Без названия

За окном уже вовсю сияло утреннее солнце, заливая комнату тёплым, золотистым светом, который пробивался сквозь щели в тяжёлых портьерах и рисовал на полированном паркете длинные, пыльные полосы. В эту идиллическую картину мягко вписался тихий, но отчётливый стук в массивную дубовую дверь спальни. — Можно войти, молодой мастер? — раздался за дверью спокойный, почтительный голос. Не дожидаясь ответа, который вряд ли бы последовал, дверь бесшумно отворилась, и в комнату, словно тень, вошёл Рон. Его безупречный костюм дворецкого не имел ни единой мятинки, а на лице играла та самая, неизменная, "добродушно"-профессиональная улыбка. В руках он нёс небольшой серебряный поднос с одной чашкой из которой поднимался пар. — Доброе утро, молодой мастер. Пора подниматься, день уже вступил в свои права, — произнёс он, ставя поднос с тихим звоном на прикроватную тумбочку из тёмного ореха. — Чай с лимоном, как вы предпочитаете. Чтобы взбодриться. На кровати, утопая в груде шёлковых подушек и перине, Кейл недовольно поморщился, ещё сильнее зажмурившись от назойливого света. Сон отступал медленно и неохотно. Он с трудом приподнял тяжёлые веки, протёр кулаками заспанные глаза и сел на кровати, обхватив голову руками. — Угу… Доброе… — вяло, с хрипотцой пробурчал он в ответ, голос был густым от сна. Рон, наблюдая за этим, сохранял невозмутимое спокойствие. — Не забудьте, молодой мастер, привести себя в надлежащий вид, — мягко, но с лёгким намёком напомнил он, кивнув в сторону спины Кейла. — И позавтракать. Через час. Надеюсь, чай поможет вам прийти в себя. — В уголках его глаз затаилась едва уловимая усмешка. — О, точно… — Кейл протянул руку, сгрёб чашку и, не церемонясь, залпом отпил добрую четверть обжигающей жидкости. Кислотный, терпкий вкус лимона ударил в рецепторы, заставив его всё лицо искривиться в гримасе. Брови сами собой нахмурились, губы поджались, но через мгновение он взял себя в руки, и черты лица вновь стали бесстрастными. — И вправду… бодрящий эликсир, — с некоторой иронией констатировал Рок Су, уже полностью проснувшийся. — Прежде чем спускаться, я бы рекомендовал принять ванну, молодой мастер, — продолжил Рон, его улыбка ни на йоту не дрогнула. — Освежит мысли. И… ваши дополнительные атрибуты тоже нуждаются в гигиене. Спрячете их уже после омовения. Кейл лишь кивнул, одним решительным глотком допил остатки чая, почувствовав, как по телу разливается долгожданная волна тепла и бодрости. Он сполз с кровати и, слегка пошатываясь, направился в соединённую со спальней ванную комнату, где его уже ждала наполненная ароматной пеной вода. Процедура заняла около двадцати минут. Выйдя из ванной, завернувшись в мягкий махровый халат, Кейл обнаружил Рона, терпеливо ожидающего его посреди спальни. — Помоги вытереть их, — без предисловий бросил Кейл, протягивая дворецкому большое пушистое полотенце. — Самому неудобно, да и не дотянусь как следует. Он повернулся спиной, и Рон, не выражая ни малейшего удивления, принялся за работу. Его движения были удивительно аккуратными, почти нежными. Он тщательно, но без нажима промокал каждое огромное перо на чёрном и белом крыле, удаляя остатки влаги. Когда работа была окончена, Кейл, не оборачиваясь, мысленно сконцентрировался. Крылья и чёрный нимб растворились в воздухе, оставив лишь лёгкое ощущение прохлады на влажной спине. Облачившись в подобранную Роном одежду — тёмные штаны, свободную рубашку из тонкой ткани и длинный, немного потрёпанный сюртук, который хорошо скрывал возможные неожиданности, — Кейл был готов к встрече с семьёй. Пора было идти на завтрак. Они двигались по бесконечно длинным, украшенным гобеленами и портретами предков коридорам особняка в сторону столовой. Звук их шагов глухо отдавался от высоких потолков. — Ну, и как там поживает наш гость-мечник? — спросил Кейл, слегка повернув голову к дворецкому, не сбавляя шага. — Жив, здоров и почти полностью восстановил силы, — ровно