Ты и я.

***

Утро встретило Мэнди непривычной тишиной. Она открыла глаза медленно, будто не до конца понимая, какой сегодня день. Комната была полутёмной — плотные серые облака почти не пропускали солнечный свет. Несколько секунд девушка просто лежала, смотря в потолок. Внутри было странно пусто и тяжело одновременно. Телефон на тумбочке тихо завибрировал. Мэнди нехотя потянулась к нему и разблокировала экран. Сообщение от психолога. «Куда ты пропала? Всё ли хорошо?» Она замерла на пару секунд, только сейчас осознав, что действительно не выходила на связь почти неделю. Всё это время мысли были заняты совсем другим. Больница. Честер. Его мать и сестра. Похороны. Пальцы медленно начали печатать ответ. «Более-менее. Прости, правда не было времени.» Несколько секунд она смотрела на экран, а потом добавила: «Можем созвониться в 11?» Ответ пришёл быстро. «Конечно.» Мэнди отложила телефон рядом и тяжело выдохнула. Сегодняшний день казался слишком длинным ещё до того, как начался. Она всё же заставила себя подняться с кровати и направилась в ванную. Прохладная вода помогла немного прийти в себя. Всё происходило будто на автомате — умывание, уход, расчёсывание волос. Но мысли всё равно постоянно возвращались к Честеру. Почему-то именно сегодня особенно сильно. Она открыла шкаф и почти сразу достала чёрное худи и тёмные джинсы. Ничего яркого. Ничего лишнего. Волосы она аккуратно расчесала и потратила чуть больше времени, чем обычно, накручивая лёгкие локоны. Сама не знала зачем. Возможно, просто хотелось выглядеть собранно. Хотя внутри всё равно было беспокойно. Лёгкий макияж. Тушь. Немного консилера, чтобы скрыть усталость под глазами. Готово. К одиннадцати часам она уже сидела на кровати с телефоном в руках. Несколько секунд смотрела на входящий звонок, прежде чем ответить. — Привет, — спокойно сказала психологша.

— Привет…

— Я уже начала переживать, если честно. Ты очень резко пропала. Мэнди отвела взгляд.

— Да… просто неделя тяжёлая была.

— Что случилось? На несколько секунд повисла тишина.

— У Честера сестра умерла.

После этих слов даже самой Мэнди стало как-то не по себе. До сих пор звучало слишком страшно. Голос психолога сразу стал мягче. — Мне очень жаль. Мэнди пожала плечами, хотя собеседница этого не видела.

— Его мама ещё в больницу попала… в общем, всё очень плохо было. Я почти всё время находилась рядом с ним.

— И как ты себя чувствовала рядом с ним? Вопрос прозвучал спокойно. Без давления. Но Мэнди всё равно задумалась.

— Странно… — честно ответила она. — Я никогда не видела его таким. Он обычно постоянно шутит, улыбается… бесит меня. А тут будто совсем другой человек.

Она замолчала на секунду.

— И мне было… тяжело на это смотреть.

— Потому что ты переживаешь за него? Мэнди тихо усмехнулась.

— Наверное.

Психологша не перебивала.

— Он три дня был у родителей. Помогал с ремонтом, с вещами сестры… и дома как-то пусто стало. Я только сейчас поняла, насколько привыкла к нему.

Сказав это вслух, она вдруг сама замерла. Психолог мягко спросила: — И что ты почувствовала, когда поняла это? Мэнди опустила взгляд на свои руки.

— Не знаю… будто мне его не хватает.

Тишина. А потом очень спокойный вопрос: — Мэнди… тебе всё ещё кажется, что это просто дружба? Сердце почему-то неприятно дёрнулось. Она хотела сразу ответить. Сказать привычное «да». Но слова вдруг застряли где-то внутри. Перед глазами всплыл Честер. Уставший. С красными глазами. Обнимающий её на кухне. Засыпающий рядом. Смотрящий так, будто она для него — весь мир. И почему-то от этих мыслей внутри становилось слишком тепло.

— Я… не знаю, — тихо призналась она.

