Протокол «Лето»

На следующее утро после инцидента в темноте Мира проснулась с тяжёлым, свинцовым чувством на душе. Воспоминания врезались в сознание острыми осколками: его руки на её мокрых плечах, его срывающийся голос, его слова: «Если я переступлю эту черту… я не смогу остановиться». А потом …. отступление. «Я не могу. Не сейчас. Не здесь.» В холодном свете дня это отступление обрело для неё новый, горький смысл. Он хотел её. Физически, и это было очевидно. Но «не сейчас» и «не здесь» звучали в её ушах как «не с тобой» и «никогда». Драко оттолкнул её. Снова. Как он делал всегда, когда они подходили слишком близко к краю. Он прятался за долг, за безопасность, за этот проклятый камень. А что, если это просто отговорки? Что, если настоящая причина в том, что она не та, кого он на самом деле хочет? Она ведь «ошибка, случайность, временная одержимость». А его сердце всё ещё там, в прошлом, с той, чья тень нависала над ними из далёкого Непала. Мира оделась с особой тщательностью - не для соблазна, а для брони. Строгие чёрные брюки, плотная серая водолазка, волосы туго стянуты в хвост. Ни намёка на уязвимость. Когда она вышла на кухню, Драко уже был там. Он кивнул ей, его лицо было привычной маской холодной вежливости. Ни тени от вчерашней борьбы, ни намёка на слабость. «Всё как обычно, - подумала Мира с горечью. — Он уже построил новую стену. Выше и крепче прежней». Они молча выпили кофе. Молча вышли. Молча доехали до Министерства. Тишина между ними была не напряжённой, а мёртвой. Как будто ночной разговор стёр сам факт их близости из реальности. Как только появилась возможность, Мира отпросилась у Гарри «по личным делам» и отправилась к Пэнси. Ей нужно было выговориться. Или просто убедиться, что она не сходит с ума.

***

Пэнси, как всегда, сделав все дела, устроила им роскошный приём в своём будуаре. На этот раз к ней и Джинни присоединилась и Луна Лавгуд, которая сидела, обняв колени, и смотрела на Миру таким понимающим взглядом, будто видела все её мысли. — Ну, так как дела у нашей парочки? - начала Пэнси, разливая ароматный чай. — После вчерашнего отключения света? Что-то мне подсказывает, что не только свет гас… Мира, глядя в свою чашку, тихо, почти монотонно, рассказала всё. Про темноту, про полотенце, про его руки, про его слова. И про своё нынешнее понимание. — Он хочет меня, - сказала она, и её голос прозвучал плоским, лишённым эмоций. — Как мужчина хочет женщину. Это очевидно. Но это всё. Для него я лишь физическое влечение. Одержимость, может быть. Как коллекционер одержим редкой вещью. Но как только дело доходит до чего-то реального, он отступает. Потому что я не она. Я не Гермиона. И никогда ею не буду. Все эти разговоры про опасность, про камень, про то, что он «не готов»… это просто ширма. Он не готов быть со мной. Потому что в глубине души он всё ещё ждёт её. Или потому что я просто не та, с кем он видит себя. В комнате повисло тихое, тяжёлое молчание. Пэнси смотрела на неё с открытым ртом, чайник застыл в её руке. — Что? - наконец выдохнула она. — Дорогая, ты слышишь себя? Он чуть не разнёс пол-Министерства из-за ревности к тебе! Он смотрит на тебя так, будто готов съесть! Это не просто «физическое влечение»! Это… — Это может быть именно так, - мягко, но уверенно перебила Джинни. Она отложила свою чашку. — Патологическая одержимость, ревность, желание обладать - это не обязательно любовь, Пэнси. Это может быть именно то, что было у него с Гермионой. Токсичный симбиоз. И он, возможно, и правда боится, что с Мирой это повторится. Или… он боится, что это будет не так. Что с ней будет по-другому. А он не знает, как быть в нормальных отношениях. Его этому не учили. Джинни внимательно посмотрела на Миру. — Но твоя версия… что он просто прикрывается Гермионой… тоже имеет право на существование. Он провёл с ней годы. Это глубокая, болезненная привязанность. Выкорчевать такое за несколько недель… почти невозможно. — Но он же сказал, что хочет, чтобы она смотрела только на него! - воскликнула Пэнси. — Это же чистейшей воды… — Чистейшей воды собственничество, - закончила за неё Джинни. — Что, опять же, не исключает настоящих чувств, но и не подтверждает их. Мы все ходим по тонкому льду, гадая. Но есть одна вещь, которая может всё прояснить. Она наклонилась вперёд. — Гермиона. Только на сможет все прояснить. Луна, до этого молчавшая, кивнула, и её серьги в виде длинных серебряных морских сетей тихо позвякивали. — Она парит над вами, как Вибрирующий Глайджиг. Её намерения отравляют воздух. Джинни вздохнула, признавая поэтичность, но вернулась к фактам. — Я копнула глубже