ответил Рон. — Я уже указал ему путь в столовую, так что полагаю, он уже там ожидает начала трапезы. — В голосе дворецкого, однако, прозвучала лёгкая, едва уловимая сквозь вежливость, напряжённость. Честно говоря, этот Чхве Хан вызывал у него глухое раздражение. От него, от его манер, от самого запаха пыли, пота и стали исходило что-то знакомо-чуждое, что-то, что напоминало о тех самых людях, что много лет назад практически стёрли с лица земли весь род Молланов, оставив в живых лишь его самого и маленького тогда Бикроса. Поэтому прошлой ночью, под предлогом заботы о здоровье гостя, Рон устроил ему неформальную, но весьма настойчивую беседу. И выяснил, что на деревню Харисс, где жил мечник, напали те же самые исчадия, что уничтожили его клан. И что этот юноша, оставшись в одиночестве, в ответ вырезал всех нападавших до последнего. Размышления Рона прервались: они уже стояли перед высокими двустворчатыми дверями, ведущими в просторную, светлую столовую. Кейл сделал глубокий, почти театральный вдох. «Ладно, смех смехом, а пизда-то кверху мехом, — пронеслось в его голове. — Как тут себя вести-то? С этими двумя ассасинами как-то договорились, они свои в доску… но семья… Это ж святое. Как не спалиться? Как вообще этот оригинал, Кейл, себя вёл за столом? Наверное, хамовато и молча…» Ещё один вздох, и он толкнул массивную дверь, входя в зал с нарочито безразличным, чуть отстранённым выражением лица. За большим дубовым столом, залитым утренним солнцем, уже сидели все. Во главе, в кресле с высокой спинкой, восседал граф Дерут Хенитьюз — мужчина в годах, с седеющими висками и усталыми, но умными глазами. Напротив него, с идеальной осанкой, сидела его супруга, Виолан, её прекрасное лицо было бесстрастно, как маска. Слева от графа, напротив пустого места Кейла, сидели его младшие дети — Басен и Лили, подростки с живыми, любопытными лицами. И, как и предсказывал Рон, слева от пустого стула Кейла уже сидел Чхве Хан, выглядевший значительно бодрее, чем прошлой ночью. — Доброе утро, — коротко, без интонации бросил Кейл на всю комнату и, легко кивнув, опустился на свой стул напротив отца. — Доброе утро, Кейл, — чуть улыбнулся Дерут, в его голосе звучала осторожная надежда. Виолан лишь слегка, едва заметно кивнула в ответ, не отрывая взгляда от своей тарелки. — Доброе утро, хён! — почти хором, с искренней, солнечной радостью отозвались Басен и Лили. — Доброе утро, Кейл-ним, — вежливо и с тёплой улыбкой добавил Чхве Хан. Граф отложил вилку и поднял взгляд на старшего сына. — Кейл, я понимаю, ты был категорически против и выражал своё… нежелание ехать в столицу на тот светский раут, но Виолан и я считаем, что тебе необходимо… Дерут не успел закончить. — Я поеду, — сухо, без колебаний оборвал его Кейл. В столовой воцарилась гробовая тишина. Все присутствующие, включая Виолан, удивлённо подняли на него глаза, а затем, словно по команде, разом опустили взгляды в свои тарелки, где дымился ароматный омлет с кусочками нежного мяса, зеленью и лёгкой томатной подливкой. Казалось, они ждали привычной вспышки гнева, бранных слов, хлопанья дверью. Кейл лишь хмыкнул про себя и принялся неторопливо есть. Минута, вторая, пять… Семья постепенно начала расслабляться. Ложки и вилки вновь зазвенели о фарфор. Кто-то из младших тихо что-то прошептал. Атмосфера, невероятным образом, стала почти… семейной, уютной. Закончив, Кейл отодвинул тарелку и отпил воды. — Рон, — обратился он к дворецкому, стоявшему у буфета. — Передай шеф-повару, что завтрак был...