The Syntax of Things

Они вышли из портала и приземлились на мягкий ковер. Было совершенно неудивительно, когда Северус потерял равновесие, потому что Поттер потянул его за мантию в попытке сохранить равновесие. Он споткнулся о высокую клетку с совой, которую нес Поттер, и упал на колени, пока комната продолжала вращаться вокруг них. Оказавшись в ловушке под ним, мальчик глупо улыбнулся ему. Северус с отвращением нахмурился, поднялся на ноги, и после долгой неловкой паузы Поттер тоже встал. Паузы, которой бы не было, если бы Поттер лучше сосредоточился перед путешествием. О, святой Мерлин! Отбросив ужасное чувство отвращения, Северус внимательно оглядел знаменитое и ведичественное убежище, которое Дамблдор для них подготовил. И оно оказалось настоящей помойкой. За исключением большого окна, выходящего на большой холм, подозрительно напоминавший не британскую часть страны, в этом месте не было ничего красивого, и оно было лишено домашнего уюта. Единственной мебелью были ржавая металлическая кровать и небольшая тумбочка. Пожелтевшая краска на стенах потрескалась и вздулась, а камин был покрыт грязью и небольшими кучками пепла.  Под сильно выцветшей оконной рамой были прибиты две кривые трубы. Северус проверил выключатель света, но ничего не произошло. Он посмотрел на потолок и увидел единственную разбитую лампочку, прикрепленную к почти полностью оборванному проводу. Это место было жалким. «Даже отсутствие электричества можно было бы проигнорировать, если бы хотя бы здесь были факелы», — подумал Северус. Однако ничего не было. И Поттер растерянно пожал плечами, осознав, что именно здесь он проведёт лето. Подавив непреодолимое желание сбежать, Северус с силой стиснул зубы. —Здесь твоя магия незаметна. Ты можешь произносить простые заклинания для собственного комфорта, но не переходи границы дозволенного, если это можно сделать самому. Под присмотром ты можешь свободно использовать свою магию. Наедине будь осторожен. —Хорошо, — ответил Поттер. —Ты не будешь пытаться выйти за пределы защитных заклинаний или нарушить их, и ты не будешь использовать свою сову для связи с кем-либо. Некоторые твои дни здесь будут проходить в одиночестве, но ты должен не позволять себе паниковать, даже если никто не появится день или два. Ты всё равно будешь ждать. —Я это уже слышал, профессор. Северус с опаской наблюдал, как мальчик отчаянно пинал изножье кровати, а затем наклонился, чтобы поправить развязанные шнурки. Северус наложил на камеру… комнату несколько своих защитных заклинаний, и одно незаметное для слежения за мальчиком, прежде чем сесть на кровать. Поттер вздохнул и прикусил губу. «Это была детская привычка»,—подумал Северус, и она совсем не соответствовала мрачному выражению лица Поттера, которое было словно старческая сердечная боль по поводу света утраченной юности. Северус отвлекся, положив свою палочку на прикроватную тумбочку и с любопытством открыв ящики, обнаружив, что они тоже пусты. —Сейчас это может казаться трудным, но не позволяй этому выбить тебя из колеи. Твоя сила воли будет твоим единственным другом здесь. Неразумно грустить, что несомненно, сильно ослабит тебя. Твоему крестному отцу также было велено оставаться дома и ждать. Именно одиночество пустых дней сломило его, он ослушался, и поэтому случилось всё остальное. Когда начнется война, ничего не будет легко, Поттер, — наконец сказал он. —Но...— Северус сделал вдох, в попытыке успокоиться и отбросить собственные опасения, — Ты должен справиться. Старшее поколение объявило войну, но сражаться и умирать должны молодые. Поттер слабо усмехнулся. —Хорошая речь, спасибо. Но это ад. Северус тоже фыркнул, потирая глаза. —Это, безусловно, тоже часть проблемы. —Я уже бывал в аду. Думаю, выживу и здесь. Северус согласно хмыкнул. —Как долго вы собираетесь здесь оставаться?