The Syntax of Things

Всё это началось ещё в 1981 году. Дамблдор впервые защитил его, и судья поверил ему. Все тяжкие преступления, совершенные Северусом, были признаны и тут же стерты с его дела, признанные ложным обвинением и грязной клеветой. Несомненно, на предстоящем суде будет намного меньше людей. Возможно, пара коллег: Сибилла, чтобы утешающе похлопать его по плечу, и Помфри, чтобы передать ему аптечку со всем необходимым. Скорее всего, будет и какой-нибудь случайный целитель из Министерства, чтобы оценить ущерб, нанесенный психике бедного Гарри, после того как его злой профессор над ним надругался. И на этом всё. Северусу следовало бы обратиться за советом к Беллатрисе. В любом случае, несколько десятилетий в Азкабане вряд ли будут намного хуже последних недель. Там он будет молчать большую часть дня и избегать любых конфликтов. Северус подружится со своими сокамерниками. Он будет наблюдать за каждым, узнавая их слабости и уязвимые места, смирится с дементорами, будет избегать охранников и держаться на безопасном расстоянии от банд, пока не создаст свою собственную. И не уронит мыло. Ни в коем случае не уронит мыло. Быстро идя по коридору, с развевающейся за спиной мантией, Северус задумался, как рассказать Дамблдору о случившемся, не потеряв при этом его доверия навсегда. Может быть, написать письмо, полное извинений? Голова сильно болела, и мир безжалостно кружился перед глазами. Он чувствовал, как таблетки аспирина заманчиво манят его с первого этажа, обещая облегчить боль, но нет. Лучше умереть. В прошлом многие пытались заманить Северуса в неприятные ситуации. В редких случаях некоторым из них это удавалось. Он сталкивался с последствиями — часто невообразимыми, жестокими, несправедливыми. Но всё же ничего такого, что нельзя было бы исправить. До настоящего времени. Попасть в ловушку, расставленную проклятым Гарри Поттером, не входило в условия сделки. Он не помнил об этом, когда соглашался на условия Дамблдора. Северус не считал это возможным, когда Поттера определили на факультет Гриффиндор, и тот объявил сам себя святым. Это было что-то новое. Распахнув дверь комнаты мальчика, Северус поднял свою палочку и тут же понял, что пытки ученика, до которого он домогался, только усугубят проблему. Однако чем больше Северус убеждал себя успокоиться, тем сильнее ему хотелось убить его прямо сейчас. —Гарри Поттер. Как только Северус появился в поле зрения, Поттер отбросил книгу и встал. Его нижняя губа была слишком красной и опухшей. Черт возьми. Теперь жизнь была точно кончена. —Что вы сделали? Ответьте мне! —Сэр. Вы… вы были очень пьяны. Думаю, сейчас с вами всё в порядке? —ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ, ПОТТЕР? — закричал он, и слюна брызнула Поттеру в лицо. Поттер отступил на шаг назад, испуганный яростью Северуса. Засунув руки в карманы, он попытался скрыть своё смущение и выглядеть спокойным. Северусу было абсолютно всё равно. Он видел его насквозь. Взгляд Поттера метнулся к двери за спиной Северуса, — он понял, что попал в ловушку. Хорошо. —ГОВОРИ! —Вы… смешали аспирин с алкоголем. Я забыл сказать вам, что этого делать не следует, сэр. Поттер совершенно не признавал своей вины, в его словах не было ни капли раскаяния. Он неуверенно посмотрел на Северуса, словно пытаясь понять, что ещё от него требуется. И вдруг, с единственной, вероятно, целью свести его с ума, Поттер чудесным образом вспомнил о правилах приличия. —Теперь я «сэр», не так ли, Поттер? Северус уже собирался закричать на него, требуя прекратить выглядеть таким ужасно смущенным и шокированным, когда Поттер отступил от него на еще один шаг. —Сэр? —Сэр? — зло прошипел Северус.