The Syntax of Things

Гарри порылся в сундуке и достал свой экземпляр «Продвинутого зельеварения», после чего лег в постель. Там он листал страницы, читая случайные абзацы, пока наконец не нашел угловатую надпись Принца. Она была написана почерком, не таким изящным, как остальные его записи, и Гарри подумал, не спешил ли тот записать ее, чтобы не забыть. Там, где в книге говорилось: «алхимия — это искусство совершенствования природы, обычно известное как древняя философия или практика, обещающая бессмертие и богатство». Принц добавил: «Неверно. Первоначальная цель алхимии заключалась в том, чтобы просто превращать дешевые металлы в золото».  При упоминании бессмертия кровь застыла в жилах Гарри, и он невольно задумался, не имеет ли эта книга какого-либо отношения к Волан-де-Морту. А что, если интерес Гарри к Принцу тоже был внушен ему? Возможно, ему даже не нравилась эта книга, но Гарри думал, что она ему нравится, потому что кто-то хотел, чтобы он всегда носил её с собой. Гарри резко закрыл её и прижал к груди. Это было запутанно, но эта книга каким-то образом стала ему другом. Мысль о причастности к ней темной магии просто пугала. Понимая, что больше всего его в этой книге интриговала именно эта загадка, Гарри снова задумался о её происхождении. Она выглядела такой старой, что её владельцем вполне мог быть дедушка Гарри или кто-то в этом роде. Его фантазии о прекрасном принце, скрывающемся за анонимностью книги, ничуть не изменились после этого осознания. Гарри положил книгу на тумбочку, выключил свет и перевернулся на другой бок. «Было бы интересно попытаться внушить Снейпу какую-нибудь мысль»,— подумал он, укрываясь одеялом. Обязательно радостную, чтобы повысить уровень сложности. Что-нибудь свежее и яркое, хотя бы для того, чтобы оценить реакцию мужчины. Его губы, конечно, скривятся от отвращения. Вероятно, он был единственным живым человеком, который чувствовал раздражение от счастья. Он попробует сделать это в следующий раз. Посмотрит прямо в глаза Снейпу и подумает: «Радуга. Цветы. День на пляже. Пикник на холме. Поцелуй с Гарри». Гарри чувствовал себя нелепо, словно он уже был разоблачен. Даже сейчас, когда Гарри был совсем один в пустой комнате, стыд настигал его так, словно за ним наблюдала и слушала огромная аудитория, впитывая все его сентиментальные мысли. Убеждать себя, что никто не может знать, о чем он думает, было бессмысленно. Ему казалось, будто его кровать поставили на сцену, и Гарри лишь терпеливо ждал, чтобы стать объектом самого смешного и жестокого представления. —Это Гарри Поттер, — говорил ведущий. —Сейчас он в постели и думает о своем учителе.  Зрители громко и жадно смеялись, требуя ещё больше шуток. Ещё больше унижения. Затем ведущий вытаскивал его из постели, и внезапно все прожекторы направлялись на Гарри, такие яркие и ослепляющие, что он пытался отвернуться. —Расскажите нам об этом, ну же, еще, еще! — кричали зрители. А он просто отвечал: —Это правда. Я думаю о своем учителе. Гарри фыркнул. Не было смысла отрицать, что он так или иначе заботится о Снейпе. У него было достаточно времени, чтобы справиться с этим и принять ситуацию. Только Снейп принимал это не так легко. Может быть, контроль над разумом мог бы это исправить.  Верь мне. Верь мне. Верь мне.  Ему придётся попробовать. А если не получится… ну что ж. Скорее всего, Гарри всё равно не доживёт до конца года. От этого напоминания у него сжалось сердце, и он вцепился в подушку, чтобы вернуть себе хоть какое-то ощущение контроля.  «Его зовут Северус», — настаивала неукротимая часть его разума, отказываясь следовать потоку тревог о грядущей войне. Кто-нибудь ещё называл его Северусом, кроме Дамблдора или Волан-де-Морта? Это ведь было красивое имя. Редкое. Не то чтобы Сириус или Ремус были распространены, но это было другое. Оно ощущалось по-другому. —Северус, — он попытался произнести вслух, и его голос приглушился из-за подушки. Гарри усмехнулся собственному несчастью. Медленно закрывая глаза, он позволил своим демонам овладеть им, погрузившись в очередной беспокойный, настороженный сон. Иногда капитуляция была единственным правильным решением. *** Гарри проснулся от того, что сильная рука схватила его за ухо и больно выкрутила. Он закричал, в панике пиная одеяло и пытаясь достать палочку и очки. Палочки не было. Ему вдруг пришло в голову, что это Снейп крутит ему ухо, и Гарри быстро надел очки и резко дернул за руку мужчины. —Снейп! Верхняя губа Снейпа задрожала, глаза расширились от гнева, он оскалил зубы и чуть не накрыл Гарри своим телом. —Объясни. Сейчас же. —Что вы делаете? Он попытался