Точка пересечения параллельных

Сегодняшний день обещал быть особенным. Кими взял отгул на вторую половину дня, заранее отменив все планы и встречи после обеда, несмотря на недовольство клиентов и Эммы. Это было не так в важно. Он дал себе обещание. Он дал обещание Оливеру. И выделить для него время в своём забитом графике было не глупостью, и даже не слабостью влюблённого человека. А правильным, очевидно обмозгованным решением. Почти необходимостью. Нет, его любовь не разрушала рабочий порядок. Не уменьшала его профессионализм. Напротив, подпитывала уверенностью и той самой искрой, что своим свечением кричит: нам любые горы по колено! Поэтому, сегодня их первое свидание. Официальное. Не те выходные, что они проводили вместе каждую неделю. Нет. Это было нечто иное... Не давно закрепившийся ритуал, что стал важной и неотъемлемой составляющей обыденности. А официально, зарнанее обговоренное свидание в будничный день в статусе пары. В красивых нарядах, романтичной атмосфере, в излишнем внимании к своему внешнему виду, ну, в общем, оно – особенное... Что, возможно, глупо, но они оба взрослые люди со взрослой работой и взрослой проблемой – отсутствие свободного времени. Кими сдержал долгожданное обещание, и вечером они собирались завалиться в бар Оливера, потягивая дорогой ром, припрятанный Берманом месяцем ранее. Ближе к десяти начнется выступление джазовой группы The 25th Hours, состоящей из четырёх участников, давних знакомых Оливера и Кими со студенческих времён. Раньше их было пятеро, и тем самым пятым был Оливер Берман, талантливый пианист, заставлявший своей игрой внутри всë оживать. Кими любил, нет, он обожал игру Оливера за пианино и внимал только его во время выступлений группы. Единственным звуком, что доходил до его ушей, было пение клавиш пианино, отскакивающее от уверенных движений музыканта. А его собственные глаза зримо превращались в сердечки. В конечном итоге Оливеру пришлось забыть о своей мечте и искать более приземленную и приносящую деньги работу, чем бренчание на инструментах. Кими скучал по старому Оливеру. По пианино и чужим ловким рукам, перебирающим клавиши. По его искоркам в глазах, по внезапным музыкальным перфомансам. По вспышкам прожекторов, что падали на его счастливое лицо, отдающее всего себя единственному правильном делу – музыке. Оливер стёр своё прошлое, позабыв о мечте. И потерялся где-то между стопками активов и пассивов, рюмок и бокалов. Кими просто не знал, как помочь. Он отчаянно хотел протянуть руку, но боялся, что его неприкрытая забота – якорь, что держит на плаву – проржавеет окончательно под давлением соленой воды. Что звенья, истонченные чужим горем, не выдержат веса, а он сам так и останется стоять на палубе с обрывком цепи в руках, глядя, как судно "Оливер" уходит носом вниз. Но сегодня, с самого утра его не покидало ощущение, что скоро всë изменится. По крайней мере, он предпримет очередную осторожную попытку. И что-то в груди подсказывало тонким покалыванием, что Оливер даст отклик. Возможно, тусклый, но и этого было достаточно. Он заставит Оливера верить, что его мечты не должны оставаться несбыточными и забытыми. Выбеленные высокие стены, французские панорамные окна, впускающие огромное количество дневного света. Яркие вспышки и пульсирующий свет ламп. Приятная тяжесть камеры в ладонях. Модель с загорелой оливковой кожей в атласном винном платье, что умело сменяет позы за долю секунды. Здесь Кими был не то, что в своей тарелке, он в своей кастрюле, чане. Где внутренний хаос не разрушающая сила, а незаменимый инструмент. – Сэр, - Эмма звонко окликнула зал, наполненный музыкой и щëлканьем камер под указания Кими, заставив его замереть и отвлечься от работы. Он инстинктивно обернулся, опуская камеру из рук и позволяя ей свисать с шеи с небольшим давлением на украшение, и вскинул бровь в немом вопросе. За спиной послышался недовольный вздох модели, и он постарался не срываться, складывая ладони на груди. Эмма никогда не отвлекала просто так. Разгар съемки, ему предстояло закончить её гораздо раньше, чем обычно, чтобы после обеда со спокойной душой перевести телефон в беззвучный режим, отрезая любую возможность на сверхурочную работу, и просто провести вечер в компании своего парня. Но работа есть работа. – Что такое? Эмма сжала папку под мышкой и нахмурила взгляд. Он был не злобный, самым привычным состоянием её лица, но всегда заставлял напрячься. – Ваш бойфренд здесь, - она безразлично метнула взгляд в сторону холла и развернулась, возвращаясь на своё рабочее место. От её прямоты на мгновение щёки загорелись румянцем. Ваш бойфренд. Он ещё ни разу не слышал подобного от посторонних. И подобное словосочетание легло на барабанные перепонки тягучим мëдом. Это было так странно, ново, но так правильно. Их связь не казалась чем-то постыдным, а напротив – тем, чем хотелось показать, поделиться и, возможно, похвастаться. Он вгляделся вдаль, пытаясь рассмотреть силуэт, наводящий круги в холле фотостудии, и уголки губ вытянулись в мягкой улыбке, в груди что-то расцвело. – Перерыв пять минут, - он отрезал быстро, не оставляя возможности стаффу вставить свои пять копеек недовольства, и молнией направился в сторону Оливера, по пути снимая камеру с шеи. София в углу многозначно хлопнула ресницами, пряча улыбку за экраном компьютера. Модель, имя которой, если не отшибает память, Элен вздохнула более недовольно. Кими было всë равно. Он без особого стеснения влетел в расправленные объятия, сжимая спину в ладонях. Он определенно соскучился за первую половину дня и нуждался сейчас в крепких объятиях. Оливер довольно посмеялся, зарываясь ладонью в кудри, начиная увлеченно с ними играть, как ребенок в песочнице. – Ты рано, - прошептал Кими, втираясь носом в ключицу. Родной запах, что отдавал их общим домом, ударился в стенки носа. – Хотел понаблюдать за съемкой какое-то время. Но эта Эмма такая болтушка, не успел даже попросить не тревожить тебя, - Оливер мягко коснулся виска губами, придавая голосу виноватый тон. Он быстро кинул взгляд на упомянутую девушку, что продолжала щëлкать ногтями по клавиатуре, игнорируя, возможно, намеренно двух воркующих голубков. Кими хрипло посмеялся в ответ, втянул травянистый запах Оливера носом ещё раз и отстранился, всë же стесняясь чрезмерной близости на работе. Он не должен показывать свою мягкую сторону здесь, где в руках огромная власть и ответственность. – Сколько сейчас времени? – Без пятнадцати минут двенадцать, сэр, - Эмма оживлённо дала о себе знать, напоминая им, точнее, Кими, что они здесь не одни, чем заставила краской залить щеки и уши и выбраться из общего пузыря. – Спасибо, Эмма, - поблагодарил Кими, скорее упрекая за бестактность, на что та лишь хмыкнула носом. Он перевёл взгляд на Оливера, чья крепкая рука покоилась на его талии с небольшим нажимом. Оливеру просто хотелось показать кому Кими принадлежит на деле. – Я почти закончил. Ты можешь подождать в моём кабинете. – Я бы предпочёл всë же взглянуть на то, как ты работаешь. Если можно, - Оливер просяще состроил глазки и нашёл ладонь Кими, поглаживая серебристый браслет на запястье. Он не давил и не ожидал одобрения, просто спросил. Его щемящая мягкость граничила с диким желанием показать своë собственничество над Кими. Это было по-детски глупо, но так прелестно. – Я думаю, да. Всë же я тут босс, - он мягко улыбнулся, - Эмма, будь добра, принеси господину Берману стул, - он хитро прищурил глаза, сжимая их замок рук, и едва сдержал себя, чтобы не прижаться губами к губам Оливера. Девушка подняла недоверчивый взгляд. Он всё ещё не нёс в себе никакого дурного смысла. Это было её особенностью, личной чертой характера. Возможно, просто генетика. В душе Кими знал, насколько она добрая и верная своему делу. – Я найду свободный стульчик для вашего бойфренда, - ответила она сухо, но мускул на лице незаметно дрогнул в полуулыбке. – Эмма, - Кими повысил тон чуть выше того привычного, что обычно слышал Оливер. И стоит признать, в этот момент внутри что-то дëрнулось, заставляя поджелудочную приятно сжаться и притаить дыхание. Это было сравнимо с новым открытием, не таким ошеломляющим как открытие двух новых континентов, но очень значимым для Оливера. Эмма не смогла сдержать глупой победной улыбки, оголившей зубы и зачесала прядь за ухо. Она явно упивалась своим удачным подстëгиванием. Эмма сдержала обещание — стул нашелся. Это был простой складной стул, который она поставила чуть в стороне, в тени массивного софтбокса, но Оливеру казалось, что он занял место в первом ряду лучшего театра Лондона. Как только Кими взял в руки камеру, он изменился. Это не была постепенная метаморфоза — это был щелчок выключателя. Тот парень, который утром не мог найти чистые носки и ластился к Оливеру на кухне, исчез. Его место занял творец. Кими двигался по студии с кошачьей грацией и пугающей точностью. Он не просто нажимал на кнопку, он дирижировал пространством. И как бы их миры не отличались, отзеркаливая состояние друг друга, их творческие натуры, у Кими – художника и фотографа, у Оливера – музыканта, соответствовали. Они оба жаждали власти, когда находились в "своих тарелках", в своей среде, терялись в любимом деле. Оливер не завидовал, он искренне радовался и гордился, что у Кими получилось связать свою жизнь с делом, приносящем радость и безграничное количество энергии. Оливер просто скучал по своему источнику жизни. — Подбородок ниже. Ещё. Стоп. Замри, - его голос, обычно мелодичный и мягкий, сейчас звучал сухо и остро, как удары хлыста. Оливер сидел, подавшись вперед, и не мог отвести глаз. Он наблюдал за тем, как Кими закусывает губу, когда свет падает не так, как нужно. Как он порывисто взъерошивает свои кудри, когда кадр не выходит, и как мгновенно замирает, превращаясь в статую, когда ловит тот самый момент. Он созерцал, внимательно изучая такого Кими, стараясь запомнить всë. Каждое движение, недовольный вдох и смену тона в голосе, что отражался мурашками на коже Оливера. И невольно сопоставлял новые знания с тем Кими, что при любом недовольстве начинал применять силы. Он сделал в голове пометку. "Порой и Кими хочется контролировать процесс" Возможно, это было отчаянным способом, что вместо слов может показать, чего он действительно хочет получить от Оливера в этот момент без всяких слов. Жаркий поцелуй, месть или ласку. Он редко бывал в студии Кими. Ещё реже доводилось видеть его за процессом съемки. И сейчас он откровенно вкушал нечто новое. Строгий тон голоса Кими, что в стенах их квартиры был всегда