Зависть

Тревога — явление не редкое. Она тихонечко теплится в груди, заставляя еë сжиматься. У кого-то она может быть выражена ярче, красочней. У кого-то как маленький неприятный комочек, который является верным и постоянным спутником.

©

***

Тишина затянулась. Она слишком долго молчит. Шок. Зачем ей звонит человек, который вызывает у неë жгучую зависть? Зачем? — Оу. Привет. Я не ожидала, что ты мне позвонишь, — Робин с трудом проговоривает слова. Она не хочет говорить. Не сейчас. Голова снова напоминает о себе. Блять. — Что-то случилось? На самом деле Робин глубоко плевать, если у Нэнси что-то случилось. Ей плевать. Плевать на неë. Что ей вообще, блять, нужно? — Нет. Ничего не случилось. Наверное, — Нэнси не могла подобрать слова. Голос был всë ещë тревожным. Более спокойный и собранный, как всегда, но тревожный. — Мне неловко об этом просить, но мне нужна твоя помощь, Робин, — еë имя. Она произносит еë имя. Стоп. Помощь? Помощь Нэнси? Нэнси просит помощи? Там точно все дома? Робин не знает, что ответить. Она не может переварить информацию, поступающую в еë мозг. Какого хуя она просит помощи? Королева школы просит помощи у Робин. Значит всë настолько плохо. — Моя помощь? В чëм? — Робин себе не простит, если не узнает. Как так вышло, что сама Нэнси Уилер просит еë помощи? — Ты же хорошо разбираешься в физике. Не могла бы ты, ну, знаешь, позаниматься со мной? — Нэнси выдохнула. Слышно, как тяжело ей даются слова. Ага. Физика. Ну да. Она разбирается лучше Уилер. Но не кричит об этом на каждом углу. Как Нэнси вообще поняла, что она знает физику лучше неë. Позаниматься с ней физикой? Подтянуть, чтобы дальше быть в тени? — Позаниматься с тобой физикой? Типа, чтобы ты подтянула знания? — возможно, слова вышли грубее, чем хотелось. Робин не знает, что делать. Не знает, что чувствует. В ней одновременно бушует тревога, злость, непонимание и отчаяние. Ей тревожно потому, что это единственная область еë знаний, где она лучше Нэнси. Тревожно потому, что еë мать это тоже знает. Она не понимает, почему Нэнси обратилась именно к ней. Есть же и другие люди. А кто? Она не припоминает никого больше из их класса, кто лучше разбирается. Она злится, ведь понимает, что она не откажет. Она не откажет в помощи. Она поможет, объяснит, подтянет. Как бы ей это тяжело не далось. Она это сделает. — Да. Именно за этим. Ты мне поможешь? — голос Нэнси осторожный. Она боится спугнуть. Боится спугнуть еë единственный шанс. Единственный, мать его, шанс на то, чтобы подтянуть физику. У Робин внутри ураган. Она хочет и не хочет одновременно. Почему именно на еë плечи лег этот ужас? Ей мало бед? А если кто-нибудь узнает? Вдруг всю вину скинут на неë? Типа она донимает Нэнси? Блять. Как поступить? — Хорошо. Я могу. Я могу тебе помочь, — тяжело сглотнув, она выдавила из себя эти проклятые слова. Робин понимает, еë покой с этого дня нарушен. Этот день поменяет всë. Она думала, что вчерашний разговор с мамой всë сломал. Но нет. Она ещë не знала, что еë ждëт. Началось. — Хорошо. Мы можем начать с сегодняшнего дня? — голос в трубке уже более живой. Уверенный. Сука. Сегодня. Ну да, а когда же ещë? Блять. Ладно. — Да, конечно. Можем начать сегодня, — Робин смотрит на кружку с кофе на столе и понимает, это пиздец. Это конец еë более менее спокойной жизни. Голова. Боже, как же она болит. Молчание. Обе не знают, что дальше. Обе понимают. Это начало. И от этого пиздец как тревожно. — Тогда нужно встретиться. Если тебе так будет комфортней, то я могу к тебе прийти, — Нэнси наконец вымолвила из себя это. Она это выпустила. Нэнси Уиллер придëт к Робин домой, чтобы Робин было комфортней подтягивать знания Нэнси по физике. Прекрасно. Прекрасное начало