Сказки Фрога Уозлика: Серебро и золото

      Связанный невыразимец сидел на полу, привалившись спиной к колонне, и его изрядно потрёпанный вид доставил Гермионе невероятное удовольствие даже несмотря на то, что её саму вели под конвоем.       — А ты что здесь делаешь, Дженкинс? — резко спросил Сэмпл, и его голос эхом разнёсся по помещению.       — Джиннкинс.       — Что?       — Вы неправильно меня называете. Всё время.       Глянув через плечо на джинна, Гермиона покачала головой, надеясь, что он поймёт сигнал.       — Мы с мистером Дженкинсом искали кое-кого, — заявила она, и услышала смешки справа и слева от себя. Это были те самые двое патрульных, что встретили её у лифта. Можно было только надеяться, что у настоящего Дженкинса нет жены или, по крайней мере, она окажется подальше от слухов. — Но судя по тому, что я вижу, вы нас опередили.       Проследив за её взглядом, Сэмпл обернулся на невыразимца.       — Не дал нам взять Уизли.       — Вот как? — стараясь сохранять невозмутимый вид, отозвалась Гермиона, одновременно пытаясь сообразить, как Сэмпл узнал, что Фред вообще здесь будет. — Думаю, мистер… Как вас?       — Руфус Олдертон, — ответил за невыразимца Сэмпл.       — Так вот, думаю, мистер Олдертон вместе с мисс Крейн всё это время водили следствие за нос и играли против нас.       — Ага. Но меня сейчас интересует, против кого играете вы, Грейнджер.       Сэмпл сунул ей под нос два кусочка пергамента. На одном была написана какая-то бессвязная тарабарщина, а на втором — два столбика букв, расположенных друг напротив друга. И почерк явно принадлежал Фреду.       — Нашли это в гостинице в Брайтоне. «Жизни и безопасность Гермионы Грейнджер и Фреда Уизли могут быть под угрозой. Если с ними что-то случится — ищите Элеонору Крейн». Решили тратить наше время на дурацкие загадки?       Когда Гермиона просила Фреда вернуться в свой номер и оставить какие-нибудь следы, чтобы занять патрульных, она не имела в виду это.       — Я этого не писала. Но, думаю, он действительно в опасности и нам действительно нужно искать Крейн.       — А я думаю, что вы с Уизли соучастники, — прищурился Сэмпл. — Это вы увели нас отсюда, вы…       — Ладно, — перебила его Гермиона. — Давайте не будем терять время, обвинение зачитаете позже. Мистер Олдертон что-нибудь сообщил вам? О том, почему мешал поймать Уизли или, например, что они делали с ним в четыреста четвёртом номере?       Невыразимец поднял на неё полный презрения взгляд.       — Молчит, зараза. Как воды в рот набрал.       — К беседам, как я заметила, он в принципе не склонен. Молчание — золото, да, Руфус? Или дело в том, что Крейн помимо легилименции и исправления памяти использует Непреложные Обеты как и когда ей вздумается? Моргните хотя бы, если я права.       Невыразимец не дрогнул ни одним мускулом, пялясь на неё.       — Тем хуже для вас, — продолжила Гермиона. — Выходит, вы скрываете от Министерства причины всего случившегося в этом отеле из личных побуждений, а не под страхом смерти.       — О чём речь? — нетерпеливо проворчал Сэмпл.       — О том, мистер Сэмпл, что вы были правы в своём желании инициировать проверку в Отделе тайн. У вас, в отличие от меня, достаточно полномочий, чтобы прямо сейчас задержать Элеонору Крейн и проверить её палочку на предмет последних заклинаний. Уверяю, вы…       — Путает вас, — перебив её, наконец промолвил Олдертон. — Как и до этого. Посмешищем хочет выставить.       — А может это вы защищаете свою хозяйку? — желчно отозвалась Гермиона. — Мистер Сэмпл, эта комната, маглы в Мунго, да даже сомнительные дела Фреда Уизли и моё соучастие, если хотите, — лишь малая часть проблем. А Крейн если не знала точно, то догадывалась, с какой силой мы столкнулись, но едва ли сообщила вам об этом, не так ли?       — Дело перешло в Отдел тайн. Мы не обязаны раскрывать перед вами подробности, ни у кого из вас нет нужного уровня доступа, — сказал Олдертон.       — Очень удобно. А как быть с угрозами — хотя это было близко к попытке, потому что вы меня удерживали, — лишить памяти? Или с использованием Непростительных заклинаний на Фреде Уизли? С вашими сбитыми кулаками, в конце концов? Знаете, — обратилась Гермиона к Сэмплу, — я не уверена, что мисс Крейн вообще обладает какими-либо представлениями о допустимом, и вполне вероятно, что сейчас в Британском музее она может пытать какого-нибудь магла-языковеда.       — Вы бы первые буквы меняли, — хмыкнул Олдертон. — Брайтон, Британский музей… Дальше что придумаете? Бристоль, Брадфорд?       Сэмпл всё это время переводил взгляд с него на неё, будто перед ним раскачивался маятник.       — Поймаете её — и у вас будет всё, чтобы навести здесь порядок и раскрыть дело посолиднее, чем несчастный случай и неосторжное обращение с магическими артефактами, — продолжила Гермиона. — Я помогу с доказательствами, но сейчас важнее всего остановить её. Уверена, Фреду Уизли действительно грозит опасность, и нужно успеть до того, как она подправит ему память и сделает бесполезным в качестве свидетеля.       На этот раз Сэмпл задержал на ней взгляд дольше. Можно было бы пойти дальше и прельстить его повышением или даже Орденом Мерлина, но Гермиона не могла себе этого позволить: не хотелось опускаться на уровень манипуляций Крейн и представлений джинна о цене человеческих обещаний. В сущности, из реальных улик против Крейн у неё была лишь запись на камере.       — И что она делает в этом музее?       — Ищет что-то связанное с артефактом, который сотворил всё это, — Гермиона обвела рукой пространство вокруг себя. — Перевод некоего заклинания, возможно.       — Но что это за артефакт, вы знаете?       Недоверчивые, заинтересованные и вспыхнувшие каким-то маниакальным вдохновением лица присутствующих заставили Гермиону всерьёз задуматься над тем, стоит ли выкладывать им правду.       — С учётом масштабности и необратимости трансмутации, на которую он способен, можно назвать это новым философским камнем, если угодно, — слукавила она. Олдертон засмеялся, манерно откинув голову, и прежде чем он успел ввернуть хоть слово, Гермиона добавила: — Крейн знает, что это. Предполагаю, что даже знает, где искать и как им воспользоваться. Будем дальше терять время или попробуем её перехватить и всё выяснить из первых уст?       — Позорище, — выдохнул Олдертон, — что вы в самом деле слушаете сказки этой заносчивой стажёрки, покрывающей преступника, вместо того, чтобы доставить её в Министерство.       — Лучше бы вы и дальше молчали, Руфус, — фыркнула Гермиона. — С вами было куда приятнее находиться рядом.       Услышав щелчок за спиной, она прервалась на полуслове. Во рту Олдертона появился кляп. Гермиону охватила тревога: не сказала ли она между делом эти проклятые «я желаю»?       — Дженкинс! Вы что себе позволяете? — рыкнул Сэмпл.       Обернувшись, Гермиона увидела, как джинн опускает палочку. Хорошо, что додумался хотя бы для виду её достать.       — Я Джиннкинс. Кажется, ваша работа — предотвращать преступления и ловить преступников? Так почему вы ещё здесь?       — Поуказывай мне ещё! Дождёшься — докладную о твоих причудах я отправлю твоему начальнику. То патруль тебя не устраивает, то отпираешься от рейда… — Сэмпл направил палочку на невыразимца и произнёс заклинание, но кляп не поддался. — Что за фокусы?       