—Что с вами не так? Говорите громче, какого черта вы… —Сэр, я… —Нет! — прервал его Северус. — Никаких объяснений. Ни единого слова. Я же говорил вам перестать неправильно истолковывать мою щедрость, а вы всё равно проигнорировали мои предупреждения держаться подальше. То, что вы осмелились сделать со мной, было низко, слишком низко даже для вашего благословенного отца и его отвратительной банды, слишком низко даже для всех этих маленьких гриффиндорских кретинов, собранных вместе и делающих всё, что им вздумается. —Я… —Не говорите ничего. И все эти вопросы — о жизни Дамблдора — теперь я понимаю, насколько ваш маленький недоразвитый мозг неисправен. Северус подошел ближе, стараясь снова напомнить себе, что все станет намного хуже, если он сейчас ударит мальчика. О, как же ему хотелось сделать это. —ОН ДОЛЖЕН БЫЛ УБИТЬ ВАС! — наконец закричал Северус, не в силах больше сдерживаться. — ОН ДОЛЖЕН БЫЛ УБИТЬ ВАС, КОГДА МОГ. О, ВЫ НАМНОГО ХУЖЕ НЕГО, БОЛЕЕ ИЗВРАЩЕННЫЙ… Поттер склонил голову, больше не поднимая взгляда на Северуса. —Вы же, на самом деле, не имеете это в виду… И теперь он ещё больше испытывал его терпение, притворяясь дураком. Северус медленно и спокойно вздохнул. Не бей его. Ты выше этого. —Вы накачали меня наркотиками. Вы напали на меня. Ваш отец бы гордился вами. —Мой… нет. Нет, о чём вы говорите? Накачал вас наркотиками? Я не знал, что вы будете пить огневиски или что-то в этом роде. Вы же должны были понимать, что нельзя смешивать это с таблетками. Вы же здесь Мастер Зельеварения, так что не вините меня! —Тогда разве я не должен винить вас за то, что вы напали на меня? — прошипел он. —Я на вас не нападал, — оправдался Поттер. Северус открыл рот, но не смог ничего сказать. Всё. Теперь со всеми Поттерами покончено. С него хватит. —У вас десять минут, чтобы собрать вещи и убраться из моего дома. Если вы останетесь здесь после всего, что случилось, я сожгу всё ваше имущество, включая птицу. Поттер сердито посмотрел на него. —Вы меня выгоняете? —С величайшим удовольствием. —Потому что мы поцеловались? Это было настоящее испытание. Апостольское наказание, посланное из ада, чтобы дать ему представление о том, каковы на вкус проклятия. —Мы не целовались, идиот! — закричал Северус. — Я был не в себе, сильно пьян и понятия не имел, кто вы такой! И, помимо всего прочего, ему пришлось вытерпеть и обиженный взгляд Поттера, прежде чем он быстро сменился на полный упрямства и ярости. Этот мальчишка посмел обидеться на него. Ещё одним мучительным ударом для Северуса стало то, что Поттер решил напомнить ему события прошлой ночи. —Вы знали, что это я. Вы назвали меня по имени, так что перестаньте притворяться… —Заткнитесь! — прошипел Северус. Похмелье, не сумевшее полностью стереть воспоминания о стыде, тоже не очень-то помогало ему победить в этом споре. —Ну, я уже не ребенок, так что перестаньте так со мной обращаться! —Ребенок? Вы меня неправильно поняли. Я давно перестал верить в вашу благородную натуру. Вы безжалостный, беспринципный, жалкий маленький гомосексуалист, который не может удержаться от домогательств при первой же возможности, даже если это означает воспользоваться кем-то вдвое старше себя! К чёрту Беллатрису. Он попросит советов у Долохова. Тихий голос разума внутри возражал, говоря, что лучший способ выжить в Азкабане — это специально уронить мыло, стать чьей-то подстилкой и получить защиту на десятилетие вперёд. Глаза Поттера сузились. —Если вы собираетесь злиться из-за того, что вам этот поцелуй понравился, злитесь на самого себя. Вы же ответили мне. И вы это точно помните. Северус этого совершенно не ожидал. Его пальцы дрожали от желания дать пощёчину, но он этого так и не сделал. —Вы за это заплатите, — глухо произнёс Северус. Мальчик пожал плечами. —Ничего вам не напоминают фразы: «Нет, меня это не беспокоит» и «меня это не касается»? Или это всё тоже была ложь? Северус с яростью уставился на него. —Это была ложь. И отныне вы исключены из всех моих занятий. Жаль, что без них вы не сможете стать мракоборцем. Как же чудесно было видеть, как