дня. Прекрасное, блять, начало выходных. Лучше и быть не может. — Хорошо. Приходи в пять вечера. Адрес, думаю, как и телефон, тебе известен, — Робин не терпелось уже сбросить вызов. Отключиться. Не слышать больше этот голос. Нет. Зачем? Робин пытается. Пытается сдержать рвущийся наружу гнев. Она достаточно спокойный и уравновешенный человек. Но блять, как же еë эта ситуация сейчас одновременно забавляет и выводит из себя. — Тогда, до встречи. — До встречи, — Робин вешает трубку слишком сильно. Слишком агрессивно, что она боится, не сломала ли? Да плевать. Какого вообще происходит? Нэнси Уилер придëт к Робин домой в пять вечера. Ну лучше и не придумаешь, конечно. Робин делает глубокий вдох, желая успокоить свою злость. Зачем на неë обратили внимание? Не зря говорят, бойся своих желаний. Гнев стал отступать, заменяясь страхом. Ей же не придëтся с ней взаимодействовать за пределами дома? Не придëтся ведь? Никто же не узнает об этом? А может, это была шутка? Нэнси просто решила подшутить над тихоней. Поиздеваться да. Нет. На Нэнси это не похоже. Она не из тех, кто будет издеваться. Хоть Нэнси и носит статус королевы школы, но мозги есть. Она не станет вести себя по отношению к другим как скотина. Не станет ведь? Нет. Не станет. Робин давно за ней наблюдает. Она знает, Нэнси не такая. Хотя. Откуда ей знать, какая Нэнси за пределами школы? В обычной обстановке. Не в учебной. Как же тяжело. Но делать нечего. Встреча назначена. А если бы она и захотела еë отменить, то не смогла бы. Не потому, что не хотела бы или боялась. Нет. У неë просто нет номера дома Уилеров. Безвыходная ситуация. Кофе на столе начал остывать. Как-то и пить его уже перехотелось. Надо немного прибраться. А то вдруг превосходной Нэнси Уилер будет брезгливо. А не похуй ли? Что и как там у Нэнси Уилер. Робин взяла кружку с кофе и продолжила свой путь до комнаты. На полу и на столе разбросаны учебники и тетради. Где-то в углу лежат кассеты. Не ровной такой стопочкой, будто небольшая вибрация по полу и вся башня из кассет рухнет на пол, создавая неприятный шум. Но это добавляет шарма комнате. Да и стилю еë хозяйки. Стены увешаны плакатами и постерами. Вся комната, в основном, в тëмных тонах. Здесь они заниматься не будут. Робин не позволит кому-то посетить еë обитель. Особенно Нэнси. Только не ей. Нужно тогда спустить все нужные принадлежности в гостиную. Там оборудовать достаточно комфортное место для учëбы. Как же ей впадлу. До встречи с Нэнси ещë четыре часа. Четыре самых ужасных часа в ожидании. Она не хочет видеть Нэнси в своëм доме. Но это лучше, чем целенаправленно ей идти в дом Уилеров. Там, наверное, всë такое же идеальное, как и Нэнси. Идеальное. Фу. Как же тошно. Робин принялась собирать с пола раскиданные учебники. Под кроватью валялся учебник физики. Физика. Это же простой предмет. Что в ней может быть не понятного? Буквально на пальцах же разъясняют все законы. Но раз просят помощи, значит, что-то вызывает трудности. Спустя полчаса комната превратилась в более менее удобное, хотя бы для перемещения, пространство. Она знает. Нэнси сюда она не пустит. Даже не так. Нэнси сюда не пойдет. Но вдруг? Кто знает, как сложатся обстоятельства? Поэтому пусть она будет готова встречать гостей, если потребуется. Дай Бог не потребуется. Кофе в кружке кончилось, головная боль ещë не прошла, но стала слабее. Робин взяла кружку со стола и прихватила плед с кровати. Как никак, но он не должен тут лежать. Гостиная. Она, конечно, готова принимать гостей, но Робин нет. У неë создаëтся ощущение, что Нэнси будет оглядывать еë дом с отвращением. А какая ей вообще разница, что подумает Нэнси? Робин махнула рукой. Да плевать. Она знает, куда и к кому идëт. Пусть тогда не зажимается.