Гермиона попыталась спасти ситуацию:       — Ничего, в таком виде Олдертона можно доставить в Министерство для допроса. Может, успеет подумать, прежде чем начать говорить, и разродится как минимум на один пергамент показаний.       — Разумеется. Вместе с вами, мисс Грейнджер.       — Но…       — Изложите все свои обвинения, подозрения и доказательства Уотерсу, — кивнул Сэмпл на своего напарника. — И о признании в своём соучастии не забудьте сказать.       «Отлично, — мрачно подумала Гермиона, — теперь-то вездесущий Дженкинс не будет выглядеть подозрительно, сидя рядом на допросе». Впрочем, всё сейчас казалось мелочью в сравнении с задачей найти Фреда или хотя бы изолировать от него Крейн.       — Крейн может быть в музейных архивах или хранилище, либо искать переводчиков и лингвистов, но ещё она может заглянуть в бар в Лютном переулке, который держат гоблин и вампир, или в редакцию «Пророка», — крикнула Гермиона в спину Сэмплу, отдававшего приказы группе.       Он обернулся, грозно взглянув на неё, но ничего не ответил.       — Вашу палочку, мисс Грейнджер, — попросил Уотерс.       Во время операций по поимке Пожирателей смерти мракоборцы получили право забирать до суда палочки у подозреваемых, чтобы исключить нападение и бегство. И Гермиона лично присутствовала на недавнем собрании Визенгамота, где обсуждался вопрос отмены этой меры. И радовалась, когда большинство голосов были за то, чтобы её сохранить. Но всё же оказаться без палочки теперь было странно; её охватило смятение и чувство беспомощности.       Джинн снова бесил своим упрямством Сэмпла, считавшего его Дженкинсом. В итоге Сэмпл плюнул: «Остаёшься здесь в патруле, а если скажешь, что и это не твоя работа — выговор тебе обеспечен».       Когда большая часть патрульных вместе с Сэмплом покинула номер, всё стихло.       — Чем ты ему рот-то заткнул, Дженкинс? — спросил Уотерс, ставя связанного Олдертона на ноги и безуспешно пытаясь вынуть кляп из его рта.       — Усовершенствованное заклятие вечного приклеивания, — поспешила ответить Гермиона. — Полагаю, — добавила она. — Усовершенствовано тем, что не такое уж оно и вечное, да? — Она уставилась на джинна.       — Снимай его, фокусник, или контрзаклинание скажи, — хмыкнул Уотерс. — Сэмпл на тебя и так взъелся, припишет ещё к докладу неподобающее обращение… Нужен тебе этот геморрой?       Гермиона еле заметно кивнула. Джинн недовольно скривился.       — Маглы и так сегодня насмотрелись, не будем рисковать и подкидывать лишнюю работёнку стирателям. Выйдем по лесам на крышу, оттуда — в Министерство, — инструктировал Уотерс оставшихся патрульных. Указав на тех, что были покрепче, он добавил: — Вы с Олдертоном. А Грейнджер со мной и… — Джинн выступил вперёд. — Дженкинс, тебе же сказано здесь оставаться.       Слушая вполуха, Гермиона смотрела на плавающий в бассейне балдахин. Это было бы глупо… Или напротив — весьма умно. Не просто же так Фред упомянул на записи бассейн?       — Можно мне… — неуверенно протянула она, — осмотреться?       Уотерс отвлёкся и с недоумением на неё покосился.       — Где он?! — раздался полный ярости голос, слившийся с грохотом двери.       Нужно было приложить немалую силу, чтобы заставить тяжелую створку удариться о стену. На пороге номера стояла потерявшая всякое самообладание и холодность Крейн. Румянец гнева и перекошенное лицо даже шли ей и придавали хоть какой-то жизни её чертам.       — А, — протянула она, тяжело дыша и переводя взгляд с Олдертона на Гермиону почти так же, как Сэмпл. — Замечательно. Где Уизли? — выхватив палочку, она стала стремительно приближаться, целясь в Гермиону.       Уотерс перегородил ей дорогу.       — Мисс Крейн, опустите палочку.       