Зависть

‎Робин прошла дальше и села на диван. Нэнси последовала еë примеру. Она села рядом, но соблюдала дистанцию. Это будет тяжело. Робин смотрит на темы и не знает с чего начать. С чего начать доносить законы физики в голову Нэнси? Где заканчиваются еë познания, а где они начинаются? Тем куча. В самом начале самые лëгкие и базовые, которые будут переплетаться в будущем. ‎ ‎— Начнëм разбор с первой темы или у тебя хотя бы какие-то базовые знания имеются? — Робин на неë не смотрит. Не хочет. Не хочет снова почувствовать зависть. Не хочет чувствовать. Правда, от внимательных глаз Нэнси не скрыться. Она будет чувствовать взгляд на себе. ‎ ‎Как же хочется свернуть эту Шарашкину контору. Хочется вернуться во время разговора по телефону. Отказаться. Сказать нет. Зачем она согласилась? Она видит боковым зрением, как Нэнси открыла свой учебник физики. Она видит, как та пробегается тоже по темам. Лицо напряжено. ‎ ‎— Ну, имеются. Однако, постоянно путаюсь. Каша в голове каждый раз, —Робин это и так уже поняла. Она заставила себя полностью посмотреть в сторону Уилер. Сидит, вся напряжëнная. Как струна натянута. Робин впервые видит еë такой. Обычно спина ровная, взгляд уверенный. А тут что-то не так. Она почувствовала отблески превосходства. ‎ ‎Она видит заминку Нэнси. От этого на душе приятно. Ощущение, что она лучше хоть в чем-то — нашло подтверждение. Подтверждение в лице Нэнси, которое начало приобретать багровый оттенок. Робин видит, Нэнси стыдно. Так же и подтверждение догадки о том, что у такой как Уилер, тоже есть свои демоны в голове. Есть недостатки. Не такая уж она и идеальная. Напряжение внутри Робин стало угасать. ‎ ‎— Ага. Понятно. Это явно затянется, — она с трудом отвела взгляд от Нэнси, возвращая внимание к учебнику, и листает до первой темы. Внутри Робин начало зарождаться приятное чувство. Облегчение. Это чувство облегчения. Всë не так уж и плохо. Наверное. Хоть бы это закончилось всë же чуточку раньше. ‎ ‎В голове всë ещë всплывают два образа Нэнси. Нэнси в школе, и сидящая у неë в гостиной рядом. Буквально два разных человека. Она была права. Уилер другая за пределами школы. Уилер в школе она знает. Теперь нужно узнать еë в такой ненавязчивой обстановке. Узнать еë в простых действиях и движениях. ‎ ‎Боже, зачем ей это знать? Она не собирается с ней общаться. Она не хочет. Робин, конечно, хочет завести друзей и подруг, но явно не в лице Нэнси. Даже если она в повседневной жизни отличается от того, что показывает в школе. Ведь тем более, если они сблизятся и начнут общение вне школы, вне учëбы — добром это для Робин не кончится. ‎ ‎Нужно настроить фокус на физику. Но как, когда столько страхов начало зарождаться внутри? Да, Нэнси может быть другой в жизни. Но каков шанс того, что зависть уйдет? Каков шанс того, что Робин перестанет ей завидовать? Ей даже знать не хочется. ‎

***

‎ ‎Спина затекла. Плечи тянет. Головная боль возвращается. Надо сделать перерыв. Они уже час борятся с физикой. Благо хоть результат какой никакой есть. Она видит, что Нэнси тоже начала уставать. Думает над ответом дольше. Путает понятия и слова. Всë чаще жмурит глаза, пытаясь вернуть фокус. ‎ ‎— Давай сделаем перерыв. Ты начинаешь уставать, — Робин никогда в жизни не признается перед Уилер, что она тоже начала уставать. Работа была, в силу знаний и навыков Уилер, продуктивной. Она порой удивлялась, что Нэнси задаëт вопросы параллельно. Еë удивляло желание Уилер полностью разобраться. Какая сила воли должна быть, чтобы не забить хер, а продолжать мучить себя? ‎ ‎Робин, наконец, встала. Вчерашняя посиделка на полу и правда плохо сказалась. Она потянулась, чувствуя, как позвонки растягиваются, создавая