это высокомерное выражение лица сменилось ужасом! —Вы не можете так поступить. Могу. Северус повернулся, чтобы уйти. —Нет, подождите. Подождите. Вы не можете. Вы не можете! Это была ошибка, ну же! Я… вы… вы тоже этого хотели, будьте вы прокляты, вы не можете наказывать меня одного за это! — кричал Поттер. — Просто выслушайте меня! Северусу было легче говорить ровным тоном, глядя на стену в дальнем конце коридора. —Мне было плохо, а у вас какое оправдание? —Почему вы думаете, что я буду прятаться за отговорками? Браво. Северус глубоко вздохнул, чтобы спокойно и ядовито произнести следующие слова. —Вам следовало бы быть в Слизерине, но, похоже, вы слишком мерзок даже для факультета Тёмного Лорда. —Ну, может быть, я и придурок, но вы — просто идиот, не желающий слышать правду. Северус резко повернулся и вытащил свою палочку. —Повторите это. Плечи Поттера опустились, во взгляде читалось разочарование. Мгновение он приходил в себя, а затем медленно провел рукой по волосам. Северус снова с замирающим сердцем посмотрел на опухшие губы. Он это сделал. И никто никогда не поверит в обратное. Они скажут, что это Северус напал на ученика, и на этом жизнь будет кончена. В этом была и его вина, но Поттера было обвинять гораздо проще. —Повторите. —Забудьте про это, Снейп, — пробормотал Поттер, выходя из комнаты. Северус ударил кулаком по стене, услышав, как захлопнулась дверь в ванной. «Да, иди и поплачь, как сопливый младенец, и пососи палец, пока думаешь о несправедливости жизни» — Северус хотел крикнуть это ему вслед, но внезапно передумал.

***

Спустя несколько часов Северус услышал глухой стук, доносившийся со второго этажа. Осторожно приоткрыв один глаз, он увидел, как Поттер спускает свой чемодан по лестнице и вызывающе выталкивает его на улицу. Было уже почти полночь.Этот день прошёл в тумане ужаса, ярости и череды самых неудачных попыток Северуса очистить свой разум от ненужных мыслей. Он трижды принял душ, надеясь, что вода каким-то образом навсегда сотрёт с него воспоминания о вчерашнем инциденте. Затем Северус сварил суп, который так и не съел, выбросил все коробки из-под печенья в мусор, всё ещё нераскрытые и совершенно новые, и потом рухнул на свой диван, с удивительным недоумением глядя в пустое место на стене напротив. Когда-то на этом месте стоял небольшой телевизор. Тогда он работал весь день, потому что Тобиас предпочитал любой шум абсолютной тишине этого мерзкого дома. Тишине, которой бы не было, если бы его жена не боялась, что любое её слово обязательно приведёт к ссоре. Ну что ж. Поттер исчез из поля зрения на весь день— к огромному удивлению Северуса. И это было единственное правильное решение для них обоих. Это создавало приятную иллюзию, пусть и временную, — убеждая Северуса в том, что мальчика здесь нет, что его здесь никогда и не было. Но вот пришёл конец и этому спасительному забвению. —Во имя Мерлина, что вы сейчас делаете? — устало спросил Северус. —Я ухожу, — объявил Поттер. —Я думал, вы хотели, чтобы я выслушал вас? —Ну, теперь уже нет. Увидимся в сентябре. —И куда вы направляетесь? Поттер неопределённо пожал плечами и отвел взгляд. —Не знаю. К Рону. —Вы не можете аппарировать. —В какой-то мотель. —У вас нет денег. —Тогда я буду кошером. Северус непонимающе нахмурился. —О чём вы говорите? —Мне не нужны ни вы, ни ваш дом, ни ваш… вечно презрительный взгляд. Вы меня ненавидите. Зачем же тогда жить с тем, кто меня ненавидит? Я буду кошером. —Вы будете еврейской едой? Поттер зло посмотрел на него и отрицательно покачал головой. —Ну, кошером. Бездомным. Северус, вопреки своему желанию, рассмеялся. —Это клошар. —Ещё лучше. Как только Поттер схватился за дверную ручку, Северус тут же подошёл к нему и оттолкнул его руку, закрыв дверь обратно. Если бы только он мог так легко избавиться от Гарри Поттера. —Вы никуда не уйдёте. Садитесь. Мы поговорим.