мягким и покорным, сейчас отдавал всепокоряющей властью и силой. Здесь Кими знал, какого результата хочет достичь и что нужно сделать, чтобы его получить. Он был царём в царстве животных, возглавляя свою стаю. И такой Кими кружил голову до звëздочек. Сильный, властный, уверенный в себе, не тот, что обычно был при Оливере – нежный и уязвимый. Щеки горели чем-то странным, свежим и Оливер с удовольствием впитывал каждое движение тела Кими. Изучая, наслаждаясь. Вспышки света на мгновение выхватывали из полумрака профиль Кими: сосредоточенный, почти хищный. Оливер чувствовал, как по коже вновь бегут мурашки. Он привык считать себя "опорой" в их отношениях, тем, кто вносит порядок в хаос жизни Кими. Но здесь, в лучах студийных ламп, он видел, что этот "хаос" внутри Кими — на самом деле колоссальная энергия, подчиненная жесткой дисциплине таланта. Кими почти не смотрел на модель, как на человека. Она была для него формой, сочетанием теней и линий. Глиной, из которой лепишь всë, что пожелаешь. Он кружил вокруг неё, приседал, менял ракурсы с какой-то бешеной скоростью. На его лбу выступила тонкая полоска пота, а рукава рубашки были закатаны до локтей, обнажая напряженные предплечья. Боже, он прекрасен — пронеслось в голове у Оливера с едва слышимым стоном удовольствия. Он поймал себя на мысли, что эта доминантность Кими на площадке вызывает в нём странный, почти первобытный отклик. Оливер всегда любил контролировать ситуацию, но видеть, как Кими абсолютно безоговорочно контролирует этот мир, было невыносимо притягательно. В какой-то момент Кими на секунду опустил камеру, чтобы проверить результат на дисплее. Его взгляд случайно метнулся в сторону, где в тени сидел Оливер. На мгновение их глаза встретились. В глазах Кими ещё горел этот холодный, творческий огонь, но, заметив Бермана, он на долю секунды смягчился. Это было похоже на короткое замыкание. Кими едва заметно улыбнулся — не той открытой улыбкой, которую он дарил всем, а интимной, предназначенной только для одного человека. Молчаливое признание: "Смотри, это я. Настоящий я". — Последняя серия. Нам нужен профиль и больше драмы в глазах, - снова отрезал Кими, возвращаясь к работе. Щелчки затвора сливались в единый ритм. Оливер, сам того не замечая, начал отстукивать этот ритм пальцами по колену. Для него, музыканта в душе, эта съемка превратилась в симфонию. Кими не "бренчал на инструменте", он извлекал звуки из самого света. В этот момент Оливер понял: он не просто любит этого человека. Он им бесконечно восхищается. И та "теория" из интернета, которую он штудировал ночью, вдруг показалась ему блеклой и ненужной. Потому что никакая статья не могла подготовить его к этой живой, пульсирующей силе, которой был Андреа Кими Антонелли в зените своего вдохновения. — Снято! - выдохнул Кими спустя пятнадцать минут, опуская камеру. В студии воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом системы охлаждения ламп. Кими стоял посреди зала, тяжело дыша, как после марафона. Он медленно повернул голову к Оливеру, и в его взгляде читалось немое: "Ну как?" Оливер медленно встал со своего стульчика. Его ноги слегка подкашивались от переизбытка впечатлений. Он подошел к Кими, не заботясь о том, что на них смотрит Эмма, София и модель. — Это было... невероятно, Кими, - негромко сказал Оливер, и его голос чуть дрогнул. – Я никогда не видел, чтобы кто-то так управлял светом. Кими расслабился, его плечи опустились, и он снова стал тем самым Кими — немного неловким, со спутанными волосами. — Рад, что тебе понравилось, Берман, - он хитро прищурился, вытирая пот со лба. – Теперь ты понимаешь, почему я так устаю? — Теперь я понимаю, - серьезно ответил Оливер. — Что я хочу забрать тебя отсюда как можно скорее. Пока ты не превратил в искусство и меня. В баре «The Apex» было уютно-темно. Это было место Оливера — здесь всё дышало его любовью к порядку и эстетике: темное дерево, приглушенный теплый свет и запах дорогого табака, смешанный с ароматом цитрусовых корок. Оливер определенно отказался от музыки, джаза, что заставлял душу танцевать, но не с концами. Он продолжал ежедневно напевать любимые произведения, постукивая пальцами о любую поверхность, вспоминая былое с грустной полуулыбкой. Временами он угрюмо поглядывал на скрытый за плотной тканью пианино, что стояло в углу бара, просто так, чтобы было, и подумывал о том, чтобы сесть за него, накрыть ладонями клавиши и начать наигрывать незатейливую мелодию. Но всегда эти мысли успешно смахивались в тот же дальний угол. Назойливая мысль, что музыка не прокормит, засела под языком серым осадком. И он боялся вновь сорваться, вспоминая, как любит это. После дневной прогулки по скверу, ресторана, открывавшем безумные виды на весь город, они наконец дошли до бара The Apex, завершая день выступлением джазовой группы. Они сидели в самом дальнем углу за небольшим столиком, скрытым от основной толпы тяжелой бархатной шторой. На столе стояла пузатая бутылка того самого рома, который Оливер прятал целый месяц, даже больше. Янтарная жидкость мягко переливалась в бокалах. Рядом лежали брусскеты с лососем и сырная тарелка. Ладонь Кими привычно покоилась в нежных касаниях пальцев Оливера. На сцене The 25th Hours заканчивали первый сет. Звуки контрабаса вибрировали где-то в грудине. Оливер смотрел на сцену, и Кими видел, как его пальцы — те самые длинные, "фортепианные" пальцы, едва заметно двигались по скатерти, повторяя ритм. Оливер боролся с собой каждый божий раз, когда группа выступала. Сцена манила, подобно сильному магнитному полю, а Оливер сдерживался. И каждый раз в одиночку. И возможно, его неудержимое желание привести сюда Кими означало его нужду в поддержке в этом бою. Кими уловил тонкую тоску в чужом взгляде и облизнул сухие губы. Он не умел не дваить, как это делал Оливер. Тем более под воздействием алкоголя. — Ты до сих пор играешь в голове, - негромко сказал Кими, пригубив ром. Крепкий напиток обжег горло, расслабляя тугую пружину внутри. – Зачем ты это сделал, Олли? Почему спрятал пианино за налогами и отчетами? - он старался быть мягким, но правда, расчесавшая кожу изнутри, вывалилась автономно под беззаботностью алкоголя. Оливер вздрогнул, его пальцы замерли. Он не смотрел на Кими, его взгляд был прикован к пустому месту на сцене, где когда-то стоял его инструмент. Кими показалось, что ладонь под ним медленно ускользает, и он не знает, как остановить это. The 25th Hours – группа, что они с ребятами с потока основали на первом году обучения. Его первое творение, оставшееся без главного родителя. Группа, что привлекла внимание и сердце девятнадцатилетнего Кими, выбивая весь воздух из лëгких. Непосредственный лидер группы – Оливер Берман заставил впервые ощутить то самое чувство влюбленности и потеряться в пушистых облачках. Группа была всем для Оливера, местом для выражения себя. И это глупое название, что закрепилось на шесть лет, строго и жестоко, напоминало, что для музыки нет лишнего часа в сутках. Это было не просто призрачным прошлым, стертым Оливером из стенок сознания. А тем самым прошлым, что связало их красными нитями. И Кими относился к нему так же трепетно, как и Оливер. Оливер закусил губу, вероятно, прикусывая кожу до крови. — Музыка не кормит, Кими. Она требует всего тебя, а взамен дает только... призрачные надежды. Мне нужно было что-то твердое под ногами. Дом, уверенность. Возможность сидеть здесь с тобой и пить этот ром, - Оливер закончил тихо, стирая несуществующую слезу с ресниц. Он не плакал, но чувствовал, как всепоглощающая тоска скапливается в уголках глаз. — Ты продал свою душу за комфорт, - Кими подался вперед, накрывая ускользающую ладонь Оливера своей и сжал, не позволяя более сбежать, и напомнить "я всегда буду рядом, тебе не нужно от меня прятаться". – Но я слышу, как она кричит каждый раз, когда ты слышишь джаз. Олли... просто один раз. Сегодня. После того, как они закончат. Подойди к нему. В Кими что-то билось с треском, ровно так же, как и в Оливере. Оливер наконец, посмотрел на него. В его глазах отражался страх — не тот, что перед неудачей, а страх перед встречей с самим собой, настоящим. Кими старался быть мягким, не обрушивать на него прошлое, от которого он давно отказался, и не напоминать о несбыточных мечтах. Оливер рассыпался на глазах. Взгляд стал менее ясным, и в нём треснула привычная непоколебимость, оголяя слабость. Оливер так и не взглянул на накрытое тканью пианино. Не осмелился. — Не сегодня, Кими. Пожалуйста, - его голос просяще дрогнул. Он не любил быть слабым, с ним он чувствовал обязанность быть крепкой стеной, и подступающие слезы не помогали в этом деле. Он потянулся к бутылке и налил себе еще порцию, гораздо больше предыдущей. Кими не возразил, подставляя и свой бокал. Несколько крупных глотков сделали свое дело: скулы Оливера порозовели, а взгляд стал чуть затуманенным. Неловкость, которая копилась всю неделю, начала приобретать форму слов. — Знаешь, - Оливер вдруг усмехнулся, глядя в свой бокал, словно ища несуществующие пылинки на начищенном стекле. – Я ведь... я изучал статьи. Целую неделю. Я хотел, чтобы всё было идеально. Чтобы ты не разочаровался. Кими замер, пульс начал стучать по ушам. Он знал о "теории" Оливера, видел блокнот с записями, на этот раз не вставая в ступор, но услышать это признание вслух, здесь, под звуки саксофона, было совсем другим делом. — Статьи? - Кими постарался, чтобы его голос звучал ровно, хотя внутри всё перевернулось от нежности. Оливер переживал ровно столько же, сколько и он. Но довольно редко высказывался по этому поводу, переча их основному правилу. Разговаривать. И то, что сейчас он, наконец, осмелился оголить правду, заставило сердце Кими замереть. Он сделал голос невозможно тихим, чтобы последующие слова были услышаны только Кими, превращая разговор в личный, интимный. — Да. Позы, ритм, подготовка... Боже, я такой идиот. Я даже записал, какие смазки лучше для... - Оливер осекся, запуская руку в волосы, Кими покрылся румянцем от чужой откровенности, а может, алкоголь и над ним сделал своё дело. – Это так глупо... Оливер попытался спрятаться за ладонью, но Кими продолжал крепко её держать в своей, и поднял пальцы выше, оглаживая запястья. – Нисколько не глупо, - он отмахнулся головой, пытаясь показать, что глупые вещи от Оливера его не отталкивают, а лишь сближают своей искренностью. – Но там нигде не было написано самого главного, - продолжил более тихо Оливер, лишь краем глаз наблюдая за Кими. Он, очевидно, был пьян и не контролировал