— спросил Поттер, с любопытством проводя пальцами по оконной раме. После недолгого осмотра он попытался открыть окно, но безуспешно. Поттер толкнул стекло, пытаясь нащупать защелку или что в этом роде. Северус заметил, что оно заколочено гвоздями, но решил промолчать. —Как… эта… штука… открывается? — проворчал мальчик, изо всех сил толкая окно вверх, и раздраженно фыркнул, когда оно так и не сдвинулось с места. Он продолжал снова пытаться, и Северус мысленно улыбнулся, когда Поттер наклонился, чтобы попытаться поднять оконную раму. —Хедвиг… а… ей… нужно… летать… черт возьми! Подняв руку, Северус произнес заклинание без палочки, заставившее гвозди выскочить. Поттер тупо уставился, как окно само собой быстро отодвинулось. Он повернулся к Северусу, неловко почесал затылок, на лице появилась кривая улыбка. —О. Спасибо, наверное. Только тогда Поттер, кажется, заметил кровать, на которой сидел Северус. —Ого, двуспальная. Я буду спать на двуспальной кровати? «Маленькие радости после жизни, проведенной в чулане», — кисло подумал Северус. Понимая, какой неловкий спектакль вызовет это замечание, мужчина задался вопросом, почему он так и не произнес его вслух. Мысленно проклиная себя за свою вновь появившуюся слабость, Северус смутно вспомнил время, когда оскорбление мальчика доставляло ему удовольствие. —Если, конечно, ты не предпочитаешь пол, — сухо заметил он. Ярость, отразившаяся на лице Поттера, была неожиданной реакцией. Северусу пришлось мысленно повторить себе, какой он добрый, порядочный и внимательный человек, и как жаль было бы всё испортить в порыве момента, ударив мальчика и эффектно покинув волшебный мир раз и навсегда. Внезапное желание напасть сменилось менее резким желанием спокойствия и умиротворения. —Я останусь здесь, пока ты не освоишься, — сообщил Северус, переводя разговор на другую тему. —Директор хочет, чтобы я убедился, что ты... успешно адаптировался. Думаю, он тоже скоро тебя навестит. Следующий час прошёл в изнурительном перебирании самых сложных заклинаний, известных Северусу, которые он накладывал на созданную им защиту, чтобы проверить их эффективность и повысить силу автономного магического сопротивления стен. Одним заклинанием Алохомора он отпер две деревянные двери, расположенные друг напротив друга в маленькой комнате. Первая, как вскоре обнаружил Северус, вела в небольшую ванную комнату с треснувшим зеркалом и протекающей душевой лейкой, прикрученной к стене, покрытой скользкой оранжевой плиткой. Вторая дверь вела в тесную кухню, где пахло гнилыми фруктами и мочой.  Если подумать, мальчика следовало бы запереть в Азкабане. Там была бы лучшая охрана и, почти наверняка, лучшие условия содержания. Поттер открыл свой сундук и начал лихорадочно что-то в нём искать, но тут же передумал, быстро взглянул на Северуса, закрыл сундук и покраснел. Мерлин знал, какую мерзкую шалость мальчик пытался скрыть на этот раз, и Северус с облегчением вздохнул, что ему удалось сделать вид, что ему всё равно. Опустившись на кровать, Поттер рассеянно провел рукой по лицу и потер шрам на лбу. —Болит? — спросил Северус. —Нет. В последнее время это стало скорее привычкой — трогать его, понимаете? Просто чтобы проверить. Он тяжело вздохнул. —Я просто хотел узнать, как долго мне придётся здесь пробыть, прежде чем я окончательно сойду с ума. Наверное, это не займёт много времени. В детстве у меня были воображаемые друзья. Слабая улыбка, на мгновение появившаяся на губах мальчика, ничуть не смягчила его слова. —Я буду приходить. И директор тоже. —А что, если я захочу связаться с вами? Что, если что-то случится? Допустим, я случайно что-нибудь подожгу, и буду сидеть здесь и ждать, пока кто-нибудь придет и спасет меня, прежде чем я сгорю заживо. Сначала вы говорите, что меня нужно тренировать, чтобы я стал сильным и все такое, а потом оставляете меня беспомощным в тюрьме, из которой я не могу выбраться. Должен ли я вас за это благодарить? Потому что я чертовски ненавижу это. Северус соглашался с каждым словом, высказанным Поттером, и мысленно отметил, что при первой же возможности повторит их своему любящему и заботливому директору. —К