Сумерки близнецов: Отражение и разлом

Остаток обеденного перерыва прошел в тумане. Кейт механически следовала за Беллой по гулким коридорам, кивала в ответ на реплики новых знакомых и даже умудрилась пару раз сострить, но мыслями она была далеко. Она снова и снова прокручивала в голове сцену в столовой: ледяную волну чужой агонии, свой инстинктивный ответ и ошеломленное облегчение в золотых глазах Джаспера Хейла. Это было похоже на настройку радиоприемника. Всю жизнь она слышала фоновый шум чужих эмоций — статичные помехи любопытства, тихий гул скуки, редкие всплески радости или гнева. Но то, что исходило от Джаспера, было чистым, мощным сигналом бедствия, который пробивался сквозь все остальные частоты. И самое странное — она, кажется, смогла послать ответный сигнал. Слабый, едва заметный, но он был принят. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Белла с беспокойством заглянула ей в лицо, когда они остановились перед кабинетом биологии. — Ты какая-то… отсутствующая. — Просто перевариваю гастрономические изыски местной столовой, — отмахнулась Кейт, натягивая привычную маску иронии. — Мой организм, привыкший к авокадо-тостам, в глубоком шоке от этой зеленой жижи, которую здесь называют салатом. Белла не выглядела убежденной, но спорить не стала. Её собственные мысли, судя по хмурому взгляду, были заняты другим Калленом — тем, что смотрел на неё так, будто она была одновременно и самой отвратительной, и самой желанной вещью на свете. Кабинет биологии встретил их резким запахом формальдегида и пыли. Мистер Баннер, учитель с редеющими волосами и энтузиазмом засыпающей черепахи, уже раскладывал на столах какие-то карточки и микроскопы. Кейт с облегчением заметила, что их с Беллой места были у окна. Но её облегчение было недолгим. Едва они сели, как в класс вошли они. Каллены. И снова та же картина: нечеловеческая грация, холодная отстраненность и аура чего-то древнего и опасного. Элис, легкая как перышко, порхнула к своему месту. Розали и Эмметт заняли стол в центре, напоминая изваяния короля и королевы. А затем вошли Эдвард и Джаспер. Эдвард, бросив на Беллу быстрый, почти болезненный взгляд, сел за соседний с ней стол. Кейт почувствовала, как её сестра напряглась. Джаспер же прошел дальше и сел за стол прямо за Кейт. Она ощутила его присутствие спиной, как будто от него исходил физический холод. Но это был не просто холод. Это был тот самый фон, который она уловила в столовой — тихая, постоянная, изматывающая боль. Словно под его кожей непрерывно гудели натянутые до предела струны, готовые в любой момент лопнуть. Кейт невольно поежилась и плотнее закуталась в свой кардиган. — Итак, класс, — монотонно начал мистер Баннер, — сегодня у нас практическая работа. Определение группы крови. По классу пронесся вздох разочарования. — Я знаю, это не так весело, как вскрывать лягушек, — без тени улыбки продолжил учитель, — но это важная часть биологии человека. Он начал раздавать стерильные ланцеты, спиртовые салфетки и предметные стекла. Кейт смотрела на маленький острый инструмент в своей руке с некоторым отвращением. — Нам нужно будет уколоть палец? — спросил кто-то с задней парты. — Совершенно верно. Всего одна капля крови. Это не больно, — заверил мистер Баннер. Кейт бросила быстрый взгляд через плечо. Джаспер сидел абсолютно неподвижно, глядя на ланцет в руке учителя так, словно это была гремучая змея. Его лицо, и без того бледное, казалось, стало еще белее, а черты заострились. Напряжение, исходившее от него, стало почти осязаемым. Оно вибрировало в воздухе, и Кейт чувствовала его каждой клеткой. Это была не просто неприязнь к виду крови. Это был первобытный, всепоглощающий ужас, смешанный с… предвкушением. Она быстро отвернулась, сердце заколотилось. Её интуиция не просто кричала — она выла сиреной. Что-то было не так. Совершенно не так. — Мисс Свон? — голос учителя вырвал её из размышлений. — Вы с нами? — Да, конечно, мистер Баннер. Задумалась о бренности бытия и круговороте крови в природе, — пробормотала Кейт, заставляя себя взять спиртовую салфетку. Она видела, как Белла рядом с ней, поморщившись, быстро уколола палец и выдавила на стекло крошечную алую каплю. Эдвард, сидевший рядом, застыл, как статуя. Он не дышал. Его глаза, устремленные на каплю крови Беллы, потемнели до черноты, а ноздри едва заметно трепетали. Он был похож на хищника, который изо всех сил борется с инстинктом. Кейт сглотнула. Воздух в классе внезапно стал густым и тяжелым, пропитанным металлическим запахом свежей крови. Для неё это был просто запах. Но она чувствовала, как для тех, кто сидел за ней и рядом с ней, этот запах был чем-то иным. Он был как оглушительный зов, как команда, от которой невозможно было уклониться. Волна чужих эмоций накрыла её с головой. От Эдварда исходили волны самоненависти и жажды, такие сильные, что у Кейт на мгновение закружилась голова. Но то, что шло от Джаспера, было в сотни раз хуже. Это был не просто голод. Это была агония. Чистая, незамутненная, отчаянная жажда, которая скручивала его изнутри. Это было похоже на боль человека, умирающего в пустыне, который внезапно почувствовал запах воды. Кейт ощутила это как фантомный ожог в собственном горле, как спазм, сводящий мышцы. Её ладони вспотели. «Соберись, Свон», — приказала она себе. Нужно было просто сделать это и покончить со всем. Она зажмурилась, прижала ланцет к подушечке указательного пальца и нажала. Слишком сильно. От неожиданно резкой боли она дернула рукой. Ланцет выскользнул из пальцев, а на коже расцвел неаккуратный, глубокий порез. Кровь выступила не одной каплей, а несколькими, быстро сливаясь в алую дорожку, которая побежала по пальцу и капнула на белый лабораторный стол. Ярко-красное пятно на белом. В этот момент мир для Кейт сузился до двух вещей: пульсирующей боли в пальце и оглушительной волны эмоций, которая ударила по ней сзади. Если раньше это была агония, то теперь это был взрыв. Неконтролируемая, дикая, хищная жажда, такая мощная, что у Кейт потемнело в глазах. Она физически ощутила его борьбу — скрип зубов, напряжение всех мышц до каменного состояния. Это было отчаяние существа, которое вот-вот сорвется с цепи. Эдвард резко выдохнул и вжал голову в плечи, его взгляд метнулся от Беллы к Джасперу с откровенным ужасом. — Джаспер, нет! — прошипел он так тихо, что ни один человек не мог бы услышать. Но Кейт услышала. Не ушами, а всем своим существом. Она почувствовала панику Эдварда, его страх за неё, за Беллу, за брата. Но её собственный страх утонул в сочувствии. Превозмогая головокружение и тошноту, вызванные этим ментальным ураганом, она обернулась. Джаспер вцепился в край стола так, что костяшки его пальцев побелели. Он был похож на изваяние, высеченное из страдающего камня. Его золотые глаза стали черными угольями, в которых горел адский огонь. Он не смотрел на неё — он смотрел на каплю крови на её столе, и все его существо было сосредоточено на одной-единственной цели: добраться до источника этого запаха. Он не рычал, как дикий зверь. Его борьба была тихой, внутренней, и оттого еще более страшной. Он дрожал от напряжения, и Кейт видела, как по его лбу катится бисеринка пота — абсурдная, невозможная деталь на его холодной, мраморной коже. Она видела не монстра, готового напасть. Она видела мученика на дыбе. Боль в её пальце была ничем по сравнению с той болью, что она видела в его глазах. И тогда, повинуясь тому же инстинкту, что и в столовой, она сделала единственное, что могла. Она зажала порезанный палец здоровой рукой, посмотрела прямо в его горящие черные глаза и одними