свой язык. Он был открыт. И это нравилось Кими. – Что нравится тебе? Я боюсь сделать что-то не так, Кими. Я хочу знать твои... предпочтения. Я хочу сделать всë правильно, - его голос начинал обретать нотки истеричности и усталости. – Чего ты хочешь? Как мне тебя... касаться? Воздух между ними стал густым, как мед. Напряжение натянулось, как струна, уничтожая все звуки инструментов на фоне. Неловкость Оливера была такой осязаемой, что её можно было потрогать. Он сидел, взрослый, успешный мужчина и выглядел как мальчишка, который боится завалить самый важный экзамен в жизни. Кими почувствовал, как по телу разливается жар, и это был не только ром. Он медленно провел большим пальцем по костяшкам Оливера, заставляя того поднять взгляд. Оливер был размякшим, и сейчас, по ощущениям был тот самый момент, когда Кими должен быть взять контроль в свои руки и стать опорой для Оливера. Неким маяком, подсказывающим дорогу. — Олли, - прошептал Кими, и в его голосе прорезалась та самая уверенность, которую Оливер видел сегодня в студии. Он привычно коснулся его щеки, аккуратно и осторожно начиная поглаживать. – Забудь про свои статьи. Ни один текст в интернете не знает меня так, как знаешь ты, - он придвинулся ближе, почти касаясь своим бедром бедра Оливера. – Ты хочешь узнать мои предпочтения? - Кими хитро улыбнулся, его глаза блеснули в полумраке. – Тогда перестань читать. Я не хочу, чтобы ты был подготовленным. Я хочу, чтобы ты был со мной. Я сам покажу тебе всё. Каждую точку, каждое нажатие. Я помогу тебе изучить моё тело на практике, Олли. Позволь мне быть твоим инструментом. Ты ведь умеешь играть на том, что любишь? Оливер сглотнул, его взгляд упал на губы Кими. Теория в его голове окончательно рассыпалась, превращаясь в белый шум. Остался только этот запах рома, цитрусового парфюма Кими и предчувствия чего-то неизбежного. Он знал, что самое правильно решение этого неловкого конфликта – изучать вместе. И не бестолковые статьи в сети, а тела друг друга, реакции на прикосновения, чтобы понять и закрепить, как им нравится. Где прикосновение вызывает стаю мурашек по коже, какие звуки издают, какой ритм идеален. — Ты... ты уверен? - голос Оливера сорвался. — Уверен. Но сначала, - Кими кивнул в сторону сцены, где музыканты как раз начали складывать инструменты. – Ты должен пообещать мне, что когда-нибудь снова коснешься клавиш. Так же смело, как собираешься коснуться меня, - Кими сжал ладонью, лежавшей на деревянном столе, кисти Оливера, и ощутил, как Оливер доверчиво прижимается щекой к второй. Оливер перевёл взгляд на сцену, ловя приветствие давнего знакомого, и после осмелился взглянуть на пианино. Кадык нервно дернулся, сглатывая вязкую слюну страха и сомнения. Кими, пытаясь успокоить и утешить, нашел удобное место за ухом, начиная поглаживать волосы и кожу. – Я... Я попробую, - голос Оливера продолжил дрожать, но он смог сказать. – Умница. Кими, гордясь, улыбнулся и притянул Оливера ближе, позволяя упасть тяжёлой макушкой на своë плечо. Он втянул едва ощутимые нотки цитруса и вдохнул их, ища успокоение. Ладонь Кими легла на талию, притягивая ближе, оберегая, и Оливер готов был рассыпаться в этих руках, как соломенный домик от лёгкого дуновения ветра. The 25th Hours закончили своё выступление, но знакомая мелодия продолжала бить по вискам отголосками прошлого. Оливер был явно поддатым, и невольно музыка перелилась с головы в тело. Да, Оливер сдержит обещание и коснется пальцами не ткани своих джинс, легко постукивая, а гладких клавиш. Когда-нибудь, но обязательно это сделает. – Я, - он задержал неуверенное местоимение между губами, и Кими инстинктивно двинул головой, пытаясь взглянуть на лицо Оливера настолько, насколько позволяло положение. И провёл пару раз по рубашке на талии, призывая к продолжению. – Мне стоит сказать это в более интимной обстановке, но я чувствую, что если не скажу тебе здесь и сейчас, то совершу ошибку, - Оливер поднял голову и взглянул немного рассеянными глазами, пытаясь остановиться на одной точке, но они продолжали бегать в стороны, как насекомые на поверхности воды. Кими смягчился и позволил Оливеру сесть напротив, обхватывая кисти его рук. – Говори сейчас, Оливер, что бы это не было. – Я люблю тебя, Кими, - он выдохнул слова с облегчением, без какой-либо толики стеснения и уловил искру во взгляде напротив. – Я так жадно люблю тебя. Что порой кажется, что остального мира кроме тебя не существует. Я хочу смотреть только на тебя, - он перешёл на шепот. Уверенный и не скованный, просто боясь чужих ушей в баре. Это признание предназначалось лишь одному слушателю. – Я хочу слышать только тебя и хочу быть слабым и одновременно сильным рядом с тобой. Я так люблю тебя... - он закусил губу и дернул взглядом по чужому лицу. Улыбка Кими расплылась по лицу, у глаз образовались радостные морщинки, а во взгляде родилась колоссальная нежность. – Ты такой милый, когда пьяный, Берман, - он зарылся ладонью в чужие волосы и быстро чмокнул в нос. – Я тоже люблю тебя. Оливер улыбнулся по-детски счастливо и искренне. – Это взаимно, - выпалил он с обрывками. Кими жутко рассмеялся, дергая грудью. – Конечно, это взаимно, глупыш. Мы ведь пара. И я ощущаю твою любовь, твое обожание каждый божий день. Спасибо, что сказал это первым, - Кими остановил гуляющую на затылке ладонь и сморгнул. Они продолжали узнавать новые стороны друг друга даже спустя шесть лет дружбы. Теперь Оливер не стеснялся своей слабости и показывал свою по-детски милую натуру, порой неуверенную, разимую от привычного собранного Оливера. И Кими принимал все кусочки его души без остатка. Он притянул его лицо ближе за затылок, оставляя между ними несколько сантиметров. Теперь Оливер ощущал своей кожей тяжёлое тёплое дыхание Кими и все невысказанные слова. Он мягко коснулся губ, обхватывая их так крепко и прочно, словно от них зависела его жизнь. Глаза медленно прикрылись, а ладони легли на плечи, находя опору. Они целовались нежно, не срываясь на страсть, что было едва возможно под воздействием алкоголя, но Оливер бы не простил себе грубость по отношению к Кими и сдерживал звериный голод, как только мог. Их не заботили зеваки за соседними столами. По крайней мере, здесь Оливер был неким львом стаи, кому не осмелятся сказать слово поперек. К тому же Оливер жаждал показать окружающим собственную принадлежность этому человеку. Человеку, что одаривал невероятной поддержкой и принимал её в ответ. Что не скрывал свою любовь и нежность. Они принадлежали друг другу. И хотелось показать это всему миру. Кими отстранился первым, продолжая держаться за мягкие плечи. Его улыбка искрилась счастьем. Оливер привычно оставил поцелуй на его виске. Через некоторое время за их столик присел Джонатан. Давний знакомый, теперь лидер группы The 25th Hours с веселой улыбкой, что скрывала за собой что-то ещё. Он зачесал влажные темные волосы ладонью и развалился на стуле напротив, замечая замок рук Оливера и Кими. – Привет. Вы наконец-то встречаетесь? - его лицо озарила ухмылка, заставившая лоб вопросительно дернуться, образуя морщинки. – Наконец-то? - Кими подал голос первым. Наверное, стоило для начала поздороваться, но выпад Джонатана его так обескуражил, что он совсем позабыл о манерах приличия. – Привет-привет, - пропалил он чисто для галочки. Джонатан плавно перевёл взгляд на Оливера, и его улыбка стала более хищной, он поправил бантик на шее, и Кими взглянул на Оливера. – Сам скажешь, что был влюблён в Кими-потрясающие-кудряшки-Антонелли с первого курса? - Джонатан победно улыбнулся, как только щеки Оливера загорелись краской, а глаза Кими раскрылись в немом шоке, боясь, что те вылетят из орбит. – Ты...что? - Кими сжал костяшки Оливера. – Джонатан, - голос Оливера заметно дрогнул. – Ты невероятно болтлив, и этот костюм тебе совершенно не идет, - он фыркнул, устраняя взгляд в сторону. Эта правда была тем, чем Оливер должен был поделиться сам. Но это был Джонатан, болтливый старый друг, что не затыкался даже в трезвом состоянии. – Брешишь, - он окинул взглядом черную ткань, поправив запонки на рукавах и расплылся в довольной улыбке. – В любом случае, я рад, что вы, глупые идиоты, признались друг другу. Сколько лет прошло, шесть? - он своевольно пополз ладонью по столу, выхватывая брускетту с лососем и творожным сыром с тарелки. Кими пододвинулся ближе, отливая ему в бокал принесенный с собой немного рома. В нём проснулся животный интерес, превращая в безумно увлеченного слушателя. – Спасибо, да, - сдержанно, избегая две пары любопытных взглядов, ответил Оливер. – Шесть лет – срок на осознание очевидной влюбленности, - приговорил Джонатан задумчиво, кивая самому себе и вырисовывая в воздухе надкушенной брускеттой. – Знаете, порой мне казалось, что вы единственные, кто не замечает эту химию между Вами. Я даже начал думать, что вы не сможете, - он отпил немного, кривясь и сразу же закусывая. – Как вы пьете эту гадость? – Ты не верил в нас? - Оливер недоверчиво поднял бровь, ловко игнорируя вопрос. Сейчас его любопытство было занято другим. Джонатан был тем самым другом в студенческие годы, которому приходилось выслушивать влюбленные триады Оливера и давать советы, как привлечь внимание кудрявого парня. А теперь он говорит, что? Не сможем? – Верил, но вы казались тупее угла в сто градусов. Спасибо, что не оправдали моих ожиданий. За столиком разразился смех. Кими смахнул несуществующую слезу с ресниц и сжал колено Оливера под столом. Эта открывшаяся правда, что Оливер был отчаянно влюблен в него ровно так же долго, как и он, чесало что-то под грудной клеткой. Что-то общее, разделённое... – Чего я вообще разрушил вашу идиллию? Я тут хотел кое-что сказать, - Джонатан ударился бокалом с Оливером и Кими, отпивая остатки содержимого, и его тон обрёл серьезность. – Мы с группой хотели бы вновь выступить впятером, как в старые добрые времена. Знаешь, нам не хватает нашего лидера, Оливер, - тон голоса Джонатана смягчился, переходя в осторожное наступление, что было ему не свойственно. Он даже накренился, сокращая расстояние между ними, чтобы свергнуть мольбой в зрачках. Это было приглашение. Мягкое, нуждающееся и уповающее. Кими ощутил ладонью, как дрогнуло колено Оливера под ней, и сразу же встретился с его волнением. – Ты же знаешь, я давно бросил джаз, - он отвёл взгляд, закусывая губу. – Знаю. И я лишь довожу до сведения, что мы всегда будем ждать твоего возвращения. Может, когда-нибудь The 25th Hours выступит здесь в прежнем составе, - Джонатан как-то задумавшись, пожал плечами. – Было