Зависть

Каждый человек может почувствовать неловкость. Даже глупые люди. Но умные пытаются разрулить ситуацию, а не усугубить.

©

***

‎ Нэнси понимала. Это неловко. Безумно неловко идти к Робин домой, чтобы подтянуть знания по физике. Она могла бы нанять репетитора. Но за такие занятия нужно платить. Возможно, Робин придëтся платить тоже. Да не. Робин не такая. Она не будет требовать оплату. Не будет ведь? ‎‎Она слышала раздражение в голосе Робин. Не только его. Но раздражение там точно было. Но почему? Видимо, Робин и вправду первый человек, который ею не восхищается. Первый человек, который не хочет идти с ней на контакт. Робин неприятна Нэнси. Неужели. Неужели кто-то есть настоящий в этом мире. ‎ ‎Нэнси впервые так открыто увидела, что есть человек, который искренне показывает своë отношение к ней. Ну, может не прям уж так и открыто. Но, по крайней мере, не натягивает маску доброжелательности. Не пытается расположить Нэнси к себе. ‎ ‎Она ей уже нравится. Теперь Нэнси хочется узнать о ней больше. Она рушит стандарты. Она идëт против системы. Кто-то осмелился идти против. Да. Она это ждала. Ей надоело это лицемерие. Постоянные улыбки в лицо. Ей нужен кто-то такой, кто не будет прибиваться ко всему стаду. Нужен кто-то, кто выделяется. ‎ ‎Робин отличный кандидат. Кандидат на общение. Может быть даже на дружбу. Нэнси ловит себя на мысли, что хотела бы узнать Робин. Она не такая как все. Они обе не такие, как все, но каждый в своëм проявлении. ‎ ‎Нэнси — объект всеобщего внимания. Робин — кто она? Можно сказать никто. Это цепляет. О Робин никто ничего не знает. А Нэнси хочет узнать. Но как? Ведь от Робин за километры чувствуется что-то негативное по отношению к Нэнси. Что-то, что Нэнси не может понять. ‎ ‎Она узнает. Она будет заниматься с Робин физикой столько, сколько ей нужно, чтобы узнать еë. Даже если на это уйдут недели. А может и месяцы. У Нэнси впервые за долгое время появилась новая цель. Не чтобы оправдать ожидания, а чтобы с кем-то сблизиться. Что-то новое. Да. То, что нужно. ‎ ‎Нэнси слышала, как сильно Робин повесила телефон. Она начала переживать. Точно ли телефон в порядке? А Робин? Что еë так могло вывести из себя? Напрямую, конечно, не спросишь. Нужно придумать пути сближения. Пути, чтобы заставить еë рассказать. Или показать. В общем, Робин покажет. Может быть. ‎ ‎Нэнси сглотнула вставший поперëк горла комок. Ей стыдно за свои мысли. Она никогда не хотела, чтобы люди делали что-то против своей воли. А тут такие мысли. Заставить. Заставить Робин. Ну да. Смешно. ‎ ‎Это звучит жестоко. Нэнси не такая. Она не хочет, чтобы люди делали что-то против своей воли. Она не жестокая. Значит, она будет аккуратно проникать в душу Робин. Главное, самой не потеряться. ‎ ‎Нэнси не заметила как к ней подошла Карен. ‎— Ну что? Она