Тысяча зим до тебя

Утро в зимнем царстве не приходило резко. Оно просачивалось. Свет медленно стекал по ледяным стенам, становясь мягче, теплее, словно сам холод позволял себе быть осторожным. Где-то далеко треснула наледь, и звук разошёлся эхом, не угрожающим, а почти живым. Чимин проснулся от дыхания. Не своего. Он замер, не открывая глаз, позволяя себе одну лишнюю секунду, чтобы понять, он всё ещё здесь. И Лин дышал рядом. Ровно. Спокойно. Настояще. Опаляя своим дыханием кожу омеги. Только тогда Чимин медленно открыл глаза. Комната была наполнена бледным утренним светом. Лёд больше не казался враждебным, он отражал тепло, бережно, будто запоминал его. Меха были сдвинуты, мантия всё ещё лежала на плечах, тяжёлая, чужая… и странно родная. Которая дарила тепло. Чимин вдохнул. Огонь внутри отозвался тихо. Не вспышкой. Не болью. Он был, собранный, осторожный, свернувшийся вокруг жизни, которую он нёс. Это было непривычно. И страшно. И правильно. Лин спал, повернувшись к нему лицом. Щёка прижата к подушке, ресницы дрожат во сне. Чимин невольно улыбнулся, впервые за долгое время по-настоящему. Он так скучал по мальчику, по его голосу, по тому как тот не давал скучать наставнику. Он поднялся медленно, стараясь не разбудить мальчика. Тело всё ещё было слабым, но не ломким. Боль отступила, оставив после себя тяжёлую память. За дверью чувствовалось присутствие. Не охрана. Не слуги. Юнги. Чимин знал это так же точно, как знал своё имя. Он не удивился, когда, выйдя в коридор, увидел его у окна. Юнги стоял спиной, руки сцеплены за спиной, взгляд устремлён в ледяной сад. Холод вокруг него был плотным, собранным, но уже не режущим. — Ты не ушёл, — сказал Чимин. Юнги не обернулся. — Я сказал, не сегодня. Чимин подошёл ближе. На этот раз шаги не отзывались резкой болью. Только усталостью. — Лин проснулся бы, если бы меня не было, — сказал он. — Но он спит. — Я знаю, — ответил Юнги. — Я держал чары. Молчание между ними было иным, чем ночью. Не враждебным. Не тёплым. Настороженным. — Ты всю ночь был здесь? — спросил Чимин, заглядывая в глаза Альфе. Юнги кивнул. — Холод не отпускает быстро. Чимин сжал край мантии. — И ты всё ещё думаешь, что имел право? Юнги медленно повернулся. — Я думаю, что если бы не вмешался, ты бы сейчас не стоял здесь. Это и есть мое право. — А я думаю, — тихо ответил Чимин, — что иногда даже спасение может быть насилием. Юнги не возразил. — Я не заберу Лина, и мы не уйдем. — сказал Чимин спустя паузу. — Не сейчас. Он слаб. И… я тоже. Быть на глазах у моего супруга опаснее, чем тут. Это признание далось тяжело. Юнги кивнул. — Здесь он будет в безопасности. И ты тоже. — В безопасности или под контролем? — Иногда это одно и то же, — ответил Юнги. — Я не оправдываюсь. Я просто говорю правду. Чимин закрыл глаза на мгновение. — Я не доверяю тебе. — Знаю. — И всё равно… — он открыл глаза. — Я останусь. Ненадолго. Юнги чуть склонил голову. — Этого достаточно. Из-за двери донёсся шорох. Чимин вздрогнул и сразу развернулся. Лин стоял на пороге, кутаясь в меховую накидку, сонный, растрёпанный. И наклонил голову с интересом наблюдая за взрослыми. — Наставник? — тихо. — Я думал, вы ушли. Чимин сразу опустился перед ним на колени, прижимая к себе. — Я здесь, — сказал он. — И не уйду. Лин улыбнулся и, заметив Юнги, смущённо кивнул. — Доброе утро, Владыка Зимы. Юнги ответил коротким кивком. — Сегодня ты отдохнёшь, — сказал он мальчику. — А потом мы посмотрим сад. Глаза Лина загорелись. Он подпрыгнул, и в восторге захлопал в ладоши. — Правда? — Правда. Чимин посмотрел на Юнги. В этом не было угрозы. И не было ловушки. Пока. — Ты не станешь его учить чему-то без меня, — сказал Чимин. — Не стану, — ответил Юнги. — Без твоего согласия — Никогда. Но показывать то могу? Это слово повисло в воздухе. Согласия. Чимин медленно выдохнул. Это утро не было про прощение. И не про примирение. Оно было про выбор, остаться и посмотреть, что будет дальше. И лёд впервые не возражал.