***

Поттер сидел на одном конце дивана, а Северус — на другом, и тишина звучала мучительно отчетливо. Снова пошел дождь, видимо лишь для того, чтобы еще больше испортить настроение. Мальчик пристально смотрел на свои пальцы, крепко сжимавшие горячую чашку шоколада. Северус тоже держал в руках шоколад, темно-коричневый и дымящийся. —После окончания этого разговора мы больше никогда не будем касаться этой темы. —Хорошо. —Поэтому я ожидаю, что вы забудете об этом ужасном происшествии и не будете слишком мучить себя размышлениями о нем. Однако, если вы решите сообщить об этом директору, я готов взять на себя всю ответственность за случившееся. — Северус сделал глубокий вдох. — Тем не менее, было бы предпочтительнее, если бы вы этого не делали. Невероятно, что он сейчас умоляет Поттера о сохранении своей репутации. О сохранении работы. Несмотря на весь тот ад, через который Северусу приходится проходить, он должен был остаться в Хогвартсе. Без защиты Дамблдора Северус был обречен. То, что под защитой Дамблдора он обычно оказывался в гораздо худшем положении, чем мертвым, — это уже совсем другой вопрос. Осознал ли мальчик всю серьезность опасности? Поттер фыркнул. —Я никому не скажу. Нет уж, спасибо. И теперь он снова кусал губы, напоминая о том, что Северус пытался забыть с самого утра. —Хотите что-нибудь ещё сказать? — нетерпеливо спросил он. —Да. Поттер ещё немного покусал губы и, бросив быстрый взгляд на Северуса, моргнул, глядя на свой горячий шоколад. —Я гей. Профессор Снейп до меня домогался, и теперь я гей. Значит, Северус был уже мертв. —Не будьте глупцом, — сказал он встревоженно. — Вы ведь совсем не такой. —Я и до этого знал, какой я. Ах. Значит, он просто хотел убедиться. Северус тщательно перебирал забытые моменты своего прошлого, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то зацепку, чтобы понять, что же он такого ужасного сделал в жизни, чтобы заслужить это. —И как именно вы пришли к этому выводу? Щёки Поттера залил сильный румянец, и он в панике поднял голову. —Не отвечайте, я беру свои слова назад. Его обещание защитить Поттера было продиктовано скорее мимолетным желанием, чем осознанным пониманием того, во что Северус ввязывается. И препятствия, мешающие исполнению этой клятвы, становились все труднее и труднее преодолевать. Как он вообще на это согласился? Северус должен был тогда понимать, что нельзя позволять кому-либо постоянно оскорблять себя и ставить в идиотские ситуации. А Поттеры же имели к этому необыкновенный талант. Что касается этого… Это был такой разговор, от которого выигрывал только тот, кому нечего было терять. Северус же был в слишком шатком положении, чтобы выйти победителем здесь. Поэтому он должен был положить этому разговору конец. И все же Северус напомнил себе, что убедить мальчика заткнуться было бы намного более мудрым решением, чем выгнать его. Но остался ещё один вопрос. Его чертово любопытство его и погубит. —Неужели это… ваше открытие произошло из-за нашего совместного проживания? Скажи «нет». Ради Мерлина, будь хорошим мальчиком. Скажи нет. Поттер сглотнул. А потом усмехнулся. —Вы пытаетесь спросить, нравитесь ли вы мне? Ах. —Я и эти слова забираю назад. —Вам это неприятно обсуждать? Нет, конечно, этот разговор заставлял его чувствовать себя совершенно нормальным. И эта нормальность была настолько велика, что он почти почувствовал, как кости одного конкретного мертвеца восстают из могилы, чтобы