Без названия

Сознание медленно возвращалось, как густой туман, отступающий перед утренним ветром. Глаза, тяжёлые от глубокого сна, с трудом открылись, и взгляд Кейла поплыл по знакомым очертаниям. Резные балки высокого потолка, тяжёлые бархатные портьеры на окнах, тумбочка из тёмного дерева — он был в своей спальне. Яркое, почти безжалостное дневное солнце заливало комнату широкими полосами света, в которых плясали мириады пылинок. «Странно… — первая мысль была вялой и спутанной. — Когда я заключал договор с древней силой и забрал Нерушимый Щит, на дворе уже вечерело. Как же я оказался снова в поместье? Неужели этот кореец, Чхве Хан, притащил меня на своей спартанской спине через полгорода? Наверняка ещё и переполоху навёл. Пресвятой Новый год… Ну за что мне такие испытания?» — мысленно разглагольствовал Кейл, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомая волна раздражения. Внезапный, чёткий стук в дверь заставил его вздрогнуть всем телом, мгновенно возвращая к реальности. На автомате, даже не осознавая до конца, он сконцентрировался, и чёрный, тающий нимб над головой, а также два огромных, контрастных крыла, которые, видимо, появились сами собой, пока он был без сознания, растворились в воздухе. В спине осталось лишь привычное, тянущее ощущение. Дверь приоткрылась, и вошёл не Рон с его каменной улыбкой и не встревоженный Чхве Хан. На пороге стоял Ганс, один из молодых слуг, с неловкостью несущий свой высокий рост и копну рыжих, вечно непослушных волос. Увидев, что молодой господин не только в сознании, но и сидит на кровати, парень буквально подпрыгнул от неожиданности, и из его груди вырвался короткий, сдавленный вскрик. — М-молодой господин! Вы очнулись! Слава всем богам! — взволнованно залепетал он, широко раскрыв глаза. — Я сейчас же! Сейчас же позову господина Рона и лекаря! Мгновение! И прежде чем Кейл успел что-либо сказать или хотя бы кивнуть, Ганс развернулся на месте и вылетел из комнаты с такой скоростью, будто за ним гнались призраки всего рода Хенитьюзов. Приблизительно через пятнадцать минут, которые Кейл провёл в тщетных попытках собрать в кучу обрывочные воспоминания, спальня наполнилась людьми. Вошли Рон — бесшовный, как всегда, с той самой, всевидящей улыбкой; седовласый, сутулый лекарь с кожаным саквояжем; и Чхве Хан, стоящий чуть позади всех с выражением глубокой вины на лице, будто это он лично виноват во всём произошедшем. Лекарь, бормоча что-то под нос о «необъяснимых слабостях юношеского организма», провёл поверхностный, но тщательный осмотр: проверил пульс, заглянул в глаза, постучал молоточком по коленкам. — Организм господина Кейла полностью здоров, — наконец изрёк он, упаковывая свои инструменты. — Силы восстановлены. Возможно, это был временный упадок сил на нервной почве или последствия переутомления. Рекомендую пару дней побольше отдыхать, хорошо питаться и не перенапрягаться. — Поклонившись, он удалился, оставия в комнате тягостную тишину. Теперь Кейл остался наедине с Роном и Чхве Ханом. Дворецкий сделал лёгкий шаг вперёд, и его улыбка приобрела тот самый, леденящий душу, «доброжелательный» оттенок. — Молодой мастер, — начал он мягко, почти певуче. — Позвольте прояснить один момент, вызывающий некоторое… недоумение. Вы покинули поместье в компании господина Чхве Хана, заявив о намерении посетить городские питейные заведения. Однако к вечеру тот же господин Чхве Хан доставил вас обратно на собственной спине, в бессознательном состоянии, утверждая, что вы упали без видимой причины. Не могли бы вы пролить свет на сию загадку? «Вот же жуткий старый хрыч! — метнулась мысль у Рок Су. — И что мне, блять, на это отвечать? «А, Рон, я тут, понимаешь, по приколу древние силы