The Syntax of Things

Северус проснулся с осознанием того, что сходит с ума. Раздумывая над возможностью обратиться в больницу Святого Мунго, он накрылся одеялом с головой, окончательно погружаясь в свои мысли. Северус был почти уверен, что у него психоз, и он чувствовал какое-то странное облегчение оттого, что причиной его странного поведения была болезнь, а не очередное темное проклятие. «Психоз», — мысленно повторил он. Это многое объясняло. Несомненно, то напряжение, которое Северус испытывал рядом с Поттером, было одной из ужасающих загадок, которую он наконец смог разгадать. Неудивительно, что однажды Северус станет таким же сумасшедшим, как Эйлин — в глубине души он всегда это знал. Неуравновешенным, неблагополучным, отстраненным — и совершенно не заслуживающим доверия.  Северус просто не думал, что это произойдет так скоро. К его несчастью, болезнь теперь проявлялась намного раньше. Северус устало вздохнул. Возможно, если подумать, это не имело вообще никакого отношения к Эйлин. В его голове быстро пронеслись истории остальных членов семьи, и спустя некоторое время Северус всё-таки решил обвинить в случившемся алкоголизм своего отца — а почему бы и нет? А также и свой собственный. Выполняя свои утренние дела, он разрывался между желанием принять все зелья, которые бы только могли заглушить это безумие, и желанием позволить целителям напоить его ими. Северус с недоверием вспоминал события прошлой ночи: как он с готовностью признался одному ученику, что планирует напасть на другого ученика. Четырнадцатилетнюю девочку. Затем, отпустив Поттера и тут же заперев за собой дверь, Северус дождался, пока мальчик уйдет, и занялся самоудовлетворением, предавшись сексуальным фантазиям о маленькой девочке. Девочке, которую он раньше даже не замечал. Его охватило настолько сильное отвращение к самому себе, что Северус пообещал больше никогда в жизни не приближаться к детям. Что с ним было не так? Не найдя выхода из своего жалкого положения, он оделся и приготовился к предстоящим пыткам. Ему придётся поговорить с Дамблдором, как бы неловко это ни было. Потому что ему нужна помощь. Хорошо, что он смог заметить признаки надвигающегося безумия, прежде чем стало слишком поздно. Северус взмахнул палочкой над мусором, валявшимся вокруг дивана, и заметил коробку вчерашних конфет, брошенную между двумя подушками. Сев, он взял одну конфету и осторожно понюхал её. Ну конечно! Он убьет Поттера. Разразившись параноидальным смехом, Северус бросил коробку в очаг и смотрел, как она медленно сгорает в пламени, точно так же, как он собирается сжечь пустую голову Поттера, как только увидит его. Перед его глазами промелькнули образы всех жестоких, полных насилия способов, которыми Северус хотел бы причинить мальчику боль, и он чуть не потерял самообладание. Поттер не возьмет вину на себя. Он будет оправдываться до последнего. Он снова будет притворяться невинным. Но кто мог винить святого Поттера? Всё, чему Северус пытался его научить, просто пропало даром. Все эти уроки о тонком искусстве защиты от ментальных атак, о достижении уровня, на котором барьеры его разума не могут быть сломаны, чтобы попасть в ловушку с приворотными зельями? Он точно убьёт его. Потому что Поттер был глуп, незрел, невыносим и уже почти мертв. Северус лично позаботится об этом, и пусть Темный Лорд будет проклят. Проносясь по коридорам, он вдруг осознал, что представление о Гриффиндоре как о храме лицемерия едва ли отражает всю злобу и жестокость этих маленьких дьяволов. Если бы ученик его собственного факультета влил другому запрещенное зелье, все бы тут же указали на Северуса пальцем. И палочками тоже. Преподаватели бы целую неделю недовольно смотрели на него, а Минерва обязательно произнесла бы красивую публичную речь о моральных ценностях и принципах школы. Тогда к черту Минерву. Ее факультет был опасен. Когда гриффиндорец переходил на темную сторону, всегда нужно было проявлять сострадание. Либо «О, бедняга», либо «Но, это была всего лишь ошибка, теперь все кончено».  