хруст. Она чувствует взгляд. Снова Нэнси. Снова смотрит. Робин краем глаза заметила, как взгляд Уиллер скользнул ниже. Туда, где оголилась еë небольшая полоска живота. Блять? Нэнси Уилер сидит в еë доме, в еë гостиной, на еë диване и бесстыдно пялится на неë. Ей это снится? Это кошмар. Она спит же да? Что творится? ‎ ‎— Да, давай. Нужна передышка, — передышка. Кому из них двоих она ещë требуется? Конечно, блять. Как такое вообще могло произойти? Это хоть и был мимолëтный взгляд, но как же он напряг Робин. ‎— Чай или кофе? — Робин не рискнула посмотреть в еë сторону. Она хотела поскорее сбежать от неë. Укрыться поскорее от еë взгляда. Хоть бы она не пошла следом. Господи. Желания ведь сбываются? Пусть она сидит там дальше. ‎ ‎— Чай, спасибо, — она встала. Она всë же пошла следом. Матерь Божья. Нигде не скрыться от Нэнси Уилер. Даже дома. Блять. Дома. Теперь еë весь этот балаган будет донимать в кошмарах. Она же чувствовала себя более спокойно дома. Там не было и тени Нэнси. Спасибо. Спасибо, блять, на хлеб не намажешь. ‎ ‎Нэнси снова осматривает дом. Что она в нëм пытается найти? Ну да, не идеально. Не зáмок. Ну не в открытую же рассматривать? ‎ ‎— Ты могла бы остаться там. Я бы принесла, — лишь бы она не ходила по пятам. Робин обернулась на неë. Нэнси застыла. Буквально. Да, она, видимо, перегнула палку. Теперь Робин чувствует укор совести. М-да, дела плохи. — Расслабься, я шучу. Садись, — место напротив для принцессы. Нужно сохранить хоть какую-то дистанцию. Почему Нэнси так реагирует? Да, может она и не сильно доброжелательна по отношению к Уиллер, но сказала ведь она спокойным голосом. Она поняла? Поняла, что Робин не хочет быть с ней рядом? Хочет побыть одна? Скорее всего да. Нэнси далеко не глупая. ‎ ‎Уилер молчит уже слишком долго. Робин впервые видит, как она растерялась. С чего бы? С того, что Робин видит? Что хорошо читает людей и смогла понять чувства Нэнси? Ей снова стыдно? М-да, занятия физикой давались легче. Она, конечно, объясняла не на пальцах, а словами... Боже. Стоп. Куда мы пошли? В общем, с физикой было легче. ‎ ‎Молчание. Напряженное молчание. Тишина. Говорить не хотелось, а вот наблюдать, ещë как. Она аккуратно иногда смотрит на Нэнси. Не знает и не понимает, что хочет в ней разглядеть, на какие вопросы найти ответы, но смотрит. Когда же уже закипит чайник? Нужно скорее закончить это издевательство. Издевательство над физикой и Робин. Нэнси сильная, она выстоит. Справится, как и всегда. Справится ведь? ‎ ‎— Что? Почему ты на меня так смотришь? — упс. Еë заметили. Вернее, еë наблюдение заметили. Да, теперь неловко. Она не будет выкладывать всех своих демонов на стол. Только не перед Нэнси. Нет. Захотелось сбежать от еë взгляда. Почему она каждый раз смотрит будто в душу? Страшно. ‎— Ничего. Прости, — чайник, да! Спасение. Помощь пришла откуда не ждали. Робин подорвалась с места, желая быстрее скрыться от взгляда. Пусть она будет прожигать еë спину. Не так страшно. Не будет видеть эмоций Робин. А на лице Робин, как только она отвернулась, многое было показано. ‎ ‎— Пошли обратно, — Робин не смотрит. Больше не может. Хочется быстрее закончить. Быстрее. Нэнси как послушный пëс, плетëтся следом за хозяйкой. Такое сравнение вызвало улыбку на лице Робин. Она подавила рвущийся наружу смешок. Благо Нэнси сзади. А то бы от вопросов она не отделалась. Она, конечно, не сказала бы причину смеха. Просто хочется поменьше лишних вопросов от Уилер. Когда это закончится? Робин чувствует взгляд. Как же он выбивает почву из-под ног. Она не привыкла к вниманию. Особенно к такому вниманию. ‎ ‎Робин чувствует себя экспонатом в музее. Ну, вот, что она пытается рассмотреть? Это очень неловко. Она