The Syntax of Things

Северуса не в первый раз в жизни мучила мигрень, и после стольких лет страданий ему следовало бы к этому привыкнуть — в конце концов, постоянный стресс сильно влиял на его здоровье. Возможно, это был побочный эффект жизни, полной обмана и притворства. Или просто дефектные гены его матери. Вцепившись в подушку кресла, он молча недоумевал, как вообще может быть настолько сильной обычная головная боль. Для нее не было даже внешней причины, такой как удар по голове или проклятие — нет, эта боль, которую он чувствовал, родилась внутри его головы, созданная исключительно им самим. Это было его собственное извращенное творение. Северус никогда не представлял, что можно вынести такие пытки, и все же вот он, всё ещё в сознании и в самой середине этой мучительной пытки. Невидимая железная проволока вокруг его головы сжималась, Северусу казалось, что он даже слышит её треск. Сколько ещё может выдержать его организм? Насколько ещё она может сжаться? С тех пор, как Северус выпил последнее обезболивающее зелье, у него не было времени сварить ещё. Глупостью было думать, что можно жить с Поттером без обезболивающих. Северус устало выпрямился, отчаянно желая смерти. Своей собственной. Смерти Дамблдора. Смерти Волан-де-Морта. Мысленно отметив всех, кому он желал скорейшей гибели, Северус отбросил эти мысли и сильно закашлялся. —Вы в порядке? Поттер сидел на диване, закинув одну ногу на стол. Глупый, недоразвитый ребенок. И как он вообще может быть в порядке? Когда Дамблдор предложил ему шанс покаяться, Северус с радостью сделал это, лишь бы никогда в жизни не встречаться с сыном Лили. —Моя голова может сейчас просто взорваться. Но когда он наконец встретил с ним, мальчик оказался в равной степени и сыном Поттера, в нём не было ничего привлекательного, ничего интересного для Северуса. Шли годы, а он так и не перестал быть сыном Поттера. Словно отвратительный призрак своего отца, мальчик продолжал витать над головой Северуса, отбрасывая тени прошлого, заставляя его вспоминать то, что он желал забыть уже давно. —О. Вы приняли обезболивающее? —Мне нужно сварить зелье. —О. Такое поразительное понимание. Проклятый мальчишка. Он всегда был в центре внимания, и в Хогвартсе не было ни одного человека, которого бы могло расстроить его непослушание или отсутствие манер. Кроме Северуса. Северус видел то, чего не видели другие. И, как ни парадоксально, теперь он снова мог видеть то, чего другие никогда не видели. Северус был полон решимости ненавидеть этого мальчика. И всё равно помочь ему только ради Лили. Но привязанность к нему не входила в его планы. Наслаждение обществом Поттера тоже не было задумано заранее. И он уже точно не думал о том, чтобы просыпаться с мальчиком прижавшимся к его груди. —Похоже, вы сейчас совсем не в состоянии варить зелья. —Удивительно, как же вы так быстро пришли к этому выводу. И поддаваться этому стремлению к обычной жизни было совершенно неправильным.Это было не только грешно или развратно, но и абсолютно, основательно, неприемлемо. Возможно, дело было в сложившихся обстоятельствах. Слишком долгое общение с кем-то неизбежно должно было разрушить лед между ними, а в сочетании с умом этого мальчишки… Северус снова закашлялся. В тот момент он с трудом мог думать хоть о чём-либо. —Могу я сварить для вас зелье? —Нет, просто помолчите. То, что он делил постель с сыном Джеймса Поттера — теперь это был его самый страшный секрет, который он пронесет до самой могилы. Северус на мгновение задумался о Драко и своем новом задании. И тогда он решил, что если головная боль не пройдет в течение следующих десяти минут, Северус точно бросится под ближайшую машину. —У меня есть аспирин. Северус испепелил Поттера взглядом.Или лишь попытался это сделать. —Аспирин, знаете ли, помогает от головной боли и тому подобного. Магловское лекарство, но даже у мадам Помфри он есть. У меня наверняка остался в сумке, я пойду проверю. Так. Аспирин. Северус уже собирался умолять Поттера оставить его в покое с добрым дюжиной этих таблеток, но мальчик уже убежал наверх.