приемлим. Отец, — его взгляд перешёл на графа, — могу я попросить у тебя денег? Дерут вздрогнул, будто от неожиданного толчка. Он несколько секунд молча смотрел на сына, словно проверяя, не ослышался ли. — Да… Да, конечно, Кейл, — наконец выдохнул он, и его лицо озарила более широкая, настоящая улыбка. — Я дам тебе столько, сколько потребуется. — Отлично. Я зайду к вам в кабинет после того, как мой дорогой гость завершит с вами беседу, отец. А теперь я откланиваюсь, — чётко произнёс Кейл, встал из-за стола и, не оглядываясь, вышел из столовой, оставив за собой лёгкое ощущение нереальности происходящего. Примерно полтора часа спустя, убедившись, что завтрак давно окончен, Кейл направился в кабинет графа. Он постучал в резную дверь и, услышав короткое «Входите», открыл её. Кабинет Дерута был таким, каким и должен был быть кабинет старого аристократа: тёмное дерево, полки с книгами, тяжёлый письменный стол, запах пергамента и *лёгкие нотки дорогого вина. — А, это ты, Кейл, — граф отложил перо. — Мы как раз закончили наш разговор с Чхве Ханом. Можешь быть свободен, — он кивнул в сторону мечника. Тот поклонился сначала графу, потом Кейлу и вышел, тихо прикрыв дверь. — Итак, сколько тебе нужно, сын? — спросил Дерут, откидываясь на спинку кресла. «Чёрт, а сколько он обычно просил?» — метнулась мысль у Рок Су. Пришлось импровизировать. — Как обычно, — невозмутимо ответил Кейл, делая ставку на расплывчатость. Расчёт оказался верным. Дерут улыбнулся, открыл нижний ящик стола и достал оттуда небольшой, но увесистый кожаный мешочек, туго затянутый шнурком. Он протянул его сыну. Кейл развязал шнурок и заглянул внутрь. Мешочек был полон до краёв золотыми монетами, которые мягко позвякивали, переливаясь тусклым блеском. — Спасибо, отец. Что ж, не буду больше занимать вашего времени. До свидания, — Кейл чуть улыбнулся, сделал короткий, почти незаметный поклон и направился к выходу. — Не за что, Кейл, — Дерут снова опустил взгляд на бумаги, но затем, словно преодолевая себя, тихо, почти шёпотом добавил: — Только не пей… сильно… пожалуйста. Кейл уже взялся за ручку, но замер. Он услышал. — Хорошо, отец, — так же коротко ответил он, не оборачиваясь. «Всё равно я сегодня и не собирался. Дела поважнее», — подумал он про себя и беззвучно хмыкнул. — Спасибо… До свидания, — наконец поднял на него взгляд Дерут, и в уголках его глаз залегли лучики мягких морщин, сложившихся в тёплую, отеческую улыбку. Кейл вышел и зашагал обратно в свою часть дома. В одном из коридоров он почти столкнулся с Чхве Ханом, который, казалось, просто брёл без цели. — О, Кейл-ним! — лицо мечника озарила радостная улыбка, и он энергично помахал рукой. — И снова здравствуй, Чхве Хан, — Кейл слегка замедлил шаг. — Ну, как прошла беседа с графом? — Даже лучше, чем я мог надеяться! — воодушевлённо ответил кореец, его глаза горели. — Спасибо вам огромное за помощь! Вы… вы куда-то собираетесь? — Ага, нужно кое-что в городе сделать, — кивнул Кейл, и они продолжили идти вместе в сторону его покоев. — О! Можно… можно мне с вами, пожалуйста? — вдруг попросил Чхве Хан, и его взгляд стал умоляющим, почти щенячьим. Кейл на мгновение остановился и внимательно посмотрел на него. «Прямо как пёсик, которого взяли с улицы. Уморительно», — промелькнула у него мысль. Он вздохнул, делая вид, что сильно недоволен. — Ладно, можешь составить компанию. Только сейчас мне нужно кое-что взять из комнаты, и тогда пойдём. — Спасибо, Кейл-ним! — Чхве Хан буквально расцвёл, его сходство с верным псом стало ещё разительнее. Кейл только хмыкнул, зашёл в спальню, взял два небольших, но вместительных «пространственных мешочка» — магических артефактов, бездонных внутри, — и вышел. Они направились к главному выходу, и Чхве Хан шагал рядом в ногу, стараясь не отставать. У самых больших дверей, ведущих в парадный холл, их путь преградила знакомая фигура. Рон, казалось, материализовался из тени колонны. — Куда же вы направляетесь, молодой мастер? — спросил он со своей фирменной, всевидящей улыбкой. — В город, — буркнул Кейл. — Пить. — Он солгал на автомате, не считая нужным посвящать дворецкого в свои истинные планы. — Что ж… Ладно, — многозначительно протянул Рон, его взгляд на мгновение задержался на пространственных мешочках, но он ничего не сказал. — Приятной прогулки. — И он растворился в полумраке коридора, продолжая свой незримый