согласилась? — Лицо миссис Уилер выражало беспокойство. Она хотела, чтобы они занимались. Карен понимала, с этим лучше справился бы репетитор, но они не в том положении, чтобы платить столько денег. ‎— Да, всë хорошо. Сегодня в пять я пойду к ней домой, — Нэнси не знала, как мама отреагирует на то, что Нэнси собралась домой к Робин. Домой к тихоне. Поэтому слова дались ей очень тяжело. Она начала себя чувствовать неловко под взглядом матери. ‎ ‎Карен долго ничего не отвечает Нэнси. Во взгляде читается сомнение. Уверена ли дочь, чтобы отправиться домой к какой-то незнакомке? Стоит ли так рисковать своим статусом? ‎ ‎— Хорошо. Будь осторожна, Нэнси, — на этих словах миссис Уилер развернулась и направилась в гостиную. На последок она одарила Нэнси маленькой улыбкой. По ней видно, она переживает. ‎ ‎Нэнси знает, она переживает не за неë, а за репутацию. Доверия к Бакли нет, ведь еë толком никто не знает. Как можно доверять тому, кого не знаешь? Тем более тихоне. ‎ ‎Уилер тяжело вздохнула и направилась в свою комнату. Нужно чем-то заняться. Ещë четыре часа. Что делать четыре часа? Можно было бы попробовать что-то выучить по физике. А что? Физика вызывает внутри Нэнси разочарование. Такое неприятное, что касаться еë даже не хочется. ‎ ‎Собрав всю волю в кулак, Нэнси всë же решила попробовать разобраться хотя бы в одном законе. Заучивать глупо. Нужно уметь разбираться. Уметь разбираться. Нэнси хорошо разбирается в людях. Она так думает, по крайней мере. Ей отлично подходит журналистика. Она любит детективы. Зачем ей физика? ‎ ‎Каким путëм пойти, чтобы расположить к себе Робин? Как себя вести рядом с ней? Из-за приходящих мыслей, Нэнси начинает чувствовать себя неловко. Стыд. Смятение. Зажатость. Это ей несвойственно. Почему она это чувствует? ‎ ‎Может, реакция организма на неизвестность? Да, определëнно. Она всю жизнь знала, чего ждать, чего ожидать. Как от своих поступков, так и от людей. Но сейчас — она не знает. Она не знает, что можно ожидать от Робин. Это пугает. Страх. Он вызывает сомнение. ‎ ‎Нэнси никогда в себе не сомневалась. Она всегда знала, что сможет. Что справится. Но теперь. Глубоко внутри неë появилось сомнение. Точно ли она правильно делает? Может, пока не поздно отменить? Неизвестность пугает. ‎ ‎Она не может сконцентрировать своë внимание на физике. Мысли каждый раз возвращаются к Робин. Ей страшно неловко заявляться к Робин домой. Нет, не потому, что она еë сравнивает с грязью. Она боится, что сделает что-то не так, что Робин больше не станет с ней заниматься. Что-то, что Робин оттолкнëт ещë сильнее. Хотя, казалось бы, куда сильнее. ‎ ‎Нэнси пытается вернуть фокус на физику. Мысли скачат. Спустя долгие минуты, ей удаëтся абстрагироваться. Она погрузилась в мир физики. Больше в еë голову не лезут тревожные мысли. ‎