***

Когда часы пробили девять, и Снейп, как обычно, не крикнул с кухни, что ужин готов, Гарри спустился вниз один. Он нашёл Снейпа в гостиной, именно там, где оставил его несколько часов назад. Когда Гарри появился в поле зрения, профессор как раз вставал с дивана, чтобы взять бутылку со стола. Его лицо было раскрасневшимся, а волосы влажными. —Снейп? Мужчина посмотрел на него испуганно, словно никогда раньше не видел. Во взгляде Снейпа читалось удивление, а может быть, и недоверие. —Вы всё ещё здесь? — спросил он. —Эм… Да? —Я помню… — продолжил Снейп, тяжело ступая, — я помню, как Дамблдор рассказывал мне про эту чертову шляпу, и я думал, что это невозможно, чтобы вы оказались в Гриффиндоре. Но вы снова опровергли все мои ожидания. Гарри растерянно посмотрел на него. —Простите? Снейп закрыл глаза и нахмурился, словно изо всех сил пытаясь на чём-то сосредоточиться. —Прощаю. Уйдите прочь. Гарри подошел ближе и приложил ладонь ко лбу Снейпа.Это не было похоже на обычный жар. —Сколько вы выпили? Игнорируя его вопрос, Снейп сделал ещё один глоток прямо из бутылки. Его грудь опасно вздымалась. —Если вы всё ещё здесь, то, этого явно недостаточно. —Хорошо, — сказал Гарри с невозмутимым лицом и выдернул бутылку из рук мужчины. Она была почти пуста. Снейп наклонился, чтобы забрать её обратно, но Гарри отступил назад. —Гарри. Верни это. —Вы несёте чушь, — пробормотал Гарри. —Сейчас же верни это, Гарри! Снейп по-прежнему не делал никаких движений, чтобы встать. Казалось, он просто пробовал произнести его имя, проверяя, как оно звучит на языке. —Гарри. Гарри, Гарри. Гарри сглотнул желчь, застрявшую в горле. —Вы должны… перестать так много пить. Это ни к чему хорошему не приведёт. Снейп встал и снова закашлялся. —Это в моей семье наследственное. Гарри стоял неподвижно, пытаясь понять, что происходит. Снейп не мог быть так пьян. В конце концов, прошло всего несколько часов. Что же случилось? Он взглянул на стол и заметил, что открытая пачка с аспирином лежала рядом с пустым стаканом и волшебной палочкой Снейпа. —Вы же смешали аспирин с огневиски, да? Снейп покачал головой. —Не волнуйся, я пока не собираюсь убивать себя. Может быть, на следующей неделе? — сказал Снейп, неуклюже направляясь к лестнице. Дойдя до неё, он сердито посмотрел наверх, словно это лестница была виновата, что на ней так много ступенек. Глухо ворча себе под нос, Снейп прижал ладонь к стене и устало вздохнул. —Разве вы раньше не принимали аспирин? Я думал, что вы знаете, как это делать! Снейп посмотрел на него, как на дурака. —Я мастер зельеварения, Поттер, — объяснил он. — Зачем мне знать про таблетки? Гарри кивнул. —Хорошо. Да. Нам следует связаться с Дамблдором. Снейп поскреб стену, пытаясь удержаться на ногах. —Дамблдор ничего не сможет сделать, ни для меня, ни для тебя. —Я имел в виду… —Он не хочет ничего делать. Он не захотел, даже когда узнал, что мой отец избивает меня до полусмерти… Гарри не хотел этого слышать. —Сэр, прекратите. —Год за годом он всегда отправлял меня обратно сюда — очнись, Поттер, ему наплевать на такие вещи! Когда Дамблдору вообще было не наплевать? — Снейп глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Совершенно пьян, — прошипел он. — Я впервые выпил, когда мне было двенадцать. Я не напиваюсь… Гарри растерянно наблюдал, как профессор пытаясь подняться по лестнице, споткнулся на первой ступеньке и прекратив свои неудачные попытки, молча сел. Это показалось Снейпу очень смешным, потому что он вдруг разразился смехом. И начав, не смог остановиться. Мужчина