Сказки Фрога Уозлика: Серебро и золото

      — Это нечестно, — только и смогла вымолвить Гермиона.       — Неужели? — явно потешался Дженкинс.       — Ни в одной легенде не упоминалась никакая печать со смертью.       — Легенды слагают те, кто выжил.       Новый грохот и лязг за спиной заставил Гермиону прийти в себя. Один этаж лесов накренился, раздались крики, а в воздухе исчезли несколько силуэтов падающих людей.       — Так… Вы теперь привязаны к этому сосуду и моим желаниям, верно? Никто другой не сможет вас использовать, пока действует уговор?       Дженкинс, или, если точнее, джинн, покорно кивнул.       — Можете спрятаться в сосуд?       — Если это ваше желание, то оно должно начинаться со слов «я желаю».       Чертыхнувшись, Гермиона упёрла руки в бока:       — Ладно, ни одну просьбу вы не выполните, пока это не будет официальным желанием — это я поняла. Как мне тогда вас вызвать, когда понадобитесь?       — Я буду неотступно следовать за своей госпожой, до тех пор, пока последняя просьба не разлучит нас навек, — с пафосом изрёк джинн.       — И зачем тогда вообще сосуд нужен… — протянула Гермиона, пряча флакон в мешок.       — Для связи с вашим бренным миром, полагаю.       От его ответов возникало только больше вопросов. Гермиона устремила взгляд на место, где шла схватка.       — Вы ведь заинтересованы в том, чтобы последним желанием я вас освободила?       — Не особо. Желания людей меня не волнуют.       — Зачем тогда кинулись скреплять уговор печатью?       — Люблю хорошие сделки.       — Да, но сделка — дело двух сторон. Какая вам польза от неё, если вы ничего не получите в случае моей смерти?       — Уже поздно торговаться об условиях.       — Я бы желала для начала знать эти условия… — Гермиона в ужасе прижала ладони ко рту. — Отмена! Отмена! — затараторила она, заметив, с каким торжественным предвкушением смотрел на неё джинн.       — Из знаний можно извлечь выгоду и использовать её в личных интересах, — усмехнулся он. — На первый раз я не сочту это нарушением — лишь потому, что ваше намерение было слишком слабым. Условия, госпожа, следующие: ни одно из оставшихся двух желаний не должно нести вам личной выгоды.       — Двух?!       Как никогда в жизни грязно выругавшись, Гермиона полезла в мешок Фреда и раскрыла записную книжку на последней странице, исписанной его вариантами формулировок. С учётом свободы для джинна, оставалось лишь одно желание, в котором теперь должно было заключаться всё.       Вспышки заклинаний теперь проносились над крышей и походили на фейерверки. Оставив джинна, Гермиона трансгрессировала на верхний этаж лесов.       — Госпожа, — тут же услышала она рядом.       — Тихо!       — Нужно сказать «я желаю, чтобы ты умолк».       — Больше я на это не поведусь, — зашипела она и, подтянувшись, выглянула из укрытия.       Невыразимец, Сэмпл и несколько патрульных швырялись заклятиями, но не было понятно, где находилась их цель. Для Фреда невидимость была преимуществом, однако для Гермионы скорее представляла затруднение.       «Почему он просто не трансгрессировал отсюда куда угодно?» — подумала она. Через пару мгновений этот вопрос отпал сам собой: Сэмпл и остальные бились с невыразимцем. Фреда здесь и не было.       — Говорите, будете следовать за мной до последнего желания? — обратилась она к джинну. — Куда бы я ни переместилась?       — Никак иначе. Я дотянусь до вас во всех возможных измерениях.       — И сохраните облик Дженкинса?       — Он очень удобный и хорошо на мне сидит, — невозмутимо отозвался джинн, будто речь шла о халате или уютном свитере.       Спустившись ниже, Гермиона прыгнула в разбитое окно номера-дворца. В нём никого не было, но следы в виде полос грязи на колоннах, луж воды на полу и содранного с кровати балдахина, плававшего в бассейне, свидетельствовали о недавней потасовке.       — Вообще я думала, что море за окном окажется не иллюзией, а чем-то вроде портала или кармана.       — Я бы постарался, если бы меня только попросили об этом, но скудное человеческое воображение…       — Слушайте! — резко остановилась Гермиона, обернувшись к джинну. — Я понимаю, что вы весь из себя могущественный и неуязвимый дух…       — Дух? Это просто оскорбительно!       — Можете просто не распространяться на каждом шагу о своей сути, ещё и так громко? Надели костюм Дженкинса — вот и носите его как положено, чтобы никто не заметил подвоха. Крейн ничего не стоит с помощью магии заставить меня произнести не те желания, а моя смерть ей будет только на руку. Останетесь ни с чем!       Джинн ничего не ответил. Гермиона не была уверена, что он внял её словам, но времени убеждать его не было. Собравшись с духом, она открыла дверь. Коридор был пуст, и это было странно. Гермиона поспешила к четыреста четвёртому номеру и отперла заклинанием замок. Внутри никого не оказалось.       — Чёрт!       Пока она раздумывала, как пробраться в комнату охраны и ещё раз посмотреть записи с камер в надежде отыскать хоть какую-нибудь подсказку, где искать Фреда, джинн любовался своим отражением в зеркале. Гермиона собиралась было спросить, чем ему так понравился Дженкинс, но отвлеклась, увидев в зеркале лежавшее на полу надкушенное яблоко.       Его точно не было здесь в прошлый раз.       — Ну и что ты пытался этим сказать? — спросила она, подняв огрызок.       — Я молчал, госпожа, — отозвался джинн.       Гермиона попыталась вообразить себе Крейн и её напарника. Едва ли в их стиле было швыряться огрызками, даже если допустить, что это могло как-то демонстрировать превосходство или пренебрежение. Бульдог Сэмпл в приступе ярости из-за того, что клюнул на уловку? Вполне вероятно. Но что-то подсказывало ей, что это был Фред и он намеренно оставил этот след.       Склонившись над вазой с фруктами, Гермиона обнаружила, что пара яблок странно балансировали в воздухе, будто что-то подпирало их, не давая скатиться на дно вазы. Протянув руку, она нащупала что-то холодное и твёрдое.       — Ты чёртов гений, если это то, что я думаю, — засмеялась Гермиона.       — Как вы сказали?       Джинн воззрился на неё со странным видом, будто ужаснулся чему-то. Подумав, что в её словах он мог усмотреть оскорбление, Гермиона пробормотала извинения, снимая Дезиллюминационные чары с фотоаппарата.       Мигавший на экране красный кружочек говорил о продолжающейся видеозаписи. Остановив её, Гермиона трясущимися от волнения и надежды руками спрятала фотоаппарат в кармане.       — Пойдёмте, мистер Дженкинс, — кивнула она на дверь. — Или лучше Джиннкинс? О… У вас ведь наверняка есть своё имя?       — Вовремя вы о манерах решили вспомнить, — буркнул джинн. — Но моё имя вы бы всё равно не смогли произнести.       — Почему? Слишком сложное?       — Для примитивных созданий вроде вас — да.       Пропустив эту шпильку мимо ушей, Гермиона решила искать более укромное место, чтобы посмотреть запись — где-нибудь, где её не смогут застать ни маги, ни маглы. Дождавшись лифта, она прыгнула в кабину и, когда он тронулся вниз, сразу зажала кнопку остановки.       — Жаль, что желание вырастить третью руку подразумевает выгоду для вас, да? — флегматично заметил джинн, наблюдая за тем, как она пытается одной рукой достать и включить камеру. Помогать ей он явно не собирался.       — Как посмотреть. Думаю, мне было бы крайне невыгодно шить на заказ костюмы с дополнительным рукавом.       На маленьком экране запустилась запись: никакого изображения не было — то ли из-за магического поля, то ли из-за того, что камеру Фред где-то прятал, но зато шёл звук.       — Ты! — раздался обвинительный голос Крейн. — В номер его, — приказала она.       — Вот так встреча, мисс Крейн! А я думал, что вся грязная работа на мне и нашу связь не должны обнаружить.       — Где Грейнджер?       — Понятия не имею. Висела сегодня у меня на хвосте какое-то время, еле отбился.       — Не морочь мне голову и не заставляй лезть в твою. Она здесь что-то вынюхивала и явно что-то знает.       — Да? Наверное прислали с инспекцией или на дежурство. По-моему, об этом следует спрашивать у неё. Меня её дела в любом случае не касаются.       — Да неужели? Обсудили бы ваши легенды до того, как сюда приходить. Ты с ней спишь, Уизли, и я сильно сомневаюсь, что вы делаете это молча.       Из динамика прозвучал смех Фреда:       — Вы так говорите, что я почти подумал, что ревнуете. Я не клялся вам верности в этом смысле, и уж точно не клялся, что никакой личной жизни у меня не…       Его слова прервались ударом, за которым последовал глухой стон и надрывный кашель. Гермиона похолодела от страха и тут же вспыхнула гневом.       — Как-то это… Не вяжется у меня с тем, как всё в Министерстве устроено. Или мне тоже можно тебе бока намять, Руфус?       — Что она знает? — требовательно спросила Крейн.       — Да много чего. Голова у неё на месте и любопытства хоть отбавляй. Читали её статью в «Трансфигурации сегодня»? Август Честейн в рецензии подметил её широкий кругозор и… что-то там про синтез было.       Снова удар. Снова кашель и стоны. Гермионе стало тяжело дышать. Фред тем временем смеялся на записи:       — Ты что, сквибом стал? Где же заклятие щекотки или хотя бы старый добрый Круциатус?       — Ты начинаешь утомлять меня, Уизли. Может, если мы поймаем твою подружку и применим его к ней, тебе станет не до шуток?       — Дослушали бы, что я сказать пытаюсь, — прокряхтел Фред. — Не знаю, зачем вам Грейнджер сдалась, по мне так геморроя больше от её связей с мракоборцами и министром. Однако кругозор у неё и правда широкий. Пока она пыталась расспросить меня, сама предложила с десяток теорий и натолкнула меня на мысль порыться в архивах. Там обнаружилось кое-что очень занимательное… Да ради бога, мисс Крейн, у меня и так уже мигрень от смены климата! В правом кармане. Полегче, тигр, — сквозь шорохи и помехи донёсся голос Фреда. — Правый карман, говорю.       — Что за каракули? — спросил невыразимец с именем Руфус, голос которого Гермиона даже не запомнила.       — Заклинание, которым можно его поймать. В любой удобный сосуд.       Джинн взглянул на Гермиону с возмущённой гримасой и явно собирался что-то сказать, но она прижала палец к губам, продолжая слушать. Очередной звук удара и хруст заставили её поморщиться и тихо заскулить.       — Я знаю, что это не наши архивы, — сухо произнесла Крейн.       — Ботому что это магдовские архивы! — прогнусавил Фред, которому, судя по всему, сломали нос. — Британскодо музея. — Недолгая тишина прервалась его шумным выдохом. — Спасибо. Эти слова были высечены на кувшине из Месопотамии. Он был сосудом джинна, но маглы решили, что в нём хранился чей-то прах. Означает что-то в духе «заточаю тебя, раба своего, в этом сосуде» и что-то там ещё, я на обратной стороне записал.       — Продолжай.       — Перевод примерный и он не сработал для призыва, я попробовал сегодня — только шум зря устроил. Так что моя версия: нам нужен язык оригинала. Нужно найти человека, говорящего на нём или хотя бы знающего, как он звучит. Плохая новость — язык древний. Но есть и хорошая: времени у нас — хоть целая вечность, джинн не сможет сам уйти отсюда, потому что привязан к отелю.       — Как бы не так, — вставил джинн, злорадно посмеиваясь, — глупый премерзкий…       Гермиона зашикала на него, упустив, что спросила Крейн.       — О, так вы не знаете? — изумился Фред. — Что же вы тут тогда делали, меня ждали? Или пытались прикрыть мою промашку перед патрульными?       Услышав очередной удар, Гермиона едва сдержалась, чтобы не начать перематывать запись. Всё что ей было нужно — это намёк на то, куда подевался Фред, но слушать, как его избивают было невыносимо.       — Перестань юлить и рассказывай, что выяснил, — отчеканила Крейн. — Не то сдам тебя на милость Сэмплу и подмахну версии про контрабанду, которую любезно предоставила Грейнджер.       — Сто десять лет назад Министерство уже сталкивалось с джинном. Какие-то тупицы неаккуратно перевозили древний кувшин и разбили его. Осколки сдали в музей археологам. Но самое интересное началось потом, когда джинн стал кошмарить маглов — поселился под видом призрака в поместье, где всё случилось. Инспекторы отправились разбираться, и выяснили, что после разрушения сосуда джинн может привязаться к месту, где это произошло, и не может его покинуть. Что? Неужели никто в Отделе не читал старые подшивки «Пророка» и не знал об этом?       — Интересно, как ты выяснил, что там было сотню лет назад? — вкрадчиво спросила Крейн. — Откуда узнал, где искать?       — Ну ладно, подшивок я в глаза не видал. Случайно наткнулся на статью. В Лютном переулке есть бар, где собирается всякий сброд. Не «Виверна», а тот, что держат вампир и гоблин-изгой. Зашёл я туда по нужде, а кабинки, как знаете, у них вместо обоев старыми газетами обклеены, и приспичило-то мне надолго…       Послышались шорохи, после чего Крейн сказала:       — Нет, Руфус, на этот раз, похоже, правда.       — А я о чём! — тяжело дыша отозвался Фред.— Наша магия на нём не работала, да и сам он как джинн не работал. Без сосуда нет хозяина, а без хозяина нет магического контракта, так что он мог просто тусоваться на свободе в пределах поместья. Сладили с ним только через сделку — предложили свободу, если он сам влезет в новый сосуд. А он и рад был. Загвоздка была в том, что для этого требовалась хотя бы часть от старого кувшина, еле выбили её у магловского музея… В общем, выпустили его там, где он пожелал, на этом дело и закрыли.       — Это бесполезная информация.       — Из этого ясно, что для того, чтобы заключить его, требуется материал того сосуда, который был разрушен, и сделка, за которую он может попросить свободу…       — Что за чушь! — прокомментировал джинн. — Всё вообще не так устроено!       — Я решил, что тем вечером маглы могли разбить сосуд в номере. Глупо было возвращаться сюда и искать осколки. Были они здесь или нет — сегодня я ничего не нашёл. Зато проник в музей и нашёл тот самый сосуд из статьи. Так что, думается мне, единственный наш шанс — это взять любую вазу или бутылку и прочесть оригинальное заклинание.       На какое-то время голоса на записи стихли, и Гермиона услышала другие — доносившиеся сверху и снизу, а ещё какие-то щелчки и стуки. Похоже, слишком долго лифт не работал, и кто-то решил вызвать подмогу. Только сейчас к ней пришло осознание, что в кабине было душно, а сама она покрылась потом.       — Нас сейчас достанут. Что делать? — без особой надежды обратилась она к джинну, поставив запись на паузу.       — Хочу дослушать, какие ещё нелепицы в вашем мире про нас придумывают, — ответил он. — Сколько там ещё?       — Не знаю. Зависит от того, сколько времени прошло до того, как мы вошли в номер.       Джинн щёлкнул пальцами. Всё затихло.       — Что вы сделали? — встревожилась Гермиона.       — Создал временной карман. Возможно, ваша жизнь на несколько минут сократится. Или увеличится. Я ни разу не применял его для людей.       — А остальные… — осевшим голосом протянула Гермиона. — Которые снаружи… тоже?       — Время идёт, — напомнил джинн, кивнув на камеру в её руках.       Запустив запись, они продолжили слушать.       — Раз ты добыл перевод, то кто-то его сделал, — вздохнула Крейн. — Не верится, что ты не стал никого искать и не решил опередить нас, чтобы завладеть джинном.       — Этот кто-то скорее всего мёртв, потому что переводу почти сто лет. Для маглов такая долгая жизнь — редкость.       — Круцио, — холодно и спокойно произнесла Крейн.       Страшный крик Фреда заставил Гермиону ухватиться за джинна. На глазах вскипали жгучие слёзы ярости. Звук на камере стал пищать и шипеть, вероятно из-за магических колебаний.       — Уверяю, Уизли, мне это не доставляет никакого удовлетворения. Но я сделала на тебя слишком высокую ставку и мне нужна правда.       — Я и так… правду говорю. Вы же знаете, когда вам врут.       — О, нет, дружок. Ты наловчился ставить защиту. И должна признать, прежде я с таким не сталкивалась. Попробуем ещё раз?       Услышав, как Крейн повторяет заклинание, Гермиона остановила запись.       — Спасите его, — прошептала она, взглянув на джинна. — Я желаю, чтобы…       Он щёлкнул пальцами, и её зубы склеились друг с другом, а язык пристал к нёбу.       — Давайте-ка я объясню, что значит «личная выгода»…       Гермиона протестующе замычала и пихнула его по ноге.       — Вы умрёте, если загадаете это. Потому что этот Уизли, кем бы он ни был — ваш личный интерес. А я не собираюсь терять шанс на свободу.       Брыкаясь ещё сильнее, Гермиона безуспешно пыталась произнести желание. Вспомнив, что Фред говорил про намерения, она сконцентрировалась, надеясь донести джинну свою просьбу силой мысли.       — Вы даже не знаете, нужно ли его спасать, — выхватив у неё из рук фотоаппарат, сказал джинн и продолжил слушать.       — Условия труда… так себе… конечно… — зазвучал голос Фреда. — Интересно, это из-за моей… внештатной должности или у всех так? Руфус, если тебя держат в заложниках, то ты хоть моргни. Освободить не обещаю, но можем пива сходить выпить, выплакаться друг другу.       — Веселишься? — спросила Крейн.       — Что поделать, вы-то совсем скисли.       — Вы оба смерти совсем не боитесь, похоже, — заметил джинн, будто бы удивляясь.       — Думаю, всё же, Грейнджер слишком много знает, — картинно вздохнула Крейн. — Придётся решить этот вопрос… Найди её, вряд ли она далеко.       Звуки шагов, последовавшие за этим, очевидно, принадлежали невыразимцу. Однако Гермиона не услышала, как открывается дверь.       — Да что там решать? — отозвался Фред. — У неё бзик, что я в поездке увлёкся чёрным рынком и подставляю всю свою семью. Ну, пожалуется кому следует, вызовут меня на слушание — а предъявить-то ничего не смогут. Вазу эту египетскую? Так она была пустой и безопасной. Хотя с вашей поддержкой уладить вопрос без суда было бы гораздо проще — это ведь ваша сестра работает в Отделе магического правопорядка?       — Не суй свой нос, куда не следует, — угрожающим тоном произнесла Крейн. — Если в самом деле не хочешь подставлять семью. Вряд ли они обрадуются, когда твоё имя начнут полоскать в «Пророке» в связи с судами, и на пользу вашему с братцем магазину это тоже не пойдёт.       — Вы обещали, что всё будет чисто. Вот я дурак! — явно наигранно рассмеялся Фред. — Решил, что уладите всё через свои связи, как и с грантом.       Гермиона шмыгала носом, понимая, что делал Фред. Провоцировал Крейн, пытаясь уличить её. И самое ужасное, что это было глупой и отчаянной затеей — он не мог знать наверняка, что камера будет записывать, что её не обнаружат, что всё это будет не зря, что у них будет реальный шанс прижать Крейн.       — Я могла бы. Но ты натоптал так, что Грейнджер подняла на уши мракоборцев и патрульных и настроилась проверять связь с экспедицией. Она и правда сообразительная… Промахнулась только в том, что связалась с тобой. Знаешь, я могу дать тебе шанс всё исправить самому.       — В каком смысле?       Крейн не ответила. На заднем фоне зазвучал стук — похоже, кто-то пытался войти в номер.       — Бассейн! — вдруг раздался возглас Фреда.       — Что?       — Технически, это тоже сосуд, и он находится в номере… Я должен проверить!       — Что за глупость?       — Были случаи, когда джинны — достаточно могущественные и с зачатками собственной воли…       — Сам ты зачаток! — прикрикнул на камеру джинн, и Гермиона начала пихать его, призывая к молчанию.       — Если не оно, то отправимся в музей, — продолжал Фред. — Наверняка там есть специалисты по языкам. Главное не дайте схватить меня патрульным, боюсь, во второй раз они меня так просто не отпустят.       — Я отправлюсь туда одна. А ты, — Крейн, очевидно, обратилась к Руфусу, — следи за ним.       — Этих ваз, кувшинов и горшков там не одна сотня, чтоб вы знали, — небрежным тоном заявил Фред. — Только я знаю нужный. Можете, конечно, запытать меня и попробовать заставить сказать. Уверен, ребята за дверью оценят ваши методы.       — Ты ещё смеешь торговаться?       — Это моя профессия. Постойте! Яблочко хоть перехвачу.       Что-то грохнуло, и скорее всего это была дверь, потому что следом зазвучал гвалт, среди которого узнавался голос Сэмпла.       — Он наш!       — Ну и кислятина! Лови, Руфус.       На короткий миг на экране мелькнул свет. Гермиона решила, что в этот момент Фред и поставил камеру в вазу, отвлекая внимание на брошенное яблоко. Оставшиеся минуты записи почти ничего не происходило: после того, как топот ног и крики в коридоре утихли, тишина продлилась вплоть до момента, когда Гермиона услышала собственное «Чёрт!».       — Я же сказал, — вернув ей камеру, усмехнулся джинн. — Пройдоха этот Уизли, такие не пропадают.       Гермиона спрятала камеру в мешок и указала жестом на свой рот.       — Где гарантии, что вы не загадаете это глупое желание?       Она приложила руки к груди, рассчитывая, что это сойдёт за заверение. Кабина лифта дёрнулась вверх, и джинн успел щёлкнуть пальцами, отменяя заклинание, до того, как двери стали разъезжаться.       Яркий свет ударил прямо в глаза. Прищурившись, Гермиона увидела перед собой двоих патрульных вместе с магловским мастером, у которого на голове был налобный фонарь. Все трое выглядели удивлёнными.       — С дороги, срочный вызов, — заворчал джинн-Дженкинс, выходя из лифта.       Гермиона последовала за ним, перешагивая через ящик с инструментами.       — А я говорил, что парочка, — протянул мастер. — Статистику не проведёшь. Номеров им мало, видишь ли.       — Стойте! — придержал Гермиону патрульный. — Вас Сэмпл ищет.