Для слизеринцев же не было никаких оправданий. Никогда. Слизеринцев всегда считали развращенными, манипулятивными и злобными. Для них жизнь была постоянной борьбой за доказательство своей невиновности. Тот факт, что большинство из них никогда ничего плохого не делали, был совершенно неважен.  Увидев спускающуюся по лестнице ученицу в мантии Гриффиндора, Северус резко остановился. —Ты. Найди мне Ромильду Вейн. Скажи ей, что у нее есть пятнадцать минут, чтобы явиться в кабинет директора и признаться в преступлении против другого ученика — она знает, против кого, — прорычал он, заметив её любопытный взгляд. —Директор ее не ждет, поэтому передай ей, что если она солжет о причине своего визита, я узнаю об этом и сам ее исключу. Девушка побледнела, и Северус был рад, что все еще мог запугивать студентов, заставляя их выполнять его приказы. У него была власть над ними. У него все еще была власть. И он отчаянно цеплялся за нее.  —Да, сэр! В гневе Северус продолжал шагать по лестнице и коридорам, пока не дошел до нужной ему двери. Он резко распахнул ее и тут же увидел толпу глупых лиц, смотрящих на него снизу вверх. Минерва тоже посмотрела на него с удивлением.  Быстро оглядев класс, Северус заметил мальчишку, съежившегося над партой в дальнем углу. —Можно мне на минутку одолжить мистера Поттера? — спросил он и услышал несколько удивленных возгласов из задней части класса. —Да, конечно, — сказала Минерва, бросив на него взгляд, который ясно давал понять, на какие вопросы ему придется ответить позже. Поттер вышел из класса, не глядя на него. Дверь снова захлопнулась, и Северус подошел к пустой аудитории. Он указал внутрь, и Поттер послушно подчинился.  Заперев за собой дверь и наложив звукоизолирующее заклинание, Северус схватил Поттера за воротник и изо всех сил прижал его к стене. —Зачем ты снова создаешь мне неприятности? — прошипел он, сжав кулак, чтобы не ударить Поттера по лицу. —Я… я не знал, клянусь, я проснулся и… —Ты не знал, потому что ты близорукий и совершенно глупый! — закричал Северус. — Чему я тебя учил весь год, а? Зачем я трачу на тебя время, если тебе всё равно? Твой мозг совсем повреждён, Поттер? Смертельное заклятие раздробило тебе череп? Движимый яростью, Северус впился ногтями в горло Поттера. Ему до безумия хотелось его задушить. —Скажи мне, что бы случилось, если бы ты дал мне эту конфету до того, как я сам её взял? Разве твой милый Гораций не научил тебя этому? Я думаю, ты прекрасно знаешь это. Поттер широко раскрыл глаза, его ярость смешалась со смущенным румянцем на лице. —Ну, расскажи мне, Поттер! Поттер опустил взгляд, а затем с вызовом поднял его на Северуса. —Вы бы давно влюбились в меня, потому что я бы дал вам приворотное зелье. Другими словами, ничего особенного. Смысл, который пытался донести Северус, ускользал всё дальше, и Поттер, похоже, не понимал всей серьёзности ситуации. —Я бы набросился на тебя, — безумно сказал Северус. —Ты, конечно же, ответил бы с огромным энтузиазмом, с зельем или без. Я не прав? Поттер пристально смотрел на него, ничего не говоря в ответ. —Я что, не прав? — крикнул Северус. Он по-прежнему молчал. —Ты бы так и сделал, — сказал Северус, губы его исказились от ярости. — И мне пришлось бы уйти в отставку и навсегда оставить свою карьеру в прошлом. Из-за тебя. —Я сделал это не специально! Почему вы во всем вините меня? И уберите уже от меня свои руки, — хрипло проговорил Поттер, отталкивая мужчину. Северус быстро отступил, а Поттер дрожащими руками потер горло.  —Мисс Вейн уже объясняется перед директором, — сообщил ему Северус. —Я не виню тебя за то, что ты выпил зелье. Я виню тебя за то, что ты вообще принял этот подарок. Слава, глупый мальчишка, сопряжена с риском. Как бы ты ни гордился ею, если ты не будешь достаточно осторожен — она убьёт тебя. —Вы отправили её к Дамблдору? — недоверие Поттера было совсем не тем, что Северусу хотелось бы видеть в данный момент. Гораздо уместнее были бы ужас и раскаяние. А слезы и извинения за необдуманные действия — и вовсе в самый раз. —Действительно, Поттер. Похоже, не всем гриффиндорцам удается нарушать правила и оставаться безнаказанными. —Значит, вы хотите сказать, что она пошла к Дамблдору и сказала, что профессор Снейп хочет, чтобы её наказали за то, что она подсыпала мне приворотное зелье? —Именно так. —Но зелье дали мне. Как вы собираетесь объяснить то, что знали об этом? Северус уставился в пустоту. Его разум пробудился от глубокого беспокойного сна и яростно принялся за дело. Откуда он узнал о том, что сделала эта девушка? Как он собирался это объяснить? Что ж, хорошо.  Северус сам вырыл себе могилу и теперь с радостью ждал, когда его туда бросят. Он был неосторожен. Он был поражен собственной глупостью. Оставив Поттера стоять там, Северус направился в кабинет Дамблдора, где обнаружил Ромильду Вейн, рыдающую и вытирающую глаза салфеткой. После долгой, неловкой лекции и легкого выговора Дамблдор отпустил ее, и мужчины остались одни. Дамблдор бесстрастно посмотрел на него, а затем указал на стул, и Северус сел, ожидая очередного несправедливого суда.  Дамблдор, казалось, не знал, с чего начать. Гнев и ярость, скрывавшиеся в голубых глазах, были ужасно очевидны, и Северус понимал, что он заслужил всего этого. Прошло несколько мгновений, но Дамблдор не поприветствовал его и не одарил привычной мягкой улыбкой. Вместо этого он играл со своей палочкой и молча смотрел на него. И как бы Северусу ни хотелось ответить тем же молчанием, он знал, что у него слабое сердце, когда дело касается терпения — и он скорее проклянет самого себя, чем будет продлевать этот ад. Итак, начнём. —Поттер почти каждую ночь посещает мои покои с начала семестра. Я учу его, как защищать свой разум. Я скрывал это от вас, потому что вы бы этого не одобрили. —Окклюменция, — без удивления сказал Дамблдор. — Он делает успехи? —Да. Теперь он сопротивляется без волшебной палочки. Дамблдор, лениво крутил палочку в руках и на мгновение чуть не направил её на Северуса. И он замер, ожидая проклятия. Непростительного, разумеется. Дамблдор вновь небрежно переместил палочку, и у Северуса осталось ощущение, что над ним просто издеваются. —Я знаю, что он не спит, — спокойно сказал Дамблдор. —У него проблемы со сном уже давно. Я в этом не виноват. — Разве? — улыбнулся Дамблдор. — Ваши отношения носят только профессиональный характер? Маловероятно. Но это был не вопрос. —Абсолютно. —Хм. Что случилось прошлой ночью? Северус пересказал события прошлой ночи, старательно опуская упоминания о собственном возбуждении и о тех непристойных вещах, о которых он говорил с мальчиком. В целом, его рассказ был полон зияющих пробелов, но Дамблдор не стал заострять на них внимание. —Он ушел до полуночи. Я узнал, что меня отравили, только сегодня. Это был не Амортенция, действие препарата длилось совсем недолго — я думаю, это была какая-то дешевая подделка из «Зонко» и тому подобное. Как вы понимаете, я больше никогда не хочу видеть эту девушку в своем классе. Дамблдор сложил руки на столе. —Она знает только о Гарри? Северус кивнул. Ещё пару минут прошли в молчании. —Хотите, чтобы я его больше не пускал? Страх, скрывавшийся за его словами, был отвратительным признаком человеческой натуры. Северус повторял эти слова в своей голове множества раз, но так и не смог до конца поверить в их правдивость. —Сама Лили… была готова держаться подальше от собственного сына, если это могло его спасти....