смеялся до тех пор, пока не начал задыхаться, качая головой. Он попытался пошевелиться и встать, но шатался так, словно пытался остановить вращение комнаты. Снейп резко наклонился и чуть не упал снова, все еще смеясь. —Я никогда не напиваюсь… И он говорил это после всего, что произошло за последние полчаса. Гарри больше не мог на это смотреть. Он подхватил его под руку и медленно поднял на ноги. Гарри обнял Снейпа за плечи, поддерживая того в вертикальном положении. —Снейп, вы меня слышите? —Я не глухой. —Хорошо. Пойдемте. —Нет. Ты лжёшь. От Снейпа сильно пахло виски, и он был так близко, что Гарри боялся, что у него тоже закружится голова. —О чём я лгу? Снейп просто смотрел на него, изо всех сил стараясь сфокусировать взгляд. —Ты был там. Гарри моргнул. —Я отведу вас обратно в вашу комнату. Вы можете идти? —Я не калека, — огрызнулся Снейп в ответ. Гарри осторожно повел его в спальню. Все попытки Снейпа пойти самостоятельно скорее мешали, чем помогали. Он постоянно сопротивлялся, но Гарри игнорировал все его недовольства. —Аккуратнее. —Проваливай. Если даже полностью в сознании и бодрствующий Снейп мог быть озлобленным и упрямым, то с пьяным было просто невозможно сладить. Подняв руку Снейпа со своих плеч, Гарри повернулся, чтобы поддержать его, помогая добраться до кровати. Это не принесло никакой пользы. Снейп схватил его за плечи и сразу же потерял равновесие. Гарри упал на кровать и тут же оказался накрыт тяжелым телом Снейпа, который впал в бессознательное состояние. —Мф. Гарри едва сам не потерял сознание. Его голова опустилась на подушку, когда он уставился в потолок. Снейп немного пошевелился, но остался в том же положении. Жизнь была действительно ужасна. Дышать становилось все труднее с каждой секундой.Прядь темных волос упала на щеку Гарри. Дышал ли Снейп вообще? Наверное, он уткнулся носом в подушку. —Снейп? Снейп что-то нечленораздельно промычал. Гарри уперся ладонями в плечи профессора и надавил. —Вы меня задушите… Он надавил сильнее. Сколько же весил Снейп? Он выглядел слишком худым, чтобы столько весить. Толкнув ещё раз, Гарри перевернул его на спину и сел сам. Снейп глубоко вдохнул, и Гарри понял, что тот тоже уже некоторое время не мог дышать. Снейп слабо потянул за воротник своей рубашки. —Задушу, — согласился он, прежде чем тихо рассмеяться. Оттолкнув его руку, Гарри сам расстегнул первые пуговицы рубашки. — Хватит? — спросил он, но Снейп уже закрыл глаза. —Снейп? Вот и всё. Видимо, он отключился. Гарри потёр ладони, не зная, что делать дальше. Снейп снова закашлялся, и Гарри рассерженно посмотрел на него. —Снейп! —Да. —Мне отправить сову Дамблдору? Видимо, в этом вопросе тоже было что-то забавное, поскольку Снейп, рискуя снова закашляться, рассмеялся. Гарри не мог оставить его вот так. Но если он снова заснет здесь, Снейп придёт в ярость и точно выгонит прочь. И всё же это была вина Гарри. Он должен был предупредить профессора про аспирин. Может, ему стоит немного приподнять голову Снейпа, просто чтобы убедиться, что с ним всё будет в порядке? Вот и всё, а потом он уйдёт. Всё ещё сидя рядом, Гарри наклонился над Снейпом, чтобы взять подушку и подложить её ему под голову. Снейп выразил свою благодарность вздохом облегчения и ничем больше. Что ж. Ему пора уходить. Ему пора… Глаза Снейпа резко распахнулись. Слишком близко. Он был слишком близко к нему. Ему пришло в голову, что пора уходить, но он не мог оторвать взгляд — черные глаза, приоткрытые губы, слезы смеха, от которых длинные ресницы слипались. Гарри замер, пока тьма лилась из