И впервые за долгое время эти слова прозвучали не как попытка уйти от ответа. Разговор закончился почти ровно в час дня. После звонка Мэнди ещё какое-то время сидела молча, смотря в одну точку. Мысли были слишком громкими. Она будто впервые разрешила себе задуматься о том, что чувствует на самом деле. Но долго оставаться дома не получилось. Время. Она вызвала такси. Дорога прошла почти незаметно. За окном медленно тянулся серый город. Люди куда-то спешили, машины проезжали мимо, а у Мэнди внутри было странное ощущение нереальности происходящего. Когда машина остановилась, она несколько секунд просто сидела, смотря в окно. Похороны. Само слово ощущалось тяжело. Мэнди вышла из машины и медленно направилась вперёд. Людей было немного. Почти все в тёмной одежде, с уставшими лицами и тихими голосами. И среди них она почти сразу заметила Честера. Он стоял чуть в стороне от остальных. В чёрной одежде. Волосы слегка растрёпаны. Бледный. Уставший. И слишком тихий. Когда он заметил Мэнди, то будто на секунду застыл. А потом почти сразу подошёл к ней.

— Привет… — тихо сказала девушка.

Но Честер ничего не ответил. Вместо этого он резко притянул её к себе, крепко обнимая. Так сильно, будто держался только благодаря этому. Мэнди удивлённо замерла. Она чувствовала, как его руки слегка дрожат. Как он уткнулся лицом ей в плечо, тяжело выдыхая. И почему-то впервые это не вызвало желания отстраниться. Наоборот. Что-то внутри болезненно сжалось. Она медленно подняла руку и осторожно погладила его по голове, перебирая пальцами малиновые пряди. Честер едва заметно вздрогнул от этого прикосновения. Раньше Мэнди никогда сама не проявляла тактильность первой. Никогда. Но сейчас это казалось… правильным. Через несколько секунд он всё же отстранился. — Спасибо, что пришла, — тихо сказал он. Только теперь Мэнди заметила его глаза. Красные. Опухшие. Похоже, он плакал. И, судя по всему, не один раз. Несколько секунд они просто стояли рядом. Вокруг тихо переговаривались люди, кто-то проходил мимо, слышался приглушённый шум ветра, но для Мэнди всё это будто стало фоном. Она украдкой смотрела на Честера. Он выглядел ужасно уставшим. Не физически — скорее морально. Так, будто за эту неделю из него вытянули всё. Под глазами тёмные круги, взгляд потухший, движения медленные. И самое непривычное — он почти не говорил. Совсем. Раньше тишина рядом с Честером казалась невозможной. Теперь же она пугала. Мэнди осторожно отвела взгляд в сторону. Людей было немного. Родственники, знакомые семьи, несколько соседей. Все в тёмной одежде, с тихими голосами и одинаково тяжёлыми лицами. Кто-то держал цветы, кто-то просто стоял неподвижно, смотря куда-то вниз. Небо было серым. Без солнца. Холодный ветер иногда слегка трепал волосы и одежду, но никто будто даже не замечал этого. Мэнди никогда раньше не была на похоронах. И сейчас чувствовала себя странно. Будто она случайно оказалась в месте, где не должна находиться. Она не знала, куда смотреть. Как себя вести. Что вообще говорят в такие моменты. Но рядом стоял Честер. И почему-то только это удерживало её от желания просто развернуться и уйти. Недалеко уже стоял гроб, окружённый белыми цветами. Слишком маленький. От этого внутри неприятно сжалось. Эмме было всего одиннадцать. Мэнди почувствовала, как Честер рядом напрягся сильнее. Его плечи слегка дёрнулись, будто он заставлял себя дышать нормально. Через несколько минут к ним подошёл отец Честера. Он выглядел не лучше сына — бледный, осунувшийся, с покрасневшими глазами и уставшим лицом человека, который уже несколько дней почти не спал. Он коротко посмотрел на Мэнди.

— Спасибо, что пришла.

— Угу… — тихо ответила она.