дозор. На свежем воздухе, выйдя за ворота поместья, Чхве Хан не удержался. — Кейл-ним, вы и вправду собрались просто… выпить? — спросил он с лёгким недоумением. — Нет, конечно, — усмехнулся Кейл, и в его улыбке появился какой-то хитрый, заговорщицкий огонёк. — Фух, — мечник облегчённо выдохнул. — А то я уж подумал… Беседуя о пустяках, они дошли до одной неприметной, но уютной на вид чайной лавки в торговом квартале. Рок Су, пользуясь знаниями, почеркнутыми из романа, знал, что здесь можно найти одного интересного человека. — Здравствуйте, — сухо обратился он к девушке-кассиру. — Ягодный чай. И весь второй этаж на час. И нам нужно поговорить с хозяином. — Он положил на прилавок золотую монету, что красноречиво говорило о серьёзности его намерений. Девушка широко раскрыла глаза, кивнула, и вскоре они с Чхве Ханом сидели за самым дальним столиком на втором этаже, у окна, выходящего на задний дворик. Ровно через десять минут к их столику подошёл невысокий, лысеющий мужчина в простой, но чистой одежде, с небольшим чайником и двумя свежими чашками. Это был Одеус Флинн, владелец лавки и, по совместительству, информатор и посредник в тёмных делишках. — Присаживайтесь, Одеус Флинн, — сказал Кейл, и на его губах играла уверенная, почти властная улыбка. — Я хочу заключить с вами сделку. Полчаса спустя чай был допит, а договорённость — достигнута. Кейл остался доволен. Следующей их остановкой стали пекарни. Не все подряд, а пять конкретных, известных своим качеством и объёмами. В каждой Кейл, не вдаваясь в объяснения, скупал все имеющиеся запасы хлеба, булок и бубликов, которые продавцы в изумлении складывали в большие холщовые мешки. Эти мешки затем бесследно исчезали в устьях двух маленьких пространственных мешочков, будто их и не было. Чхве Хан лишь молча наблюдал, всё больше проникаясь уважением к странным, но, видимо, продуманным действиям своего нового покровителя. Наконец, нагруженные невидимым грузом, они направились к самой окраине города, где городские постройки сменялись хрущёвками. Их цель была специфична: одно конкретное дерево на опушке. Старое, корявое, с тёмной корой. По городским слухам, его называли «Древом-людоедом», и обходили стороной. Но подойти к нему им помешало тихое, жалобное мяуканье. Из-под куста шиповника на них смотрели два огромных, испуганных глаза. Это был маленький, худой серый котёнок. Кейл замедлил шаг, наклонился и осторожно протянул руку, позволив котёнку обнюхать пальцы. Тот, ободрённый, жалобно мяукнул снова и юркнул обратно под куст. Последовав за ним, Кейл и Чхве Хан обнаружили там второго котёнка, рыжего, с явно повреждённой, подволакиваемой лапкой. В груди Рок Су что-то ёкнуло. Всплыли воспоминания из совсем другой жизни, из России: как он, ещё пацаном, тайком от родителей подкармливал таких же бродяг на районе, а одного, самого жалкого, даже умудрился пронести домой… но тот, ослабленный болезнями, прожил недолго. — Возьми их, — тихо сказал Кейл, аккуратно подхватывая обоих котят и почти силой вручая их ошеломлённому Чхве Хану. Затем он достал из мешочка одну целую, ещё тёплую буханку хлеба и сунул её мечнику в свободную руку. — Вон, видишь скамейку? Иди, посиди с ними, покорми. А я тут… разберусь с одним деревом. — Х-хорошо, Кейл-ним, — кивнул Чхве Хан, неуклюже прижимая к груди пищащие комочки из шерсти и костей. — Если понадобится помощь — зовите. Кейл лишь махнул рукой и решительно зашагал к зловещему дереву. Подойдя вплотную, он увидел то, о чём читал: прямо у его корней зияла чёрная, казалось, бездонная яма, от которой веяло холодом и пустотой. Без лишних слов он начал действовать. Один за другим из пространственных мешочков появлялись огромные холщовые мешки. Взяв первый, Кейл развязал его и с силой высыпал содержимое — гору свежего, душистого хлеба — прямо в чёрную пасть ямы. И дерево… отозвалось. Раздался низкий, вибрирующий гул, похожий на урчание гигантского зверя. Яма будто сжалась. Кейл не остановился. Второй мешок полетел следом. Тьма в яме стала менее густой, больше похожей на глубокий серый туман. — Ещё! — из самой глубины, словно сквозь толщу земли, донёсся голос. Он был низким, бархатным, полным ненасытной жажды. — Дай мне ещё! Я щедро вознагражу тебя, только дай мне ещё! Кейл оскалился в беззвучной ухмылке. Третий мешок отправился в пучину. Серость посветлела, стала почти молочной. — Больше! Дай мне больше! — голос звучал уже почти истерично, в нём слышалось упоение. — Вкус....