Панцирь

Огонь. Снова. Густой лес высится до самого неба. Каждая ветка до последнего дерева в огне. Перепрыгиваю поваленный ствол. Сзади в воздухе проносятся пули. По звуку определяю, что сталкер один. Выносливый чертила, не оторваться. Я лавирую между стволами, пытаясь запутать его в огненной чаще. Вдалеке вижу край леса. Нужно бежать вдоль границы, не выскакивать на поле под прямой выстрел. Но в миг в поле зрения маячит мой дом в конце степи. Задница решила за мозг, я уже лечу через поле. Но пули быстрее человека. Одна пронзает плечо, рвет плоть. На пол пути я падаю на мягкую траву со стоном, как подстреленное животное. Пытаюсь поднятся. Потихоньку продвигаюсь вперед, оставляя за собой кровавые следы. Но позади слышу предупреждающий щелчок магазина. Замираю, оборачиваюсь. Надежда на спасение сгорает как и лес. Передо мной на фоне пылающей чащи, словно рогатый демон, стоит охотник в маске оленя. Я уже догадывался, когда он гнался за мной, но не хотел верить, красный свитер, желтая жилетка и отцовское ружье. Он целится. Усталость окутывает меня целиком. Я смотрю в бездонные глаза маски. — Ну, давай! - со злобой вырывается у меня - Я готов! Слова звучат громко, пропитанные решимостью, а веки сжимаются, готовые встретить конец. Пламя сильнее возвышаются на опушках деревьев в ожидании кульминации. Звук выстрела, и ничего. Открываю глаза. Я жив, олень падает, кровь сочится из его виска. Я поворачиваю голову на лево. Второй охотник в обличие волка. Тут один магазин? Не успеваю даже поблагодарить. Пуля входит мне в сердце. Мир угасает. Напоследок, волк нависает надо мной, достает из кармана пальто лепестки почерневших роз и рассыпает на мое тело. Романтик хренов. Проваливаюсь в тьму, пока он направляет на небо автомат и пускает череду выстрелов. 0 День. Штат Вирджиния, Вирджиния-Бич. Ночь 05:08 Просыпаюсь, в голове еще проносятся те выстрелы. Однако, через некоторое время врубаюсь, что это настойчивые стуки в мою дверь. На улице поступает тонкий горизонт золота, лучи еще не показались, спальня освещена только помехами из телевизора. Теплый ветер дует через открытое окно. Но. Оно всегда заперто. Сонливость мигом сменяется настороженностью. Я медленно подхожу к оконному проему, всматриваюсь. Снаружи никого. Но, взгляд цепляется к полностью порванной маскитной сетке и свежим следам босых ног на земле. Сердце обливается кровью, предчуствие звенит набатом. В голове проносятся вопросы. Не успеваю ответить на них, так как кто-то уже выбивает мою дверь. В спешке надежно закрываю окно, сдвигаю штору. Прихватив ружье с комода, мягкой поступью плыву к двери. Предварительно снял предохранитель. На протяжении тринадцати лет жизни в этом доме я выучил все скрипучие места на деревянном полу. С грацией кошки обхожу каждое «препятствие», минуя вход в подвал, тихо под тусклым светом из окна подхожу к глазку . Снаружи, в слабом освещении, мерцает знакомое лицо соседа, очень перепуганное и полное решимости снести эту дверь. Зеленоватый оттенок стекла придает его чертам странное свечение, искажая знакомое в чужеродное. — Сосед! Ты в порядке? Ответь, пожалуйста! Дружище! Я сейчас… — Прекрати выламывать мою дверь, — отвечаю я— жив я. Наблюдаю как лицо соседа успокоилось, страх сменяется облегчением. Аж вытирает пот со лба. В практически полном мраке без запинки открываю створки, дверь со скрипом распахивается. Сосед - семейный мужик. Убедившись, что со мной все в порядке - мнгновено усмирил свои чувства. Надежный отец и муж, всегда ценил его за это. Он замечает оружие в моей руке, но оставляет без комментария. — Слава богу. Я думал ты пропал как те несчастные. Давно не заглядывал, поэтому немного беспокоился. Как жизнь то? — Все по-старому. Я то ни куда не пропаду, не переживай. - заверил я. — Точно. - Сосед замолкает. Пауза натягивается, как струна. Судя по бегающим глазам он тщательно перебирает в уме слова, которые разъяснят общую картину. Наконец выбрасывает - Сосед, слушай. Намечается что-то нехорошее. Давай расскажу в кратце, выслушай, пожалуйста. Его резкие слова насторожили, вид серьезный - значит не шутит. Да и одно только намерение выбить дверь чего стоит. Это не та ситуация, когда он с невиной улыбкой предлагал порыбачить на озере неподалеку, а затем столкнул в воду. Надо было догадаться тогда, когда он ложил полотенце в машину. Отмахнувшись от воспоминаний, я пригласил побеседовать на кухне. По банкам