Плед аккуратно сложен в уголку дивана. Подушки разложены на местах. На журнальном столике чисто. Лишь учебник по физике, пару ручек, карандашей и тетрадей занимают место. Вроде бы вещи нигде не разбросаны. Чисто. Стоит наверное и себя привести в порядок. Робин вернулась в комнату, дабы найти что-то более подходящее. Что-то, в чëм ей будет комфортно находится дома, но не будет резать глаз Нэнси. Почему она вообще об этом беспокоится? Это еë дом. Пусть делает, что хочет. И носит, что хочет. Порывшись в шкафу, Робин отыскала немного широковатые серые спортивные штаны и такого же цвета футболку. Футболка подчëркивала еë широкие плечи. Да и фигуру в целом. Нет, она не обтягивающая. Тоже мешковатая, но идеально сидящая на Робин. Стоп. А что она вообще обращает внимание на то, как на ней сидит одежда? Нет. Нет. Нет. Какая разница? Она не будет красоваться перед Нэнси. Не тот случай. Не тот человек. Но еë собственный вид ей определëнно нравится. Можно выразиться даже так: она сама себе бы дала.

***

До прихода Нэнси осталось два часа. Робин не знает, чем себя занять. Ожидание утомительно. В голову Робин столько мыслей заходит. Она проиграла уже кучу сценариев, как пройдëт их вечер. Чем закончится. Как. Каждый из них, конечно же, негативный. Ожидание вызывает тревогу. Тревога перерастает в агрессию, злость. Злость перерастает в отчаяние. За отчаянием приходит ожидание. И так по кругу. Робин не понимает, почему она так сильно переживает? Нэнси еë же не съест в самом деле? Они посидят, Робин на пальцах объяснит что-то из физики Нэнси, и они разойдутся. Ну, может ещë чай где-то между делом попьют. Всë. Нет поводов для волнения. Нет же? Есть. Этот повод — Нэнси. Она не знает, чего от неë ожидать. Да, она открытая, но еë не так-то просто прочитать. Она загадка. Может показаться, на первый взгляд, что она простушка даже. Но нет. Внимательные люди видят глубокую личность. Со своими демонами, загонами, ожиданиями и переживаниями. А вот какими? Вот что неизвестно. Неизвестность пугает. Вызывает тревогу. Тревога доводит до белого каления. Блять. Хватит. Всë пройдет хорошо, если относиться проще. Относиться проще. Как можно относиться проще к тому, что ты будешь объяснять законы физики королеве школы? Как? Робин не заметила, как просидела за этими мыслями слишком много времени. Она была будто в трансе. И из этого транса еë вывел стук в дверь. Взглянув на часы, она увидела пять вечера. Вот и наступил этот час. Пощады не будет. Она встала с дивана и направилась к входной двери. За ней, как и ожидалось, стояла Нэнси. Слишком близко. Они ещë никогда не стояли рядом. Учились в одной школе, в одном классе, но рядом никогда не были. Робин этого не позволяла. — Привет, ещë раз, — на лице Нэнси играла улыбка. В руках она держала свой учебник по физике. Кудрявые волосы чуть прикрывали лицо. — Привет. Проходи, — Робин отступила, давая пространство для гостьи. Мысли затихли. Пока что, всë не так страшно, как она себе представляла. Робин видит, как Нэнси начала рассматривать помещение вокруг. Озирается по сторонам. Наблюдает. Запоминает. Что она вообще высматривает? Что хочет найти? Скрытые смыслы? Подвохи? — Это, конечно, не пентхаус какой-нибудь, но находиться тут комфортно. Все условия жизни соблюдены, — кто еë за язык тянет? Какой нахуй пентхаус? Что несëт вообще? — Хорошо. Спасибо, что согласилась мне помочь. Правда, спасибо, — Нэнси слушала эту тираду, обратив свой взор на Робин. В глазах слабо читалось недоумение. К чему Робин вообще это сказала? Робин хоть и умная, но когда переживает, то еë язык работает быстрее мозга. И нет, не в том плане, как можно было подумать. А в том, что она много лишнего и неуместного может сказать. Наверное, поэтому у неë и не складывается общение. Как вариант. — Прости за эту тираду. И не за что пока благодарить. Мы ещë не начали, — рассудок Робин стал приходить в норму. Теперь она может хотя бы мыслить и выражать мысли нормально. Тяжело, но куда без этого. Робин проходит мимо Нэнси, рукой указывая следовать за ней. Они проходят в небольшую, но уютную гостиную. В глаза сразу же бросается их рабочее место. — А где твои родители? — Робин аж остановилась. И это вопрос, который больше всего интересует Нэнси? Ни с чего начать подготовку к физике? Ни с того, чтобы спросить что-то про жилье? Ну, вдруг что-то не нравится. А родители? — Они уехали на дачу. Приедут завтра вечером, — Робин нашла в себе силы ответить как можно более спокойно. Нашла силы, чтобы развернуться и в принципе сказать что-то. После той тирады у двери, чувствуется неловкость. Первый диалог с Нэнси в жизни, а начался так глупо. В воздухе отчëтливо ощущается напряжение. Нэнси на ответ Робин лишь кивнула. — Будешь чай или кофе? — Ну ради приличия же надо спросить хотя бы? Чтобы как-то сгладить углы, которые Робин ощущала очень хорошо. Они буквально небо и земля. — Нет. Спасибо, что предложила. Мама меня напоила перед выходом. Но не обещаю, что не захочу позже, — Нэнси это проговорила с такой лëгкостью, что Робин нашла ещë одну причину зависти. Да как так-то блять? Почему она может так спокойно говорить? — Хорошо. Тогда, давай начнëм, — Робин пыталась сдержать снова зарождающееся чувство. Снова зависть. Она понимала, следующие несколько часов будут для неë непростыми. Для Нэнси, возможно, даже хуже. А может и нет. Нужно глубоко и надолго запихнуть весь негатив, что начал расти внутри Робин. Ей придëтся объяснять материал. А объяснять нужно доходчиво, чтобы это, так скажем, репетиторство, не затянулось. Иначе затянется петля. Нет. Петля нет. Но что-то явно затянется и приведëт к самым отвратительным последствиям.