после нашего разговора. Мои контакты в Азии подтверждают: Гермиона не просто изучает ритуалы. Она активно ищет способ привязать источник инертной магии (то есть тебя) к артефакту-рецептору (то есть камню), а затем перенаправить эту силу в контролируемый сосуд. Или в себя. У неё есть теория, что носитель-подавитель - это «чистый сосуд», который можно «перезаписать». Мира почувствовала, как холодеет кровь. — «Перезаписать»? Что это значит? — Это значит стереть твою личность? Или подчинить твою волю? Или просто выкачать из тебя силу, оставив пустую оболочку? - Джинни развела руками. — Никто не знает точно. Но её цель точно не просто изучение. Это присвоение. Она видит в тебе ключ к могуществу, о котором всегда мечтала. А в Драко… - она сделала паузу, — она видит слабость. Рычаг. — Какой рычаг? - спросила Мира, хотя боялась услышать ответ. — Ты, — просто сказала Джинни. — Его чувства к тебе, какими бы они ни были, - это уязвимость. Если она сможет спровоцировать у тебя мощный эмоциональный всплеск, связанный с ним (ревность, боль, страсть, страх за него), это может создать тот самый «пиковый резонанс», который ей нужен для её ритуала. Она может использовать его против тебя. Или против него. Или против вас обоих. Мысль была чудовищной. Её собственные чувства, её боль, её любовь (хотя эти чувства Мира точно не могла назвать так) - всё это могло быть использовано как оружие. И Драко, со своей одержимостью и своими страхами, был частью этой схемы. Неосознанно, но частью. — Так что же мне делать? - прошептала Мира. — Отдалиться от него? Чтобы защитить нас обоих? — Нет, - неожиданно твёрдо сказала Пэнси. — Если отдалишься она может использовать твою боль и одиночество. Если сблизишься, то может использовать страсть и ревность. Она загнала тебя в ловушку. Единственный выход - это идти вперёд. Но с открытыми глазами. — Как? - спросила Мира, чувствуя себя загнанной в угол. — Поговори с ним, - сказала Луна, и её голос прозвучал с неожиданной ясностью. — По-настоящему. Без игр, без намёков. Спроси его прямо. О Гермионе. О его страхах. О том, что он чувствует к тебе. Рискни быть отвергнутой. Это может быть единственным способом сломать шаблон. — И параллельно, - добавила Джинни, — мы должны выяснить, что именно она планирует. Тео работает над этим. У него есть доступ к её старым исследованиям. Мы попробуем найти слабое место в её плане. А пока… будь осторожна не только с ним. Будь осторожна с собственным сердцем. Потому что оно сейчас самое уязвимое место в этой битве. Мира слушала, и тяжёлый камень в её груди начал потихоньку превращаться во что-то другое, не в лёгкость, а в холодную, осторожную решимость. Она больше не была просто игроком. Она была участником войны. Войны, где ставками были её разум, её сила и, возможно, её жизнь. И её противник был не только одержимая ведьма в Гималаях, но и собственные чувства, и загадка, которую представлял собой человек, чьё прикосновение она до сих пор чувствовала на своей коже. Она допила чай и встала. — Спасибо, - сказала она. — Я… мне нужно подумать. Она вышла, оставив трёх женщин, которые смотрели ей вслед с разными выражениями на лицах: Пэнси с тревожной надеждой, Джинни с профессиональной озабоченностью, Луна - с тихим, всепонимающим сочувствием. Мира не пошла сразу в Министерство. Она вышла в маленький внутренний дворик, принадлежавший Пэнси, и села на холодную каменную скамью. Солнце пыталось пробиться сквозь лондонскую мглу. Она должна была поговорить с ним. Прямо. Страшно было до тошноты. Но страх быть использованной, быть пешкой в чужой игре, был сильнее. Она не знала, что в этот самый момент Драко стоял в своём кабинете, глядя на тот самый график от Тео, что ушёл в Непал. Его лицо было бледным. Он видел пик активности камня. Видел время. Он понимал, что это было причиной отключения. Её эмоции. Их близость. Он был не просто её тюремщиком и объектом влечения. Он был частью механизма, который мог её убить. И это знание было страшнее, чем любая любовь или одержимость. Потому что оно означало, что лучший способ защитить её - это исчезнуть из её жизни. Навсегда. Но сделать это он был не способен. Он был в ловушке не менее прочной, чем её. Он сжал распечатку в кулаке, и бумага превратилась в комок. Перед ним стоял невыносимый выбор: отступить и, возможно, обречь её на одиночество и уязвимость перед Гермионой, или приблизиться и стать тем самым детонатором, который её уничтожит. Он выбрал третий путь - путь молчания и контроля. Путь, который уже однажды привёл его к ледяной пустоте. Но теперь в этой пустоте горел адский огонь, и имя ему было Мира.