***

Уилер потеряла счëт времени. Стук. Ей в дверь стучат. ‎— Нэнси, дорогая, можно войти? — Карен. Мама. Это просто мама. Всë нормально. Стук еë вывел из того количества формул, знаний и законов, в котором она успела утонуть. Стук еë, признаться честно, напугал. Она дëрнулась, случайно ударяясь коленом об стол. Место ушиба теперь немного болит. ‎— Да, мам. Входи, — Нэнси зашипела от боли, прикладывая руку к ушибу. ‎ ‎Миссис Уилер аккуратно открыла дверь и вошла в комнату дочери. Она окинула Нэнси взглядом. Заметила. Она напугала дочь. ‎— Всë хорошо? — Глаза Карен устремились на руку, лежащей на колене. ‎— Да. Я в порядке. Просто немного испугалась, — Нэнси повернулась к матери лицом. Только сейчас она заметила, как у неë устали глаза. Зрение немного размылено. ‎— Ты устала. Пошли вниз, выпей чай. Отдохни немного, ты ещë успеешь сегодня позаниматься, — голос Карен был успокаивающим. ‎ ‎Неужели мама больше не заставляет быть лучше? Она просит отдохнуть. Мама просит отдохнуть. Да. Надо дать себе передышку. Сколько вообще времени она провела за физикой? ‎Нэнси посмотрела на часы. Четыре часа вечера. Три часа прошло. Уже? Так быстро? ‎ ‎Она спустилась вниз вместе с мамой. Видимо, это не просто отдых. А так хотелось. Похоже на разговор матери с дочкой. Страшно. На столе уже стоял заваренный чай. Это точно разговор. ‎ ‎— Нэнси, не пугайся. Я вижу, как ты напряглась. Садись, — Карен прошла мимо дочери, проведя рукой по спине. Нет, Нэнси не хочет говорить. Только не сейчас. ‎— Я просто хочу сказать, прости меня. Прости за вчерашнее. Мне безумно стыдно и неловко за свою реакцию. Ты молодец. И у тебя всë обязательно получится. Не сомневайся в себе, — миссис Уилер смотрела на Нэнси, говоря это от всего сердца. Это было правда искренне. Либо Нэнси так казалось. Нет. Не кажется. Мама всë ещë ею гордится. Всë ещë еë любит. Между ними всë хорошо. ‎ ‎Нэнси почувствовала облегчение. Впервые за последние несколько дней. Еë старания прошли не зря. Такое откровение от мамы, конечно, неожиданно. Но очень приятно. Приятно настолько, что улыбка коснулась еë губ сама собой. ‎ ‎Девушка всë же села за стол и обхватила кружку руками. Улыбка играла на еë губах. ‎— Не стоит, мама. И... спасибо. Спасибо, что всë ещë веришь в меня, — Нэнси встретилась взглядом с мамой. Обе почувствовали облегчение после разговора. Разговорами можно многое решить. И это правда. Не молчите. ‎ ‎Нэнси ещë некоторое время посидела с мамой. Они впервые за долгое время говорили обо всëм, что приходит на ум. Не об ожиданиях. Не об учëбе. Не о репутации. Они просто говорили. Как мама и дочь. Нэнси и не помнит, когда в последний раз они просто спокойно вот так сидели и разговаривали. ‎ ‎Пришло время отправляться к Робин. Нэнси взяла с собой свой учебник по физике и вышла из дома. Карен вслед сказала, чтобы она не задерживалась. Ну, уж как пойдет, мама.