***

Собирались они медленно. Не потому что спешить было некуда, а потому что утро в зимнем царстве не терпело суеты. Слуги принесли одежду тихо, почти неслышно, будто боялись нарушить хрупкое равновесие. Лин крутился на месте, не давая никому толком застегнуть на нём плащ. — А в саду правда есть лёд, который поёт? — выпалил он, подпрыгивая. — Нет, — спокойно ответил Юнги, застёгивая собственные перчатки. — Он трещит. — Ага! — глаза Лина загорелись. — Значит, почти поёт! Чимин, сидевший рядом, не удержался от тихой улыбки. Он помогал мальчику надеть сапоги, осторожно, будто это был не просто ребёнок, а что-то бесконечно хрупкое. — Не беги, — предупредил он. — Здесь скользко. — Я буду осторожным! — кивнул Лин и тут же поскользнулся. Юнги поймал его за капюшон в последний момент. — … Наставник же сказал не беги, — ровно повторил он. Лин повис, болтая ногами, и рассмеялся. — Владыка Зимы, а вы всегда так ловите людей? Юнги отпустил его на пол. — Только тех, кто собирается сломать себе шею. — Значит, вы добрый! — сделал вывод Лин и важно кивнул. Чимин тихо фыркнул, прикрывая рот ладонью. Юнги бросил на него короткий взгляд, холодный по привычке, но уголок губ едва заметно дрогнул. Сад встретил их светом. Не солнечным, рассеянным, отражённым от снега и льда. Деревья стояли в серебре, ветви звенели от инея, а дорожки выглядели так, будто их вырезали из стекла. — Ого… — Лин замер. — Это… это всё настоящее? — Настоящее, — ответил Юнги. — Только не трогай всё подряд. Лин послушно кивнул. Продержался ровно три шага. — А это что? — он ткнул пальцем в ледяную фигуру. — Это статуя, — сказал Чимин. — Она смотрит на меня, — шёпотом. Будто боялся ее разбудить — Потому что ты на неё смотришь, — серьёзно ответил Чимин. Лин задумался. Потом резко отошёл в сторону. — Теперь она смотрит туда! — восторженно. Юнги отвернулся, чтобы не выдать улыбку. Дальше была площадка, гладкая, как зеркало. Лёд переливался мягким светом. — Это каток? — выдохнул Лин. — Да, — сказал Юнги. — Но... Поздно. Лин сделал шаг, и тут же поехал вперёд, размахивая руками. Лицо мальчика было испуганным, а глаза как у оленёнка. — Я падааааю! Чимин рванулся, но Юнги был быстрее. Он щёлкнул пальцами, лёд слегка приподнялся, замедлив движение, и Лин мягко плюхнулся… прямо в сугроб. Тишина. Потом из снега показалась довольная, смеющаяся мордочка. Со снегом на голове. — Я выжил! Чимин рассмеялся, вслух, неожиданно для себя. Смех был тихим, хриплым, но настоящим. Будто бы родным, всем что не хватало этому месту. — Ты невозможен, — сказал он, протягивая руку. Лин схватил её и вдруг замер. — Наставник… вы улыбаетесь. Чимин растерялся. Юнги смотрел на него прямо. — Наверное, — тихо сказал Чимин. — Иногда это случается. Лин расплылся в широкой улыбке. — Тогда давайте слепим снеговика! Все вместе! Он посмотрел сначала на Чимина. Потом, на Юнги. Пауза. Юнги вздохнул. — Если он будет кривым — я не виноват. — Ура! — закричал Лин и тут же начал катать снежный шар, который оказался больше его самого. Через минуту он застрял, толкая его изо всех сил. — Он меня побеждает! Юнги подошёл, коснулся снега, шар послушно стал меньше. — Эй! — возмутился Лин. — Так нечестно! — Учись, — ответил Юнги. — Зима всегда