коллекционировать начал, одну забрал, вот и отрубился!» Да он мне тут же голову открутит, даже не вспотев». — Не знаю, Рон, — выдавил он наконец, стараясь сделать голос максимально вялым и безразличным. — Просто вдруг в глазах потемнело, земля ушла из-под ног, и всё. Лекарь же сказал — здоров. Ну, бывает такое иногда, от перепада давления, что ли… Кстати, сколько я вообще проспал? — В том-то и загвоздка, молодой мастер, — парировал Рон, и его улыбка стала ещё шире и неприятнее. — Здоровый человек не падает в обморок на ровном месте. И уж тем более не пребывает в беспамятстве почти двое полных суток. Удивлённый взгляд Кейла сам собой устремился на дворецкого. «Пиздец, сказал отец, и дети ложки побросали… Двое суток?! Ну и что теперь делать? Ладно, я и с не таким справлялся», — пронеслось у него в голове, пока он старался не выдать внутренней паники. — Всё же… и такое случается, — упрямо повторил он, чувствуя слабость своей позиции. — Кстати, я дико голоден. Кажется, готов съесть быка целиком, — он резко перевёл разговор, надеясь, что физиологическая потребность отвлечёт старика. — Что ж, ладно, молодой мастер, — после паузы, полной невысказанных подозрений, согласился Рон. — Я сейчас же схожу на кухню и попрошу приготовить для вас что-нибудь лёгкое, но питательное. Ужин будет ещё не скоро. — С этими словами он развернулся и вышел, наконец оставив Кейла наедине с Чхве Ханом. Мечник, всё это время стоявший как на иголках, тут же сделал шаг вперёд. — Кейл-ним… с вами… с вами точно всё в порядке? — спросил он с такой интонацией, будто готов был вот-вот упасть на колени и просить прощения. — Да, Чхве Хан, я в полном, порядке, — вздохнул Кейл, и в его голосе впервые за этот разговор прозвучала искренняя усталость, а не наигранность. — Не терзай себя. Это не твоя вина. Так… это ты таки принёс меня обратно? А тех котят… куда дел? — Да! — оживился кореец. — Как только вы упали, я сразу же подхватил вас и побежал сюда. А котят… я их тоже принёс. Отдал какому-то рыжеволосому слуге, который встретил меня у ворот. Он сказал, что позаботится о них, отмоет, вылечит и отнесёт на кухню, накормит. — Понятно. Спасибо, — коротко кивнул Кейл, и в его тоне прозвучала настоящая, неформальная благодарность. — Ладно… я, наверное, пойду, — неловко пробормотал Чхве Хан, чувствуя, что ему здесь больше нечего делать. Кейл лишь снова кивнул, и мечник, склонив голову, вышел из комнаты. Примерно через двадцать минут вернулся Рон с подносом. На нём красовался лёгкий, но яркий овощной салат с зеленью, несколько аккуратных бутербродов с тонко нарезанной ветчиной и сыром, и, конечно же, чашка чая с лимоном. Кейл набросился на еду с аппетитом, которого сам от себя не ожидал. Он съел всё до последней крошки, даже не поморщившись от привычно кислого чая — голод был сильнее любых капризов. — Это было… просто божественно, — произнёс он наконец, отодвигая пустую тарелку. — Кажется, будто я не ел целую вечность, и вот наконец-то меня накормили. — Передать ваши восторги на кухню? — с лёгкой иронией поинтересовался Рон, убирая посуду. — Как хочешь, — махнул рукой Кейл. — Кстати, а когда там это светское сборище, на которое меня чуть ли не силком тащат? — Собрание аристократов в столице? Через полторы недели, молодой мастер, — точно ответил дворецкий. — Вам стоит хорошенько отдохнуть и набраться сил перед дорогой. — С этими словами он удалился, наконец оставив Кейла в долгожданном одиночестве. «Что ж, ладно, время ещё есть, — начал мысленно планировать Рок Су, откидываясь на подушки. — Но его в обрез. Мне нужно за эту поездку успеть вызволить того чёртова дракона из плена того недоумка из рода Станов, забрать ещё одну древнюю силу в Городе Головоломок, и