Нет, дайте мне закончить, — строго сказал Дамблдор, когда Северус попытался возразить. —Скажите мне… как я могу позволить тебе сблизиться с мальчиком, когда твоя задача — сдаться Волан-де-Морту и целовать ему ноги? Я не могу пойти на такой риск. Северус хотел объяснить, что на самом деле не имел ничего подобного в виду, но Дамблдор вновь поднял палец. —Однако удивительно то, что ты не хочешь держаться от него подальше. Северус был недоволен сложившейся ситуацией и, как же сильно он сейчас хотел, чтобы Поттер был здесь и мог бы взять хотя бы часть вины на себя. Северус попал в ужасную ловушку, из которой нет выхода. Если он хочет выжить, ему нужно просто подыграть. Да, он действительно хотел быть рядом с Поттером. Отрицать это было бесполезно. И это всё равно не сработает. Все, что он делал, чтобы оттолкнуть Поттера, только приближало его к нему. —Я его учу, — глупо сказал Северус. —И он делает успехи, — напомнил ему его речь Дамблдор. —Поэтому я считаю, что отныне смогу сам со всем справиться. —Нет, — Дамблдор поднял бровь, услышав дрожащий голос Северуса. —Я скорее умру, чем причиню ему вред. Я не сделал ему ничего плохого и ни разу не воспользовался его положением. Он специально подчеркнул свои последние слова, и его внимание на мгновение отвлекло то, как Фоукс, расправив крылья, улетел на другой конец комнаты. Дамблдор даже не вздрогнул. —Я доверяю тебе, Северус. Даже если ты мне не веришь. Я могу легко доверить тебе свою жизнь, и если ты причинишь ему боль, это, я уверен, будет непреднамеренно. Однако тебе нужно спросить себя: что подумает юный Драко, если случайно увидит Гарри, выходящего из твоих комнат? Что подумают твои студенты? Как бы они ни стремились доказать свою состоятельность, особенно сейчас… я полагаю, они сразу же передадут информацию не тем людям. И я также полагаю, что Волан-де-Морт убьет тебя за предательство. —Директор, — начал он, — дайте мне шанс, и я смогу все сделать правильно. И он тоже будет осторожнее. —Я доверяю тебе, — повторил Дамблдор. —Но недостаточно! — огрызнулся Северус. Дамблдор на мгновение задумался. —Если это так важно для тебя… Ты можешь помогать ему раз в неделю. Скажем, по субботам. Но только не после полуночи. Ах да, и еще кое-что. Почитай завтра новый выпуск «Ведьминского еженедельника». —Зачем? Что случилось? Северус почувствовал, как сильно забилось его сердце. —Сегодня утром Гарри сделал несколько интересных заявлений.

***

На обложке было написано: «Мальчик-Который-Выжил: волшебные палочки или котлы?» Гордый и дерзкий, Гарри Поттер не мог больше терпеть и «скрываться в шкафу» после стольких лет лжи и секретов. Вчера утром, в присутствии своих невинных и скромных одноклассников, Мальчик-Который-Выжил, сквозь душераздирающие рыдания признался, что страдает от самой презренной болезни души —гомосексуализма. Винсент Крэбб, один из ближайших друзей Гарри Поттера, признается, что давно подозревал это. На вопрос: «Наша мировая звезда действительно гей?» Он отвечает: «Он и так никогда не выглядел нормально, не так ли?» Гермиона Грейнджер, его давняя подруга, отказывалась выражать свою скорбь, хотя боль от предательства была очевидна по ее красным, опухшим глазам. Северус заметно поморщился, глядя на бумагу, и свернул её. —Между душераздирающими рыданиями, — пробормотал он, возвращая её Минерве. Профессор улыбнулась ему сдержанной улыбкой, которой умела владеть только она. Минерва взглянула на стол Гриффиндора, а затем снова на свой стейк. Поттер смеялся над чем-то вместе с Грейнджер. —Мы знаем, что на самом деле произошло?