аккуратно садится на диван, всë ещë держа две кружки в руках. Нэнси тянется. Тянется за своей кружкой. Вспышка. Они коснулись. Они коснулись друг друга. У Нэнси руки теплые, в отличие от самой Робин. Господи, помоги. Она не смотрит. Не смотрит в сторону Уиллер. Не останавливается. Просто делает глоток своего кофе. Блять. Она не подаëт виду, как сейчас этот момент еë ошарашил. И ведь, ну, ничего же такого, да? Но она знатно ахуела. Смотреть в кружку. Перед собой. На часы. Учебник физики. Точно, физика. Нужно дальше вспоминать. ‎ ‎ Благо Нэнси умеет молчать. Она молчит. Тишина. Кофе начал уже заканчиваться. Наверное, не стоит пить кофе, когда у тебя и так болит голова, ведь теперь она стала снова болеть сильно. Почти так же, как было после пробуждения. Почти. А может это от пережитого стресса в компании Нэнси? Возможно. Да чего мелочиться. Всë вместе нахуй. ‎ ‎— Так, ты расскажешь, почему на меня так смотрела? — Нет! Ну нет блять. Зачем надо было что-то говорить. Она почти забыла о существовании Уилер рядом. ‎— Нет. Оставлю в тайне, — честнее ответа и не придумаешь. Кофе уже остывает. Надо продолжать погружение в мир физики. Продолжать, нахуй не оглядываясь. — Давай лучше продолжим. ‎ ‎Ну не будет же Робин выкладывать все карты на стол? Ну в самом деле? Нэнси любопытная. Всë хочет знать. Всë хочет понять. Настырная. Упрямая. Кофе на столе. Учебник в руках. Надо продолжать. Пока Робин не начнëт, Нэнси даже пальцем не шевельнëт. Она снова видит и чувствует. Уилер пытается сломать еë взглядом. Ждëт ответы. Ждëт, что Робин сломается и скажет. Но Робин не пальцем деланная. Молчать будет даже под дулом пистолета. Наконец, Уилер отвела взгляд и взяла учебник в руки. Счастье-то какое, мать честная. ‎

***

За окном стало смеркаться. На часах восемь вечера. Почти половина девятого. Десять тем благополучно изучены и досконально разобраны. Вдоль и поперёк. Дай Бог, Нэнси не забудет всë. Робин отложила учебник на столик и откинулась на спинку дивана, прикрывая глаза. Признаться честно, она устала. Безумно устала. Она хоть и обучала, но знатно заебалась. Нэнси тоже отложила учебник. Глаза закрывать не стала. Она смотрит в окно, максимально уставшим взглядом. Это было продуктивное занятие. Сил было вложено много. Робин открыла глаза и вытянула ноги вперëд. Всë тело начало затекать. Ей не мешало бы сейчас пройтись. Было бы неплохо и погулять. Уилер взяла тетрадь со стола и карандаш. Начала что-то выписывать. Робин неинтересно. Она начинает уже ликовать. Всë закончилось. — Вот, номер телефона. Ниже написан адрес, где я живу. Может быть, ты его и знаешь, но я написала на всякий случай, — да ну. Робин перевела взгляд сначала на Нэнси, потом на тетрадь, что она ей протягивает. Это был только первый этап. — Зачем? — Действительно? Зачем, блять? Робин всë же протягивает руку, забирая тетрадь. На листке аккуратным почерком написаны цифры. Номер. — На случай, если понадоблюсь. Ну, или для назначения следующей встречи, — которую Робин не хочет. Этот день не сказать, что был плохим. Но и хорошего мало. Они не общались. Общение строилось в пределах физики. Всë. Всë, что смогла сделать Робин в ответ на жест Уилер — это кивнуть. Бакли положила тетрадь обратно на стол. Расходиться, как-то, никто не спешил. Мысли Робин молчат. У неë просто нет никаких больше мыслей в голове. Туман. Не сказать, что она хотела бы дальше оставаться с Нэнси с глазу на глаз, но и одной быть как-то не очень. Уилер тоже не спешила вставать. — Не хочешь прогуляться? — Робин опешила. Она? Прогуляться с Нэнси? Звучит, как что-то невообразимое. Как что-то нереальное. Несуществующее. Она молчит. Долго молчит уже. Она хочет прогуляться, но не