Протокол «Лето»

План Пэнси работал с пугающей эффективностью. Мира оттачивала искусство ненавязчивого соблазна, как настоящий мастер. Она не нарушала правил. Она просто… присутствовала. И это присутствие было начинено скрытыми зарядами. На теоретическом занятии у Гарри она сидела прямо напротив Драко. Когда он объяснял сложные рунические схемы, связанные с подавлением магии, она не сводила с него глаз. Не с доски. С него. Она слегка прикусывала кончик ручки, её взгляд был задумчивым, но где-то в глубине зелёных зрачков теплился огонёк. Драко, обычно безупречный в своих объяснениях, дважды сбивался, когда её нога под столом нечаянно (или нет?) коснулась его ботинка. Во время короткого перерыва она подошла к окну, потягиваясь, и тонкая ткань её блузки натянулась, обрисовывая линию позвоночника и изгиб талии. Она обернулась и поймала его взгляд. Не отвела. Улыбнулась. Легко, едва заметно. И снова отвернулась. Это сводило его с ума. Это была пытка. Изощрённая, тихая, абсолютно легальная пытка. Он не мог придраться. Не мог обвинить её в неподобающем поведении. Она была безупречна. И от этого его внутреннее напряжение росло, как давление в котле. Единственным выходом оставались тренировки. Он громил залы с удвоенной яростью. Однажды после особенно жестокого спарринга, где он оставил своего напарника (опытного аврора) с синяком под глазом и вывихнутым плечом, Гарри снова вызвал его к себе. — Драко, это не может продолжаться, - сказал Гарри, не предлагая сесть. — Люди начинают бояться с тобой работать. Ты переходишь грань между тренировкой и насилием. — Они должны быть готовы к худшему, - парировал Драко, вытирая пот с лица полотенцем. Его руки дрожали от невыплеснутой энергии. — Худшее - это не ты! — Гарри ударил кулаком по столу. — Ты громишь оборудование, калечишь людей и сам превращаешься в опасность! Если ты не можешь контролировать себя здесь, в безопасной среде, как ты будешь контролировать себя в реальной ситуации? Когда на кону будет её жизнь? Этот удар попал точно в цель. Драко замер. Гнев в его глазах сменился леденящим холодом осознания. Гарри был прав. Его собственная ярость, его одержимость становились угрозой для самой цели, которой он служил — защите Миры. — Что ты предлагаешь? - спросил он глухо. — Терапию, - сказал Гарри. Но увидев, как лицо Драко исказилось от презрения, быстро добавил: — Или найди другой выход. Беги. Дерись с теневыми тренажёрами. Медитируй. Делай что угодно. Но прекрати нести разрушение сюда. И… — он сделал паузу, — поговори с ней. Драко резко поднял голову. — О чём? — О границах, - устало сказал Гарри. — Ты видишь, что она делает. И я вижу. И всем уже очевидно, что между вами что-то есть. Это… электричество. Оно опасно, Драко. Особенно в вашей ситуации. Поговори. Установи правила. Или признай, что правил больше нет, и будь готов к последствиям. Но перестань метаться между ледяной стеной и бешеной яростью. Это убивает тебя. И в итоге может убить её.