твоему сведению, Поттер, ты бы сейчас жил на площади Гриммо, если бы твои противные друзья не знали о существовании этого места. Эта тюрьма, как ты её называешь, – твоя вина, а также вина невероятных решений Ордена, потому что впервые в своей жалкой жизни они не смогли заткнуться… —Ой, только не начинайте… —…и им пришлось демонстрировать свое печально известное гриффиндорское благородство, полагаясь на привязанность, а не на критическое мышление. Половина гриффиндорцев знает о местонахождении Гриммо, Поттер. Орден посчитал полезным распространить эту новость, разве это не умно? Что ты думаешь? Поттер растерянно пожал плечами. —На самом деле, об этом знают только Уизли. Чёрт возьми! —Уизли — это половина гриффиндорцев, Поттер! Поттер перевернулся на живот и натянул на голову одеяло. —Хорошо, — сказал он приглушенным голосом. Хорошо?  —Полагаю, ты винишь только меня в сложившейся ситуации. Такую недальновидность и… Когда Поттер заерзал под одеялом и отбросил очки, на мгновение появился с растрепанными черными волосами. —Я не собираюсь с вами сейчас ссориться. Поэтому просто заткнитесь. И через мгновение добавил: —Извините. Это было странное и удивительное чувство, которое испытал Северус, — оно было необъяснимым, но в то же время явно непристойным, каким-то сюрреалистическим и едва осязаемым прямо перед ним. Он не был уверен, сможет ли Поттер искренне извиниться за то, что не сопротивлялся, за то, что не дал отпор Северусу, когда от него этого ожидали, за то, что послушно и угрюмо терпел оскорбления. Извиниться за то, что вышел из образа. И как бы безумно это ни звучало, Северус предпочел смириться с этим молча, полностью осознавая пустоту в сердце мальчика и ту огромную пустоту, которая снова образовалась между ними. Северус жаждал борьбы, противостояния душ, волшебных палочек, языков, говорящих ругательства, проклятия и горькие слова, которые память не могла просто стереть. Это было желательно. Это было ожидаемо. Теперь об этом можно было забыть. Вместо этого Северус наблюдал, как мальчик медленно засыпает, а затем очень тихо поправил ему одеяло и положил очки на тумбочку.  Поттер был прав с самого начала —когда не было возможности сразиться и заполнить пустоту, Северус был бессилен, потому что не мог представить себе другого способа исправить сложившуюся ситуацию.

***

—Еще один день, и я бы точно сошел с ума, — сказал Поттер. —Я был занят. У тебя болит шрам? Северус отложил принесенные с собой книги и, к своему несчастью, подумал, что Поттер злится. Он был не тем человеком, на которого Поттеру стоит злиться. Но в любом случае, ему придется смириться с этим. —Отведите меня к Дамблдору. Немедленно. Если бы только он мог. —Поттер... —Ну вот! Я заперт здесь уже несколько дней, совершенно один! Мне не с кем поговорить! Мне нечем заняться! Разве вы не видите, что это чертовски жестоко? Я не могу этого вынести, я схожу с ума! Я просто... теряю контроль. Я не могу этого вынести! Он знал. Но ничего не мог с этим поделать. Практически ничего. —Я готов тебя научить. —Научить чему? —Всему. Ах. Этот взгляд, полный благоговения и доверия. Честно говоря, это было так нелепо. —Вы имеете в виду Темную Магию? — недоверчиво спросил Поттер. Какая наивность. Прекрати. —Тёмная магия, белая магия, контроль над разумом, даже как произнести заклинание и наложить другое поверх него. Я могу научить тебя заклинаниям, которых не знает ни один живой человек. Я могу открыть для тебя все двери, которые никогда не открывались никому из ваших сверстников. Поттер сглотнул и недоверчиво посмотрел на него. —Я не думаю… я действительно не хочу изучать… Темную магию. Не можем ли мы… избежать ее? Пока что? В любом случае, он не собирался его ничему учить. Всё, что Северусу нужно было сделать, это убедить Поттера в том, что ему, наконец, доверено нечто важное, — а затем он научит его нескольким заклинаниям и трюкам семикурсника, надеясь, что этого будет достаточно. Поттеру нужно было лишь отвлечься. —Конечно.