бы потрясающе, - выдохнул Кими, и Оливер медленно перевёл на него взгляд. Лицо его стало задумчивым, поглощённой той самой эмоцией, словно от Кими зависело направление его жизни. – Ты этого хочешь? - неуверенно спросил он. – Только если ты хочешь и готов. Я не настаиваю, но с радостью бы вновь послушал, как ты сливаешься с музыкой, - Кими без стеснения, несмотря на изучающий со стороны взгляд Джонатана, мягко коснулся губ Оливера. – Как жаль, что я не застал такого зрелища в университете! - Джонатан прыснул в кулак, наливая себе новую порцию рома. – Вы до жути милые, знаете это? – О да. Я бы попросил без зависти, Вуд, - Джонатан странно приподнял глаза и едва сдержал себя в улыбке на нападение Оливера. – Ты говоришь это женатому мужчине? - он поигрался пальцами в воздухе, сверкая кольцом на безымянном пальце. – Знаешь, я подумаю. Я ещё не готов к камбэку и совсем не знаю свой уровень сейчас. В любом случае, даже если я решусь, не сразу вернусь в строй. – Дружище, твоя душа и пальцы помнят, как это делать! Так что, как только надумаешь. Сразу же в этот день звони, мы подготовим для тебя инструмент, - Джонатан отодвинул стул со скрипом и протянул ладонь для рукопожатия. Оливер неуверенно привстал, ощущая на спине поддерживающую ладонь Кими, и сжал протянутую руку Джонатана. – Хорошо. Буду ждать вас здесь через месяц. Ваши выступления приносят неплохую денежку, - Оливер ухмыльнулся. В ответ поступила такая же ухмылка Джонатана. – Ты просто используешь нас, верно? Не буду более стеснять, Кими, - он обратился к Антонелли, что тут же выпрямился и смягчил взгляд, поддерживая прощальное рукопожатие. – Рад был повидаться. Вы хорошо вместе смотритесь. – Спасибо. До скорой встречи. Кими бросил слова просто так. Они не виделись с Джонатаном и в целом с группой более трех лет, и их следующая встреча, очевидно, не была скорой, но теперь он чувствовал, просто знал, что слова Джонатана, мягкое приглашение отразились в сердце, и Оливер сделает шаг к возвращению не особо и страшного прошлого. По крайней мере, он жаждал сделать этот шаг назад, как бы себя не сдерживал и не пытался скрыть. Джонатан вернулся к сцене, где остальные участники группы уже закончили складывать инструменты в чехлы. Остальные ребята: Крис, Себастьян и единственная девушка в группе – Дейзи кинули в их сторону многозначительные взгляды. Джонатан напоследок махнул рукой в их сторону и с хлопком, что дошёл даже до их скоромного угла, вложил в ладонь Себастьяна блестящую купюру. Кими с удивлением вздохнул. – Мне это одному кажется? - он выжидающе взглянул на Оливера. – Что они спорили на нас? - его губ коснулась ироничная улыбка. – Нет, не одному. Они просидели в укромном углу бара ещё какое-то время, перед тем, как Оливер дал указание Питеру проследить за закрытием, и скинул ему в руки связку ключей. Они решили прогуляться, чтобы впустить в голову свежего осеннего воздуха и выветрить алкоголь. Ладонь Кими удобно покоилась в кармане плаща Оливера, что сжала его в нежном жесте. Со стороны они выглядели как влюбленные старшеклассники, гуляющие по мокрому Лондону, спрятав ладони в верхней одежде Оливера. И именно о такой глупой и детской любви мечтал Оливер, с Кими в образе его партнера, конечно же. Темза размеренно перетекала по каналам, негромко щебеча водой. Небо окрасилось яркими огнями звëзд, облака рассеялись после оставленных на асфальте луж. Голова парней немного прояснилась, оставляя лишь невесомую легкость на плечах. Пока Оливер непреднамеренно вспоминал гладкость клавиш, Кими боролся с ворохом вопросов, застрявших на языке. Он не хотел ворошить прошлое, вгонять Оливера в краску. Но правда, с легкостью скинутая Джонатаном на него, продолжала отдавать пульсацией. Шесть лет. Шесть лет Оливер был влюблен в него. Это значит, что все те годы, когда они были просто друзьями, Оливер сгорал от любви, молчал, поддерживал, помогал с переездами и терпел хаос Кими, любя его втайне. Кими начал ворошить прошлое, до этого покоившееся на затворках памяти. Каждая забота Оливера, каждый его взгляд за последние шесть лет теперь обретают новый смысл. Как Кими мог этого не замечать? Насколько сильно Оливер на самом деле дорожит ими, если ждал так долго? Его сердце разливалось щемящей нежностью. Он уменьшил скорость их шагов, заставив Оливера вопросительно на него взглянуть. И, о Боже! Оливер его чувствовал. Так умело и ловко, замечая каждое изменение, будь то скорость шага или смена в голосе. Но он всегда подмечал и отзывался. Они остановились у забора, огораживающего бордюр от канала. Оливер оперся спиной о перила, мягко подводя Кими за ладони к себе, оставляя их в объятиях. Ладони Оливера легли на чужую талию, ладони Кими – на плечи Оливера. – Кажется, я немного протрезвел. Кими улыбнулся и прильнул щекой к щеке Оливера. – Жаль, ты такой по-глупому милый в пьяном состоянии, - он огладил загривок холодными пальцами и отстранился, чтобы взглянуть на Оливера, чьё лицо красиво освещалось тусклым фонарём неподалёку. Оливер хотел было вновь забрать его ладони в свои и спрятать в карманах, замечая их дрожь от холода, но Кими отозвался. – Всë нормально. Мне не холодно. Я грею их об твою шею, - Кими сморгнул пару раз и сжал губы на долю секунды. – Если что возвращай их в карманы. Там теплее,- Оливер заботливо напомнил. Кими невольно вспомнил прошлое. Их третий курс, поездку в Исландию, когда они вдвоем прогуливались по берегу, и тогда Оливер впервые предложил свои карманы в роли грелки. С того момента этот незначительный жест стал чем-то самым привычным. Но продолжал вызывать скромную розовизну на щеках и ощущение безмятежной заботы. Теперь Кими знал, что ещё тогда Оливерская забота была облечена в юношескую любовь, а не просто очень хорошую дружбу. – Так значит, шесть лет? Верно? - Кими прикрыл глаза, глупо улыбаясь, это что-то продолжало чесаться под сердцем. – На сколько я понимаю, - Оливер накрыл красные то ли от мороза, то ли от смущения уши ладонью, обдавая их теплом. – Ты упал в меня ровно с того же момента. Кими рвано выдохнул и открыл глаза. – Как мы не замечали этого? Как я жил без твоих нежных касаний? Как я жил без твоей любви? – Кудряшка, - Оливер сдержанно улыбнулся. И взгляд его был ясным, что означало – он протрезвел и способен вести ситуацию самостоятельно. А Кими казалось, что алкоголь не выветрится ближайшую вечность, оставляя в состоянии размякшего и влюблённого нечто. – Я всегда посылал свою любовь, но не так явно. Всë же я боялся, что был для тебя всего лишь другом и старался не наседать своей глупой влюбленностью. Кими ощутимо притянулся ближе, сталкиваясь своей грудью с чужой, и повёл ладонью выше, играясь с волосами. Оливера всегда хотелось касаться, оставляя отпечатки свои пальцев на всей коже. Как бы помечая Оливера. Это было сравнимо с одержимостью. – Я рад, что мы не тупили ещё десяток лет. Если бы ты не признался, я не знаю... Я бы молчал об этом до конца своей жизни. – Я бы признался в конечном итоге. Я всегда знал, что сорвавшимся клапаном стану я. Говорит ли это о том, что моя любовь глубже? - Оливер игриво сжал талию и склонил чуть голову. – Ну уж нет. Вы не знаете, сэр Оливер, насколько крепко я потерялся в своих чувствах к вам. Вы просто гораздо смелее, - Кими оголил зубы и коснулся губ Оливера, игриво оттягивая. – Я определенно не буду мериться нашей любовью. Просто наслаждаться. О, Боже! - Оливер поднял голову к звёздному небу, расплываясь в счастливой улыбке, и закричал, пуская свой голос по погружающемуся в сон городу. – Андреа Кими Антонелли меня любит! Я самый счастливый человек! Кими тихо рассмеялся, оттягивая темные волосы между пальцев. – Ты такой глупышка. Любимый глупышка, - он опустил ладонь ниже и притянул Оливера для поцелуя. Мягкого, закрепляющего что-то новое между ними. Возможно, оголившуюся искренность и правду, а может и признание в любви. В любом случае Кими нравилось целовать Оливера просто так. Он ощущал нужду в нежных касаниях на своих губах, на шее и плечах. Он любил ластиться по утрам к боку Оливера и получать россыпь поцелуев на лице. Он любил их тактильность, что была необходимой и жадной. Оливер притянул его ближе, слегка наклонясь вперед и ловя причмокивания, созданные ими двумя ушами. Они целовались у Оксфордского канала, их лица освещал старый фонарь с узорчатым стеблем, а волны создавали свою музыку, щебеча торжественный гимн. Романтично, как в книжках и фильмах. И Оливеру это нравилось – ощущать себя главным героем, державшим в своих руках главный трофей. Он отстранился, целуя дергающийся от холода нос Кими, и соприкоснулся с его лбом своим. – Домой? Кими лениво кивнул, не желая разделять их объятия, но Оливер поймал его руки вновь, пряча в карманах-грелках. Со звонким хлопком входной двери весь шумный внешний мир отрезался, погружая в странную тишину. Кими снял туфли со стоп, укладывая их в углу прихожей, и остановился, находясь спиной к Оливеру. Он не снял плащ с плеч, но те продолжали странно подниматься. Кими обдумывал, что будет дальше. Казалось, сегодня они словами прорезали щелину на границе, и этот свет, исходивший оттуда, говорил, что сегодня придется переступить черту окончательно. Оливер прочистил горло, оставляя свою пару обуви рядом, и стянул плащ со своих плеч, накрывая ладонями чужие. В воздухе витало напряжение. Он встал вплотную, коснулся дыханием уха Кими, что ещё было холодным после долгой прогулки по ночному Лондону, и спросил шëпотом: – Всë хорошо, малыш? - такое прозвище в стенах их общего дома всегда казалось чем-то правильным и не вызывающим должного стеснения. Оно было сакральным, личным. – Ты голоден? Кими мотнул головой и неуверенно развернулся. Ладони Оливера остались лежать на плечах поверх плотного бежевого плаща. Глаза Кими горели чем-то неестественным, чего Оливеру ещё не доводилось видеть. Кими сжал свой локоть ладонью, выдавая волнение. – Ты хочешь приступить к практике? Сегодня... Сейчас...? - он, очевидно, притаил дыхание и замер на месте фарфоровой фигуркой. И честно признать, Оливеру казалось, что Кими рухнет от любого его движения. От любого отказа, отступления. Оливер поймал воздух ртом и поднял ладони к щëкам Кими, накрывая и притягивая ближе. – А ты хочешь? – Отчаянно... - Кими рвано выдохнул горячий воздух из холодного тела. Ладони Оливера обжигали, натягивая тело, как струну. И он жаждал, чтобы Оливер, наконец, осмелился сыграть на нём. Он больше не боялся. И был более чем готов. Он вожделел. Ладони Оливера напряглись, сжимаясь, и надавили с небольшой силой на