать от неё удовольствие. Или, по крайней мере, ему так казалось. И так продолжалось, пока Поттер неуверенно не откашлялся. —Мне понадобится ваша помощь кое в чём. Он тоскливо поднял на Северуса свои зелёные глаза, ожидая отказа. И мальчик был совершенно прав, ожидая его. —Что случилось? — выпалил Северус и мысленно проклял себя. Он должен был ему отказать. —Профессор Трелони дала задание, ну, как обычно. И мне нужен напарник, это может быть даже маггл, там так написано. Другому человеку даже не обязательно знать, что я делаю. Что же могло случиться на этот раз? Удивительно, что они вообще позволили этой женщине преподавать — её очень редкие настоящие пророчества были единственной причиной, по которой она всё ещё была под защитой Дамблдора. И ещё он совершенно не умел выбирать себе друзей. —Партнёр в чем? —Ну, там написано, что мне нужно, ну, знаете ли, погадать кому-то по руке, так что… — Поттер так быстро замолчал, что стало очевидно: он считал, что у него нет ни единого шанса. И это действительно было так. Или, по крайней мере, было бы при обычных обстоятельствах. Но, Мерлин, помоги ему, Северус был заинтригован. Это позволило бы ему с невероятной легкостью доказать Поттеру, что прорицание представляло собой лишь обман. -Хорошо. Он подошёл к дивану и сел рядом с Поттером, протянув ему руку. Поттер взял её, сохраняя при этом совершенно бесстрастное выражение лица. Затем, словно опасаясь, что Северус может в любой момент передумать, Поттер быстро пролистал страницы и остановился. Он что-то прочитал, подчеркнул и уставился на ладонь Северуса, крепко сжимая запястье мужчины. После минуты осмотра, словно перед ним был череп Йорика, его взгляд снова метнулся к книге, и указательный палец коснулся ладони. Северус подождал. И после минуты глубоких раздумий и нахмуренных бровей Поттер уверенно заявил: —Вы мужчина. Северус насмешливо поднял бровь. —Ваши удивительные способности снова лишают меня дара речи. —Замолчите. Поттер пожал плечами и снова потянул Северуса за ладонь, лежащую у него на коленях, перевернув очередную страницу. —Я это не выдумал, просто подождите. Северус подождал. —Видите эту строчку? Там написано, что вы мужчина. Удивительно. Всю свою жизнь он ждал, когда же Трелони ему расскажет про это. Слава богу, эта страшная правда наконец-то раскрылась. —Я мужчина. —Да. Это первый шаг, — пробормотал Поттер, но не стал переходить ко второму шагу. —И это всё? —Нет, подождите. Я просто хочу кое-что уточнить. —Что я мужчина? Чего вы хотите? Доказательств? Румянец залил щёки Поттера, когда он продолжил читать. —Возможно. Прежде чем Северус успел обдумать это, Поттер наконец-то нашёл, что искал и снова разжал кулак. Его пальцы были тёплыми. Он очень надеялся, что Поттеру придёт в голову написать в задании вымышленное имя. Раскрыть их летний секрет по такой глупости было бы ужасно. Он уже собирался ему об этом сказать, когда Поттер снова заговорил. —Также вам повезёт на этой неделе. На этой неделе? —Объясните, как же тогда изменятся линии на моей ладони, когда эта неделя закончится? —Ах, да. Тогда, наверное, вы просто удачливый человек. Да, очень удачливый… —Наконец-то хоть кто-то это заметил. —А это…— он провел пальцем по руке Северуса, дойдя до середины ладони, — показывает, что вы влюбитесь и испытаете неописуемую страсть. Взгляд Поттера словно подталкивал его проверить самому, словно про эту страсть и правду было написано на ладони. Северус посмотрел на свою руку, которая была такой же, как и всегда, за исключением того, что она не молодела. Он раздвинул пальцы. —А я-то думал, что это всего лишь царапина, — иронично ответил он. Поттер усмехнулся, а затем всё записал. Ему пришло в голову, что, возможно, Поттер излишне доверяет планам Дамблдора и глупым пророчествам Сибиллы. —Не стоит верить в судьбу, Поттер. Слова вырвались у него из уст прежде, чем он успел сдержаться, и Северус с ужасом