губами, почти беззвучно, прошептала: — Держись. Это было не требование. Это была просьба. Мольба. И в этот шепот она вложила все то спокойствие, что смогла наскрести в своей собственной душе. Картину тихого озера, ощущение прохлады, безмятежность. Она снова бросила ему свой крошечный спасательный круг. На секунду ничего не произошло. А потом она увидела, как он вздрогнул, словно от удара. Чернота в его глазах не отступила, но дрожь прекратилась. Он медленно, с неимоверным усилием, оторвал взгляд от её стола и посмотрел ей в лицо. В его глазах все еще бушевала буря, но теперь в ней появилось что-то еще — шок. Абсолютное, тотальное изумление. Он смотрел на неё так, будто она была призраком. — Мисс Свон! Боже мой, что с вами? — голос мистера Баннера прорвался сквозь пелену. Он наконец заметил её бледное лицо и кровь. — Немедленно в медпункт! Майк, проводи её. Кейт, шатаясь, поднялась. Её ноги были ватными. Она не смотрела ни на Беллу, ни на встревоженного Майка Ньютона, который уже подскочил к ней. Её взгляд был прикован к Джасперу. Он все еще смотрел на неё, и пока она выходила из класса, ведомая под руку Майком, она чувствовала, как его взгляд сверлит ей спину. Волна убийственной жажды спала, оставив после себя гулкое эхо и… благодарность. Странную, ошеломленную, почти испуганную благодарность. *** Остаток дня прошел как в бреду. Медсестра, милая полная женщина, обработала порез, который оказался не таким уж и страшным, заклеила его пластырем и отпустила Кейт с наказом быть осторожнее. Но дело было не в порезе. Кейт сидела на уроках, смотрела в окно на нескончаемый дождь, но видела только одно: лицо Джаспера, искаженное мукой. И чувствовала одно: фантомный ожог в горле, эхо его чудовищной жажды. Она больше не могла списывать это на собственную впечатлительность. То, что произошло, было реальным. Каллены были не просто странной, красивой семьей. Они были чем-то другим. Чем-то, для кого запах человеческой крови был пыткой и искушением. Что-то неживое, как она и подумала в первый день. Хищники, которые отчаянно притворялись людьми. И один из них, Джаспер, страдал больше всех. Его контроль был самым слабым, его боль — самой острой. И почему-то она, Кейт, могла на это влиять. Могла это чувствовать. Могла это… облегчать. Когда прозвенел последний звонок, в голове у Кейт был только один план. Она должна была с ним поговорить. Она не знала, что скажет. Не знала, что спросит. Но она должна была это сделать. Это была уже не просто потребность, а навязчивая идея. На парковке, под серым, плачущим небом, она увидела их. Каллены стояли у своего безупречного серебристого Вольво. Элис и Эмметт смеялись над чем-то, Розали с холодным видом проверяла свой маникюр. Эдвард стоял чуть поодаль, преградив дорогу Белле, которая направлялась к своему пикапу. Кейт замедлила шаг, наблюдая за ними. Белла выглядела растерянной и немного злой. Эдвард что-то говорил ей, тихо и напряженно. Судя по его позе и выражению лица, он пытался её… отпугнуть. Предупредить. «Идеально», — подумала Кейт. Пока Белла отвлечена своим личным драматургом, у неё есть шанс. Джаспер стоял у задней двери машины, прислонившись к ней плечом. Он смотрел в сторону леса, и его профиль был таким же напряженным и скорбным, как и всегда. Он, казалось, был в своем собственном мире, мире боли и сожалений. Сделав глубокий вдох, который показался ей ледяным, Кейт направилась прямо к ним. Когда она подошла ближе, разговоры стихли. Эмметт с любопытством уставился на неё. Элис улыбнулась — странной, всезнающей улыбкой. Розали одарила её таким ледяным, презрительным взглядом, что Кейт почувствовала, как по спине пробежал холодок. Её неприязнь была почти осязаемой — волна высокомерия и раздражения. Кейт проигнорировала их всех. Она остановилась в паре шагов