скулу. Он продолжал вглядываться в зрачки Кими, пытаясь достать из их глубины ту самую отчаянную мольбу слиться. И чем дольше они смотрели друг на друга голодными взглядами, тем сильнее жар сковывал всë тело, спутывая каждый орган внутри, и заставлял пульс биться чаще дозволенного. Они сорвались практически одновременно, ударяясь зубами в жадном поцелуе. Он был страстным, невероятно голодным и таким необходимым. Кими схватился за чужие волосы, ища в них опору, потому как ноги едва не спутались и заставили навалиться на тело Оливера всем своим весом. Оливер не дал упасть, ловя талию руками, а после в синхрон горячему касанию к чужому языку собственным, подхватил Кими за ягодицы, возвышая над полом. Плащ мешался, поэтому оказался скинутым по пути к постели. Они передвигались медленно, оставляя как можно больше времени на поцелуи. Кими держался за чужие плечи ладонями, а ногами за талию, обхватив их, Оливер поддерживал руками на ягодицах. Половицы скрипели под давлением двух тел, не громко, притаëнно наблюдая за чем-то новым. Открытием душ. Он аккуратно уложил Кими на светлые простыни, сейчас это было белье, всë так же с редкими рисунками цветов, но на этот раз усыпанный розочками. Они купили его совсем недавно, застелили сегодня утром и ещё не успели насладиться его мягкостью. Кими удобно устроился на них, кудри расплылись в стороны, взгляд остался полуприкрытым, наблюдающим за тем, как Оливер, словно кошка, опускался к нему, нависая сверху всем своим телом. Одно колено оказалось между ногами Кими, что были чуть согнуты, а второе осталось у правого берда, соприкасаясь через слои одежды. Он не давил на его тело. Нет, просто утвердил свою территорию, не оставляя возможности на отступление. Кими её и не искал. Оливер провёл пальцами по чужому лицу. От виска до подбородка, после по шее, задевая ногтями украшение, на этот раз не стягивающее её, а аккуратно свисающую позолоченную цепочку с кулоном в виде солнца, и вновь прильнул к жаждущим губам Кими с горячим поцелуем. Парень под ним тут же довольно промычал, ловя чужие, требующие губы, и обвил шею руками. Они целовались так уже много раз. Оливер держал шею с крепким нажимом, выдавливая из легких и груди нечленораздельные звуки. Кими податливо позволял делать всë это с ним. Тянулся к чужой руке, сжимая её в замке, зарывался в волосы Оливера, требуя большего. Но сейчас Оливер позволил себе пододвинуть колено ближе, задевая чувствительный пах Кими. Он прижимался сильнее, чем позволял себе до этого, и Кими вело. Он мычал более сладко, требуя продолжения. Они целовались долго, хватая воздух ртом, касаясь кожи. Ладони Оливера были обжигающими лучами солнца, создавая контраст на чувствительной к температурам коже Кими. Он задыхался от жара внутри и чуть более смелых движений Оливера. Они всё ещё не заходили дальше, наслаждаясь сладкими прелюдиями поцелуев. А к чему? У них достаточно времени на изучения друг друга, и этот процесс совсем не хотелось торопить. Но движения Оливера все еще отдавали чем-то неуверенным и осторожным, несмотря на слова Кими. В его голове прокручивались все те вырезки из статей, что он записывал в блокноте. Первый этап: прелюдия. Любые ласки до секса, например, прикосновения и поцелуи. Кими разорвал поцелуй, хватая ртом воздух. Его ладонь лежала на влажной шее Оливера, что дышал ему в щеку. Он обхватил его ладони в своих и опустил к своему животу, мягко приглашая. – Сними с меня одежду, - в его голове ощутилась просьба, жадная и умоляющая. Оливер поддел черную ткань пальцем, подтягивая лонгслив снизу. Кими чуть приподнялся, помогая стянуть вещь с плеч, и застыл на мгновение, позволяя Оливеру изучить его тело. Тот скользил взглядом по складкам на ключицах, он неуверенно провёл пальцами по костям, ощущая контраст температур их кожи. Кими заметно покрылся мурашками. Оливер более уверенно уложил ладонь на чужой груди, проводя ею по коже, чем заставил Кими тяжело выдохнуть. Он видел, как тот нуждался в этих касаниях, как машина в топливе, чтобы ездить. 5 рабочих советов, как ласкать грудь партнёра... Он осторожно наклонился, обдавая грудь горячим дыханием, сердце бешено стучало по рёбрам. Кими, наблюдавший за этим, притаил дыхание и сладко промычал, когда Оливер уверенным движением накрыл его кожу губами, начиная оставлять мокрые поцелуи. Он зарылся в его волосы ладонью и согнул ноги в коленях, выпиваясь пальцами ног в простынь. Оливер изучал реакцию тела Кими на его прикосновения. Как он начинает дрожать, когда его ладонь сжимает талию, а рот использует язык, чтобы оставить влажный след на коже. Он кинул взгляд на Кими, что прикрыл глаза и опустился ниже, к твердому соску, обхватывая его губами и оставляя влагу. Кими мгновенно простонал, усиливая хватку в волосах. Ему однозначно понравилось. Он жадно, словно рыба, выплывшая на сушу, начал ловить воздух ртом, и Оливер стал более интенсивным. Он вспоминал собственные записи и игрался языком с чувствительным соском, окольцовывая ореол и чуть прикусывая его зубами. Не сильно, лишь, чтобы вызывать дрожь, довольный стон и увидеть реакцию. Вторая ладонь сжимала свободную от губ грудь движениями, больше похожие на массаж. Он отпустил сосок с громким хлюпающим звуком и стал подниматься выше, к шее, что отдавала цитрусом и влажными улицами, даря и ей мокрые поцелуи. Он остановился у цепочки, намеренно задевая её языком, и взял в рот, несильно оттягивая, и мучительно, сладко и громко начал посасывать, вертя его во рту на языке. Ладони обрели уверенность и теперь блуждали по телу в неопределённом направлении. То сжимая талию, то ягодицы, то возвращались к напрягающимся плечам. Он хватался за него везде, и Кими отдавал ответную реакцию, стараясь прижиматься ближе и выпуская томные наслаждения из себя. – Ты такой красивый, - тихо вырвалось из Оливера, когда он поднялся к красному уху, что давно заложило от избытка чувств, и Кими заметно дрогнул от того, как возбужденная хрипотца вырвалась с комплиментом. – Ты сводишь меня с ума, Берман, - Кими вжался в его волосы, прижимая к своей шее, и непроизвольно дернулся, касаясь своим возбуждением бедра Оливера. Он жаждал большего, просил о дальнейших действиях, хоть какой-нибудь стимуляции. Ладонь Оливера опустилась ниже, задевая кромку брюк, и с глухим звуком расстегнул пуговицу, заставив Кими вдохнуть воздуха в ожидании. Его язык вновь прошелся по шее, стараясь запомнить вкус кожи: цитрусовый парфюм, немного травянистый аромат Оливера и солоноватый пот. Он обхватил кожу губами, всасывая её и оставляя красный засос. Ладонь спустила замок вниз, задевая пальцами налившийся возбуждением орган. Оливер испуганно одернулся, возвращая ладонь на кромку. – Олли, не бойся. Я не атомная бомба, прикоснись, пожалуйста, - Кими нашёл его скованную ладонь, обвивая костяшки, и опустил их руки на его пах. Оливер боялся двигать пальцами, и жалобно проскулил в чужое ухо. – Я боюсь. Так боюсь сделать тебе больно. Сделать это всë неправильно. Я так долго, - он облизал сухие губы. – Изучал всë это, но сейчас, когда пришло время практики, все мои знания исчезли. Кими повернул голову, заглядывая в его глаза, и вернул ладонь на щеку Оливера. Та горела тонким страхом, он нежно её огладил. – Забудь о своих конспектах, милый. Вот он я. Перед тобой, и я позволяю тебе делать всë, что тебе захочется. Ты можешь изучать меня прямо сейчас, узнавать, где твои касания доводят до дрожи. Я открыт перед тобой для изучения. Как ты хочешь, чтобы мы это сделали, м? - Кими пошевелился, удобно устраиваясь на постели. Он убрал ладонь Оливера со своего паха, позволяя создать ту атмосферу, где они могут просто поговорить, без намеков на предстоящую близость. Оливер задумчиво промычал. – Можем включить музыку? - спросил Оливер. – Конечно. Да, конечно! Я хочу, чтобы у нас была песня, ассоциирующаяся с нашим первым сексом, - Кими игриво провёл по напряженным в мгновение плечам Оливера, что продолжала обволакивать одежда. – Ты... Продолжаешь вгонять меня в краску, - Оливер ударился лбом о его плечо и страдальчески проскулил. Кими одарил его тихим смехом, зарываясь в волосы. Сейчас он их нежно поглаживал. – Но мы ведь собираемся сделать это. Не стесняйся меня, пожалуйста. Давай включим музыку, и ты, наконец, снимешь с себя и меня одежду. Оливер боязливо приподнял глаза и проглотил что-то странное в горле. Кими был совсем другим. Не тем парнем, что застыл, найдя смазку и презервативы в тумбочке. Он был каким-то уверенным и контролирующим. Это было странно. Они слово поменялись местами. Оливер приподнялся, подходя к проигрывателю. Выбор альбома был не долгим. Как бы странно и двусмысленно это не звучало, он остановился на Cigarettes After Sex, что тут же наполнила комнату своей размеренной мелодией. По пути назад Оливер скинул с себя верхнюю одежду и присел рядом с ожидающим Кими на край кровати. Он не спешил продолжать. Нет, сейчас он хотел что-то сказать, что-то обсудить, и Кими это чувствовал без слов. Оливер медленно повернул голову в его сторону, Кими тут же коснулся его ладони своей, перкатываясь на бок, словно кошечка на солнце. – Я никогда этого раньше не делал. Поэтому мне вдвойне страшно. Я типа не шарю в этой теме, - он взглянул на свои колени, а после на Кими, что осыпал его костяшки короткими поцелуями. – Я боюсь не только сделать тебе больно, но и тупо облажаться. Кими довольно расплылся в улыбке, по ощущениям алкоголь из его крови ещё не выветрился. Он был по-странному спокойным. Не тем Кими, что раньше. Сам Кими считал, что это спокойствие он обрёл за то время, что они с Оливером учились жить вместе. И Оливер определенно влиял на него в лучшую сторону. – Это чудесно. Мы разделим наш первый опыт вместе. У меня тоже никогда не было, Оливер, - он провёл ладонью по его ногтям, очерчивая их и задевая своими кутикулу. Даже сейчас, во время довольно важного обсуждения, он не мог оторваться от чужого тела, показывая свою привязанность и тактильность. – Серьезно? – Серьезно. Я всегда хотел только тебя. Ты был моей первой любовью, вскружившей голову, и даже мысли не было посмотреть на кого-то другого, - Кими перевернулся на спину, вглядываясь в потолок. Оливер громко охнул. В его груди расплылась вселенская нежность. О боги, они действительно собираются это сделать. И оба впервые. Оба друг с другом. И Кими желал сделать это именно с ним, храня себя для него одного, как монашка. Возможно, он гиперболизирует, но дайте ему помечтать, надевая шкуру влюбленного подростка. Он опустил голову, чтобы нежно обхватить губы Кими, что тут