оттолкнуть Снейпа, чтобы тот наконец отпустил его, но рука Снейпа крепко держала его за ухо. —Вы делаете мне больно! —Объяснись сейчас же, Поттер! —Что объяснить? Прекратите! Снейп отпустил его, и Гарри испуганно отшатнулся. Он отчаянно потер ухо дрожащей рукой, и его страх быстро сменился гневом. —Что это, черт возьми, было? — закричал он. Снейп поджал губы и, возвышаясь над кроватью, с книгой по продвинутому зельеварению в руке, с силой бросил её Гарри на колени. —Поздравляю. Ты всё-таки настоящий гриффиндорец. Гарри широко раскрыл глаза, схватил книгу и, словно защищая её, прижал к себе. Полностью проснувшись и осознав происходящее сейчас, он резко вскочил. —У вас не было на это права! —У меня не было права? У меня не было права, Поттер?! Надо отдать тебе должное, это было вне всяких подозрений. Отлично. Хотя, если подумать, дело даже не в факультетах. Ты позоришь сам Хогвартс. —И это говорит слизеринец, который в моём возрасте дружил с убийцами! Снейп полуподнял руку, чтобы ударить его, но затем вдруг опустил обратно. —Заткнись, безрассудный маленький мерзавец! —Или что? — Где ты это нашёл? — спросил Снейп. — Вот так тебе удалось произвести впечатление на Слизнорта? О, дай угадаю, Дамблдор подарил тебе это, и, конечно же, он не против, чтобы это было у тебя. У тебя даже есть записка от него, в которой всё объясняется и уточняется, что я не должен возражать. Верно? —Дамблдор тут ни при чём. В чём ваша проблема? Я никогда не жульничал! Гарри взглянул на свою палочку на полу и медленно шагнул к ней. —Даже не думай об этом, — резко ответил Снейп. —Объясни. Бледное лицо и безумное выражение Снейпа могли означать только одно: Принца не существует. Вероятно, это был всего лишь очередной проклятый предмет, как он и опасался ранее. Гарри мог только представить, в какие неприятности он на этот раз вляпался. И теперь Снейп собирался отобрать у него книгу. «Это неважно», — напомнил он себе. Просто книга по предмету, который ему даже особо не нравился. Он отдал книгу. Снейп взял её, но Гарри не отпустил. —Слизнорт одолжил мне её на неделю в прошлом году, потому что у меня ещё не было своей. Когда я её купил, я поменял обложки местами и вернул новую. Инструкции в ней помогли мне добиться успеха в зельеварении как никогда раньше. Я решил оставить её себе. Снейп дернул книгу. Гарри продолжал крепко держать её. —Ты улучшил свои оценки дерзкими методами и злоупотреблял школьным имуществом. Потом ты проклял Драко и чуть не убил его. Он мог истечь кровью из-за твоего высокомерия, и все же ты сохранил книгу. Снейп выглядел так, словно проглотил самый кислый лимон на свете. Гарри почувствовал, как у него горят щеки. Почувствовав необходимость защититься, он быстро возразил: —Я не знал, что это заклинание делает. Я не думал, что оно опасно. Я хотел кому-нибудь рассказать, но… не стал. —Потому что ты хотел продолжать обманывать. —Я никогда не жульничал! Эта книга мне помогла. Я не думал, что это будет темная магия. Я больше никогда не пробую это заклинание. Она просто помогла.... —Лжец. Гарри сжал челюсти. —Знаете, Принц оказался гораздо лучшим учителем, чем вы когда-либо будете. Извините за это. Может, вас самому стоит взять несколько уроков? Гарри ожидал, что Снейп разозлится на это замечание. Что он закричит. Что он даже снова схватит его за ухо и швырнет обратно на кровать. Что, если подумать, было бы не таким уж плохим поворотом событий. Однако Гарри не ожидал, что из горла Снейпа вырвется глубокий, хриплый, совершенно параноидальный смех. Гарри непонимающе уставился на него. Книга выскользнула из пальцев Снейпа, и Гарри прижал её к груди, не зная, что делать. Смех Снейпа наполнил комнату, и Гарри неловко ждал, когда тот закончит. Когда он наконец прекратил, его гнев сменился чем-то, что Гарри не мог точно определить. В его глазах читалось веселье. Он протянул руку. —Верни мне мою книгу, Поттер. Вернуть? Вернуть. О. Вернуть. —Вы… вы. —В следующий раз возьми с собой словарь. Он тоже может оказаться очень полезным. Ну что? Гарри почувствовал, как онемели пальцы, сжимавшие твердый переплет книги. Он отдал её Снейпу, тот бегло пролистал страницы, а затем сунул книгу в мантию. —Вы, — повторил Гарри, внезапно почувствовав себя совершенно беспомощным. —Да, Поттер. Я — Принц-полукровка. Гарри потребовалось мгновение, чтобы соединить кусочки пазла. Когда он это сделал, у него закружилась голова. Он грустно улыбнулся и посмотрел в черные глаза, которые с любопытством смотрели на него в ответ. Это было ужасно. *** Иронии было бесчисленное множество. Это всё было спланировано. Так и должно было