наблюдал, как они медленно доходили до него. Осознав их, он также понял, что Поттер больше не думает о гадании по руке. —Но пророчество гласит… —Неважно, что говорится в пророчестве. Никто не может заставить вас принести себя в жертву ради предсказания провидца. У вас нет доказательств того, что пророчество обязательно должно исполниться —Если я его не убью, он убьет меня , и… —Тёмный лорд захотел испытать свою судьбу и решил найти вас, — потому что знал о пророчестве. Если бы он не знал этого, то никогда бы оно не сбылось. —Это не значит, что… —Он его осуществил. Этого бы не произошло, если бы он не решил сам воплотить всё в жизнь. —Вы не можете этого знать наверняка, — сказал Поттер. —Я знаю лишь одно: если люди достаточно одержимы какими-то желаниями, они способны воплотить в жизнь всё, во что верят. Именно собственный страх привёл Тёмного Лорда к падению, и именно страх людей до сих пор не позволяет им забыть его. Их руки все еще были сцеплены, и Северус осторожно распутал пальцы из хватки Поттера, который быстро отпустил его после недолгого сопротивления. —Я не понимаю, зачем вы мне это говорите, — сказал Поттер.—Это не значит, что я вас прощу, — быстро добавил он. —Я никогда вас не прощу. Прощение. Каждый раз, когда он сам почти прощал себя, правда сжимала ему горло все сильнее и сильнее. Но это уже не имело значения. Прощение Поттера было бы бесполезным. По какой-то тщеславной и идиотской причине люди должны были прощать. Это приносило пользу душе, пробивалось сквозь мишуру поверхностного счастья и вселяло жизнь в умирающие души. В большинстве случаев это был признак эмоциональной зрелости. А иногда принятие того, что содеянное нельзя простить, было столь же зрелым поступком. —Мне совершенно всё равно. Я помогаю вам, потому что мне так велено. Никогда не забывайте об этом. Поттер неуверенно поднял взгляд. —Вы… вы знали, что… вы знали, что он решил убить меня? —Да. —Но вам было всё равно? Вы хотели защитить только мою маму? —Да. —Вы были рады смерти моего отца? О Мерлин, да. —Нет. У меня… не было на это времени. —Хорошо. Поттер откинул чёлку. —Кстати, я не думаю, что уважение — это честное понятие, особенно в том смысле, в котором вы ожидаете от меня его проявления, — внезапно сказал он.—Если мне хочется что-то сказать, а потом приходится это скрывать и говорить по-другому, то я нечестен с вами. А как это тогда можно назвать уважением? —Вы должны научиться правильно выражать свои мысли. —Но то, что вы называете уважением, — это всего лишь лицемерие, разве вы этого не видите? Люди используют уважение, чтобы не сближаться друг с другом. Это как человек, который заполняет пустое пространство чем-то, лишь бы не оставлять его пустым. Хотя это не значит, что это единственное, что может заполнить пространство. Северуса охватило странное чувство дежавю. —Вы читали Толстого? — спросил он, с лёгкой паникой в голосе. Поттер отвлёкся и растерянно моргнул. —Кто это? Конечно, нет. —Неважно. —Кто это такой? —Неважно, Поттер. Продолжайте своё гадание по моей руке. Поттер с нетерпением снова открыл книгу. Северусу пришло в голову, что ему будет очень больно, если с мальчиком что-нибудь случится, но это возможно лишь только из-за Лили. Лили, которой не стало — совсем не стало — а Гарри Поттер был ещё здесь. Живой. Погруженный в глубокие размышления, которые были слишком тяжелы для его возраста и слишком невыносимы. И все это время он пребывал в полной тишине. Поттер не хотел умирать. И всё же он был готов умереть, если это потребуется. И это имело большое значение. Северус снова положил руку на колени Поттера, чем сильно его напугал. —Давайте. Мне не терпится узнать о чудесах моей захватывающей жизни. Расскажите мне мою судьбу. Уважение выдумали для того, чтобы скрывать пустое место, где должна быть любовь. Северус подавился. Какой же он жалкий. Совершенно жалкий. К чёрту судьбу. И Толстого тоже к черту.