же ответил на мягкий поцелуй. На фоне заиграла 'sweet', и Оливер готов поклясться, что именно так ощущались поцелуи с Кими. Сладким зефиром, что застревает между зубами, мягкой сахарной ватой, что тает во рту. Оливер отстранился. – Что насчёт позиций? Кими раздраженно посмеялся, проводя по плечам Оливера. – Ты серьезно? – Мне важно знать, как ты хочешь. Кими выдохнул воздух ртом. – Я не против для первого раза стать принимающим. Всë же ты у нас ботан, изучивший аспекты секса от "А до Я", - Оливер слабо ткнул кулаком в бок Кими, чем вызывал смех. – Трахнешь меня, папочка? - Кими игриво склонил голову на бок, используя не самые честные, но самые верные сейчас слова, ожидая их воздействия. И они сработали. Оливер застонал. Это был второй раз, когда Кими звал его таким прозвищем, придуманном в спешке, дабы выбраться из накалённой ситуации. И впервые говорил такие слова, что отдавали мольбой стать принимающим. Он перепрыгнул через Кими, наваливаясь всем своим телом на него, и сел сверху, оставляя ладони с обеих сторон от головы. Он со звериным желанием вглядывался в довольство Кими, и в нём вновь начала просыпаться та самая уверенность в действиях. Он надавил бедрами на пах и силился с Кими в новом поцелуе. Язык провёл по небу, после касаясь с чужим, таким же желающим. И он начал его пожирать. В буквальном смысле этого слова, выбивая весь воздух из легких. Теперь, казалось, пути назад точно нет. Все сомнения отброшены на второй план. – Теперь, - голос Кими заметно дрожал. – Я вижу своего Оливера. Он сжал чужую шею, принимая поцелуй, и второй рукой спустился вниз. Его собственные джинсы были растегнуты, но все еще на нём, поэтому он опустил ладонь на брюки Оливера, оглаживая уязвимую кожу под пупком. Оливер отзывался на его касания, ластясь ближе. Они целовались ещё какое-то время, доводя губы до посинения и саднящей боли жажды. Оторвавшись от губ друг друга, будто договорившись, их ладони опустились к брюкам друг друга, продолжая начатое. Первым снял брюки Оливер, не отказывая себе, неряшливо сложил, скидывая на край кровати. Вторыми полетели в ту сторону джинсы Кими, оставляя их в одном нижнем белье. Впервые за долгое время они были так оголены и воздух по ощущениям наполнился чем-то тягучим. Он стал гуще, натягивая напряжение. Они сменили положение, Кими перебрался к изголовью кровати, опускаясь спиной на подушки, и обвил талию Оливера ногами так, что их возбуждения касались друг друга сквозь тонкую одежду. И они вновь принялись целоваться, время от времени спускаясь к плечам и шее, чтобы оставить влажные мокрые следы и красные отметины. Оливеру хотелось быть вампиром хотя бы на половину. И нет, он не был фанатом этой саги, споря с друзьями, в чьей он команде: Эдварда или Джейкоба. Он в целом ненавидел сумерки за глупость сюжета. И он хотел быть вампиром не, чтобы высосать всю кровь из Кими, а чтобы оставить укус на шее, и он навечно закрепил прочный факт – Кими принадлежал Оливеру. Через какое-то время Кими потянулся к прикроватной тумбочке со стороны кровати Оливера, нащупывая нужное. Он больше не боялся не то чтобы смотреть в их сторону, теперь он уверенно сжал смазку и презервативы в ладони, скидывая их рядом. Оливер ощутил, как нити вен начали колотиться под кожей по всему телу, спутываясь между собой, словно клубок, с которым разыгралась кошка. Он превращался в комок пульсирующих нервов. На деле по нервам играл Кими. Своим действием он прочно закрепил факт того, что они сделают это сегодня. Что он готов доверить своë тело ему. Кими чуть приподнялся в лопатках и опустил замок пяток за чужой талией. Он оставил ноги в полусогнутом положении, надавливая лишь бедрами на чужие, и прильнул ближе, чтобы соприкоснуться с членом Оливера своим и создать короткое трение. Внутри всë сжалось. Оливер промычал в поцелуй, сильнее вжимаясь губами в нижнюю губу Кими. Следующий толчок он сделал сам, более медленный, чтобы просмаковать это безумное ощущение, и оттянул податливую губу Кими своими зубами. По началу они пробовали разные движения, словно под гипнозом, изучая взгляды и реакции друг у друга, а потом клапан словно сорвался. Они начали тереться друг о друга. Непроизвольно, рассеяно касаясь плеч, спины, шеи, груди и талии и дыша одинаково прерывисто. Оливер читал о таком. Стимуляция через одежду без собственно проникновения. И если он ещё не слетел с катушек окончательно, это называлось петтингом. Но он точно знал, что это кружит ему голову. Срывает крышу с петель, запускает в грудь волны наслаждения и заставляет пульс бить по вискам. И этого он боялся? Податливости Кими и его нужды в нём? Оливер просто глупец. Трения через одежду казалось мало и в конечном итоге им бы пришлось бы снять друг с друга одежду. Поэтому Оливер, осторожно отодвинув свои ноги от чужих, и стянул с Кими белье. Всё происходило словно в режиме слоумо. Мучительно, долго и тягуче. Одежда, промокшая, прилипшая, стягивались медленно, цепляясь за кожу. Сначала Оливер взглянул на лицо Кими, залитое румянцем, а после, сделав глоток, от чего кадык дернулся, взглянул на чужой член, что сразу прижался к животу, как только одежда перестала его сковывать. Оливер тихо ахнул, и в Кими что-то сжалось в животе. – Могу я? - он облизал губы, вглядываясь в растерянные глаза Кими, что хлопали ресницами, сдувая любые страхи. Но волнение, такое предвкушающее продолжало кружиться в воздухе, что он с трудом вдыхал носом. – Ты можешь делать всë, что захочешь, Олли. Оливер неуверенно набрал воздуха ртом и опустил ладонь ниже, обхватывая член у самого основания, своеобразно здороваясь. Он был горячим, пульсирующим и твëрдым. Из груди Кими вырвалось облегчение. Он явно ожидал, когда к нему притронется Оливер, а не он сам. Оливер, очевидно, изучал, проводя ладонью вверх-вниз. Ладонь Кими схватилась за его запястье, не, чтобы остановить, а найти опору в избытке ощущений. Он вновь поднял ладонь выше, на этот раз задевая головку, и провёл по ней большим пальцем с нажимом, заставив хватку Кими на его запястье сильнее сжаться. Он устроился поудобнее, убирая руку. Колени Кими вновь согнулись, создавая проход, будто приглашение к интимному, и Оливер нашёл своё место там. Согнувшись в грациозной позе между раздвинутых бедер Кими. Его ладони легли на чувствительную талию, и он обдал член горячим дыханием. Тот сразу же дернулся. Кими застыл в ожидании. Он впервые лицезрел, как его жаждут там, где ещё не касался никто. Как глаза Оливера прикрылись в предвкушении. Он собирался открыть для себя новый вкус. Вкус члена Кими и в целом тот факт, что его ожидает минет, кружил голову. Внутри всë горело, и он надумал потянуться за телефоном, что покоился в кармане бежевого плаща, и набрать 911. Оливер неуверенно коснулся языком головки, придерживая член ладонью у основания, и не сильно сжал. Ладонь Кими тут же зарылась в его волосы и, вспомнив все наставления в интернете, за что, дал себе слабый щелбан, хоть они были полезными, Оливер обхватил плоть губами, чуть напрягая щеки, и с характерным мокрым звуком повёл языком вниз-вверх по вздутым венам. Нет, это не было противно, потому что это часть тела Кими, которая оставалась до этого запретной, но не менее желанной. Он облизал губы – солёный привкус, и в голове возникло знакомое сравнение с цитрусом, что обычно ощущал после поцелуев на шеи. Они были разными, но такими одинаковыми одновременно. Потому что принадлежали одному носителю – Кими. Теперь он стал более уверенным, он вновь обхватил член, заглатывая его наполовину, и начал двигать головой так, как читал в статьях. Вверх-вниз, не сильно напрягая губы, но сжимая достаточно, чтобы создать подходящее трение. Он прижал язык к нижнему небу, чтобы не вызвать позывы рвоты. По крайней мере, он читал, что это помогает, и старался не баловаться зубами. Это могло не понравится. Кими опустил свою ладонь ниже на загривок Оливера, просто, чтобы накрыть, а не указывать темп. Оливер и без того справлялся замечательно. Кими забыл, как дышать. Это не было похоже на собственные касания к плоти в стенках ванной комнаты. Это ощущалось совсем иначе, потому как, как минимум, его так же охотно желали и хотели сделать это правильно и осторожно. Кими хихикнул между прерывистыми стонами. Дрожь от смеха отдалась вниз, к плоти, из-за чего Оливер ощутил её своими губами. Он отстранился, выпуская член изо рта, и взглянул на Кими. – Всë хорошо? - его голос отдал хрипотцой. А губы блестели от влажной природной жидкости. Честно признать, он выглядел невероятно притягательно, когда головка члена продолжала касаться его щеки, а во взгляде читалась неприкрытая забота. Две противоположные грани Оливера Бермана – пылкая и внимательная. Ему хотелось сделать самую простую вещь, свойственную ему. Достать камеру или блокнот и карандаши, что запечатлеть на пленке или бумаге такого Оливера. Раскрепощенного и открытого. Настоящего. – Ты так хорош, потому что читал статьи? - Кими нежно провёл по чужой макушке. Оливер дернул губами, скидывая с щëк смущение. – Тебе нравится? Если нет, я могу остановиться, - он надул губы, не обижаясь, а просто беспокоясь о своих навыках на уровне нуба, впервые вошедшего в мир майнкрафта. Там мир был квадратным, отграненным, а сейчас все витало в бесформенных, неточных образах. Не то чтобы у Кими был опыт, чтобы сравнивать, но ему определенно нравилось то, чем они сейчас занимаются. Да он просто сходил с ума! – Мне нравится, продолжай. Baby, he's got to be crazy, - Кими пропел строчки песни John Wayne, что играла на фоне, тихо, но с наслаждением. Кими явно был расслаблен, не таким напряженным, как Оливер. Беззаботно напевал строчки из песни, не попадая в ритм, пока ему делали первый в жизни минет. Кими либо безумец, либо безмятежно доверяет процесс Оливеру. Оливер умильнулся, провёл ладонью по коже на животе, попадаясь в ловушку-ямку на пупке, и вновь взял в рот член Кими. Он не был уверен, что делает всë правильно, но Кими явно нравилось. Изучать тела друг друга и быть в такой нежно близости, где стеснение наконец-то ушло на второй план, подальше закулисы. Оливер вспомнил о том, что нужно уделять внимание и яйцам, и начал их оглаживать пальцами, иногда сжимая. Кими теперь направлял его голову, создавая нужный темп и ритм, и намекал, потягивая за волосы, как крыса Реми шеф-повара Лингвини, что Оливеру стоит повторить ещё раз и как настроить угол. Оливер покорно поддавался, действуя под легким контролем Кими.

All he wants is her

Всё, что он хочет — это она,

Lying inside his room

Лежащая в его комнате.