с Уилер. — Не боишься за свою репутацию? Ну, типа, королева школы с какой-то шпаной, — возможно, это неправильно. Несправедливо. Но Робин напомнила Нэнси об их "статусах". Небо и земля. Нэнси Уилер и Бог знает кто. Робин сказала это не подумав. Она не видела лица Нэнси, так как смотрела в окно. Но тишина по левую сторону от неë — напрягла. Она повернулась и встретилась со взглядом Уилер. Взглядом, полным боли, сожаления и осознания. Они всë ещë далеки друг от друга. Она всë ещë должна оправдывать ожидания. Она — Нэнси Уилер. Робин стало погано на душе. Зачем она это сказала? Они не сблизились, но напряжение между ними явно ушло за это время. А этот взгляд. Взгляд боли. Она не любит расстраивать людей. Она сделала это неосознанно. Внутри неë всë ещë играет зависть. — Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя задеть. Я, правда, прости, — слова вырвались сиюминутно. Она развернула корпус в сторону Нэнси, как бы показывая — она готова ко всему. К удару. К словесной тираде. Ко всему, что Уилер сделает. Но она не делает. Она просто смотрит и молчит. — Да, ничего. Ты права. Это правда, — она поднялась с дивана. Взгляд тут же поменялся. Она снова надела маску превосходства. Робин встала следом. Она хотела бы что-то изменить. Но уже слишком поздно. За время, проведенное в обществе Нэнси, она начала чувствовать лëгкость. В какой-то момент, она даже забыла про свою зависть и кто такая Нэнси. Она просто чувствовала себя хорошо и комфортно. Будто она сидит не с Нэнси Уилер, а со своей давней знакомой, с который близкого общения не сложилось, но теплые взаимоотношения остались и та обратилась за помощью. — Я могу тебя проводить до дома, загладить вину, так сказать, — Робин думает. Она хочет убрать это напряжение, которое снова стало очень колко ощущаться. — Не стоит. Я же сказала, ты права. Нужно думать о репутации, — она собирает свои вещи. Направляется к выходу. Прям как у себя дома уже. Робин остаëтся идти следом. Ей стыдно. Она давно поняла, что Нэнси самой не легче от статуса королевы школы. Она видела эту тяжесть. Она разглядела это бремя, что несëт Нэнси. И она молодец. Робин бы так не смогла. Ещë один повод восхищения, ещë один повод зависти. Да блять. Ну замкнутый круг ей богу. — Пока, Робин, — Нэнси уже вышла и попрощалась, отвернувшись от Бакли. Проклятье. Ну ладно. Мы вернулись на начальную точку. Что ж. Так даже лучше. Меньше мыслей, больше сна. Робин попрощалась в ответ. Но она уверена, Нэнси уже не слышала. Она ушла так быстро, что Робин не успела опомниться. Она стоит на пороге своего и дома и смотрит Уилер вслед. Она не привыкла обижать людей, особенно тех, кто к ней тянется. Кто показывает интерес к еë персоне. Она закрыла дверь и прошла обратно в гостиную. Заебись, возможно, ещë одно общение испорчено поганым языком. Когда-нибудь она научится держать язык за зубами. Когда-нибудь. Но не сейчас. Сейчас дела другие. Нужно прибраться. В воздухе остался стойкий аромат духов Нэнси. Такой приторный. Нужно проветрить. Иначе Робин найдут, в лучшем случае, без сознания. Снова начала лезть эта личность. Начала лезть зависть. Нэнси умная в том, что молчит. Она умеет закрыть рот вовремя, не наговорив глупостей. Она умеет держать мысли при себе. Да, Робин тихоня. Но если откроет рот, еë, бывает, тяжело заткнуть. А Нэнси нет. Она открытая, общительная, полна внимания. Но не пиздит обо всëм налево и направо. Робин собирает тетради, карандаши, ручки и берëт учебник. Направляется в комнату. Как и ожидалось, на еë обитель никто не посягнул. Она небрежно кинула всë на стол и направилась обратно. Что ж, в случае чего, у неë есть номер и адрес Уилеров. Захуëм это ей? Непонятно. Она не