особенно из третьего мешка… эта текстура… мммм… Четвёртый и пятый мешки последовали незамедлительно. Когда последняя крошка исчезла в глубине, яма перестала быть ямой. На её месте теперь была белоснежная, сияющая изнутри лунным светом впадина. — Ах… как же это было восхитительно… — вздохнул тот же голос, но теперь он звучал сыто, удовлетворённо. — Подойди, приложи ладонь к моей коре. Я обещала не остаться в долгу. Кейл, не колеблясь, сделал шаг вперёд и прижал раскрытую ладонь к шершавой, тёплой коре старого дерева. В тот же миг его окутал мягкий, тёплый ветерок, пахнущий свежей выпечкой и лесной землёй. На его груди, прямо под одеждой в области сердца, возникло лёгкое жжение, а затем ощущение прохладного металла. Он знал — там теперь был серебряный щит, символ договора. А по бокам от него, проступили тёплые, едва ощутимые следы — отпечатки двух больших крыльев, дара дерева. Дело было сделано. Кейл развернулся и пошёл назад к скамейке, где его ждал Чхве Хан с котятами. Но не успел он сделать и десяти шагов, как мир вокруг поплыл. Краски смешались, звуки отдалились, ноги стали ватными. Перед глазами всё завертелось и потемнело. Он успел только подумать: «Вот, блин…» — прежде чем его тело, лишённое сил, безвольно рухнуло на мягкую траву. *** И снова тьма. Но не та, благословенная, что приходит со сном. Это было знакомое, безвоздушное, безвременное пространство. Открыв глаза или просто осознав себя, Рок Су понял, что снова оказался в той самой проклятой комнате, где совсем недавно заключал свою судьбоносную сделку. Всё было на своих местах: белый кожаный диван, кресла, резная мебель… Вот только огромный рабочий стол был теперь подозрительно чист и убран, на нём не было ни одной бумажки. «Ооо, так даже лучше. Ну всё, пиздец всему, и мне маленько. Ну, сейчас устроим пламенный сюрприз с приветствием», — мысленно потирая руки, решил Кейл, и на его лице расцвела самая что ни на есть хищная ухмылка. Его взгляд упал на диван. Там, как будто по иронии судьбы или по её воле, лежала одна-единственная вещь: большая, толстая книга в твёрдой, кожаном переплёте, выглядевшая как солидный том учёных записей или древний фолиант. Ухмылка превратилась в беззвучный оскал. Кейл подошёл, взял книгу в руки, оценил её вес и устроился на диване поудобнее, положив тяжёлый том на колени. Он ждал недолго. Буквально через пару минут в центре комнаты начал мерцать и обретать форму знакомый силуэт. Бог Смерти, Таир, материализовался в своём привычном обличье: белая водолазка, белоснежные волосы, весёлые серые глаза. Он только собрался что-то сказать, раскрыв рот… И в этот миг книга, выпущенная с силой, на которую способен только человек, познавший всю ярость унижения и несправедливости, со свистом пронеслась по воздуху и пребольно шлёпнула его прямо по лицу. "Точно в цель!" — ликовал про себя Кейл. — Шшш, ай! Что за напасть… — начал было Таир, потирая переносицу, но договорить ему снова не дали. На сей раз это был кулак. Правый, собранный в кулак, вложенный всем телом, со всего размаху. Удар пришёлся в скулу, и бог Смерти, не ожидавший такой прыти, с удивлением отшатнулся на шаг назад. Но и это было не всё. Кейл, используя импульс, с разбегу прыгнул на него, повалив на пол в лучших традициях уличной драки, и оказался сверху, придавив коленом. — Ну что, недолго песенка играла, недолго фраер танцевал! — прошипел он, его лицо было искажено гневом, а глаза горели холодным