***

Поттер спустился по лестнице, подпрыгивая, и с громким стуком приземлился на пол. —Доброе утро. Почему он сейчас так весело ухмыляется? Северус бросил ему коробку с печеньем, которая ждала его на столе. Тот поймал её с рефлексами, свойственными только ловцу, и, скрестив ноги, сел на пол, чтобы открыть. За последний месяц его волосы совсем растрепались — невозможно было представить, что когда-нибудь станет ещё хуже, но тем не менее стало. Северус посмотрел на них с отвращением. Стрижка не помешает. Впрочем, стрижка никогда не улучшала состояние волос его отца. Ему пришло в голову, что Поттер искоса смотрит на него. Что-то происходило, и это совершенно не имело особого значения. Если Поттер улыбался, это означало, что ему ничего не угрожает, и поэтому не имело значения для Северуса. Но для мальчишки это имело значение. И к его несчастью, Поттер ожидал от него попыток догадаться, что же принесло ему такую радость. Но Северус точно не собирался попадать в эту детскую ловушку и играть в его игры. Он был взрослым мужчиной, и Поттер, который поглядывал на него каждые несколько секунд вместо того, чтобы делать домашнее задание, — это совсем не то, чем ему бы хотелось заниматься. Но это его сильно отвлекало. —Черт возьми, Поттер, что случилось? —С днем рождением Гарри! Тебе уже шестнадцать! Северус зло стиснул зубы и позволил себе хмыкнуть. Ему пришло в голову, что по какой-то предательской причине это больше похоже на смех. —Поздравляю. Если вы ожидаете, что я испеку вам торт на день рождения, то лучше забудьте об этом. Прошло уже шестнадцать лет. Удивительно, как быстро пролетело время. Оглядываясь назад, он мог найти в этих годах лишь редкие проблески настоящей жизни. — Могли бы просто поздравить с днем ​​рождения, — сказал Поттер и снова улыбнулся. — К тому же, у меня есть печенье. Произошедшие шестнадцать лет назад ужасные события привели к этому: невежественный мальчик-сирота сидит у его ног и с удовольствием ест шоколадное печенье. Годы ошибок, преступлений, лжи и сожалений — всё это было посвящено этому мальчику, которому уже исполнилось шестнадцать и который скоро должен был стать мужчиной. Человек, который ненавидел бы Северуса так же сильно, как его отец, так же сильно, как Лили ненавидела его, когда она подружилась с Поттером, и так же сильно, как, вероятно, все остальные в мире до сих пор его ненавидят. Всё это не имело значения. Скоро Поттер вернётся в Хогвартс, и он забудет, как сильно Северус старался защитить его. Он никогда не поймёт всей глубины его усилий и той боли, которую ему приходилось терпеть, глядя в эти глаза и ежедневно сталкиваясь с этим лицом в своём доме. —Это не значит, что я вас прощу. Я никогда не смогу сделать этого. Конечно, он никогда этого не сделает. Так Северусу и надо. Как будто он когда-нибудь сможет сам простить себя. Этот глупый мальчишка сегодня был бы со своей семьёй — готовился к вечеринке, приглашал бы друзей, надувал бы воздушные шарики и получал кучу отвратительно дорогих подарков. Но вместо этого он был здесь: в доме, пропахшем ржавчиной и грязью, худой и одинокий, потому что его родители мертвы, а их сын сейчас смотрит на их убийцу, ожидая услышать поздравление с днем ​​рождения. —С вами всё в порядке? Внезапно он понял, что никогда всё не будет нормальным. Да и как оно может таким быть? Поттер даже не признавал, что должен его уважать. Он никогда не поймет — никогда не оценит ничего из этого. Для него Северус был всего лишь озлобленным мерзавцем, который только усложнял ему жизнь. —Снейп? И для всех, кроме Дамблдора, он тоже был подонком. И, возможно, так оно и было на самом деле. Но Северус таким и останется. —Я ухожу, — зло выплюнул он и схватил своё пальто.

***

Уже стемнело. Черт. Черт. Что он собирался делать? Глупый. Черт. Глупый. Должно быть, дело в том, что он тогда сказал. Из-за дня рождения? Что он на этот раз сделал не так? Снейпа не было весь день, и теперь на улице уже темно. Стоит ли ему написать Дамблдору совой? И что он вообще ему скажет? Снейп исчез, помогите, пожалуйста? Черт. Гарри снова заглянул за занавеску и, не увидев знакомый силуэт, зло пнул стену. Снейпу могла угрожать серьёзная опасность. Он мог быть с Волан-де-Мортом. Волан-де-Морт мог поймать его — убить — и почему это так сильно напугало Гарри? —Да, пошёл ты к черту, Снейп! Он был в замешательстве. Вот и всё. Может, Гарри просто сошёл с ума? Вероятно, это была вина самого Снейпа. Легилименция на этот раз окончательно испортила его разум — это было единственное логическое объяснение. Чёрт возьми. Почему Снейп должен был так с ним обращаться? Почему он не сказал ему, куда пошёл? Воспоминания о Сириусе снова нахлынули на Гарри. Как он покинул свой дом. Как Сириус потом умер из-за этого. Может