проделать весь путь из Годриковой Впадины до Паучего переулка, чтобы убить Северуса за то, что тот посмел прикоснуться к его сыну. Он осознал, что смеётся, и рассеянно поднял руку, чтобы развеять замешательство Поттера. Если бы только Северус был настолько развратен, чтобы отвести Поттера к себе в постель! Это было бы его величайшим возмездием, лучшей платой Джеймсу за то, что он делал все те годы их учебы в Хогвартсе. Когда Северус умрет, он обязательно расскажет ему обо всём в подробностях. Я сделал из твоего единственного сына гея. Попробуй переплюнуть это. И тут ему в голову пришла мысль, что брать Гарри Поттера к себе в постель — не самая лучшая идея, несмотря на все преимущества этого поступка. Черт. Алкоголь, должно быть, все ещё циркулировал в его крови. — А вы? — спросил Поттер. — Вы никогда не любили мужчин? Удивительно, как непринужденно был сформулирован его вопрос. Мне нравятся мужчины, и вы, как раз, тот самый, кто меня привлекает.Теперь ваша очередь рассказывать о своих чувствах, профессор! Сейчас ему бы не помешало побольше аспирина. Все до единого, что есть в этом проклятом мире. Отсутствие виски под рукой делало ситуацию слишком уж реальной, и это сильно нервировало Северуса. Подыграй ему. Если не хочешь, чтобы Альбус тебя уничтожил. —Нет, Поттер, — он заставил себя произнести это сквозь сжатые зубы. —Женщины? Ну, кроме… На самом деле, тоже нет. И, если подумать, у него никогда не было никаких пошлых мыслей о Лили. Сначала Северус был слишком стеснительным, чтобы думать о ней непристойно, а позже… ну, она умерла. —Этот разговор становится слишком личным. —Тогда вы не можете знать наверняка. Паршивец. Северус мысленно пообещал себе, что если Поттер продолжит в том же духе, то он уже сам вежливо проводит его до входной двери. —Ради Мерлина, перестаньте так улыбаться, иначе я вас точно сегодня прокляну. Поттер спрятал улыбку за чашкой, и Северус вдруг заметил, что мальчик совсем без обуви. «Я ухожу. Увидимся в сентябре.» Дурак. Каким же дураком был Северус. —Держу пари, вам понравилось, — сказал Поттер, пристально глядя на него. Да, Северус был очень польщён. Потому что единственным, кто им восхищался, был шестнадцатилетний мальчик, у которого период полового созревания. —А вы случайно не ошибаетесь? — спросил он, пытаясь сменить тему. Пока Поттер отрицательно качал головой, Северус наблюдал, как последняя искорка надежды вырвалась из его души и изящно покинула комнату. Он готов был сейчас поднять руку и попрощаться с ней навсегда. Значит, в течение следующего часа эта ситуация точно не разрешится сама собой… —Вряд ли… Не знаю, может, мне ещё раз вас поцеловать? Северус сердито посмотрел на него. Мальчик весело фыркнул. —Простите. Но я не думаю, что ошибаюсь. Он вообще умеет думать? Только Мерлин знал, о чём думал этот ненормальный. И Северус, конечно же, не хотел ничего об этом знать. Пусть другой психотерапевт разберётся со всеми грязными подробностями жизни великого Гарри Поттера. —Это действительно вызывает у вас сильный дискомфорт? —Да. —Мне жаль. Боже. Он и вправду был таким ребенком. —За что именно вам жаль, Поттер? Поттер пожал плечами. —Ну, через неделю вы от меня избавитесь, так что вам не о чем беспокоиться, сэр. —Кто-нибудь ещё об этом знает? Поттер заерзал на диване. —Нет, я никому не говорил. То есть, я только недавно сам узнал об этом. Это «недавно» сильно нервировало Северуса. —Понимаю. Это всё было так нереально и ненормально, что