быть. —Ты улучшил свои оценки дерзкими методами и злоупотребил школьным имуществом, — словно из далека услышал свои слова Северус, обращаясь к мальчику. —Потом ты проклял Драко и чуть не убил его. Он мог истечь кровью из-за твоего высокомерия, а ты все равно оставил себе книгу. Казалось, что единственное, что когда-либо создало Гриффиндор, — это высокомерие. Никаких гриффиндорских добродетелей не существовало. Вся эта афера с гриффиндорским благородством была настолько легко развенчана, что Северус даже не стал больше этим заниматься. Поттер был главным доказательством того, что манеры — это не вопрос образования, а вопрос личности. Он просто родился наглым. Наглым, как его отец. Наглым и непослушным, как Блэк, Люпин, Петтигрю и как все остальные добрые и смелые гриффиндорцы в конце концов. —Я никогда не жульничал! Эта книга мне лишь немного помогла. «Похоже, так и есть», — подумал Северус. И внезапно его заинтересовало объяснение Поттера, каким бы глупым оно ни было. —Знаешь что, Принц оказался гораздо лучшим учителем, чем вы когда-либо сможете быть. Извините за это. Может, вам самому стоит взять у него несколько уроков? Северус молча поклялся, что если Поттер ещё раз произнесёт слово «Принц» с этим безошибочно узнаваемым румянцем на щеках, Северус лично позаботится о том, чтобы этот румянец стал постоянным. Возможно, в виде синяка. Он резко рассмеялся. Неужели юный и невинный Поттер питает слабость к таинственному принцу? Что за извращенная судьба?  Почему именно я? — услышал он жалобный голос своей совести. Гарри Поттер, спаситель волшебного мира, святой мученик, могущественный от рождения, смиренный воин, герой из неблагополучной семьи, был влюблен в Северуса Снейпа, а затем влюбился и в его книгу. Он покачал головой, обдумывая ситуацию. Поттер влюбился в него, а потом он снова влюбился в него? Дважды? Ах, видимо, это судьба. Черт. —Верни это, Поттер. А Поттер об этом даже не знал. Как бы жестоко это ни было, было одинаково приятно наблюдать, как Избранный падает все ниже и ниже, поскольку его эмоциональная стабильность строилась на интересе к человеку, которого он должен был ненавидеть. Глаза Поттера расширились, он переводил взгляд с Северуса на книгу и обратно. —Ты… ты. Ах. И мальчику тоже понравился неожиданный поворот сюжета. —В следующий раз возьми с собой словарь. Он тоже может пригодиться. Ну что? —Вы, — снова произнес Поттер, его голос дрожал. «Избавь меня от мелодраматичности», — подумал Северус, желая сказать это вслух. Но чтобы у Поттера точно не осталось никаких сомнений, он ответил: —Да, Поттер. Я — Принц-полукровка. И Поттер тоже расплылся в кривой улыбке, такой, какая бывает перед тем, как рассмеяться. Жестокая ирония. Очередной тяжелый урок. Поттер опустился на кровать и нахмурился. —Как? Отчаявшись во всем этом разобраться, Северус сел рядом и перевернул книгу на первую страницу. —Раньше это была книга моей матери, — объяснил он, сам не понимая, зачем вообще это делает. —Ее имя — Эйлин Принц. Она написала это здесь, — Северус похлопал указательным пальцем по странице. —Эта книга принадлежит Принц. Я же ее просто обогатил. Северус улыбнулся, вспоминая, что никогда не гордился тем, что он полукровка. Но тот факт, что Слагхорн был вынужден видеть это на своей книге каждый раз, когда поздравлял его с зельеварением, вызывало удовлетворение. Это было самое близкое к тому, чтобы хвастаться своим талантом перед толстым лицом Слизнорта, что ему когда-либо удавалось. Слизнорт никогда не считал полукровок такими же умными, как остальных учеников. —Вы полукровка, — вспомнил Поттер, нахмурившись. —Ваш отец... —Да. Поттер закрыл глаза. —Почему это не пришло мне в голову раньше? Это же очевидно. Это было так очевидно. Ваш почерк. Боже, какой же я дурак. —Ты также недальновиден и невероятно наивен. Поттер раздраженно фыркнул. —Да. Спасибо, наверное. Вы сами придумали все эти заклинания? —Ты ведь ни разу не пытался их проверить, правда? Поттер нахмурился. О, радость. Он это сделал. Дамблдор был бы в восторге. —Да. Хотя не все. Понятия не имею, что делает большинство из них. Я… попробовал несколько, но после случая с Малфоем, перестал. Простите, я просто… Его взгляд был прикован к страницам, он медленно перелистывал их, пытаясь связать их содержание с Северусом. Северус мысленно похвалил себя за эту новую перейденную черту. Пусть Поттер пересечет их все. Впрочем, может быть, и нет.  —Вы — принц, — пробормотал Поттер через минуту. Он недоверчиво поднял глаза. Затем, наконец, рассмеялся, откинувшись на подушки и устремив взгляд в потолок. —Вау... И это действительно впечатляет.