— спросил Северус. —За завтраком, кажется, он обсуждал что-то личное с Гермионой Грейнджер. Другой ученик услышал их, спросил, правильно ли он расслышал, и потом эта болтовня распространилась, — сказала она. Видимо, ей не нравилось, что ее ученики были такими маленькими шпионами. —Мистер Поттер был оклеветан всеми за столом, как мне сказали. Ему не оставалось ничего другого, как принять слухи за правду. Северус сдержал фырканье, вспомнив своё место в мире. Наконец-то Поттер хоть чему научился. —Представляю, как вас должна была тронуть его храбрость, позволившая ему постоять за себя, — сказал Северус мягким голосом. —Интересно, сколько именно баллов он заработал за свой героизм? —Баллы? — спросила она, в ее голосе звучало обычное притворное удивление, хорошо знакомое Северусу. —За это? Абсолютно никаких, конечно. Он заработал свои баллы позже на уроке. Ах, эти маленькие окошки, через которые Поттер мог вылететь, когда все двери были заперты. Именно это и любил в нём Северус. Этот талант всегда побеждать, даже не желая этого. Поттер попал в котёл Феликс Фелизис задолго до того, как ступил на землю Хогвартса, и теперь наслаждался своей блестящей судьбой. Северус мысленно отметил, что нужно изучить невезение тех людей, которым достались такие везучие маленькие мерзавцы. Поттер больше не смотрел на него, в то время как сам Северус теперь наблюдал за ним, необычно веселым от того, что с его плеч свалился груз постоянной лжи. Человек без секретов всегда выглядел счастливее и здоровее. Гнетущее ощущение одиночества проникло глубже в грудь Северуса, когда он увидел, что мир вокруг Поттера продолжает существовать и двигаться вперед, и что этот мальчишка, наконец, движется вместе с ним. Самые большие секреты всегда прячутся в самых неожиданных местах. И Северус больше не был хранителем подобного грязного секрета. Потребность Поттера в ком-то, кто «понимал бы его», удовлетворилась сама собой. И это к лучшему. Несмотря на то, что у него в груди уже была огромная дыра, Северус до сих пор боялся того, что может принести этот новый поворот событий. Та, более разумная, часть его души, которая была готова к этому и предупреждала Северуса всё это время, внутренне радовалась тому, что теперь он останется в покое и никто больше не будет постоянно ему надоедать. Отчаянно цепляясь за здравый смысл, Северус проигнорировал внезапную вспышку гнева и успокоился, радуясь решению мальчика вновь вернуться в его привычный мир. Он с недоверием смотрел на свою тарелку. Съев кусок чего-то, что на вкус напоминало пепел, Северус решил смириться с тем, что жизнь снова ему преподнесла, и забыть о маленьком оазисе в пустыне, который ему насильно сунули в руки. Оазис? Нет. Тюрьма. —Он умный мальчик, — вдруг заявила Минерва, и Северус был удивлен тем, что их разговор все еще продолжался. —Интересно, почему ты этого не видишь? Нет, он видел, и больше всего в Поттере Северуса пугала его хитрость. Дерзость. Желание быть самим собой, что ни один порядочный человек не стал бы делать без чужого разрешения.  Собрав вещи, Северус извинился и быстрым шагом направился к своим покоям. В гостиной было холодно, но он не стал разжигать камин, так как сегодня всё равно никто не придет. Переодевшись, Северус запер дверь и рухнул на кровать, размышляя о бутылке виски, которая ждала его дома. Он, наверное, должен был испытывать благодарность за то, что наконец-то ляжет спать пораньше. И теперь его мысли обратились к другому мальчику, которому так же была нужна помощь. Северус размышлял о своей новой проблеме – невозможности занять себя чем-либо, кроме юношеских бед, которые он давно уже пережил. Метка на руке раздражала его, и он рассеянно потирал руку. Если бы только Северус был достаточно трезв, чтобы ненавидеть себя за это, он бы поступил как положено, когда Поттер напал на него прошлым летом. Он бы швырнул мальчика к стене и избивал его до тех пор, пока тот не стал бы молить о прощении за свой ужасный поступок. Однако смутное воспоминание о том поцелуе не совсем удовлетворяло его, и недостающие детали не позволяли ему до конца понять, как всё началось. Впрочем, это не имело значения. Как и то, что он сейчас думал об этом. Поттер теперь был на свободе, а Северусу пора было спать, и жизнь продолжалась...