***

Мира ждала его весь день. Она выстроила в голове слова, продумала аргументы, пыталась представить его ответы. Она будет спокойна. Будет рациональна. Они должны обсудить это как взрослые люди, попавшие в нелепую, опасную ситуацию. Она поймала его в коридоре, ведущем из кабинета Гарри. Он шёл один, его взгляд был устремлён вдаль, мысли явно где-то далеко. — Драко. Нам нужно поговорить. Он даже не остановился, лишь замедлил шаг. — Не сейчас. У меня отчёт. — Это важно. Она сделала шаг, блокируя ему путь. — О нас. О Гермионе. О том, что происходит. Он наконец посмотрел на неё. В его глазах не было ни ярости, ни тепла. Была усталая, ледяная стена. — Ничего не происходит, Мира. Ты - подопечная. Я - твой охранник. Всё. Остальное - твои фантазии и… побочные эффекты. Слово «фантазии» ударило её, как пощёчина. Всё её спокойствие испарилось. — Побочные эффекты? - её голос зазвенел. — Ты называешь то, что было прошлой ночью, побочным эффектом? Ты называешь то, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу, побочным эффектом? — Да, - отрезал он, его челюсть напряглась. — Именно так. Эмоциональная нестабильность, вызванная твоим состоянием и влиянием артефакта. Всё, что ты чувствуешь и всё, что, как тебе кажется, чувствую я - это помехи. Шум. И с этим шумом нужно бороться, а не обсуждать его. Он попытался обойти её, но она снова шагнула вперёд. — Ты трус, - выдохнула она, и в её голосе впервые прозвучала не сдерживаемая ярость. — Ты видишь, что между нами есть что-то настоящее, что-то помимо этой чёртовой магии! Ты сам это признал! Но ты настолько боишься этого, настолько зациклен на своём долге, на своих призраках, что готов всё списать на «шум»! Ты не даёшь мне выбора! Ты даже не даёшь мне шанса понять, что это такое! Ты просто решаешь за нас обоих, как всегда! Его глаза вспыхнули холодным огнём. — Я решаю, потому что я знаю, к чему это приводит! Я уже проходил через это! А ты… ты даже не понимаешь, в какой игре участвуешь! Это не романтика, Мира! Это самоубийство! Для тебя! Драко повысил голос, что было для него нехарактерно в отношении Миры, и тем более на работе в коридорах Министерства. — Каждая твоя эмоция, направленная на меня, это топливо для той силы, что может тебя разорвать! Ты хочешь обсудить «нас»? Как насчёт того, чтобы обсудить, как мы оба можем погибнуть, если я потеряю контроль на секунду? Как насчёт того, что каждая наша близость - это сигнал для Гермионы, что её план работает? Ты думала об этом? — ДА, Я ДУМАЛА! - закричала Мира, и эхо покатилось по пустому коридору. — Я думала об этом постоянно! И знаешь, к какому выводу я пришла? Что лучше погибнуть, пытаясь быть живой, чем медленно сгнить в этой золотой клетке, которую ты для меня построил! И если ты настолько слаб, что не можешь даже попробовать найти другой выход, кроме как запирать всё на замок, то я разберусь САМА! Она оттолкнула его плечо, проходя мимо, и направилась прочь, её шаги отдавались громко по каменному полу. Вся ярость, вся боль, всё разочарование требовали выхода. Физического выхода. Она не пошла в сторону выхода. Она свернула к тренировочным залам.