пива на столе прикинул, что разговор будет затяжным. Время пробило 06:15. Солнце опаляет город своими яркими лучами, не жалея огненный свет, разливает по крышам и улицам. К концу рассказа я долго переваривал услышанное, уже под слегка помутневший от пива рассудок: гости, не оставаться одному, друг присмотрит за семьей. На первый взгляд это было похоже на предвзятые предрассудки, но позже я начал переплетать их в отражении собственных снов. — Ты про те вещие сны, которые тебя мучают в последнее время? Думаешь, эти мертвецы и бледные руки связаны между собой? - напомнил он о том телефонном разговоре, отпивая принесенное им пиво. Искусственный свет падает на его лицо, подчеркивая старые, вычертые временем и опыта черты. Или последствия частого употребления пива. — Я не уверен. - честно признался я, тоже сделав глоток. — ...Хорошо. Я верю, что ты разберешься. Однако, друг, - Он выдержал паузу, будто давая словам шанс добраться до моей помутневшей от пива головы. - не копай слишком глубоко, в противном случае утонешь и не сможешь всплыть. - наконец предосторожил он. — ... Сосед знал не по слухам, что некоторые мои сны редко, но сбываются. Однажды мне мельком приснилось, что его машина попадет в ДТП, они собирались в семейную поездку. И, странно, но он поверил моим словам, хотя другие обходили меня стороной. В тот день у грузовика отказали тормоза, на дороге погибли одиннадцать человек. Это было наше первое знакомство, с тех пор и дружим. С учетом того, что сновидения живут свою жизнь. Один раз их собаку унесло течением, тело нашли через неделю на берегу. Этого я предсказать не смог. Сосед, как обычно, отмахивается «Да брось ты. Я тебе жизнью обязан. Если уж мне суждено однажды погибнуть, я приму это. Ты спас мою семью, и подарил нам еще немножко времени в этом мире». Мои размышления отвлекает сосед. — Как твои галюцинации, лекарства есть? - поинтересовался сосед. — А? А, да. Думаю, протяну 5 дней. Диагноз не серьезный. В аптечный склад еще не завезли поставку. — Нехорошо. Если опять будет мутить - позвони мне. Ты у нас проблемный, но мы будем тебе всегда рады. — Хорошо - я нагло солгал, что приму приглашение. Диагноз, на последок подаренный моей мамой перед кончиной от родов, оказался не серьезным, и странные образы, что мелькали перед глазами, не тревожили меня. — Сегодня кошмары не снились? - побеспокоился он. Через мгновение стены ожили тенями оленьих рогов, медленно расползающихся, как плющ. Я уже не заостраю внимания на эти галлюцинации и, дабы заполнить разговор, начал делиться другой фигурой, совершено новой. — Да, приснился один. Психованный оттпевал по мне очередями в небо, хотя сам и застрелил в сердце. Даже розы на могилу принес. Весьма мило. - иронично посмеивался я, упорно игнорируя силуэт с рогами сзади соседа. Но тот не засмеялся, замер с кружкой пива у губ. Застыл, будто разбирал пыльные архивы воспоминаний у себя в голове. Атмосфера переменилась, рога отступили. Я уже открыл рот, чтобы окликнуть его, как он сам заговорил: — Слишком похоже на моего брата… Хоук. - поставил кружку на стол. - Его много раз закрывали за убийства или за попытки. Не видел его семь лет. В последний раз, когда мы хоронили маму тут. Он бросил на ее гроб розы и умчался на байке, даже не попрощавшись. — У тебя есть брат? - старался не показывать удивления. — Да, редкостный говнюк. Давай не будем о нем больше. - после раздумия, он пригрозил пальцем в мою сторону - И, совет - не связывайся с ним. Тебе не нужны проблемы.... Хорошо, Тихомир? Произношение моего русского имени добавило веса в его слова, и показало серьезность его предупреждений. — Понял, Альберт. Свойствено обменявшись клятвами, мы не стали дальше развивать данную тему. Сосед решил переночевать у меня, по его словам, ради моей же безопасности. Я не стал спорить. После случая с окном это звучало разумно. Только рассказывать ему не стал, не в моих принципах - грузить лишним. Заходя в гостиную пьяной походкой, он напомнил мне, чтобы следующей ночью я следовал правилам и ушел спать, бубня себе под нос. После душа я устало смотрю в зеркало. На плече красуется шрам, волосы прилипли ко лбу, с прямого носа медленно стекают капли. Гон прозвучал, правила переменились. По кафелю потянулись тенистые руки, медленно приближаясь ко мне и давая понять: он уже здесь, дышит в спину. В спальне я закрыл шторы. Тем не менее ощущение наблюдения все равно не отпускало.