Мужчина перевёл взгляд на Честера, задержался на нём чуть дольше обычного, но ничего не сказал. Только тяжело выдохнул и медленно отошёл обратно к остальным людям. Честер всё это время молчал. Он смотрел вперёд, но будто ничего не видел. Мэнди осторожно перевела взгляд на его руки. Пальцы слегка дрожали. И почему-то именно это задело её сильнее всего. Не слёзы. Не красные глаза. А эти едва заметные дрожащие руки человека, который из последних сил пытался держаться. Спустя какое-то время церемония наконец началась. Люди постепенно подошли ближе. Разговоры почти сразу стихли, оставляя после себя только ветер и редкие тихие всхлипы где-то среди родственников. Священник начал что-то говорить спокойным, размеренным голосом, но Мэнди почти не вслушивалась в слова. Всё происходило будто через туман. Она смотрела только на Честера. На то, как он стоит неподвижно, чуть опустив голову. На то, как иногда тяжело сглатывает. На то, как сжимает челюсть каждый раз, когда рядом кто-то начинал плакать. Будто если он позволит себе расслабиться хоть на секунду — просто сломается прямо здесь. Мама Честера стояла рядом с мужем. Она выглядела хуже всех. Слишком тихая. Слишком бледная. Она держалась за руку мужа так крепко, будто без этого просто не смогла бы стоять. И почти не плакала. От этого становилось только тяжелее. Мэнди поймала себя на мысли, что впервые в жизни не знает, что делать рядом с чужим горем. Раньше ей всегда казалось, что чужие эмоции её не касаются. Но сейчас всё было иначе. Потому что это был Честер. Когда люди начали по очереди подходить ближе, оставляя цветы и тихо прощаясь, атмосфера стала ещё тяжелее. Честер долго не двигался. Слишком долго. Будто тело просто отказывалось идти вперёд. Мэнди осторожно посмотрела на него.

— Честер… — тихо позвала она.

Он вздрогнул, будто только сейчас вернулся в реальность. Потом медленно выдохнул и всё же сделал шаг вперёд. Один. Потом ещё один. Медленно. Тяжело. Мэнди пошла рядом, чуть позади него. Он остановился возле цветов и несколько секунд просто смотрел вниз, не двигаясь. А потом достал из кармана маленький плюшевый брелок. Тот самый. Любимую игрушку Эммы. Его пальцы дрогнули сильнее, когда он осторожно положил её рядом. На секунду Честер резко зажмурился. И Мэнди услышала, как его дыхание сорвалось. Тихо. Почти неслышно. Но этого хватило, чтобы внутри у неё всё болезненно сжалось. Она сама не заметила, как подошла ближе и осторожно взяла его за руку. Честер вздрогнул от прикосновения. Но почти сразу крепко сжал её ладонь в ответ. Будто это было единственное, что сейчас удерживало его на ногах. Люди постепенно начали расходиться. Кто-то тихо прощался с родителями Честера, кто-то просто молча уходил, опустив взгляд. Воздух всё ещё был холодным, тяжёлым. Казалось, даже дышать стало труднее. Честер стоял неподвижно. Смотрел куда-то в сторону, будто всё ещё не мог вернуться в реальность. Его пальцы дрожали, а глаза оставались красными после слёз, которые он пытался скрывать весь день. Мэнди молча наблюдала за ним. И внутри снова неприятно сжималось. Ей было непривычно видеть его таким. Не шумным. Не раздражающим. Не улыбающимся. А полностью сломанным. И самое странное — ей действительно было больно. Не из жалости. Не потому что «так надо». А потому что это был Честер. Она сама не заметила, как подошла чуть ближе.

— Ты же не собираешься сейчас оставаться один?.. — тихо спросила она.

Честер медленно поднял на неё взгляд. Он выглядел уставшим настолько, будто не спал несколько недель. — Не знаю… — честно ответил он. Мэнди ненадолго замолчала. Потом тихо выдохнула.

— Поехали ко мне.

Честер будто сначала даже не понял услышанное. — Что?..

— Тебе сейчас лучше не быть одному, — уже чуть увереннее сказала она. — В таком состоянии особенно.

На несколько секунд он просто замер. Внутри снова болезненно кольнуло то самое чувство, которое не отпускало его уже очень давно. Почему она это делает? Почему остаётся рядом? Почему продолжает заботиться о нём, если не любит? Он ведь уже почти смирился с тем, что его чувства останутся невзаимными. Но Мэнди снова и снова ломала эту уверенность своими поступками. Честер отвёл взгляд и тихо усмехнулся. Грустно. — Хорошо… спасибо. Дорога прошла почти в тишине. Мэнди иногда поглядывала на него. Он выглядел потерянным. Будто часть его всё ещё осталась там, на кладбище. Когда они зашли в квартиру, внутри сразу стало тихо и тепло. После холодной улицы это ощущалось странно уютно. Мэнди сняла худи и бросила его на спинку стула.

— Чай будешь?..