***

Пока Драко пытался осмыслить слова Гарри, к Мире подошла неожиданная союзница - Джинни Забини. Они столкнулись в коридоре Академии после занятий. — У меня есть информация, - сказала Джинни без предисловий, отводя её в пустую аудиторию. — Из моих источников в магических СМИ и у скамеров в Отделе тайн. Гермиона не просто в Непале. Она ведёт переговоры с местными хранителями древних знаний. Она ищет не просто артефакты. Она ищет ритуал. Ритуал, связанный с переносом или стабилизацией «инертных магических сущностей». Проще говоря, с тем, что сидит в тебе. Мира почувствовала, как холодеет внутри. — Что это значит? — Это значит, что она не просто хочет изучить тебя или камень, - сказала Джинни серьёзно. — Она хочет взять твою силу под контроль. Или перенести её. Или… использовать тебя как компонент. Камень был первым шагом. Приманкой и катализатором. Ты чувствовала резонанс? Тео говорит, что он усиливается, когда ты эмоционально возбуждена. Гермиона, вероятно, знает это. И ждёт момента, когда резонанс станет достаточно сильным, чтобы… ну, чтобы сделать что-то. Что-то серьёзное. Слова Джинни, сказанные тихо в пустой комнате, были страшнее любой прямой угрозы. Это была не охота. Это был хладнокровный, научный план, в котором она была подопытным кроликом. — Почему ты мне это говоришь? - спросила Мира. — Потому что я вижу, что происходит между тобой и Драко, - прямо ответила Джинни. — И это может быть либо твоим спасением, либо твоей погибелью. Сильные эмоции усиливают твою силу. Сильная связь с кем-то… особенно такая наэлектризованная, как у вас… может либо дать тебе точку опоры, чтобы контролировать это, либо стать детонатором. Гермиона может использовать это против тебя. Против вас обоих. Будь осторожна, Мира. И заставь его быть осторожным. Его одержимость тобой может сыграть ей на руку. Мира вышла из аудитории с тяжёлым сердцем. Игра в соблазн внезапно обрела новое, зловещее измерение. Её чувства, её желание, её попытки раскачать Драко - всё это могло быть не просто игрой. Это могло быть оружием, которое кто-то другой направит против них. Вечером того же дня Тео, бледный и взволнованный, ворвался в кабинет к Гарри, где как раз находились Драко и Мира (они пришли на плановый отчёт о её «успехах» в контроле). — Произошёл скачок! - выпалил Тео, не здороваясь. — Камень! Его активность возросла на 300%! И это синхронно с… — он бросил взгляд на Миру, — с её показателями. Но не во время стресса! Во время… э-э-э… относительно спокойного состояния. Но с повышенным эмоциональным фоном! Он реагирует не на страх. Он реагирует на сильные эмоции вообще! Радость, гнев, волнение… и, судя по графикам, особенно сильно на томление и сексуальное возбуждение. В комнате повисла мёртвая тишина. Мира почувствовала, как горит лицо. Драко стоял, не двигаясь, его лицо было каменным. — Что это значит, Нотт? - тихо спросил Гарри. — Это значит, -сказал Тео, глотая, — что связь между ними не пассивна. Она интерактивна. Чем сильнее её эмоции определённого спектра, тем активнее камень. И, возможно, тем сильнее становится её собственная сила. Мы не знаем пределов. Мы не знаем, что будет, если этот цикл усиления продолжится. И если кто-то (читайте - Гермиона) знает, как использовать камень как усилитель или как фокус… она может спровоцировать у Миры такой эмоциональный всплеск, который… который может привести к чему угодно. От полномасштабного подавления магии в радиусе километра до… ну, я не знаю до чего. До разрыва пространства? До поглощения? Теория Джинни подтверждалась страшными научными данными. Мира была не просто носителем силы. Она была живой, дышащей бомбой, а камень — детонатором, настроенным на её эмоции. А её эмоции сейчас вращались вокруг одного человека. Драко посмотрел на неё. Впервые за много дней в его взгляде не было ни ярости, ни холодности. Была тревога. Он всё понял. Его одержимость, её игра - всё это было не просто личной драмой. Это было топливо для потенциальной катастрофы. — Нужно изолировать камень сильнее, - сказал он, обращаясь к Гарри, но глядя на неё. — И ей… ей нужно научиться медитации. Контролю над эмоциями. Немедленно. Мира кивнула, не в силах вымолвить слово. Игра внезапно перестала быть игрой. Ставки стали равны жизни и смерти. И её главной задачей теперь было не соблазнить Драко, а научиться не чувствовать к нему того, что она чувствовала. Что было невозможно.