от Джаспера. Он медленно повернул голову, и его золотые глаза встретились с её. В них больше не было черноты, но была настороженность и бесконечная усталость. — Мы можем поговорить? — спросила она, стараясь, чтобы её голос не дрожал. Тишина стала почти оглушительной. Даже Эдвард и Белла замолчали и обернулись. Джаспер не ответил. Он просто смотрел на неё, и в его взгляде смешались десятки эмоций: удивление, недоверие, страх и что-то еще, что-то похожее на надежду, которую он сам боялся признать. — Джаспер, не стоит, — холодно бросила Розали. Кейт даже не повернула головы в её сторону. Она не сводила глаз с Джаспера. Она чувствовала его внутреннюю борьбу, его желание оттолкнуть её, защитить — то ли её от себя, то ли себя от неё. — Я не собираюсь спрашивать, кто ты, — тихо сказала Кейт, понизив голос так, чтобы слышал только он. — И что вы все такое. Мне, по большому счету, все равно. Но я хочу спросить другое. Она сделала еще один крошечный шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство, в ауру холода, которая его окружала. — Что с тобой не так? Он вздрогнул, словно она его ударила. Его брови сошлись на переносице. — Я не понимаю, о чем ты, — его голос был низким, с легким южным акцентом, но напряженным и глухим. — Понимаешь, — возразила она, не отступая. Её сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя продолжать. Она должна была достучаться. — Все смотрят на тебя и видят просто красивого, угрюмого парня. Но я вижу не это. Я… — она запнулась, подбирая слова, — я чувствую это. Ты выглядишь так, будто каждую секунду испытываешь фантомные боли. Фантомные боли. Слово вырвалось само собой, но как только она его произнесла, она поняла, насколько оно точное. Боль по тому, чего больше нет. Постоянная, ноющая, несуществующая и в то же время абсолютно реальная. Эффект от её слов был подобен взрыву бомбы в полной тишине. Лицо Джаспера утратило всякое выражение. Он застыл, и на этот раз это была не борьба с жаждой, а абсолютный, парализующий шок. Его золотые глаза расширились, и в их глубине промелькнуло что-то настолько уязвимое, настолько обнаженное, что у Кейт перехватило дыхание. Он смотрел на неё так, словно она только что произнесла вслух самую страшную, самую сокровенную его тайну, о которой не знал никто. Словно она заглянула ему прямо в душу и назвала по имени его личного демона. Розали ахнула и шагнула вперед, но рука Эмметта легла ей на плечо, останавливая. Эдвард, стоявший рядом с Беллой, выглядел так, будто его ударило молнией. Его рот был приоткрыт от изумления. Он смотрел на Кейт с таким недоверием, словно она только что продемонстрировала ему какой-то немыслимый фокус. Но Кейт видела только Джаспера. Она видела, как рушится его маска отстраненности, как трескается лед, обнажая под собой незаживающую рану. В этот момент он не был опасным хищником. Он был солдатом, вернувшимся с войны, которая никогда для него не заканчивалась. Прошла целая вечность, прежде чем он смог издать хоть звук. — Как… — прошептал он, и его голос сорвался. — Как ты?.. Он не закончил фразу. Ему и не нужно было. Вопрос повис между ними в сыром воздухе Форкса, смешиваясь с запахом мокрой земли и озона. Как ты видишь? Как ты знаешь? Как ты это делаешь? — Пойдем, Белла, — резко сказал Эдвард, нарушая оцепенение. Он схватил ошеломленную Беллу за руку и почти силой потащил её к пикапу. — Вам пора домой. Но Кейт не двинулась с места. Она продолжала смотреть в потрясенные глаза Джаспера, чувствуя, как между ними натягивается новая, еще более прочная нить. Нить, сотканная из его боли и её понимания. И она знала, что с этого момента пути назад нет. Она заглянула в его бездну не один, а два раза. И бездна, вопреки всем законам, не поглотила её, а посмотрела на неё с отчаянной, невозможной надеждой.