Ты и я.

***

Мэнди проснулась от тепла. Не от будильника. Не от света. Именно от тепла. Сначала она даже не поняла, что не так. Просто лежала с закрытыми глазами, чувствуя чужое дыхание совсем рядом и тяжесть чужой руки у себя на талии. И только через пару секунд до неё дошло. Честер. Её сердце дёрнулось так резко, будто испугалось раньше неё самой. Мэнди медленно открыла глаза. Она лежала практически у него на груди. За ночь они каким-то образом придвинулись друг к другу настолько близко, что между ними вообще не осталось расстояния. Рука Честера всё ещё обнимала её. А сам он спал. Спокойно. Тихо. Слегка нахмурившись во сне. Мэнди замерла. «Боже.» Первой мыслью было аккуратно выбраться. Второй — остаться ещё на минуту. И почему-то победила именно вторая. Она сама не понимала, почему продолжает лежать и просто смотреть на него. На растрёпанные волосы. На уставшее лицо. На то, как он во сне чуть крепче сжал руку, будто боялся, что она исчезнет. В груди снова появилось то странное чувство. Тёплое. Пугающее. Слишком настоящее. Мэнди осторожно подняла руку и убрала прядь волос с его лица. И в ту же секунду Честер чуть дёрнулся. Его глаза медленно открылись. Они встретились взглядами. Пауза. Очень долгая. Очень неловкая. Мэнди захотелось провалиться сквозь землю. — Ты пялилась на меня? — хрипло спросил Честер после сна. Мэнди сразу нахмурилась.

— Заткнись.

Он слабо усмехнулся. — Значит да.

— Я сейчас тебя ударю.

— Доброе утро и тебе тоже. Она резко отвела взгляд. И это почему-то развеселило его ещё больше. Не громко. Просто уголки губ чуть поднялись вверх впервые за долгое время так по-настоящему.

— Доброе утро, — всё-таки пробормотала Мэнди.

Честер смотрел на неё ещё пару секунд. А потом вдруг понял, что всё ещё обнимает её. И тоже завис. — Ой.

— Ага, — сразу буркнула Мэнди.

Но отодвигаться почему-то не спешила. Только через минуту они наконец выбрались из кровати. И атмосфера сразу стала… странной. Не плохой. Просто новой. Они слишком резко начали быть «ближе». Теперь каждый взгляд ощущался иначе. Каждое случайное касание — тоже. Когда они одновременно потянулись к зубной пасте в ванной и случайно коснулись руками, Мэнди моментально отдёрнула ладонь. Честер тихо хмыкнул. — Ты чего дёргаешься постоянно?

— Ничего я не дёргаюсь.

— Угу. Она пихнула его локтем. На кухне было чуть проще. Честер поставил чайник, Мэнди достала кружки. Как будто они делали это уже давно. И именно это почему-то смущало сильнее всего.

— Нам завтра на работу, — вдруг сказала Мэнди, пока мазала джем на тост.

Честер поднял взгляд. — Уже?

— Мы и так слишком долго пропадали.

Он тихо вздохнул. — Не хочу.

— Я тоже.

— Может сбежим?

— Честер.

— Всё, молчу. После завтрака они вышли гулять. Погода была прохладной, но приятной. Ветер слегка путал волосы, людей на улицах было немного. Они шли рядом. Сначала молча. Потом Честер вдруг ткнул пальцем куда-то в сторону. — Смотри. Мэнди повернула голову. Автомат с игрушками.

— Даже не начинай.

— Почему?

— Потому что ты сейчас опять проиграешь все деньги.

— Не веришь в меня?

— Абсолютно.

— Это жестоко. Но через пять минут он уже стоял возле автомата. И действительно проигрывал. Мэнди сначала просто наблюдала. Потом начала смеяться. Не тихо, как обычно. По-настоящему. И Честер на секунду застыл, услышав это. Потому что после всего произошедшего он уже почти забыл, как звучит её смех.

— Не смотри так, — сразу сказала она.

— Как?

— Как придурок счастливый.

— Не могу. В итоге с десятой попытки он всё же вытащил маленький брелок в виде розовой звезды. И победно протянул его Мэнди. — Прошу. Она посмотрела на игрушку. Потом на него.

— Ты потратил на это слишком много денег.

— Зато ты улыбнулась. И вот тут Мэнди почему-то снова стало жарко. Очень тупое чувство. Очень опасное. Вечером они долго сидели в маленьком кафе, говорили о всякой ерунде, спорили, вспоминали работу. И впервые за долгое время Честер выглядел почти живым. Не полностью. Но хотя бы немного. Домой они вернулись поздно. 23:31. Уставшие. Сонные. Слишком привыкшие друг к другу за этот день. Когда они легли в кровать, между ними снова повисла неловкость. Честер лежал на спине, глядя в потолок. Мэнди отвернулась к стене. Тишина. Секунда. Две. Три. А потом Мэнди резко схватила его за рукав. Честер повернул голову. — Ты куда?

— Никуда.

— Тогда почему ты меня тянешь? Она раздражённо нахмурилась. — Просто… лежи нормально. И сама притянула его ближе. Честер замер. А потом улыбнулся в темноте как полный идиот. — Ты сейчас очень милая.

— Замолчи.

Но через пару минут она уже сама почти спала у него под боком. И впервые за долгое время Честер почувствовал что-то похожее на спокойствие. Настоящее. Поэтому, когда он проснулся среди ночи, пустота ударила особенно резко. Он осторожно выбрался из кровати, стараясь не разбудить Мэнди, и ушёл на кухню. Налил воды. Подошёл к окну. Ночной город светился холодными огнями. Честер смотрел на них и медленно пил воду. Спать не хотелось. Стоило закрыть глаза — мысли снова начинали душить. Сестра. Больница. Похороны. Страх. А теперь ещё и Мэнди. Потому что теперь ему было страшно потерять и её тоже. За спиной послышались тихие шаги.

— Чего не спишь?

Мэнди стояла сонная, с растрёпанными волосами и чуть хмурым взглядом. Честер отвёл глаза. — Не могу. Она подошла ближе.

— Почему меня не разбудил?

— Не хотел мешать.

— Ты серьёзно думаешь, что я бы спокойно спала одна?

Он замер. Мэнди тоже будто только сейчас поняла, что сказала. И сразу отвела взгляд.

— Я имела в виду…

— Я понял, — тихо сказал Честер. Пауза. Потом он вдруг очень тихо произнёс: — Мне кажется, если я усну… снова случится что-то плохое. Мэнди посмотрела на него уже совсем иначе. Без раздражения. Без привычной защиты. Только с болью. Она медленно взяла его за руку.

— Пойдём спать, Честер.

— А если…

— Тогда я разбужу тебя.

Он нервно усмехнулся. — Это звучит как угроза.

— Так и есть.

И он впервые за эту ночь тихо рассмеялся. Настояще. А потом они вернулись в кровать. В этот раз Мэнди сама прижалась ближе. И Честер осторожно обнял её, будто боялся сделать что-то не так. Но она не оттолкнула. Наоборот. Через пару минут уже сонно уткнулась носом ему в шею. И только тогда он наконец смог закрыть глаза. Потому что рядом с ним снова было тепло. И он больше не был один.