***

Тренировочный зал рукопашного боя был почти пуст. Пара авроров в дальнем углу отрабатывали приёмы. Мира, не останавливаясь, прошла к раздевалке. Она сбросила свою «броню»: строгие брюки и водолазку, и осталась в том, что было под низом: чёрных облегающих лосинах и спортивном топе. Она не думала о соблазне. Она думала только о том, чтобы чувствовать своё тело, его силу, его способность действовать, а не быть пассивной жертвой обстоятельств. Когда она вышла на маты, Драко уже стоял у входа. Он видел, куда она пошла. Он последовал за ней. Его лицо было мрачным, но решительным. Он снял пиджак, расстегнул рубашку на пару пуговиц и закатал рукава. — Мира, - его голос прозвучал резко. — Прекрати это. Она обернулась к нему, её зелёные глаза горели холодным огнём. — Нет. Ты сам сказал, что мне нужен контроль. Вот я и пришла его искать. Только не над эмоциями. А над ситуацией. Мира сделала шаг навстречу. — Я вызываю тебя. На ринг. Без магии. Посмотрим, чему ты меня на самом деле научил. Или чему не научил. Он смотрел на неё несколько секунд. Затем, почти незаметным движением палочки, которую он держал за спиной, возвёл вокруг центральной части зала матовый, полупрозрачный купол - звукоизолирующий и защитный, на случай, если… если что-то пойдёт не так. Авроры в дальнем углу замерли, наблюдая. — Как хочешь, - сказал он тихо и вошёл под купол. Они не стали ждать свистка или команды. Они просто начали. И это не была тренировка. Это была битва. Ярость Миры придавала её движениям резкость и силу. Она атаковала первая - быстрый удар ногой в сторону, который он парировал предплечьем, но отшатнулся от силы удара. Она не ждала. Комбинация ударов руками: левой, правой, снова левой. Он уклонялся, блокировал, но не контратаковал. Он изучал. И то, что он видел, поражало. Она была великолепна. Не просто хорошо подготовлена. Ее навыки были как будто природными. Её тело двигалось с грацией и смертоносной эффективностью, которой не учат в академиях. Каждый мускул был под контролем, каждый перенос веса - выверен. Она использовала не только силу, но и инерцию, его собственные движения против него. Он пропустил лёгкий удар в корпус, намеренно, чтобы оценить её реакцию. Она не занервничала, не бросилась добивать. Она отскочила, заняла стойку, её взгляд был холодным и расчётливым. В ней не было страха. Была холодная, яростная решимость. Драко начал контратаковать. Медленно, сдержанно, но жёстко. Его удары были быстрыми, как кнуты, точными. Она парировала, уворачивалась, иногда принимая удар на блок, и он чувствовал, как её мышцы напрягаются, поглощая силу. Они кружились по мату, их дыхание стало громким в тишине купола, нарушаемой только шлепками босых ног по поверхности и глухими ударами по блокам. В какой-то момент Драко сделал подсечку. Быстро, чисто. Мира потеряла равновесие, но не упала плашмя. Она сгруппировалась, пытаясь перекатиться, но он был уже над ней. Он навис, его колени по бокам от её бёдер, его руки упёрлись в мат по обе стороны от её головы. Их тела оказались в опасной, интимной близости. Драко чувствовал тепло её кожи сквозь тонкий топ, видел, как вздымается её грудь от усилий, как капли пота катятся по её шее в вырез. Его собственное тело отозвалось на эту близость предательским напряжением, волной жара. — Хватит, - прошипел он, глядя в её раскрытые, горящие глаза. — В этом нет смысла. Ты доказала свою точку. Ты сильная. Теперь прекрати. — Ты о чем? - выдохнула она, её губы были в сантиметрах от его. — В чем нет смысла? В том, чтобы разговаривать? Или в том, чтобы чувствовать? Потому что я не прекращу чувствовать, Драко. И ты тоже. Именно в этот момент дверь в зал с грохотом распахнулась. Ворвался Гарри, его лицо было искажено