быть, Снейп просто наказывал его за то, что он родился? Может быть, это был его подарок на день рождения? Или, может быть, он понял, что происходит с Гарри, и запаниковал? Что ж, Гарри тоже паниковал. Всякий раз, когда думал об этом. А он старался никогда об этом не думать. И уж точно не стал бы думать об этом сейчас. Ему было грустно. Он ждал, и ждал и ждал, и ничего не ел весь день. Его тревога только усиливалась с течением времени. На этот раз что-то действительно было не так. А если Снейп умер… Гарри снова посмотрел в окно. Снейп не мог умереть сейчас. Профессор не мог умереть после того, как он только начал к нему привыкать. Гарри этого не заслуживал. Он не мог пережить ещё одну потерю так скоро. Это было несправедливо. Гарри тяжело вздохнул, пытаясь мыслить здраво. Ему бы следовало пойти принять душ и поспать. Или написать Рону. Или снова обыскать комнаты в поисках различных спрятанных там тайн, как он делал это до сих пор. Снейп заботился о Гарри только потому, что был обязан делать это. Он бы легко убил его на месте, если бы это могло вернуть его маму. Черт возьми, возможно, он бы убил его и просто так. Снейп был плохим человеком. Это ложь. Гарри он даже не нравился. Это ещё более ужасная ложь. Чёрт. Это была вина того журнала. Ему придётся его выбросить. Или лучше сжечь. Дверь со скрипом распахнулась. Он всё-таки был жив! Этот чёртов ублюдок был жив! —Где вы, черт возьми, были?! — в ярости крикнул Гарри, прежде чем успел увидеть его. —Прошу прощения? Снейп снял пальто, повесил его и, пройдя мимо него, направился к лестнице. Гарри последовал за ним. —Я задал вам вопрос! Ответьте мне! Снейп даже не оглянулся. —Я, черт вас побери, здесь, Снейп, вы что, глухой? Где вы были?! —Меня переполняло неописуемое чувство страсти. Почему вы не спите? — его голос был поразительно спокойным. —Спать! Вы надолго пропали, будь вы прокляты! Я ужасно волновался, вы заперли меня, зная, что мне нельзя колдовать, и даже не сказали, куда ушли! Чего вы от меня ожидали? У него заболело горло от крика, но ему было все равно. Гарри дёрнул Снейпа за руку, чтобы остановить его прямо у двери в спальню, и слышал, как сильно колотится собственное сердце. Снейп оглядел его с ног до головы, но ничего не ответил на вопрос. —Идите спать, — сказал он. —Вы не сказали мне, куда ходили, — зло выплюнул Гарри. Сейчас он скорее вырвет себе глаза, чем заплачет перед Снейпом. —Не лезьте не в своё дело, Поттер. Он снова повернулся к двери своей спальни, и Гарри вновь сильно дёрнул его за руку, останавливая. —Разве вы не думаете, что я заслуживаю какого-то чертового объяснения? — закричал он. Снейп уже собирался снова отвернуться, но Гарри схватил его и толкнул и от этого мужчина почти упал, потеряв равновесие. —ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ДА СКАЖИТЕ ВЫ МНЕ ЧТО-НИБУДЬ! Нахмурившись, Снейп резко выдернул свою руку и схватил Гарри за рубашку, с пугающей силой прижав его к стене и заставив замереть. Спина мальчика с силой ударилась о твердую поверхность. —Сначала я был в борделе, развлекался с проституткой за двадцать фунтов, которая заслуживала гораздо меньшего за свои навыки. Потом я пошел в бар, встретился с друзьями, которые с радостью содрали бы с тебя кожу заживо, чтобы угодить Темному Лорду, и обсудил с ними все способы, как лучше убить вас. Ваше любопытство удовлетворено, или вы желаете услышать больше? Боль. Вот и все. Непереносимая боль разлилась по всему тела, и, несомненно, где-то внутри его сердце точно начало кровоточить, иначе этому головокружению не было бы никакого объяснения. Гарри обнаружил, что задерживает дыхание, чтобы успокоиться, боясь того, что будет, если он сейчас выдохнет Гарри смотрел в черные глаза, и его сердце то сильно сжималось, замедляя свой быстрый ритм, то отчаянно билось, пытаясь избавиться от стыда и чего-то еще. Затем Гарри оттолкнул Снейпа и неловко пошатнулся, отходя назад мелкими — жалкими — шагами, боже, он точно сейчас наслаждается его шоком — и отвернулся, глядя куда угодно, только не на Снейпа, думая о чем угодно, только не о нем, бросился в свою комнату и закрыл дверь, борясь с желанием подпереть её чем-нибудь тяжелым, чтобы она навсегда осталась закрытой. Гарри почувствовал себя оскорбленным. Но почему? Какая разница, если это… черт. Черт. Это имело значение. Он горько усмехнулся, сполз по двери и сел на пол. Снейп ненавидел его. Гарри глубоко вздохнул. И ещё один раз. А затем ещё. —Я не буду больше кричать и ругаться — твердил он про себя.—Я не буду больше кричать и ругаться. Гарри дотронулся до своей груди. Сердце билось с невероятной скоростью, а затем почти остановилось, когда он понял, что с ним происходит. Нет. Гарри горько рассмеялся. О нет… Он громко засмеялся, ослеплённый собственной болью.