***

—Вы уходите? На улице стемнело и холм, за окном погрузился в темноту, то бледную, то холодную, то серебристую от проблесков лунного света. Ели, сосны и извилистые лесные тропинки все еще были отчетливо видны под мерцающим звездами небом. Все было как днем, только без красок, словно незаконченный набросок в блокноте, который никто больше не открывал, или словно заклинание иллюзии, окутывающее подземелье в попытке сделать жизнь в нем хоть немного терпимой. —Да, на этом пока всё. Прочитай книги, которые я тебе принёс, они могут оказаться весьма полезными в сочетании с базовой теорией заклинаний. Если ты столкнешься с чем-то непонятным, сделай пометку, и мы вместе это разберём. Только не пиши прямо в книге. —Понятно. Затем, прищурив глаза, он добавил: —Вы дважды похвалили меня сегодня. И я отлично справился со всем, чему вы меня учили. Северус понимал, что это не просто констатация факта, и отказывался признавать хоть какой-то намек на то, что хотел сказать Поттер, пока тот сам не произнесет их вслух. Он достал портключ, чтобы активировать его, всё ещё не совсем доверяя камину в этом месте. Направив на него свою палочку и бросив на Поттера последний, полный любопытства, взгляд, Северус понял, что мальчик внимательно за ним наблюдает.  Затем, когда все было сказано, Поттер вдруг рассмеялся. —Это ведь была не продвинутая магия, правда? Вы меня ничему не учите. Поттер откинулся на кровать и посмотрел в потолок. —Дамблдор не сказал мне правду. И вы тоже. Опять. Это все ложь. Вы все лжецы. Справедливое замечание, но обсуждать это было вне его компетенции. Поттера, конечно же, это не волновало.  Именно в тот короткий миг, когда Северус наблюдал, как мальчик разочарованно потирает лицо, боясь всех своих образцов для подражания, он поверил, что Поттеру вообще не следовало рождаться. Всё это не стоило того — и ничего не случилось ни во время войны, ни даже после неё. В лучшем случае Поттер отказался бы от самопожертвования и убил бы Тёмного Лорда первым. Мир воцарился бы на короткое время, а затем Поттер понял бы, что избежал смерти, но теперь за ним будут пристально следить всю оставшуюся жизнь, воспринимая его как угрозу — живую, дышащую бомбу замедленного действия, которая в любой момент может спровоцировать возрождение Тёмного Лорда. Человеческий крестраж. Какие шансы у Поттера жить с таким ужасным паразитом, гнездящимся внутри него? К мальчику будут относиться с подозрением, страхом и враждебностью, он станет лёгкой мишенью для безумцев всех мастей. Прежде чем он подумает, двери Министерства окажутся закрытыми, и тогда рухнет и его мечта стать мракоборцем. Правоохранительные органы будут неустанно следить за его действиями; куда бы он ни пошёл, Поттера обвинят в военных преступлениях и зверствах, совершённых кем-то другим. И в глубине души тот небольшой, сохранившийся кусочек души Волан-де-Морта почувствует всё это и возрадуется.  —Вы же не собираетесь рассказывать мне? Дамблдор от меня скрывает, да? —Насколько мне известно, он ничего не скрывает. Поттер усмехнулся. —Вы же шпион, Снейп. Вы должны уметь лучше лгать. Северус сердито посмотрел на портключ на тумбочке, словно пытаясь свалить вину за все происходящее на него. В данный момент любой предмет был бы лучшей мишенью, чем этот мальчишка. Холодные пальцы сжали его собственные, и Северус в панике не смог отступить. Слишком испугался.  