побеждает. Чимин смотрел на них. На ребёнка, смеющегося до слёз. На Владыку Зимы, который притворялся строгим. Но питался скрыть улыбку и искру во взгляде. На снеговика с кривой головой. И впервые за долгое время подумал: возможно, не всё здесь было ловушкой. Снеговик получился… спорным. У него была слишком большая голова, один глаз выше другого и руки из веток, которые Лин упорно называл «мускулами». Он бегал вокруг него, что-то напевая, полностью погружённый в своё важное дело. — Он красивый, — объявил Лин с серьёзным видом. — Просто необычный. — Как ты, — тихо сказал Чимин. Лин довольно кивнул и убежал за новой шапкой, которую «обязательно нужно найти». Чимин остался стоять у края дорожки. Холод снова начал подбираться, не резкий, терпимый, но настойчивый. Он незаметно сжал пальцы, пряча дрожь. Юнги заметил. — Ты устал, — сказал он тихо, не как упрёк. — Немного, — признался Чимин. — Но я не хочу возвращаться. Ему здесь хорошо. Юнги подошёл ближе, встал рядом. Не слишком. Ровно настолько, чтобы холод между ними перестал кусаться. — Это не надолго, — сказал он. — Я не держу вас силой. Чимин усмехнулся. — Ты правда думаешь, что я бы остался, если бы чувствовал клетку? Если бы не хотел этого? Юнги не ответил сразу. — Ты чувствуешь её, — сказал он наконец. — Просто выбираешь не смотреть. Чимин повернул голову. — А ты? Ты всегда смотришь? Вопрос был тихим, но попал точно. Юнги медленно выдохнул. — Я смотрю туда, где уже поздно что-то менять. Чимин отвёл взгляд на Лина, который с трудом тащил найденное где-то ведро. — Ты боишься потерять контроль, — сказал он. — Не власть. Не царство. Людей. Юнги напрягся, но не стал отрицать. — Я уже терял, — коротко. — Я тоже, — отозвался Чимин. — Поэтому я злюсь. Юнги кивнул. — И поэтому ты проклял меня. — Да. Между ними повисла пауза. Не пустая. Тихая, только шелест ветра был слышен. — Проклятие действует, — сказал Юнги. — Оно не смертельное. Но оно связывает. — Я знаю, — ответил Чимин. — Я не хотел убивать тебя. Я хотел, чтобы ты чувствовал. Юнги усмехнулся, горько. — Получилось. Чимин глубже закутался в мантию. — Я не знаю, что будет дальше, — сказал он тихо. — Я не уверен в себе. В своём теле. В своей магии. Юнги посмотрел на него сбоку. — Но ты уверен в нём, — он кивнул в сторону Лина. — Да. — И в ребёнке, которого носишь. Чимин положил ладонь на живот. Непроизвольно. Защитно. — В них, да. Потому что они мое все. Юнги чуть помедлил. — Тогда позволь мне быть уверен хотя бы в этом, — сказал он. — Что, пока ты здесь, с ними ничего не случится. Чимин долго молчал. Лин подбежал к ним, сияющий. — Я нашёл ведро! — объявил он. — Только оно… замёрзшее. Юнги присел и коснулся ведра, лёд тут же рассыпался. — Спасибо, — радостно сказал Лин. Улыбаясь так ярко что мог бы осветить все пространство — Вы хороший. Юнги замер. — Он не врёт, — тихо сказал Чимин, почти шёпотом. — Он просто видит то, что мы прячем. Юнги поднялся. — Иногда дети, самые жестокие судьи. — Нет, — возразил Чимин. — Самые честные. Устами ребенка говорит истина. Лин снова убежал к снеговику, напевая что-то своё. Юнги и Чимин остались стоять рядом. — Я всё ещё не доверяю тебе, — сказал Чимин. — Я всё ещё не жду доверия, — ответил Юнги. Они обменялись коротким