огнём. — Это тебе и за «подарок», и за то, что разболтал всем и вся про какого-то «божественного посланника»! И поверь, так будет КАЖДЫЙ раз, когда я буду тебя видеть! Что, не ожидал, что я до тебя доберусь так скоро? — Ой-ой-ой, какой же ты недружелюбный! — с искренней, детской обидой в голосе произнёс Таир, потирая ушибленную скулу. Он, казалось, не столько испытывал боль, сколько был морально оскорблён таким приёмом. — И как с тобой вообще разговаривать после такого? — А нехер было воротить хуйню, о которой тебя не просили! — отрезал Кейл, всё ещё сидя на нём. — А теперь, пока я не начал тебя душить этим же томом, рассказывай: как мне избавиться от этих долбаных дополнительных конечностей?! Нафиг они мне сдались?! — Может, сначала чаю? Успокоиться? — попробовал перевести стрелки Таир, но, увидев новый опасный блеск в глазах Кейла, поспешил с объяснениями. — Ну, э-э-э, смотри… Мы с Ангелиной даровали тебе наше благословение. Это не безделушка, которую можно взять и обратно забрать. Это часть тебя теперь. И, как бы это сказать… очень скоро ты вообще не сможешь их надолго прятать. Как только скроешь — настигнет очень сильная, выматывающая боль у основания крыльев, а голову будет сдавливать, будто стальным обручем. Так что «избавиться» — не вариант. Но! — он поднял палец, пытаясь вновь обрести уверенность. — Зато они чертовски полезные! Практически! — Давай свой чай, пресвятые блинчики-оладушки, — с сарказмом проворчал Кейл, слезая с него и плюхаясь обратно на диван. — Вы совсем ахерели? Нахуя вы это сделали?! Ладно, хуже уже не будет. Объясняй тогда, в чём их «полезность», если они мешают жить. На столике перед ними материализовались две дымящиеся чашки с ароматным чаем. — Ах, как с тобой тяжело договариваться, — вздохнул Таир, принимая чашку и садясь в кресло напротив. — Ну, слушай. Моё крыло, то, что чёрное, можно использовать как щит. Не в переносном, а в самом прямом смысле. Если захочешь — мягкие перья в мгновение ока станут твёрдыми, как камень, а то и как самая крепкая закалённая сталь. Можешь прикрыться им от меча, стрелы, даже, пожалуй, от магического снаряда. А ещё… — он таинственно понизил голос, — можно в такой момент выдернуть пару перьев. Они станут острыми, как отличные кинжалы, и сохранят эти свойства на какое-то время даже отдельно от тебя. Кейл слушал, и гнев в его глазах понемногу стал сменяться интересом. — Крыло Ангелины, белое, работает иначе. Это лучший целитель, какого ты можешь представить. Накрой им рану — и она затянется в разы быстрее. Яды лёгкие и средней силы — нейтрализует. Правда, на себе его использовать сможешь с трудом — неудобно, да и эффективность падает. Но! Из-за связи с этим крылом у тебя теперь повышенная регенерации вообще. Заживать будешь, как ящерица. А нимб… — тут Таир замялся, почесав затылок. — Нимб… ну, он больше как дополнение идёт, символ, так сказать. Эстетика. Хотя… стоп! Точно! Его же можно использовать как… портативный светильник! Просто подумай, чтобы он стал белым и начал светиться — и вуаля, у тебя свой личный фонарь над головой! — Бог Смерти выглядел крайне довольным своей находчивостью. Кейл медленно отпил чай, обдумывая услышанное. — Что ж… ладно, это действительно может пригодиться. А с серьёзными ядами, например, от тех же русалок, справится? — С русалочьим? — Таир сморщился. — Нет, тут только облегчит симптомы, боль снимет. Но чтобы нейтрализовать полностью — вряд ли. — Понятно, — Кейл поставил чашку. Гнев его в основном улёгся, сменившись усталой практичностью. — Ладно, живи пока. Но запомни: если выкинешь ещё какую-нибудь херню без моего ведома, типа этих «посланий драконам», то поклянусь, я не посмотрю, что ты бог. Изобью так, что твоя собственная смерть тебя не узнает. Ясно? — Кристально, — буркнул Таир, всё ещё потирая скулу. — Ладно. Похоже, мне пора, — сказал Кейл, чувствуя, как связь с этим местом ослабевает. Его образ начал мерцать и рассеиваться, как дым.