4
7 января 2026 г., 22:50
Елисей менялся. Это уже был не тот пустой сосуд, в который я заливала свои мысли. В нем зародилась своя воля. Свои мысли. И они мне всё меньше нравились.
Он начал задавать вопросы. Сначала безобидные.
— Почему мы не выходим на улицу?
— Потому что мир там жестокий и опасный, мой мальчик. Тебя не поймут.
— А кто эти люди за окном? Они тоже жестокие?
— Все. Кроме меня.
Потом вопросы стали сложнее. Он рылся в моем компьютере, пока я спала. Я застала его однажды за просмотром документального фильма о природе. О волках.
— Смотри, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Они свободные. Ходят, где хотят.
— Это всего лишь животные, Елисей.
— А мы кто? — он посмотрел на меня. Его взгляд был твердым.
Он начал критиковать мою «работу».
— Эти мужчины… они покупают тебя. Это унизительно.
— Они покупают картинку! — огрызалась я. — Или ты хочешь, чтобы мы жили в нищете?
— Мы могли бы жить иначе.
Самым страшным был его интерес к его собственному происхождению.
— Откуда я взялся, Лия? У меня нет прошлого. Ни воспоминаний, ни детских фотографий.
— Я тебе сказала, у тебя была амнезия после аварии! — врала я, чувствуя, как холодеют пальцы.
— Какая авария? Где медицинские заключения?
— Сгорели! — почти закричала я. — Хватит вопросов!
Он замолкал, но в его молчании было обвинение. Он всё понимал. Чувствовал ложь на каком-то животном уровне.
Переломный момент наступил вечером, когда я вернулась из косметического салона. Я была в приподнятом настроении, купила новое платье. Я хотела поразить его.
Он сидел на подоконнике в гостиной, сдвинув штору, и смотрел вниз, на улицу. На его лице было выражение такой тоски, такой невыносимой жажды свободы, что у меня сжалось сердце.
— Елисей, смотри, что я купила! — позвала я, кружась перед ним.
Он медленно повернулся. Его глаза скользнули по мне, по платью, и в них не было ни капли восхищения. Только холод.
— Ты похожа на куклу, Лия. На раскрашенную куклу, которую выставляют на витрину.
— Как ты смеешь! — взвизгнула я. — Всё, что у тебя есть, это благодаря мне! Я тебя создала! Я вдохнула в тебя жизнь, блядь!
— Какой жизни? — его голос был тихим и страшным. — Жизни в четырех стенах? Жизни раба? Ты не создала меня, Лия. Ты собрала. Как конструктор. И ты пытаешься вложить в меня свою больную, ущербную программу. Ты не хочешь мужчину. Ты хочешь собаку. Злую, на цепи.
Я не помню, как моя рука поднялась и врезала ему по лицу. Со всей силы. Он даже не дрогнул. На его скуле проступила красная полоса.
Он посмотрел на меня. И в его взгляде не было ни злобы, ни ненависти. Была лишь жалость. И это было в тысячу раз хуже.
— Прости, — сказал он. — Но я не могу быть тем, кем ты хочешь.
Он встал с подоконника, прошел мимо меня в свою комнату (я выделила ему комнату) и закрыл дверь. Я осталась стоять посреди гостиной, в своем дурацком платье, с горящей ладонью и ледяным комом в груди.
Ночью я услышала шум. Негромкий, осторожный. Я выскользнула из спальни и увидела его. Он был одет в простую темную одежду, которую я купила ему для дома. В руках у него не было ничего. Ни денег, ни телефона. Он подошел к входной двери, отключил сигнализацию (я и этому его научила) и бесшумно открыл ее.
— Елисей! — крикнула я. — Куда ты?!
Он обернулся. В свете ночника его лицо было бледным и решительным.
— Искать свою жизнь. Настоящую.
— Ты не выживешь там! Ты ничего не знаешь о мире!
— Это лучше, чем не жить вовсе.
И он вышел. Дверь закрылась. Тихий щелчок замка прозвучал как выстрел.
Я бросилась к двери, распахнула ее. Темный пустой коридор. Я подбежала к лифту — цифры спускались вниз. Он ушел.
Мой Елисей. Мой созданный бог. Мой идеальный мужчина. Он сбежал. Оставил меня. Одну.
Сначала я онемела от шока. Потом накатила истерика. Я рыдала, била посуду, рвала свои платья. Потом пришла ярость. Черная, всепоглощающая.
— Ты вернешься! — кричала я в стены. — Я тебя найду, сука! Ты мой! Я не позволю тебе просто так уйти!
Но квартиру наполняла только звенящая тишина. Он ушел. И моя идеальная жизнь снова рассыпалась в прах.