***

Вечером, вернувшись домой атмосфера была гробовой. Драко молчал. Мира молчала. Оба переваривали услышанное. Оба понимали, что любое их взаимодействие теперь несло в себе двойную опасность - личную и глобальную. Мира, чувствуя себя грязной от дневного стресса и страха, решила принять душ. Длинный, горячий, чтобы смыть с себя всё: и взгляды, и слова, и тяжёлое знание. Драко остался в гостиной, пытаясь читать отчёт, но буквы расплывались перед глазами. В голове звучали слова Тео: «особенно сильно - на томление и сексуальное возбуждение». И его собственные мысли, которые он тщетно пытался загнать обратно в тёмный угол: мысли о ней, о том, как она выглядела сегодня, о том, как она смотрела на него… Внезапно в квартире погас свет. Не только свет - все магические источники энергии. Свечи, плавающие в воздухе, рухнули и погасли. Магический холодильник замолчал. Воцарилась полная, густая тьма и тишина. Драко мгновенно вскочил, палочка уже в руке. Атака? Его разум пронзила ледяная игла страха за неё. Она в душе. Беззащитная. — Мира! - крикнул он, пробираясь на ощупь к коридору. Из ванной донёсся её испуганный голос: — Что происходит? Я ничего не вижу! — Не выходи! - приказал он, но было поздно. Дверь ванной приоткрылась, и в прямоугольнике чуть менее чёрного пространства появилась она. Он увидел сначала только её силуэт. Затем, когда его глаза немного привыкли к темноте, выхватил детали. Она стояла в дверном проёме, закутанная в большое банное полотенце. Оно было обёрнуто вокруг тела под грудью, оставляя открытыми плечи, ключицы и длинные, мокрые от воды ноги. Её русые волосы, тёмные от влаги, были собраны в высокий, небрежный пучок, от которого по шее стекали отдельные капли. Они катились по ключицам, исчезали в тени ложбинки между грудями, натягивавших тонкую ткань полотенца. Её кожа в полумраке казалась фарфоровой, сияющей влажным, призрачным светом. На губах блестели капли воды. Она пахла душем, паром и чем-то чистым, цветочным - её шампунем. Мира выглядела одновременно невероятно уязвимой и смертельно соблазнительной. Драко застыл, как вкопанный. Его разум, ещё секунду назад работавший с холодной скоростью аврора, оценивающего угрозу, полностью отключился. Остались только чувства. Зрение, впитывающее эту картину. Обоняние, наполненное её запахом. И огонь, который вспыхнул внизу живота с такой силой, что у него перехватило дыхание. — Это… что-то с магией? - спросила она тихо, её голос дрожал, но не от холода. От напряжения, которое висело в воздухе, гуще темноты. Он заставил себя говорить. Голос прозвучал хрипло, чужим. — Сбой в подаче. Магический. По всему зданию. Должен быть аварийный свет… но и он, кажется, не сработал. Он понял почему. Она. Её присутствие, её состояние, её страх… или что-то ещё… могли спровоцировать локальный, но мощный всплеск её силы. Он погасил всё. Даже аварийные чары. — Одевайся, - выдавил он, отводя взгляд. Но образ уже выжглся на сетчатке. — Быстро. Пока не восстановилось. Может быть небезопасно. — Я… не могу, - прошептала она. — В темноте. Всё выронила. Он сглотнул. Глоток был болезненным, как будто глотал битое стекло. — Подожди тут. Я… найду свечи. Он двинулся к кухне, нащупывая путь в кромешной тьме. Его тело было напряжённым, каждое движение давалось с усилием. Он чувствовал её взгляд на своей спине. Чувствовал её близость. Влажное тепло, исходящее от неё, казалось, наполняло весь коридор. — Драко, — её голос прозвучал прямо за его спиной. Она последовала за ним. Он услышал мягкий шлёпающий звук её босых ног по каменному полу. — Стой, — резко сказал он, оборачиваясь. Она была в шаге от него. В темноте он видел только блеск её глаз и влажный отблеск на губах. — Не подходи. — Почему? — она не отступила. Её голос стал тише, но твёрже. — Ты боишься, что я снова что-то погашу? Или боишься чего-то другого? Он не ответил. Не мог. Каждое слово было опасно. Каждое движение могло стать последней каплей. — Тео сказал, — продолжала она, и теперь в её голосе звучала не дрожь, а что-то опасное, похожее на вызов, что камень реагирует на мои эмоции. На… возбуждение. Ты это слышал. — Заткнись, — прошипел он, но в его голосе не было силы. Была мольба. — А что будет, Драко, — она сделала крошечный шаг вперёд, и теперь он чувствовал исходящее от неё тепло сквозь прохладу воздуха, — если