***

‎ ‎Нэнси стоит возле двери в резиденцию Бакли. Она не понимает, как она дошла до такого? Она стоит возле двери Робин и не решается постучать. Она боится. Снова появилась неловкость. Как себя вести рядом с Робин? От неë исходит неприязнь по отношению к Нэнси. Да, скрытая. Но она есть. Нельзя отрицать этот факт. Нужно быть собой. ‎ ‎Рука зависла над дверью. Нэнси делает глубокий вдох и стучит два раза. Остаëтся ждать. Она оглядывается по сторонам. Ветер колыхнул еë волосы, прикрывая чуть лицо. За дверью послышались шаги. Замок повернулся. Дверь открылась. ‎ ‎— Привет, ещë раз, — Робин в замешательстве. На еë лице видна тревога. Теперь Нэнси ещë сильнее ощутила неловкость. ‎— Привет. Проходи, — девушка отступила, давая Нэнси пройти. Она делает три шага в дом, проходя мимо Робин. Осматривает дом. Достаточно уютно. Даже, можно сказать, спокойно. ‎ ‎Дом Бакли вызывает у Нэнси спокойствие. Это странно. У неë нет желания сбежать. Здесь не чувствуется бремя ожиданий. Тишина. Дверь за спиной закрылась. Теперь Нэнси не уйти. Да и не хочется. ‎ ‎— Это, конечно, не пентхаус какой-нибудь, но находиться тут комфортно. Все условия жизни соблюдены, — Нэнси на словах Робин обратила внимание на неë. Ну, конечно, как же Робин не упрекнуть еë, что она принцесса. Нэнси почувствовала, как что-то внутри неприятно кольнуло. Ей неприятно. Задело. ‎— Хорошо. Спасибо, что согласилась мне помочь. Правда, спасибо, — Нэнси пыталась сгладить неловкость. Она не хотела обидеть Робин. Она пыталась скрыть, что слова Робин задели еë. ‎ ‎Она понимала, что должна соответствовать. Она знала, что Робин может что-то выкинуть едкое. Но она была к этому не готова. Почему все думают, если она "идеальная", то и условия проживания у неë идеальные? ‎ ‎— Прости за эту тираду. И не за что пока благодарить. Мы ещë не начали, — Уиллер заметила, как Робин стушевалась. Она чувствовала, как стыд витает в воздухе. Да, первое общение не задалось. Нэнси видит, что Робин сожалеет о своих словах. ‎ ‎Робин проходит мимо Нэнси, зазывая рукой последовать за ней. Уилер продолжает оглядывать дом. Всë ещë тихо. Она живëт одна? Почему больше никого нет? Нэнси видит их оборудованное место работы. Комфортно. Ей комфортно находиться в доме Робин. Здесь на неë никто и ни что не давит. Но вопрос остаëтся открытым. Почему так тихо? Где еë родители? ‎ ‎— А где твои родители? — Нэнси заметила, как резко Робин остановилась. Плечи напряжены. Ещë бы один шаг, и Нэнси влетела бы в спину Робин. Она тихо делает небольшой шаг назад, соблюдая дистанцию. Это, наверное, максимально глупый вопрос, но надо же разрядить обстановку? ‎— Они уехали на дачу. Приедут завтра вечером, — Робин сделала глубокий вдох. Произнесла она слова хотя бы в лицо Нэнси, развернувшись. Нэнси видела, Робин злится. ‎ ‎Почему она злится? Она сдерживает гнев, это видно. Держит дистанцию. Эмоционально пытается оттолкнуть Нэнси. Не хочет подпускать. Боится. Неловкость между ними только растëт. Если так и продолжится, они не смогут нормально позаниматься. Нэнси нашла в себе силы только кивнуть на ответ. Робин смотрит на Нэнси. Еë глаза немного смягчаются. Ей тоже неловко. ‎ ‎— Будешь чай или кофе? — Робин действует аккуратно. Голос стал спокойнее. Нэнси сдержалась, чтобы не показать улыбку, но уголок губы чуть дëрнулся наверх. Она пытается. Нэнси видит, Робин пытается. Это приятно. ‎— Нет. Спасибо, что предложила. Мама меня напоила перед выходом. Но не обещаю, что не захочу позже, — Уилер не смогла скрыть улыбку. Она перекатилась с пятки на носок и продолжила смотреть на Робин. Что-то щëлкнуло. ‎ ‎Нэнси заметила, как взгляд Робин изменился. Он стал снова резким, осторожным. Тусклым. Еë что-то расстроило. Что-то расстроило в ответе Нэнси. Чëрт. Что снова не так? Обычный ответ ведь. Но даже этот ответ, снова отозвался внутри Робин чем-то, что не даëт ей покоя. ‎ ‎— Хорошо. Тогда, давай начнëм, — Робин отвернулась. Она расстроена. Робин — загадка. Ребус. И Нэнси хочется его разгадать. Она замечала взгляды Робин в школе, направленные на неë. Она думала, что она, как и остальные, тоже ею восхищается. Восхищается издалека. Не приближается. Не видит в этом смысл. Но теперь, вблизи, Нэнси рассмотрела, что за этим взглядом скрывается что-то ещë. Но что? Теперь ей хочется узнать, что творится внутри Робин. ‎Робин прошла дальше и села на диван. Нэнси последовала еë примеру. Она села рядом, но соблюдала дистанцию. Пока что нужно держать границы. Робин открыла свой учебник физики на первой странице. Еë глаза бегали по темам. Взгляд сосредоточен. — Начнëм разбор с первой темы или у тебя хотя бы какие-то базовые знания имеются? — Робин на неë не смотрит. Вроде бы обычный вопрос. Нэнси тоже открыла учебник на той же странице, пробегаясь по темам. Она понимает, что базовые понятия и знания есть. Но до идеала далеко. Даже очень. — Ну, имеются. Однако, постоянно путаюсь. Каша в голове каждый раз, — она смотрит на первую тему и пытается вспомнить закон. Как он звучит? А какая формула? Как тяжело, Господи. Робин отвела взгляд от учебника. Смотрит на задумчивое лицо Уиллер. Она видит, как в голове прокручиваются знания. Ну, или, по крайней мере, их отблески. Нэнси чувствует взгляд на себе. Ей становится ещë более неловко. Стыд. — Ага. Понятно. Это явно затянется, — Бакли листает страницы дальше, долистывая до первой темы. В голосе слышатся более уверенные нотки. Нэнси чувствует, как она начинает расслабляться. Также чувствует, как еë щëки горят.