воспользуется, так благородно предоставленной, информацией Нэнси. Не в этот раз уж точно. Да и ни в какой, в лучшем случае. Голова кипит. За целый день боль не прекращалась. Она ослабевала, да. Но не исчезала полностью, изредка о себе напоминая. Наверное, давно стоило бы выпить обезболивающее. Робин встала в двенадцать дня. Поспала четырнадцать часов. Сна не ждать. Наспех приведя гостиную более менее в порядок, она всë же приняла решение прогуляться. Просто пройтись, подышать свежим воздухом. Она переодела серые спортивки на чëрные джинсы. Футболка похуй. Кому она нужна? Нацепила конверсы и вышла. Не забыв, конечно же, взять ключи и закрыть дом. На улице уже полностью стемнело. Лишь фонари освещали иногда дорогу. Робин идëт куда глаза глядят. Мыслей нет. Она пожалела, что не прихватила с собой кофту. Поднялся небольшой ветерок, который вызывал мурашки на оголëнных участках тела. Сколько она так уже гуляет? Не знает. Она давно потеряла счëт времени. Пора возвращаться домой. Тут уже пришлось шаг ускорить потому, что она начала конкретно так замерзать. Болеть она пока не хочет.

***

Почему Нэнси? Почему она кандидат на построение общения? Почему рядом с ней начала чувствоваться лëгкость? Уже час ночи, а Робин не может уснуть. Мысли возвращаются к прожитому дню. Она чувствует, зависть никуда не ушла. Но наравне с ней появилось желание. Желание начать общение с Нэнси. Она ведь тоже хотела. Она ведь пыталась что-то узнать о Робин. Но ничего не вышло. И не выйдет. Она столько эмоций пережила за этот день, что не знает, за какую мысль зацепиться. Она ощутила два ярких чувства — зависть и превосходство. Если первое ей давно уже известно, то второе — было неожиданным. Приятным. Так же у Робин возникло два желания. Первое — сблизиться с Нэнси. Узнать еë. Самое худшее блять, что могло быть. Второе же — больше никогда не взаимодействовать с Уиллер. В школе она к ней не подойдет. Если, конечно, не плюнет на мнение окружающих и на репутацию. Звонки можно сбрасывать. Ну, как только она услышит голос Нэнси. Хотя, Нэнси ей, наверное, больше не позвонит. Да и к лучшему. Не зря говорят, всë, что ни делается — к лучшему. Робин не знает. Не знает, что делать дальше. Страх. Она боится, что на неë начнут обращать внимание. Ведь внимание сбивает еë с толку. Она начинает нервничать, активно думать и параллельно пиздеть. Пиздеть то, о чëм нужно молчать. Молчать, чтобы не нажить проблем. Молчать, чтобы не обидеть. Молчать, чтобы не сказать лишнего о своей жизни. Молчать, чтобы не сказать лишнего о жизни другого человека. Вот что самое страшное. Самое страшное — это знать секреты и внутренних демонов других людей. Те, которые не произносятся вслух. Но которые можно пронаблюдать. Наблюдение. Самое лучшее, что можно сделать. Просто наблюдая за человеком, можно столько всего о нëм узнать. А глаза? Глаза ведь зеркало души. Зеркало наших чувств, желаний и мотивов. Наших болей. Язык тела. Тело тоже многое может рассказать о человеке. Сколько бы он ни тренировался, показывать всë самое лучшее, рано или поздно, этот облик даст трещину. Трещину, в которой можно рассмотреть много чего скрытого. Это симбиоз. Язык тела и глаза. Это самое важное и главное составляющее нашей личности. Можно хоть всю жизнь молчать. Заклеить рот. Зашить. Но держать под контролем своë тело и свои глаза — намного труднее. Мысли. Мысли можно тоже держать под контролем. Но они тоже могут пробить стену. Стену скрытности. Поэтому Робин даже рада, что показывает себя. Она не пытается играть роль. Она показывает себя настоящую. Со своими мыслями и действиями. Словами. Она настоящая. Нэнси нет. Вот в чëм они ещë отличаются. И теперь остаëтся узнать. Кому хуже? Всем.