я сейчас действительно… разозлюсь? Или… испугаюсь? Или почувствую что-то ещё? Что-то очень сильное? Что сделает камень? И что сделаю я? Она играла с огнём. С самым опасным огнём на свете. И он знал, что она делает это намеренно. Но его собственная воля таяла, как лёд под палящим солнцем её близости. — Ты не понимаешь, во что играешь, - его голос был хриплым от напряжения. — Это не игра, Мира. Это… это может быть концом всего. — А что, если я не играю? — она прошептала, и теперь её голос был совсем рядом. Он чувствовал её дыхание на своей шее. — Что, если всё, что я чувствую к тебе — это не часть игры? Что, если это самое сильное и самое опасное, что со мной происходило? Что тогда? Мы будем делать вид, что ничего нет, пока я не взорвусь от этого? Или ты взорвёшься первым? Он сдался. Рука, сжимавшая палочку, разжалась. Палочка с глухим стуком упала на пол. Он поднял руки, но не чтобы оттолкнуть её. Он взял её за плечи. Кожа под его пальцами была мокрой, горячей, невероятно живой и мягкой. Полотенце под его большими пальцами было единственной преградой между его руками и её телом. — Если я переступлю эту черту, — он прошептал, его губы почти касались её мокрых волос у виска, — я не смогу остановиться. Ты понимаешь? Это не будет просто поцелуй. Это будет… падение. И мы оба можем не пережить его. Я… я не знаю, что будет с тобой, со мной, с этой силой внутри тебя. Я могу навредить тебе. Нечаянно. В ярости. В… страсти. Она не отстранилась. Наоборот, она прижалась лбом к его груди. Тонкое, мокрое полотенце скользнуло, обнажив чуть больше её спины. Он почувствовал под пальцами гладкую, влажную кожу. — А что, если я готова рискнуть? - её шёпот был горячим сквозь ткань его рубашки. — Что, если я устала бояться? Устала от этой клетки, от этих правил, от того, что каждое моё чувство - это угроза? Может, единственный способ это контролировать — это принять это? Принять то, что я чувствую. И то… что ты чувствуешь. Он наклонил голову. Его лоб упёрся в её мокрые волосы. Он закрыл глаза, борясь с самим собой, с инстинктом, с желанием, с долгом, со страхом. — Я не могу, - выдохнул он, но это прозвучало как признание поражения, а не как отказ. — Не сейчас. Не здесь. Не когда ты… такая. Не когда я… не готов. Не когда над нами висит эта тень. Он отстранился. Силы, которые потребовались ему для этого движения, были титаническими. Он отпустил её плечи, и его руки повисли в воздухе, дрожа. — Одевайся, - повторил он, но теперь это был не приказ, а мольба. — Пожалуйста. Она посмотрела на него в темноте. Капли воды на её ресницах блестели, как слёзы. Она кивнула, молча развернулась и ушла в темноту своей комнаты, мягко прикрыв дверь. Драко остался стоять в коридоре, опустив голову, слушая, как бешено колотится его сердце. Он поднял с пола палочку. И в этот момент свет магический и обычный, щёлкнул и загорелся, как ни в чём не бывало. Восстановление подачи… Но что-то было сломано внутри него. Граница, которую он так тщательно выстраивал, была нарушена. Не действием. Словом. Признанием. И образом её в мокром полотенце, который, он знал, будет преследовать его во снах и наяву. Он понимал, что они подошли к краю. Следующий шаг, любой шаг, уведёт их в свободное падение. И он больше не был уверен, что у него хватит сил удержаться. Или что он вообще этого хочет. А внизу, в лаборатории, Тео, как обычно, без устали и отдыха, глядя на резкий, аномальный пик на графике активности камня, который длился ровно семь минут и совпал с отключением энергии в их секторе, задумчиво почесал затылок. «Интересно, - пробормотал он, - а какой именно эмоцией была вызвана такая амплитуда? Это было похоже на… на короткое замыкание желания». Он записал наблюдение и отправил копию отчёта… не только Гарри. По ошибке (или по злому умыслу пробравшегося в систему вируса) копия улетела и на удалённый адрес в Непал. Гермиона Грейнджер получила его через час. Прочитав, она не выразила ни удивления, ни злорадства. Она лишь отправила короткое сообщение своему агенту в Лондоне: «Фаза первая завершена. Эмоциональная связь установлена и усилена. Готовьтесь к фазе второй. Цель: спровоцировать пиковый резонанс.» Шторм приближался. И два его будущих эпицентра стояли в тёмной квартире, разделённые тонкой дверью и целой вселенной невысказанных слов и несовершённых поступков.