Когда тело Кими начало непроизвольно дергаться, а хватка на макушке сжалась до боли, Оливер понял – этот тот самый момент. Пик наслаждения, поэтому принялся усерднее сжимать щëки, создавая узость вокруг члена Кими. Он дергал бедрами навстречу его губам, насаживать настолько, насколько позволяло положение. Оливер то и дело выпускал член из своего рта, облизывая головку каждый раз, когда вбирал вновь, ладонь снизу помогала спустить напряжение, задевая яйца, и Кими задрожал, впиваясь ногтями в простынь до побеления костей. Он протяжно простонал, подобно финальному аккорду симфонии, и кончил прямо в рот Оливеру. Сжимая волосы так, что, возможно, вырвал пару-тройку с корнями. Его тело застыло в катарсисе на какое-то время, пока Оливер слизывал остатки спермы со своих губ. На вкус он оказался не таким противным, как писали в статьях. А может, он всë же был идиотом, намертво приклеившим розовые очки за ушами. Но разве может что-то связанное с Кими ему не нравится? Кими молчал, но дышал так громко, заполняя всю квартиру одним лишь своим тяжёлым дыханием. Оливер определенно был доволен совей работой. И даже если он справился недостаточно хорошо, чем мог бы. Он знал, что у него ещё будет возможность отточить свои навыки до идеала. По крайней мере, он не упрекал, а его отдышка говорила сама за себя. Он приподнялся на локтях выше, укладывая свою голову на подушку возле головы Кими, и уложил ладонь на вздымающуюся грудь. – Ну как? – Ладно, ты не потратил время в пустую, читая те статьи. Я должен признать, что это было хорошо. До безумия хорошо. Он лениво перевёл взгляд на Оливера и мягко улыбнулся, проводя ладонью по его влажным и спутанным волосам, что стали таковыми по его вине. Оливер блаженно улыбнулся, потягивая уголками губ в стороны, и Кими, заметив белую каплю на губах, тихо хихикунл в сторону, стирая её большим пальцем. – Закончим на этом? - Оливер провел ногтем по украшению, что скомкалось на ложбинке между ключицами. Оно было леденящим после влаги, оставленной на ней языком, и это быстрое прикосновение отдало мурашками холода по плечам. – Я уже достал всë нужное из ящика. Мы можем продолжить. Кими потянулся к баночке со смазкой, что до этого была свидетелем их интимности, и переложил её в ладонь Оливера. – Ты уверен? - осторожно спросил Оливер. – Более чем. Я хочу этого. Оливер нервно проглотил ком возбуждения, но всë же приподнялся, чтобы завлечь Кими в нежный поцелуй, сжимая смазку в ладони. Душу тешил факт, что Кими желал его так же сильно и не собирался останавливаться, и так аккуратно и уверенно вложил в его ладонь смазку, отдавая контроль за этим процессом ему. Дальше этап подготовки. Оливер вроде как был готов к этому. Открытию очередной новой страницы. Собственный член бился в истерике, желая выбраться из оков ткани. Он спустился ниже ладонями, оглаживая кожу ягодиц и позволил себе врезаться ногтями в неё, оставляя едва заметные следы. Кими прижался ближе. Его упавший член, что касался ткани трусов Оливера, вновь начал наливаться кровью, готовясь ко второму заходу. Они целовались аккуратно, бережно, у Кими не было особых сил для интенсивных поцелуев после спущенного облегчения и возбуждения. Оливер открыл с треском совсем новую баночку и выдавил содержимое на пальцы. Она была холодной, леденящей разгоряченную кожу. Он начал растирать её между указательным и средним. Он провёл ладонью по ягодицам, сжимая незначительно. Раздвинув половинки, он лишь провёл медленно по чувствительному кольцу, позволяя Кими привыкнуть к новому ощущению на коже. Кими схватился за его плечи и вдохнул воздуха через нос. – Я подумал, что тебе понравится со вкусом ванили. Поэтому выбрал его, - Оливер прошептал трясущимися губами, задевая ухо Кими. На деле он купил первую попавшуюся под руку тубу. Просто потому, что смущался долго стоять рядом со стендом со штучками для секса, но, придя домой, поблагодарил свои рефлексы, что те выбрали именно ваниль, а не странный кричащий запах. Он неуверенно надавил на кольцо мышц, погружая палец лишь на одну фалангу. Входило туго, поэтому он не стал медлить и сразу принялся разминать стенки размеренными движениями. Кими не отвечал. Лишь молил об очередной порции поцелуев, чтобы скрыть тревогу родившейся в груди. И он отдавал ему всë то, что требовали. Утешающие поцелуи в губы, плечи, мягкое касание к тазобедренной кости и неразборчивый шепот похвалы. Ему не казалось ощущения Оливера внутри чем-то странным и неправильным. Не будет лгать, он неоднократно трогал себя там, погружал свои пальцы, ища точку G. Но пальцы Оливера внутри ощущались совсем иначе. В десять раз чувственнее, горячие и такие уверенные. Когда палец начал входить без особых усилий, Кими сам начал насаживаться на него, прося большего. Оливер добавил смазки и погрузил два пальца вновь. Было опять же туго, но теперь движения изменились. Оливер разводил пальцы в стороны, растягивая мышцы внутри, пока Кими цеплялся ногтями за его спину и наставлял: да, здесь. Вот так, ещё раз, пожалуйста. Выше. Оливера вело. Он катился на безумной скорости вниз с американских горок, боясь разбиться и сорваться, переходя на грубость. Умоляющий Кими, просящий большего, натягивал нервы на гвоздь, что он успешно забивал в свой гроб. Он не сможет больше жить, не лицезрея такого Кими. Стенки были растянуты достаточно, он так думал, по крайней мере, потому принялся погружать пальцы глубже, как Кими просил, ища точку удовольствия. Когда она нашлась, Кими протяжно простонал, стиснув зубы, и вырвал из груди короткое, закрепляющие: да. Оливер довольно ухмыльнулся, поднимаясь лицом выше к лицу Кими, чтобы начать его покрывать поцелуями и хвалить. – Умничка. Кими потянулся за очередным поцелуем, вжимаясь губами до удара зубов. Его ладонь опустилась вниз, накрывая кисть Оливера, что, сложившись в виде пистолета, который, безусловно, убивал его изнутри, погружалось внутрь. Он продолжал оглаживать зону вокруг ануса большим пальцем, теперь надавливая там, где покоилась кнопочка, заставлявшая тело содрогаться. Оливер поймал себя на том, что действительно играет с телом Кими, как с инструментом. Теперь клавиши были не гладкими, а мокрыми от пота и нежными на ощупь. Он промурчал перед тем, как начать несвязную болтовню, задевая простату. – L is for the way you look at me, - завораживающе начал он напевать Нэта Кинг Коула, замечая, как глаза Кими удивленно распахнулись, врезаясь в зрачки Оливера, - O is for the only one I see, - он надавил на простату, выпуская из губ Кими стон, что сразу же поймал своими губами, - V is very, very extraordinary... – Прекрати, - Кими сладко простонал просьбу, в его глазах читалась свирепая и надломленная мольба. Он сжал запястье Оливера. – Почему, малыш? Почему ты хочешь остановиться прямо сейчас? - Оливер изменился, он стал жадным до саднящего в горле и пульсирующего в члене желания. – Нет. Прекрати петь, - Кими прошептал отчаянно. – Почему? – Это... Невероятно горячо. Кружит голову до безумия, что я кончу во второй раз, - признание смогло выплеснуться лишь с прикрытыми глазами. Кими был уязвим. Невероятно, теряясь в ощущениях. Теряясь в Оливере, и Оливер сходил с ума ровно на столько же, бродя по краю бездны. Он мягко улыбнулся, вновь запуская пальцы в Кими, чтобы закончить строчку и задеть простату. – E is even more than anyone that you adore, - он вытащил пальцы, с протяжным, сорвавшимся с губ стоном, отталкиваясь от тела Кими. Что, ощутимо почувствовав пустоту, сразу же попытался вернуть Оливера ближе к себе. – Я тоже схожу с ума рядом с тобой, малыш. Кими проскулил, притягивая Оливера за руку к себе, и слился с ним в жарком поцелуе. Наконец-то Оливер стянул белье и с себя, оголясь окончательно. Кими вздохнул, изучая член Оливера, что трепетал в ожидании. Оливер наклонился к его уху, проходясь языком по мочке. – Готов открыть новую точку безумия, малыш? – Как можно быстрее. Пожалуйста, Оливер. Кими схватился за простыни, но взгляд Оливера помутнел, и он явно не собирался продолжить. Его ладонь упала на талию, проводя по бокам с нажимом. Он мотнул головой. – Умоляй меня иначе. Кими не понимающе поднял глаза, хлопая ресницами. Оливер на глазах переходил в иную форму своего тела. Он был требовательным, поддразнивающим. И эта интенсивная смена настроя продолжала сводить Кими с ума. – Сделай нас одним целым. Пожалуйста... - он сжал в своей ладони член Оливера, вызывая странный рык из его груди, и понял, как правильно он ощущается в его ладони. Он мысленно пообещал себе, что в скором времени, когда-нибудь, сделает минет Оливеру. Потому что узнать его вкус там хотелось так сильно, будто это было запретное знание, от которого зависит существование человечества. И тогда его исход будет зависеть от умелых рук и рта Кими. Может, и ему стоит прочитать какие-то статьи. Они кажутся...полезными? Оливер выпрямился, устраиваясь между его ног, и притянул к себе за лодыжки. Головка члена едва касалась горячей и чувствительной кожи на бедрах Кими. Перед тем как начать подготовку, Оливер мягким касанием теплых рук огладил косточки на ступнях: сначала помассировал щиколотки, опустился к косточкам, ведущим к кончикам пальцев, и провёл по ним несколько раз, пытаясь успокоить и подготовить их обоих к дальнейшему. После принялся мягко целовать губы Кими, что ловили чужие лепестки так же отчаянно, как ребенок, услышавший легенду о том, что если с приходом весны, во время цветения сакуры поймать лепесток вишни в присутствии возлюбленного, он обязательно ответит взаимностью. Он осыпал его грудь звëздами коротких поцелуев, точно оставляя на теле после себя гореть яркие огонëчки. Прошëлся горячим дыханием по напряженным кубикам на прессе, поддевая их ноготочками, и опустился ещё ниже к паху, целуя там, где кожа более чувствительна. Перед тем как отстраниться, Оливер зачарованно опустился к бëдрам. Он читал, что эта зона так же чувствительна и вызывает рой мурашек, когда еë ласкаешь. И он начал медленно, осторожно изучая реакцию Кими, целовать внутреннюю часть бедра. Когда дыхание Кими обрело прерывистый темп и его ладонь вновь начала бездумно гулять по простыни, ища опоры, Оливер победно улыбнулся и выпустил между губ язык, теперь оставляя мокрые дорожки. Ноги Кими несильно согнулись в коленках, то ли пытаясь сбежать от приятной ласки, то ли поддаться на встречу, находя более удобное положение. Пройдясь ещё несколько раз по коже, что накалилась подобно ядру, Оливер отстранился, находя на простыни с розами недалеко от макушки Кими презервативы. Кими завороженно наблюдал за своим мужчиной. Мужчиной, что уверенно раскатывал презерватив в ладони, выдавливал новую порцию лубриканта на пальцы и размазывал его по пульсирующему члену. Следующий этап: непосредственное проникновение. Здесь важны осторожность и внимательность, ритм и интенсивность. Он облизал губы в предвкушении, и когда Оливер был готов для открытия той самой дверцы, в его взгляде проскользнула искра волнения. Кими накрыл его ладонь своей и тихо позвал: – Олли, не бойся, - он поднял на него глаза, и сердце Кими сжалось. – Это всего лишь я. Настрой Оливера вновь переменился, откатываясь назад. Кими понял, что он должен стать тем самым человеком, что подтолкнет их к обрыву, вероятно, не смертельному. – Нет, Кими. Это ты...