Северус уже не удивился бы абсолютно ничему. Даже если бы Волан-де-Морт прямо сейчас внезапно выскочил из головы Поттера и начал петь «Боже, храни королеву», то Северус бы просто встал и начал танцевать. —Думаю, не буду вообще никому рассказывать об этом. Иначе Рон сойдет с ума от ярости. —Тогда я предлагаю вам жить так, как велит Рон. Поттер пролил шоколад на рубашку. На нём не было куртки. Северус был и в правду дураком. —Дело не в этом, просто он стал моим первым другом в Хогвартсе. Я даже не могу представить, что потеряю его. —Вы ведёте себя нелепо. Затем Северус торопливо добавил: —Полагаю, ясно, что если бы между вами и вашими друзьями когда-нибудь состоялся разговор об этой… вашей ситуации, вы бы не упомянули обо мне? Верно? —Конечно. Что я мог бы им сказать? Что я поцеловал Снейпа? Разумеется, нет. Если только Поттер не хотел, чтобы они получили травму на всю жизнь, то эту историю лучше было бы оставить в тайне. Поттер с тревогой посмотрел на него. —Вы ведь не собираетесь использовать это против меня, правда? Вы собираетесь кому-либо рассказывать об этом? Зачем вам, чтобы я рассказал об этом своим друзьям? Чтобы я остался совершенно один? Но он и так уже был один. —Делайте, что хотите, — отрезал Северус. Зачем ему вообще было этим заниматься? Это не его проблема. — Знайте, есть два типа секретов, о которых следует помнить. Те, которые хочется сохранить для себя, и те, которые не смеешь выдать никогда. —И последние нужно скрывать всякий раз, когда произносишь что-либо вслух, — добавил Поттер, и Северус заметил, как взгляд мальчика переместился с его лица на левую руку, где была скрыта Тёмная Метка. —Да. Это так.

***

—Когда ты родился, я поклялся убить твоего отца. Гарри задумался и чуть запоздало кивнул. —Ага. —Я пришёл в ваш дом и спрятался за кустами. Когда он вышел, держа тебя, завернутого в оранжевое одеяло, то что-то бормотал тебе в лицо. Честно говоря, в тот момент ты казался умнее его. Гарри, почти завидуя тому, что не мог вспомнить тот случай, тихо фыркнул. —Замолчите. —Но я не смог этого сделать. Твоя мать тоже вышла во двор, и она обняла его… — Снейп крепко зажмурил глаза, словно пытаясь избавиться от этого воспоминания, а затем снова открыл их, — и она была так счастлива. Я никогда не смогу понять этого, никогда не приму… но она была счастлива. И это было всё, что имело значение. —Вы были Пожирателем Смерти? —Да. —Вы… Вы думали, что маглы отвратительны? Как и все Пожиратели Смерти? —Я считал их неполноценными. Впрочем, во многом я был прав. —Что вы о них думаете теперь? Снейп выждал долгую паузу, прежде чем ответить: —Они ниже волшебников. —Но вы их больше не ненавидите? — Гарри затаил дыхание. —Ненавижу их… Конечно, но не больше, чем некоторых волшебников. Гарри не знал, что сказать на это. У Снейпа никогда не было любящей семьи, но, с другой стороны, у Гарри тоже. —Всю свою жизнь я думал, что люди, верящие в магию, — чудаки. Мне внушали это, и я слепо верил каждому их слову. —Могу себе это представить, — сказал Снейп. Каждая пауза длилась дольше предыдущей. Что отец говорил Гарри, когда тот был младенцем? Возможно, что научит его летать на метле, когда он вырастет, или что они отлично проведут время с Сириусом и Ремусом, когда Гарри немного подрастет. Он слабо улыбнулся, представив, как отец бросает ему квоффл. Играл ли его отец в квиддич лучше него? Позволил ли бы он ему специально выиграть первую игру на заднем дворе? Стала