Не остановившись и даже не моргнув, она на ходу полоснула воздух и вырвавшееся заклинание отшвырнуло Уотерса так, что он прокатился по мраморному полу до самого бассейна. Пригнувшись, Гермиона отбежала в сторону и спряталась за колонной. Патрульные кинулись на Крейн, но она проявляла невероятную прыть, сражаясь одновременно с несколькими противниками.       Заметив связанного невыразимца, ковыляющего к лежащему без чувств Уотерсу, пока вокруг творилась суматоха, Гермиона бросилась в том же направлении. Упав на колени перед Уотерсом, она стала обыскивать его карманы, достала свою палочку и палочку Олдертона и только после засомневалась: сколько законов она нарушает прямо сейчас?       — Отдам её тебе в суде, — произнесла она одними губами, глядя на Олдертона и демонстрируя украденную палочку, а затем запустила в него Парализующим заклятием.       — Надо уходить отсюда, — раздался голос за её плечом.       Джинн стоял рядом, со скучающим видом наблюдая за происходящей схваткой.       — Могли бы и защитить меня перед Крейн, — сердито бросила Гермиона.       — Она бы вас не убила.       Ничего не ответив, потому что от возмущения и недоумения относительно его логики попросту не находилось слов, Гермиона принялась ползать вдоль бортиков бассейна, ощупывая каждый дюйм и вглядываясь в мозаичное дно. Что он мог здесь спрятать?       — Оттуда вы никуда не попадёте. Для этой комнаты никто не пожелал скрытых ходов. Сразу ясно, что во дворцах не бывали.       — Я ищу хлебные крошки.       Над головой пролетела вспышка и, даже не успев сообразить, что произошло, Гермиона ощутила, как её со всех сторон обступила вода, заливаясь в нос и рот. В панике перебирая тяжелеющими от намокшей одежды руками и ногами, она вынырнула и, заходясь резавшим лёгкие кашлем, уцепилась за скользкий бортик. Незапланированное плавание привело её в чувства. Ещё не успев выбраться из бассейна, она осознала, что Крейн не знает, где Фред. Эта мысль одновременно радовала и вселяла страх. Если он смог удрать один, то нашел бы способ связаться.       «Не будь наивной — он за полгода этого ни разу ни сделал», — шепнул голос сомнений.       Не утруждая себя тем, чтобы просушить одежду, Гермиона бросилась к разбитому окну и спрыгнула на леса.       — Ревелио, — дрожащим от тревоги голосом произнесла она, направив палочку на груду обломков внизу.       Увидеть, обнаружило ли что-то заклинание, ей не удалось. Кто-то грубо схватил её за воротник так, что она на пару дюймов оторвалась от дощатого пола.       — Верни палочку, — потребовал Олдертон.       — Джиннкинс! — прохрипела Гермиона, пытаясь вслепую попасть в невыразимца.       Произошло что-то странное. Пальцы Олдертона, тянувшиеся отобрать у неё палочку, удлинились и стали извиваться. Давление на горле резко ослабло, и Гермиона упала. Обернувшись, она увидела, что Олдертон с ошеломлённым видом разглядывает десяток блестящих жирных змей, выросших на месте его пальцев.       Вниз, вниз, вниз. Оказавшись у сваленных в кучу досок и обломков, Гермиона, будто не замечая устроивших оцепление патрульных, не дающих магловским полицейским подобраться к лесам, снова повторила заклинание. Ей хотелось ошибиться и ничего не найти, но Дезиллюминационные чары сошли с лежавшего на асфальте Фреда — он был без сознания.       — Оживи, — направила на него палочку Гермиона, дрожа не то от опасений за него, не то от промокшей одежды.       Фред замычал, и она бросилась к нему, чтобы помочь встать.       — Ну и денёк, — попытался усмехнуться он, как вдруг скрючился, хватаясь за бок. — Дышать… больно.       — Не валяй дурака, — отрывисто произнесла Гермиона, — я на это больше не куплюсь.       — Кажется… как будто бладжер ударил… А ты чего такая мокрая?       — Потом, Фред, нам надо трансгрессировать! Крейн в бешенстве.       — Прочла, значит… — Фред ухмыльнулся и снова скрючился. — С-советы… по прочистке… кишков, ох… на хинди… Жаль, я её лица не… увидел.       Замерев и прекратив попытки его поднять, Гермиона уставилась на него. Затем, осознав, что чего-то не хватает, огляделась по сторонам. Джинна рядом не было.       — Нас с тобой вот-вот арестуют, Фред, — сказала она серьёзно. — Я не знаю, где сейчас чёртов джинн, но из-за этого, — она задёрнула рукав, — у нас только одно желание и оно не должно принести мне личной выгоды.       — Одно? — Фред задрал голову, глядя на искажённый фасад четвёртого этажа. — А почему тогда тут…       Опоры лесов рядом с ними задрожали. Гулкая вибрация со всех сторон будто бы пронизывала сам воздух, проникала под асфальт и взмывала к небу.       — Смотри! — ахнула с ужасом Гермиона, указывая на стену, где возникла чёрная точка, которая стала растекаться, как чернильное пятно. Вот только она не была следом на стене: скорее зияющей пустотой, которая образовывалась там, где должна была быть кирпичная кладка.       Фред протянул руку, и Гермиона успела среагировать только когда поняла, что кончик его пальца погрузился в эту пустоту:       — Ты с ума сошёл!       — Ничего же не… — Фред осёкся, глядя на руку. Его палец укоротился, одна фаланга просто исчезла. — Я ведь даже ничего не почувствовал!       Вибрация уже казалась мощным монотонным гудением, как если бы рядом работал гигантский пылесос. Маглы и волшебники, стоявшие поодаль, хватались за уши, глядя вверх. Такое же чернильное пятно вырисовывалось прямо в воздухе. Смутное чувство подсказывало Гермионе, что вызвать всё это мог только джинн.       — Надо остановить его! — решительно заявила она, поднявшись на ноги. — Вставай уже, Фред!       — Не могу. Кажется, нога сломана.       Взмахнув палочкой, Гермиона сотворила ему шину.       — Трансгрессируем к окну, — сказала она.       — Нельзя сейчас трансгрессировать, мы в них угодить можем, смотри, — указал Фред на расползавшиеся вокруг пятна, которых становилось всё больше. — Оно как будто разъедает всё.       — Джиннкинс! — сложив ладони рупором, крикнула Гермиона. Ничего не изменилось.       — Джиннкинс? — ошалело переспросил Фред, хватаясь за бок.       — Его прозвище. — Гермиона повторила зов с заклинанием Сонорус, но результат был тем же. — Похоже, он не слышит. Оставайся здесь, я побегу наверх.       — Грейнджер, у меня идея. Давай палочку.       — А твоя где?       — Крейн отобрала, чтобы… неважно. Нет у меня.       — Эта Олдертона, — протянула ему Гермиона украденную палочку. — Что ты придума-а-ал! — Она повисла в воздухе вниз головой. — Фред!       — Я аккуратно, — беззаботно заверил он её. — Потом ты меня поднимешь. Кричи, если рядом пятно будет, отсюда не всё видно.       — Я убью тебя, если выживем! — завопила она, утягиваемая невидимой силой вверх, тем не менее успешно лавируя между расширявшимися пятнами.       Взмахнув палочкой, она сорвала с лесов оставшуюся ткань, отыскивая место для приземления. Стены отеля, изъеденные пустотами, за которыми не было ничего, кроме темноты, вызывали у неё жуткое беспокойство: что стало с теми, кто был внутри?       — Правее! — крикнула она, приставив палочку к горлу, когда оказалась на достаточной высоте.       Фред, управлявший её полётом, повёл рукой в сторону, как вдруг скрючился. От того, чтобы угодить в пустоту ближайшего пятна, Гермиону спасла балюстрада крыши, в которую она успела вцепиться. С головокружение и чувством, что её вот-вот стошнит, Гермиона наконец опустилась на твёрдую поверхность и взглянула на Фреда. Хотя он уже успел соорудить себе повязку, она засомневалась, насколько разумно будет с его травмами висеть в воздухе.       — Эй, Фред! — крикнула она, стягивая с себя мешочек из ишачьей кожи. — Лови подарок! С Рождеством и всё такое.       Отлевитировав мешочек и, убедившись, что Фред его поймал, она отвернулась и, цепляясь за выступы балюстрады, стала перебираться к разбитому окну номера, под которым чёрная пустота уже разъедала леса. Хлопок трансгрессии рядом едва не заставил её разжать от испуга хватку.       — Это форменный сволочизм, лапуля, — натужно пропыхтел Фред, делая то же, что и она: цепляясь за балясины. — Подарки возвращать.       — Идиот, — вздохнула Гермиона, в глубине души радуясь, что теперь хотя бы не одна висит над растущей внизу пропастью. — Тебе же больно! Ты мог попасть в дыру!       — Но ты же тут… разведала обстановочку, а я прям в тебя и целился.       — Как верёвку теперь наколдовать? — сокрушалась Гермиона, глядя на свои побелевшие от напряжения ладони. Она не была уверена, что сможет удержаться на одной, пока другой будет доставать палочку.       Фред с кряхтением и стонами перелез вплотную к ней.       — Забирайся на меня. И колдуй уже!       — Что? Нет! Мы сорвёмся!       — Грейнджер, Мерлина ради, не дури!       От страха, Гермиона была уверена, у неё либо выскочит сердце, либо поседеет голова. Кое-как обхватив Фреда одной рукой и ногами, она достала палочку и зацепила за балясины верёвки, другие концы которых уже обвязывали их обоих наподобие страховочных тросов. Спустившись и зависнув перед окном, Гермиона заглянула в номер.       Пространство внутри так же было изъедено червоточинами. С ужасом Гермиона заметила, что пустота поглотила уже половину тела Олдертона; Уотерса и остальных не было, и оставалось надеяться, что они догадались и успели сбежать. Джинн-Дженкинс тоже исчез. Одна только Крейн с фанатично-благоговейным выражением лица вжималась, раскинув руки, в пока ещё целую стену, наблюдая за происходящим, хотя больше было похоже, что она спала с открытыми глазами.       — Чистый хаос, — шёпотом заключил Фред.       — Да уж вижу. Джинн-то где? — рассеянно пробормотала Гермиона.       — Думаю, это он и есть. Все эти пятна.       — Нет-нет! Это просто какие-то пустоты, ничто.       — Пустота оттяпала мне полпальца так, будто его и не было? — уставился на неё Фред, приподняв брови. — Это хаос, Грейнджер. Он пожирает любую структуру и порядок. И похоже, сейчас жрёт нашу реальность.       — Всё равно я бы не приравнивала его к джинну. Если бы джинн каждый раз вылезал из сосуда и устраивал апокалипсис, мы бы знали. Не было же такого с Сильвер и Голдом!       — Тут ты права. Возможно, что-то его спровоцировало. Есть легенда, что джинн — это воплощение хаоса, связанное обязательством. Наказанный богами и вынужденный подчиняться чужой воле…       Лёгкий треск наверху — и Фред сорвался, едва успев прыгнуть и ухватиться за Гермиону. Поняв, что червоточина на крыше добралась до его верёвки и вот-вот доползёт до её, Гермиона вцепилась в оконную раму и свесилась внутрь номера. Ткань пальто, разрезаемая торчащими осколками, противно затрещала.       — Ух ты! Ну, теперь, по крайней мере, не болит, — раздалось позади. — Помоги залезть, Грейнджер.       Наколдовав верёвку и втянув за собой Фреда, Гермиона перелетела вместе с ним в бассейн, которого пока ещё не коснулись червоточины.       — Так вот, я вёл к тому, что джинна сдерживает…       — Боже мой, — ужаснулась Гермиона, заметив под водой ровную культю вместо ноги, на которую она наложила шину.       Фред на секунду скосил взгляд вниз.       — Ну да, — невозмутимо произнёс он. — Снова мы с Джорджем идеальный ансамбль. Придётся только «Вредилки» переименовать в «ББББ».       — Фред, ты…       — «Базар Баловства Безухого и Безногого». Или «Безумный бутик». Надо подумать… Жаль только, что я какое-то время не смогу так же бесподобно танцевать, как на его свадьбе, — подмигнул он, кренясь на здоровую сторону.       Гермиона онемела, не зная, как реагировать. Беззаботная улыбка Фреда постепенно сходила с его лица.       — Почему вода никак не затронута распадом? — рассеянно спросила Гермиона.       Она оглядывалась по сторонам. Червоточины большей частью висели в воздухе, растекаясь и расширяясь в нём же, частично изрешечивали стены и пол, но совсем не трогали колонны, мебель или балдахин, плавающий рядом.       — Он разрушает только материю нашего мира, — высказал её догадку Фред. — Созданное им по-другому устроено. Что ж, по крайней мере, тут мы в безопасности.       — Пока воздух вокруг не схлопнется, — мрачно добавила Гермиона. — Надо быстро обдумать желание, Фред.       Она торопливо изложила условия своей сделки с джинном.       — Но ведь это невозможно! — покачал головой Фред. — Любое желание может принести выгоду — даже его освобождение. — Гермиона собиралась возразить, но он продолжил: — Так можно истолковать любое желание! Скажем, ты освобождаешь его — и из-за этого можешь возвыситься, порадоваться, обезопасить себя или что-то в этом духе. Желание само по себе эгоистично просто потому, что это твоя воля.       Темнота вокруг сгущалась, несколько червоточин сливались в единое полотно. Крейн, всё так же вжимавшаяся в стену, пребывала в странной и жуткой эйфории, истерически попискивая и хихикая: «Воля, ему нужна воля».       — Да, он даже в знании условий выгоду усмотрел. Хотя почему-то выполнил это желание, — выдохнула Гермиона, — а я осталась жива. И при этом отказывался исполнять желание, которое посчитал эгоистичным. Знаешь, он вообще-то очень даже не подчинялся, творил что хотел. Если он и есть хаос, то откуда бы взяться собственной воле и выбору что делать?       Фред хлопнул в ладоши и завалился в воду, потеряв равновесие.       — И снова возращаемся к тому, о чём я толковал! — отплёвываясь, заявил он. — Структура, форма и правила — этим сковали хаос боги. Что, если идея вся в том, что хаос мог существовать в нашем мире только в таком унизительном упорядоченном воплощении, обязанный подчиняться?       — Не понимаю…       — Джинны умели находить лазейки, чтобы внести в мир хаос в человеческом понимании, исполняли желания не так, как задумывалось, но при этом сохраняли формально верность своему условию пребывания тут. Наш джинн, похоже, настоящий мятежник — смог прорвать оковы и освободиться.       Гермиона подплыла к бортику и засучила рукав: светящаяся под кожей печать всё ещё была на месте.       — Мой контракт всё ещё работает, — заключила она. — Так что сам он не свободен. Погоди-ка! Может быть, зная, что любое желание может быть выгодой для меня, он рассчитывал, что я никогда не загадаю их под страхом смерти? Что, если это разорвало его привязку к одному месту и он привязался ко мне, а не к флакону? Он ведь не верил обещаниям… Возможно, такая свобода была для него предпочтительнее, чем туманное обещание?       — Или он планировал выпустить на волю силу и создать эти дыры, — без тени шутливости произнёс Фред. Его взгляд выражал беспокойство. — Разорвать контракт он не может, но если уничтожить носителя… Это сделает его свободным. По-настоящему. Здесь.       — Где же твой оптимизм, когда он реально нужен, — процедила Гермиона.       — Ну, есть свои плюсы в том, что мы развоплотимся. Не придётся разбираться с судами… Мне вообще-то Азкабан светит.       — Что?       — С помощью моей палочки произносились Непростительные заклинания. Крейн и впрямь всё делает чисто, но только для себя.       