взглядом. Не примирением. Но пониманием. И для этого утра этого было достаточно. Лин исчез за снеговиком подозрительно тихо. Юнги насторожился. — Он слишком долго молчит, — сказал он. Насторожено — Это нехороший знак. Чимин только успел повернуть голову, как в его плечо что-то мягко, но метко врезалось. — АЙ! Снег осыпался по мантии. Лин выглянул из-за снеговика, сияя. — Попал! — Лин… — протянул Чимин, поражённо моргнув. — Это была разведка, — серьёзно заявил мальчик. — Теперь атака. Второй снежок полетел уже в сторону Юнги. Он не долетел. Замер в воздухе за ладонь до его лица. Юнги медленно посмотрел на зависший снежок. — В моём саду, — сказал он ровно, — обычно так не делают. Лин нахмурился. — А если я скажу «пожалуйста»? Пауза. Юнги отпустил магию. Снежок шлёпнулся ему прямо в грудь и рассыпался. Чимин замер. Лин вытаращил глаза. — …Вы специально?! Нечестно! — Возможно, — ответил Юнги. Это была ошибка. — НАСТАВНИК! — восторженно закричал Лин. — Он разрешил! И началось. Снежки полетели один за другим. Лин метался между деревьями, прятался за снеговиком, хохотал так громко, что эхо подхватывало смех. Иногда падал, но тут же вставал чтобы не попасть под ответную атаку. Чимин сначала попытался выглядеть строгим. — Лин, осторожно! Не кидайся— Снежок угодил ему прямо в щёку. Он замер. Медленно поднял руку, стряхнул снег. Юнги наблюдал с явным интересом. — Ты только что нарушил правило, — тихо сказал Чимин. Вкрадчиво. — Какое? — Лин уже пятился назад. Чимин наклонился, слепил снежок, не идеально, но с душой. — Никогда. Не бей. Первым. Снежок полетел. Юнги не стал останавливать его. Он увернулся. — О, — сказал он. — Значит, вы тоже участвуете. — Что? Нет, я... Снежок Чимина прилетел Юнги прямо в плечо. — Ой... Лин застыл. Потом расхохотался так, что согнулся пополам. — НАСТАВНИК! ВЫ ПОПАЛИ В ВЛАДЫКУ ЗИМЫ! Повергли его! — Он стоял, — пожал плечами Чимин. — Я не виноват. Мог и увернуться. Юнги вздохнул. Медленно наклонился. Слепил снежок. И второй. — Я предупреждал, — сказал он. И бросил. Чимин вскрикнул, пригнулся, снежок прошёлся по капюшону и рассыпался. — Ты… — он выдохнул, — Ты только что кинул в меня снежком. — Да. — Сосулька тиран , ты! — Владыка Зимы кидается снежками. Если рассказать кому-то, то не поверили бы. — Не распространяйся, — сухо ответил Юнги. Лин уже катался по снегу от смеха. — Вы смешные! — заявил он. — Я вас обоих победил! — Ты даже не участвовал последние тридцать секунд, — заметил Юнги. — Это стратегия. Чимин опёрся на снеговика, переводя дыхание. Он смеялся, тихо, но искренне, прикрывая рот ладонью. Юнги смотрел на него и думал, что не помнит, когда в его царстве в последний раз звучал такой смех. Лин вдруг замер. — А давайте… — он прищурился. — Все вместе! — Что? — насторожился Чимин. — На счёт три! — Лин, подожди... — РАЗ! ДВА! ТРИ! Снежки полетели одновременно. Все трое промахнулись. Пауза. Потом Лин рассмеялся первым. — Это было красиво. Юнги неожиданно фыркнул. Это было похоже на сдержанный смех. Он увел взгляд. Чимин посмотрел на него. — Ты сейчас…? — Нет, — тут же сказал Юнги. — Тебе показалось. Но уголок его губ всё-таки дрогнул. Снег продолжал падать. И в этот момент зима впервые выглядела не как клетка. А как дом.