этих глаз, словно заполняя комнату, и он тонул в ней. Было непонятно, понимал ли Снейп, на кого смотрит Гарри — было ли у него затуманенное и расфокусированное зрение, — но он медленно рассматривал лицо Гарри, словно у него было всё время в мире. Каждая секунда словно объявляла о своём уходе беззвучной тяжестью, которая длилась мучительно долго. Его губы почти касались кожи… Снейп поднял руку и слишком уверенно, даже с какой-то нежностью положил её на затылок Гарри. Слишком ошеломленный, чтобы что-либо сделать, мальчик не шевелился, не двигался, не говорил, и ему хотелось облизнуть губы, но он так и не осмелился это сделать. Затем Снейп крепко схватил его, словно внезапно отрезвев, — и Гарри встретился взглядом со Снейпом, пока они оба одновременно не закрыли глаза. Гарри наклонился ближе, и их губы едва соприкоснулись, но, почувствовав это прикосновение на секунду, Гарри не мог понять, появились ли эти чувства в его груди внезапно или же они были чем-то вечным, чем-то, что всегда умело скрывалось, но при этом было мучительно важным и подлинным. Сначала прикосновение было таким мягким, что Гарри подумал, будто ему это показалось. Затем, когда он раздвинул губы, чужой язык ворвался в него так глубоко, что Гарри уже не понимал, кто для кого дышит. Поцелуй Снейпа на вкус напоминал теплый мед и огневиски. Это больше походило на шепот, чем на звук, больше на воспоминание о поцелуе, чем на настоящий, — осторожный, размеренный и в то же время отчаянный. Сильный, душераздирающий страх душил Гарри изнутри, но он демонстративно игнорировал его, погружаясь в бессознательное состояние, чувствуя только тепло чужого тела, слыша лишь тихое дыхание и приглушенные стоны, которые, несомненно, принадлежали ему самому. Всё закончилось слишком быстро. Их губы разделились так же внезапно, как и соприкоснулись, и Снейп ещё долго смотрел на него, прежде чем заснуть. Рука на шее Гарри скользнула по простыням и осталась там. А собственный джинсы вдруг показались Гарри слишком тесными. Он позволил себе на мгновение смутиться, а затем еще несколько мгновений улыбался, как идиот. Это выражение лица всегда приводило Снейпа в бешенство. Затем Гарри встал, пообещав себе, что паниковать будет позже. Он укрыл Снейпа одеялом и на всякий случай расстегнул еще одну пуговицу на рубашке, после чего быстро ушел в свою комнату. Гарри наконец-то понял, чего ему не хватало с Чжоу Чанг.

***

Северус проснулся посреди ночи и стянул мантию, чтобы удобнее устроиться в постели. Шторы на окне были распахнуты — как нелепо, они ведь всегда были закрыты, — и он понимал, что должен был что-то вспомнить, нечто, что должно было напугать его до смерти. Луна казалась ему расплавленной моцареллой, растаявшей на сильном огне. Он устал, пьян и влюблен? Или же он трезв, спит и совершенно одинок? Губы покалывало от чего-то — словно от воспоминания о приятном поцелуе, но проститутки никогда его не целовали, и занавески никогда не были открыты. Северус не мог решить, стоит ли ему окончательно пробуждаться или просто позволить ощущению неожиданного покоя убаюкать его и погрузить в сладкое забвение. Одно было ясно — та боль, что мучала Северуса несколько часов назад, теперь прошла. Кусок моцареллы был целиком окутан густым облаком дыма, и это, несомненно, был дым от хорошо испеченной итальянской пиццы с жареной ветчиной и свежими теплыми помидорами сверху. Он вдыхал воздух в ожидании этого запаха и даже почти почувствовал его — дрожжевая корочка, перец, чеснок, свинина и предвкушение счастья. О, какое же это счастье!