Гермиона молча потянулась к мешочку, висевшему на шее Фреда, вытащила флакон и принялась его осматривать. Ничего в нём не говорило о магическом содержимом. «Для связи с вашим бренным миром», — вспомнились ей слова джинна.       — Мистер Джиннкинс? — поднеся флакон ко рту, позвала она. — Что мне ему пожелать, если ответит?       — Что-то для него?       — В этой форме, точнее, без всякой формы он опасен, если ты про свободу! Может, загадать ему форму?       — Постой! Не будем так бездарно разбрасываться возможностями. Тем более, форма больше нам нужна, а не ему. Это будет выгодой.       Фред нахмурился и какое-то время думал, водя пальцами по подбородку. Крейн, за спиной которой стали проступать червоточины в стене, издавала неприличные стоны. Гермиона запустила в неё верёвкой, чтобы тоже затащить в бассейн, но ничего не сработало.       — Странно…       — Да чёрт с ней! Давай подключай юридический язык, Грейнджер, — оживился Фред. — Ваш уговор — парадокс, он прямо противоречит функции джинна. Надо признать его недействительным. Основание: невозможность исполнения ни одной из сторон.       — Нет-нет, он в этом увидит выгоду.       Гермиона обдумывала формулировки, поглаживая прохладные стенки флакона. Ей пришла неожиданная мысль.       — Он сказал, это для связи с нашим миром. Что, если запустить его в червоточину? Это аннулирует контракт, так ведь?       — Разорвёт его связь с миром — может быть, а как быть с этой твоей печатью? Давай для начала попробуем на словах договориться. На что ты второе желание-то потратила?       — Я не… А, ясно, ты думал, что всего одно осталось. Третье, последнее, я зарезервировала под его свободу.       — Так это совсем другое дело! — возмутился Фред.       Они принялись перебирать варианты, и Фред придумал «страховку», которую Гермиона восприняла поначалу в штыки, не в силах определиться: жульничество это или преступление и какими новыми парадоксами оно может грозить. Однако довольно скоро признала, что доводы Фреда были убедительными, а расширявшийся вокруг хаос, сопровождаемый звуками, что издавала Крейн, только укрепляли желание быстрее со всем этим покончить. И тем не менее, было жутко осознавать, что возможно это будут последние минуты и последние слова.       — Не дрейфь, Гермиона, небытие нам и так в макушки дышит, — будто бы прочитав её мысли, сказал Фред и указал на полностью почерневший потолок, опускавшийся всё ниже. — Мы хотя бы рискнём всё исправить.       — Дурак, — фыркнула она, с удовольствием отметив, что хотя бы сейчас он удосужился назвать её по имени. — Учти, мои атомы найдут твои во всех возможных измерениях, если ты налажал.       — Конечно. Как минимум, атомы моей ноги уже где-то там. Готова? — Гермиона кивнула, и Фред направил на неё палочку: — Империо!       Ощущая бесконечное спокойствие и блаженство Гермиона будто бы со стороны наблюдала, как Фред, глядя ей в глаза, произносит слова, которым она вторила эхом, обращаясь к флакону:       — Джиннкинс! Я желаю, чтобы ты как воплощение хаоса обратил вспять всё своё влияние на этот мир, совершённое в этом городе за последние три дня вплоть до настоящего момента, и пусть все изменения материи, реальности, пространства, причинённые твоей силой, будь то по воле твоей или твоих хозяев, будут аннулированы, а реальность вернётся к состоянию, предшествующему любому из этих влияний, не затрагивая при этом естественный для этого мира ход времени и человеческую память. Да свершится это не моей волей, а волей того, кто сейчас мной повелевает!       Фред сделал пару взмахов палочкой, надавил ей на плечи, и вместе они погрузились под воду.