— Без разницы, — тихо ответил Честер. Она кивнула и ушла на кухню. Пока чайник нагревался, Мэнди снова задумалась о нём. Её правда пугало то, насколько сильно она начала переживать за Честера. Раньше чужая боль не цепляла её так. А сейчас один его взгляд буквально выворачивал всё внутри. Она не понимала, когда именно это произошло. И это пугало. Когда она вернулась в комнату с кружками, Честер сидел на полу возле кровати, опустив голову. Вид у него был абсолютно вымотанный. Мэнди поставила кружку рядом с ним и села неподалёку. Несколько секунд они молчали. Потом она вдруг тихо спросила:

— А у тебя есть фотки Эммы?..

Честер поднял взгляд не сразу. — Нет. Мэнди удивлённо нахмурилась.

— Вообще нет?

— Нет… — повторил он уже тише. И тут она ответила быстрее, чем успела подумать:

— Что ж ты за брат такой?.. Если у тебя даже фоток сестры нету.

Тишина. Честер резко поднял голову. Что-то в его взгляде сразу изменилось. Будто слова ударили слишком точно. Потому что он и сам думал об этом все эти дни. Плохой брат. Никудышный брат. Он резко усмехнулся, но в голосе уже чувствовалась злость. — А я смотрю ты такая правильная. Мэнди нахмурилась.

— Чего?..

— Не удивлюсь, если ты вообще единственная в семье. Она замерла.

— Ээ… ну да. Я единственная.

Честер резко отвёл взгляд. — Понятно почему ты такая эгоистка! И не смей мне что-то говорить, это мои отношения с сестрой! Не лезь! Слова прозвучали слишком резко. Слишком грубо. И почти сразу он сам понял, что сказал. Тишина стала тяжёлой. Мэнди несколько секунд просто смотрела на него. А потом неожиданно спокойно выдохнула:

— Хах… мм… да ничего. Я всё понимаю.

Честер резко зажмурился и провёл рукой по лицу. — Нет… прости. Прости пожалуйста… я не знаю, что на меня нашло. Голос дрогнул. — Я так не думаю. Правда. Мэнди только слегка пожала плечами.

— Ты просто устал.

Он горько усмехнулся. — Это не оправдание. После этого они ещё долго сидели молча. Но теперь тишина была уже другой. Более хрупкой. Через какое-то время Честер вдруг тихо заговорил: — Знаешь… она постоянно таскалась за мной. Мэнди перевела взгляд на него. Он смотрел куда-то в пол. — Эмма всё время хотела проводить со мной время. Показывала рисунки, рассказывала какую-то ерунду… а я вечно отмахивался. Он тихо усмехнулся, но голос снова начал ломаться. — Мне казалось, она просто раздражает. Мэнди молча слушала. — А сейчас я бы всё отдал, лишь бы ещё раз услышать её голос… Последние слова прозвучали совсем тихо. Он резко опустил голову. И вдруг просто сломался. Слёзы снова хлынули сами собой. Честер закрыл лицо руками, тяжело дыша. — Ты ведь знаешь, что я очень сильно тебя люблю, да?.. — голос дрожал. — Но я знаю, что это не взаимно… зачем ты это делаешь?.. Ты только сильнее меня ранишь… Мэнди замерла. А он продолжал, уже почти захлёбываясь словами: — С каждой секундой я чувствую свою привязанность лишь сильнее… я не могу так жить… может мне суждено умереть?.. Всё равно никто не заметит…

— Не смей так говорить.

Честер только горько усмехнулся. — Почему? Это ведь правда.

— Нет, не правда! — впервые почти срывается Мэнди. — Ты вообще идиот? Думаешь, я бы сейчас сидела тут с человеком, который мне безразличен?!

Он замолкает. А у неё самой сердце колотится так сильно, будто сейчас вырвется из груди. Потому что она понимает. Наконец понимает. Всё это время ей было страшно не то, что он любит её. А то, насколько сильно она сама успела к нему привязаться.

— Я не умею говорить о таком, Честер… — тихо произносит она. — Но если бы ты был мне безразличен… меня бы не ломало от того, что тебе больно.

Он смотрел на неё так, будто не верил услышанному. Мэнди сама чувствовала, как дрожат руки. Но впервые не пыталась закрыться. Не пыталась убежать. Честер медленно придвинулся ближе, будто всё ещё боялся, что это сон. А потом просто уткнулся лицом ей в плечо, крепко обнимая. И Мэнди не оттолкнула. Наоборот. Осторожно запустила пальцы в его волосы и начала медленно гладить по голове. Тихо. Бережно. Будто пытаясь собрать его по кусочкам. Эта ночь была слишком тяжёлой для них обоих. Но впервые за долгое время ни Честер, ни Мэнди больше не чувствовали себя одинокими.