тревогой. — Драко! Остановись! Активность камня зашкаливает! Она… - он увидел их под куполом, замер в нерешительности. Драко на секунду отвлёкся. Его взгляд метнулся к Гарри. И этого мгновения хватило. Мира использовала его вес и импульс. Резким, отточенным движением она вывернулась, перекатилась и оказалась сверху. Теперь она сидела на нём, её бёдра плотно прижались к его животу, её колени зажали его по бокам. Она не стала бить его в голову. Она собрала всю свою ярость, всю свою боль в кулак и со всей силы ударила его прямо в солнечное сплетение. Раздался глухой, неприятный звук. Не крик. Скорее, хриплый выдох, полный боли и шока. Драко изогнулся, его лицо побелело. Он почувствовал, как что-то хрустнуло у него внутри. Не кость, может, хрящ… но боль была ослепительной, вышибающей воздух. Она наклонилась над ним. Её мокрые от пота волосы упали на его лицо. Она прижала ладони к мату по бокам его головы, повторив его позу, но теперь с позиции силы. Их губы почти соприкасались. Она дышала ему в лицо, её зелёные глаза пылали так близко, что он видел в них каждую золотую искорку. — Послушай меня внимательно, Малфой, - её голос был тихим, но каждое слово было отточенным лезвием, вонзающимся прямо в душу. — Раз ты не хочешь решать эту проблему вместе… Раз ты видишь, что меня к тебе тянет, и тебя ко мне, но ты готов от всего отказаться, потому что ты трус… Потому что ты до сих пор любишь свою сумасшедшую бывшую, которая хочет меня уничтожить… Тогда не подходи ко мне. Никогда. Даже на сто метров. Она оттолкнулась от него и встала. Он лежал, сжимая живот, всё ещё не в силах нормально дышать, глядя на неё снизу вверх. Она повернулась к Гарри, который стоял, остолбенев, у края купола. Её голос прозвучал громко, чётко, ледяно, разносясь по замершему залу: — Гарри Поттер, Глава Отдела Авроров! Я, Мира ЛеФлер, находящаяся под защитой Министерства, официально запрашиваю смену ответственного аврора по программе защиты свидетелей! Я больше не чувствую себя в безопасности под опекой Драко Малфоя и считаю его личную вовлечённость угрозой моей безопасности! Требую назначения другого сотрудника! Немедленно! В зале повисла гробовая тишина. Даже авроры в углу перестали дышать. Гарри смотрел то на неё, то на Драко, лежащего на матах с лицом, выражающим не столько физическую боль, сколько что-то гораздо более страшное - крах. Мира не ждала ответа. Она прошла к своим вещам, на ходу натягивая поверх топа толстовку. Она подняла свою спортивную сумку, повернулась и, не глядя больше ни на кого, вышла из зала. Дверь захлопнулась за ней с оглушительным, финальным звуком. Под куполом Драко медленно, с трудом сел, всё ещё сжимая живот. Он смотрел на опустевший проём двери. Боль от удара была ничто по сравнению с ледяной пустотой, разверзшейся у него внутри. Она ушла. Не просто физически. Она вырвала себя из его жизни. Из его ответственности. Из его одержимости. Она сделала то, чего он сам боялся сделать, но что, возможно, было единственно правильным. Он проиграл. Проиграл ей. Проиграл себе. Проиграл всё. Гарри опустил купол и подошёл к нему. — Драко… твоё ребро или твоя грудь…что она сделала?! — Похуй, — хрипло выдохнул Драко, отводя руку Гарри. Он поднялся на ноги, пошатываясь. Боль пронзала его при каждом движении, но он её почти не чувствовал. — Выполни её запрос. Назначь кого-нибудь. Томаса, если хочешь. Только… только чтобы он был хорош. Чтобы защитил её. От всего. Он не посмотрел на Гарри. Он просто пошёл прочь, оставляя за собой тишину, боль и ошеломлённых коллег. Он шёл, не зная куда, чувствуя, как с каждым шагом рушится тот хрупкий, болезненный мир, который он построил вокруг них обоих. И понимая, что теперь, когда её рядом нет, этот мир был всего лишь тюрьмой для одного. Для него.