***

Прошëл первый час их занятия. Продвинулись они, конечно, не далеко, но результат есть. Это радует. В процессе общение пошло легче. Всë ещë было неловко, но легче. Они дошли до изучения третьей темы. Прогресс прям на глазах. На удивление самой Нэнси, Робин — отличный репетитор. Она максимально доходчиво и понятно ей разъясняла материал. Уилер не стеснялась задавать вопросы, если чего-то не понимала. Робин без раздумий тут же давала ответ. Вау. Нэнси почувствовала восхищение. Она начинает восхищаться Робин. Теперь она подумывает даже вправду платить ей за занятия. Глупо. — Давай сделаем перерыв. Ты начинаешь уставать, — Робин встала с дивана, разминая тело. Она потянулась и футболка задралась, оголяя живот. Врать не будем, Нэнси смотрела. Это был мимолëтный взгляд, но он был. Робин, благо, не заметила. Наверное. — Да, давай. Нужна передышка, — Нэнси отвернулась, откладывая учебник. Что это, мать твою, было? — Чай или кофе? — Бакли уже направлялась в сторону кухни, задавая этот вопрос. Так просто и легко произнесла. Тоже, наверное, расслабилась. — Чай, спасибо, — Нэнси встала, направляясь за Робин следом. Кухня была меньше, чем в доме Уилеров. Меньше, но уютнее. Комфортнее. Нэнси который раз ловит себя на мысли, что дом Робин она признаëт комфортным. — Ты могла бы остаться там. Я бы принесла, — Робин произнесла это спокойно. Но Нэнси стало неприятно. Она как будто хочет отдохнуть от Уилер. Возможно, так и есть. — Расслабься, я шучу. Садись, — Бакли указала на свободное место напротив себя. Нэнси и не заметила, что Робин повернулась к ней. Слишком уж увлеклась. Уилер не может больше произнести и слова. Чувство неловкости возвращалось в геометрической прогрессии. Робин заметила. Она заметила, как Нэнси напряглась. Она тоже хорошо читает людей. Это будет интересно. Они сидели молча. Ждали, когда закипит чайник. Общих тем, как таковых, не было. Да и говорить не особо-то и хотелось. Мозги набекрень после физики. Нэнси видела, как Робин украдкой смотрит на неë. Она чувствовала взгляд. Вот от взгляда некомфортно. — Что? Почему ты на меня так смотришь? — Нэнси не могла это больше терпеть. Что на неë смотрят, как на врага народа? Как на изменника Родины? В чëм причина такого поведения? Нэнси видит, как Робин зажалась. Еë поймали. Поймали с поличным. — Ничего. Прости, — Бакли встала, услышав закипевший чайник. Она извиняется. За что? Чувствует вину за то, что смотрела? Странно. Она странная, но открытая. Искренняя. Может быть. — Пошли обратно, — Робин кивком головы указала направление, откуда они пришли. Нэнси снова встала и поплелась следом за хозяйкой дома. Кружку с чаем ей так никто и не передал. Они снова устроились на диване. Уилер забрала из рук Робин свою кружку. На секунду, всего на небольшую секунду, их мизинцы соприкоснулись. Нэнси почувствовала, что пальцы Робин холодные. Холодные, когда тепло. Стресс? Она переживает? Переживает, находясь дома? Или проблемы с кровообращением? Какое-то время чаепитие проходило в тишине. Тишина была естественной. Не неловкой. Хоть что-то радует. Чай в кружке Нэнси уже заканчивался. Еë всë ещë интересовало, почему Робин на неë так смотрела? Она хотела узнать. Она узнает. — Так, ты расскажешь, почему на меня так смотрела? — Девушка рядом с ней замерла. Буквально. Она хотела сделать глоток, но не сделала. Не смогла. Вопрос Нэнси выбил еë из колеи. Боже. Зачем она это спросила? Только же всë было нормально. Нет же, надо было нарушить комфорт. — Нет. Оставлю в тайне, — Робин сказала это спустя несколько секунд. Она всë же сделала глоток своего кофе и отставила кружку на столик. Взяла учебник, открывая страницу, на которой они остановились. — Давай лучше продолжим. Сказать, что Нэнси не расстроилась, означало солгать. Она расстроилась. Робин и правда загадка. Она вроде бы искренняя, но скрытная. Не показывает своих мотивов. Не рассказывает то, что не хочет. Добиться от неë ответов будет непросто. Даже, можно сказать, сложно. Это будет сложно. Уилер тоже отставила свою недопитую кружку с чаем. Но брать учебник в руки не спешила. Она смотрела на Бакли, думая, как к ней подступиться. Ответной реакции не последовало. Она видела, как Робин хмурит брови, читая определение закона. Нэнси поняла — она не добьëтся ответа. Разочарованно вздохнув, она всë же взяла проклятый учебник физики в руки, открывая на той же странице, что и Робин.