Слишком медленно понял, что произошло. Взгляд Поттера пронзил его насквозь, задев что-то внутри, что, несомненно, спало большую часть его жизни и не имело никаких веских причин для пробуждения сейчас. —Не могли бы вы прилечь на минутку? Ничего непристойного, я обещаю. Это немыслимо, Поттер. Гриффиндор отстаёт на десять очков. Наглый маленький щенок! Я отказываюсь верить, что ты вообще осмелился высказать мне такую ​​просьбу. Тебе должно быть стыдно. Всё это уже было сказано раньше и повторять вновь казалось бессмысленным. —Я не могу. Я не хочу. —Только на пару секунд. Нет. Медленно Северус опустился на матрас и позволил Поттеру потянуть его на бок. Когда мальчик оказался ближе и обнял его, Северус был слишком уставшим, чтобы оттолкнуть Поттера. Слишком уставшим постоянно отталкивать его. Он напомнил себе, что позволил этому произойти лишь из жалости, и почему-то пустота в сердце отчаянно пульсировала от этой лжи. Поднялась чья-то рука, и он вдруг понял, что это его собственная. Северус словно со стороны наблюдал, как она мягко откинула челку со лба Поттера.  Я не могу ... Поттер прижался к Северусу всем телом и ему показалось, что он дышит за них обоих. —Останьтесь сегодня здесь. Это было невозможно. Ужасно. —Дурак. Волосы Поттера были мягкими и растрепанными, и никому в здравом уме не понравилась бы эта ужасная, неухоженная голова. У них был одинаковый цвет волос, подумал Северус, хотя у Поттера они были здоровее, моложе и гуще. Он провел пальцами по его волосам и вспомнил, как чувствовал себя Поттер, когда делал это с ним. Лицо мальчика уткнулось ему в грудь, его дыхание было долгим, глубоким и явно прерывистым. —Останьтесь, пока я не засну. Пожалуйста. —У тебя же бессонница, Поттер, — протянул Северус. Поттер схватился за руку и фыркнул. —Больше нет. Это была ложь, и отныне никто больше не услышит крики мальчика, из-за его снов, полных ужаса. —Хм. А что изменилось? Северус почувствовал, как грудь мальчика тяжело вздымается, прижимаясь к его собственной. —А что нет? О, я знаю. Меня до сих пор считают ребенком, который еще ни черта не готов узнать обо всем этом. Но время придет, лет через тысячу, и тогда вы мне все расскажете, так что мне не стоит жаловаться. Это было бы эгоистично. Северус, вопреки своему желанию, рассмеялся. Воспоминания о любви никогда не исчезают, и эта истина поразила Северуса как гром среди ясного неба. Они оставались, направляли и влияли еще долго после того, как источник вдохновения угасал. В этом не было ничего нового, каждый, кто когда-либо испытывал искреннюю любовь, знал, что она оставляет неизгладимый след в человеческом сердце. Когда Лили умерла, главная сила любви иссякла и угасла, подобно погасшему огню. Ее смерть означала уход способности чувствовать. Или это он так думал. —Останьтесь, — повторил Поттер.   Северус открыл рот, чтобы объяснить, миллион отрицаний вертелись у него на языке. Ему следовало уйти. Насколько он знал, Дамблдор мог наблюдать за ними прямо сейчас. Северус смутно вспомнил время, когда ему не нужен был кто-то, кто бы за ним наблюдал, чтобы сохранить свои моральные принципы, и он поморщился, отгоняя эту мысль, чтобы вернуться к ней, когда появится возможность выпить виски. Северус не мог этого объяснить. Но объяснения вряд ли бы смогли прояснять большинство вещей в этом мире, и он сам прекрасно знал, что всё, что осталось необъясненным, просто поджидает его за углом. Нет болезни большей, чем болезнь сердца. Даже если отбросить его вечную ненависть к себе. Но Северус всё равно остался.