мой фарфоровый мальчик, и именно поэтому я боюсь, - он наклонился вперед, зарываясь носом в его волосы и вдыхая успокаивающие мандаринки. Его голос отдал чем-то болезненным. – Не бойся. Ты меня не сломаешь, - Кими провёл ладонью за ухом Оливера и коснулся губами напряженной щеки. – Давай сделаем это вместе. Кими чуть двинул бедрами и накрыл член Оливера ладонью, направляя в нужную сторону. Когда головка члена коснулась входа, они оба издали рванный выдох в губы друг друга. Если бояться, то вместе. Если приоткрывать дверь – вместе. Оливер неуверенно навалился вперед, придерживая бедра Кими сильными руками, и вошёл наполовину. Он ошибался, было невероятно туго, но тугость лишь приятно выдавливала воздух из легких. – Давай ещë, - тихо позвал Кими и сам двинул навстречу, насаживать ещё глубже. Его ладонь искала точку опоры, спасательный круг на груди Оливера. Капля пота ощутимо стекла по виску. Они замерли в этом положении на некоторое время. Оливер анализировал новое знание. Что внутри Кими невероятно мягко, мышцы дергаются в ожидании, а его дыхание может быть таким неровным и выпускать изо рта тихие стоны. Кими постепенно привыкал к ощущению заполненности, словно спустя долгое время он, наконец, смог найти ту самую фигурку, что завершала его коллекцию. Находясь на грани экстаза, его тело было до предела чувствительным. Внутри всë горело, снаружи всë горело, и возможно, уже стоит вызвать 911, но он уложил свою ладонь на талию Оливера, со слабым нажимом, прыгая в этот пожар по своей воле. – Двигайся,- Кими вновь взял пульт управления в свои руки. И Оливер был премного благодарен, потому, как сейчас он мог думать лишь членом, что замер в немом страхе. Он толкнулся вперед, не совсем уверенно, штудируя. Кими одобрительно кивнул. – Продолжай, пожалуйста. Я готов. Оливер дернул кадыком, сглатывая что-то на дне рта, и принялся двигаться. Медленно. Смотря прямо в глаза Кими, что посылали неимоверную нежность и одобрение. Когда он вновь ненамеренно начал касаться членом простаты, Кими сжал его плечи, обвил талию ногами и нашёл его губы в мягком прикосновении. – Да, хорошо, - с надломленным восторгом вылетело из Кими. – Не больно? - с явной бережностью окликнул Оливер. – Ты сам знаешь, что никогда не сделаешь мне больно, - и Кими был прав. Оливер боялся применять излишнюю силу даже в таком возбуждённом состоянии. Не то, чтобы у него сейчас вообще были силы, ощущая, как кости размякли настолько, что намеревались разлиться в бесформенную лужу. Пластинка давно беззвучно кружилась в проигрывателе. Музыка совсем утихла, оставляя их ушам лишь стеснительные хлопки кожи о кожу, протяжные стоны и причмокивания влажных поцелуев. И Оливер готов поклясться, что наконец-то познакомился с той музыкой, которую отчаянно желал отыскать всю жизнь. Музыку, рождённую в любви, тотальном доверии и общей нужде друг в друге. Он зарылся носом в кудри, пахнущие чем-то совместным, и осознавая, как много для него значат они сами, их владелец и то общее, что они сейчас творили. Он любил в Кими всë, начиная от страхов и тревоги и заканчивая редкой уверенностью и нужде в близости. Он любил его в любом настроении: уставшем и сломанным, беззаботном и глупом. Он впитывал каждую частичку его души в с себя, желая слиться во что-то нечто большее. Что-то общее и целостное. Его толчки стали отчаянными, он крепче сжал спину, что выгибалась навстречу, и прижал губы к макушке, не сумев сдержать слезы любви и обожания. Кими, разумеется, их заметил. – Что случилось? - Кими обеспокоенно уложил ладонь на чужую шею, все еще ощущая интенсивность внутри, что доводила до колеи. – Ничего. Просто... Я так люблю тебя, что не смог сдержать слезы. Это ужасно нелепо. Прости, прости, - Оливер начал осыпать его лицо поцелуями, даря невероятную нежность, хотя сам не меньше нуждался в ней. И, почувствовав это, Кими уложил ладони ему на грудь, приказывая на время остановиться. – Хей, не стыдись своих чувств. Ты не представляешь, как чешишь моë эго своей безграничной любовью. И это ничуть не нелепо, Олли, - он мягко чмокнул его в нос. – Я расплакался от избытка чувств, - парировал он, будто стыдясь. – И это невероятно притягательно. Я бы сказал, что ещё ни одни мужчина не рыдал в моей постели, но ты первый мужчина, что трахает меня. Надеюсь, это равно какому-то незначительному достижению, - Кими ухмыльнулся, зачесывая влажные волосы назад, выглядя при этом невероятно горячо. – Ты не представляешь, насколько это значимо для меня, - Оливер вновь начал двигаться, пуская солёные слезы на щеки Кими, и тот быстро смахнул их, оставляя ладонь лежать там – Быть единственным, кто прикасался к тебе. – Я чувствую то же самое, милый, - Кими чувствовал, что это правильно. Достигать разрядки так: глаза в глаза, касаясь лица Оливера покрытыми слезами. Двигаться навстречу, ловя стоны губами. Ладонь Оливера спустилась ниже, обхватывая член Кими и начиная им двигаться в такт собственным движениям внутри. Об этом он тоже вычитал, но, наверное, сделал бы так же, даже если не знал. Будь у него железная выдержка, провёл бы всю жизнь так. Втрахивая Кими в их постель. Да, это было несвойственно его любимым сопливым ромкомам, но он не против порой разбавить трепет жаром. Теперь он не боится этого дикого желания. Кими задрожал первым, выдыхая стоны облегчения прямо в губы Оливера. Его лоб столкнулся с плечом Оливера, а из груди начали вырываться своеобразные стоны. Ногти впились в сильную спину, оставляя следы полумесяцы. В мыслях Оливера проскользнула глупейшая идея – закрепить эти следы чёрной краской, навеки закрепляя его принадлежность Кими. Они продолжали отчаянно двигаться навстречу друг другу, сливая их вселенные в одну общую. Оливер вжимал его в розы, приглушенно постанывая куда-то в плечо низким голосом. Кими выгибал спину, надавливая пятками на поясницу Оливера. Мозг Оливера определенно плыл в неизвестном направлении, ровно, как и Кими, но он смог найти силы, чтобы сжать его ладонь в крепкий замок, переплетая пальцы. Влажная кожа билась со звоном о его. Шлепки, протяжные стоны и хлюпанье. Воистину идеальная симфония. Толчки стали медленными, но не менее приносящими удовольствие. Оливер старался растянуть момент, блаженно надавливая на простату под нужным углом. Он знал, что делает всë правильно. По крайне мере, одобрительные стоны наслаждения вылетали из приоткрытых губ Кими. Голова Кими вжалась в подушки, выгибаясь в шее, что Оливер тут же принялся мокро целовать. Слизывать капли пота и оставлять осторожные красные следы. Его язык остановился на кадыке, что продолжал дëргаться, выдавливая из груди протяжные стоны, и он позволил себе грубость – прикусить её, не совсем сильно, но точно ощутимо. И Кими излился с самым сладким стоном, как сироп, пачкая их животы спермой, и это не казалось чем-то мерзким, напротив – нужным. Оливер сделал ещё несколько движений, наслаждаясь голосом Кими и кончая внутрь, лишь в презерватив. Ему хотелось бы кончить в него, а после наблюдать, как собственная сперма стекает по чужим бёдрам. Возможно, слизнуть её, с удовольствием проглатывая вкус Кими. Но они сделали всё безопасно, и это было чем-то правильным. Он ещё какое-то время двигался внутри, чувствуя в этом остатки нужды. Вжался в тело Кими всем своим, вслушиваясь в жадное дыхание. Их обоих потрясывало, и единственное, на что оставались силы – просто лежать, вслушиваясь в дыхание друг друга. Они ничего не говорили, не находя нужных слов. Но сейчас они не казались важными. Вся та любовь, нежность, что хранили их сердца, были высказаны близостью. И продолжали говорить о своей заботе, осторожным поглаживаниям Оливера на макушке Кими. Он не знал точно – успокаивал ли колотящееся сердце Кими или своë. Он провёл носом по шее, теперь ощущая новый запах – секса, такого нежного и цветочного, общего. Кими поëрзал, проведя ладонью по влажной спине Оливера. – Холодно, - сломлено и нуждающе вырвалось из него. Оливер осторожно вынул член из размякшего Кими. Он выходил тяжело, словно скованный кандалами. Но старался делать это осторожно. Он ушёл не сразу, сначала поцеловал Кими во влажный лоб и накрыл одеялом, чтобы не оставлять в холодных объятиях пустоты. Дойдя до ванной, выбросил презерватив в мусорку и захватил с собой полотенце, смоченное теплой водой. Вернувшись, он обнаружил Кими в том же состоянии. Уставшего, рассыпанного, но не окончательно, и нуждающимся в заботе. Потому что это было понятно по протянутой на простыне ладони, ищущей тепла Оливера. Открывшаяся картина была подобна искусству, которое достойно главного места в музее. В музее, куда доступ был разрешен только Оливеру. Он обтер его тело влажным полотенцем: сначала красные от поцелуев и оставленных следов ногтями плечи и торс, после более осторожно, бедра и ягодицы. Всë это время Кими молчал, успокаивая трепещущую грудь. Он получил благодарность мягким поцелуем в губы, скинул полотенце на пол и накрыл их одеялом, привычно укладывая головы напротив друг друга. Взгляд Кими продолжал бегать в рассеянности, но губы вытянулись в довольной улыбке. Он дважды за последний час достиг катарсиса, и все силы покинули тело, оставляя место лишь блаженной улыбке и приятной пустоте в голове. – Это определенно была высшая степень безумия, - сладким шепотом пробормотал Кими. Оливер нашёл его ладонь под одеялом и не сильно сжал. – Болит? - он поскользил взглядом по телу Кими, останавливаясь там, где покойно лежали ягодицы, что некоторое время назад интенсивно двигались навстречу. – Совсем нет, - Кими мотнул головой. – Ты очень бережно ко мне относишься. Оливер не мог иначе. Он важно хмыкнул, притягивая Кими ближе, чтобы он уложил свою голову на его продолжающую бешено стучать грудь. – Нам стоит прибраться перед сном, - напомнил Кими, погружаясь в сон. – Позволь эффекту Кими сделать своë дело, - Оливер оставил очередной поцелуй на макушке Кими. И Кими уснул с нежностью на лице, а Оливер ещё долгое время наблюдал за его спокойным сном, продолжая изучать каждую складку и родинку родного лица. И не веря в то, какой он колоссальный глупец, и что этот комочек счастья, свернувшийся подобно новорожденному псу в его ладонях, принадлежал ему. Теперь секс стал неотъемлемой частью их жизни, не самой важной, скорее дополнением к безграничному теплу в объятиях, неважных разговорах о глупостях и порой теориях заговора, о которых Оливер рассказывал с сияющими глазами. Блуждающие по бедру пальцы стали нормой во время просмотра очередного ромкома нулевых, а травяной чай обрел вкус чего-то более терпкого. Они продолжали изучать тела друг друга. К примеру, со временем Оливер узнал, что Кими порой нравится брать на себя контроль, аккуратно направляя в постели не только на работе, но и в этом щепетильном интимном моменте. А Оливер находит жизненно необходимым стягивать запястья Кими, прижимая их к простыням, и играться языком с сосками. Что эрогенная зона Оливера – это уши, а Кими – руки, чуть выше плеч. А ещё Оливеру нравится слышать Кими в процессе, ловить его стоны ртом и наблюдать, как он извивается в руках, словно воздушный змей на ветру. Не сбегая, а поддаваясь власти ветра. Его голос напоминал пение флейты, изумительное соло, которое обходилось без сопутствующей поддержки других инструментов. И если бы перед Оливером встал выбор: какую песню вы бы слушали до конца своих дней? Он без промедления ответил – Кими, голос Кими. Но он не осмеливался добавить к нему собственные тихие нотки пианино. Он уверен, они бы сочетались безупречно, словно были созданы друг для друга. Да, наверное, так бы и было. Но пианино, продолжавшее скапливать на себе слои пыли, продолжал мигать аварийной кнопкой в углу бара.