бы мама кричать на него, например, за то, что он разбил окно или опоздал на ужин? Каково было бы пережить все это? Всё это так сильно отличало жизнь Гарри от жизней Рона и Гермионы. Насколько хорошо они знали его самого и через что он прошел до того, как получил письмо из Хогвартса? —У тебя были какие-нибудь видения в последнее время? — спросил Снейп. Гарри нахмурился. Конечно, в реальной жизни вопросы всегда были именно такими. Гарри отрицательно покачал головой, и Снейп продолжил: —Твой шрам — настоящая легенда среди… людей. Говорят, ты можешь чувствовать его настроения… —Да, когда он счастлив, и когда он в ярости, и когда его что-то беспокоит. Я просто учусь игнорировать всё это. Снейп резко выдохнул. —Нельзя игнорировать это. Нужно бороться с этим. Иначе ты открываешь Темному Лорду двери, на преодоление которых ему потребовались бы годы. Ты сам приглашаешь его войти. И какая разница? В любом случае им придётся сражаться за свои жизни, и только один из них выйдет из этой битвы живым. Гарри не собирался сбегать, так зачем откладывать? Нельзя было верить в нормальную жизнь или же просто жить, пока не произошла эта битва. Ему будет труднее сразиться с Волан-де-Мортом, если у него останутся те, ради кого стоит хотеть жить. —Однако видения прекратились, — настаивал Гарри. —Возможно, это временно. Они могут вернуться, как только его силы полностью восстановятся. Тот факт, что он теперь уже бывал в твоем разуме, ослабил защиту, но также показал ему твою слабость — склонность поддаваться своим эмоциям. —Это глупо. Он, должно быть, уже знает, что такое чувства и эмоции. Он ведь тоже был человеком. В воздухе внезапно повисло напряжение от этого разговора. Гарри больше не хотел говорить о Волан-де-Морте. Он допил чашку последним глотком. За последний час она остыла и стала легкой в его руках, и когда Гарри поставил ее на стол, она тихо зазвенела. —Как Дамблдор вам об этом рассказал? Ну, что он, вы понимаете… гей. Было странно, что у Дамблдора вообще могли быть сексуальные предпочтения. Снейп повернул голову к нему, его темные волосы разметались по подушке дивана. Он настороженно посмотрел на него, а затем снова сосредоточил взгляд на потолке. —Это не та информация, которую тебе стоит знать. Почему бы и нет? —Расскажите мне. —Поттер. —Я никому не скажу. —Дело не в этом. Как люди понимали это? Как они это осознавали? Откуда они вообще могли быть уверены, что это не просто временное увлечение, ошибка, проклятие или зелье, наложенное на них силой? В этом невозможно было быть уверенным наверняка. А что, если он расскажет друзьям, а потом передумает? Они ему никогда не поверят. Вполне возможно, Гарри просто выдумывает всё это, чтобы скоротать время. А может, и нет. Ему нужно было знать, как понял Дамблдор. В конце концов, он был самым умным волшебником на свете. Как бы Дамблдор это ни понял, то это точно был верный способ. —Мне нужно это знать. —Думаешь, я бы так долго продержался в своём кругу, если бы выбалтывал всё, что мне вздумается? Я тебе ничего не скажу. Гарри раздраженно вздохнул. —Ладно, — сказал он. — Я уже хочу спать. —Иди в кровать, — резко оборвал Снейп. — То есть, — добавил он, глубоко вздохнув, — иди в свою кровать. —У вас до сих пор болит голова? — спросил Гарри. Снейп поднял брови и фыркнул, хотя глаза у него были до сих пор закрыты. —Не спрашивай. —Хотите, чтобы я… —Осторожно, Поттер. —Нет, — пробормотал Гарри, едва сдерживая улыбку. — Лучше не надо.