по возможности попытаться спасти волчье племя от истребления… Мда-а-а. Я тут, походу, и столяр, и плотник, и до манды охотник, по-вашему? Как мне, интересно, всё это успеть?» Он мысленно прочертил маршрут на воображаемой карте. «Если выехать завтра или послезавтра… в теории, можно управиться. Сначала — дракон. Потом, в Головомку, за силой. А оттуда уже к землям волков, что находятся чуть поодаль от города. Да, надо будет сообщить отцу, что мы выезжаем завтра, чтобы экипажи готовили». План действий начал обретать чёткие контуры, но тут же его мысли свернули в более тревожное русло. «Чёрт… такими темпами это аристократическое тельце просто не выдержит все эти древние силы. Оно и так хлипкое. И не нравится мне, какой я слабак. Вот раньше-то… в своём теле… я был куда крепче. Мускулы были, выносливость… А сейчас — эххх. Ну, аристократы, что с них взять — только вино пить да интриги плести. Надо хоть немного прокачать физуху. Только делать это надо крайне незаметно, а то вопросов возникнет ещё больше, чем от этих крыльев. Можно было бы и владение оружием подтянуть… но это уже совсем трудно скрыть. От обычных слуг, может, и удалось бы, но от этих двух опытных убийц — Рона и Бикроса — не спрячешься. Хотя… какая разница? Они и так всё про меня знают, по их мнению. Кстати, нужно ещё тренировать эти отростки, их способности… и, блять, полёту учиться. А то с такими-то декорациями летать надо уметь». После недолгих раздумий он решил начать с малого: тренировать тело, укреплять мышцы, выносливость. Остальное — по ситуации. Убаюканный сытостью и усталостью, Кейл незаметно для себя задремал, не обратив внимания на то, что его крылья и чёрный нимб вновь мягко проявились в реальности, будто дыша в такт его сну. *** Тем временем Рон неспешным, бесшумным шагом двигался по длинным, слабо освещённым коридорам в сторону кухни. Его лицо, обычно являющее собой маску вежливой покорности, сейчас было задумчивым. «Щенок очень изменился. Кардинально. Если верить его же словам о сделке с богами… но в чём её суть? Что могло произойти, чтобы вызвать такие разительные перемены в характере, манерах, даже в самой сути? Странно всё это. И ещё он, ненавидящий всё, что связано с Хариссом, сам притащил в дом парня оттуда же. Что за игра?» — размышлял дворецкий. Он искренне любил и заботился о Кейле с тех самых пор, как умерла его мать, леди Темз-Хенитьюз, относясь к мальчику почти как к родному. Многие ночи он тайком следил за ним, когда тот уходил в запой, подбирал его в канавах, укладывал в постель. Но сейчас… сейчас Кейл стал в тысячу раз интереснее. Он перестал быть просто пьяным отпрыском, обузой для семьи. В нём появилась скрытая цель, непонятная сила и какая-то опасная глубина. «Что ж, остаётся только наблюдать. И даже… интересно, что будет дальше», — заключил он про себя, не заметив, как губы его сами собой растянулись в едва уловимую, искреннюю улыбку. Он вошёл на кухню, где в предвечерней тишине царил почти идеальныйпорядок. Там, за широким дубовым столом, при свете масляной лампы точил ножи его сын, Бикрос. Лезвия с тихим, мерным шипением скользили по оселку. — Бикрос, — окликнул его Рон, и на его лице вновь появилась хитрая, испытующая усмешка. — Молодой мастер велел передать, что перекус был… «просто великолепен». Его точные слова. Он внимательно наблюдал за реакцией. Брови Бикроса дёрнулись вверх, но тут же опустились, и на лицо легла привычная маска ледяного безразличия. Однако Рон, знавший сына как самого себя, увидел, как напряглись его плечи, как чуть сильнее сжались пальцы на рукояти ножа. — Хорошо, — коротко, без интонации бросил Бикрос. — А ещё, — продолжил Рон, и его улыбка стала ещё хитрее, почти кошачьей, — он просил передать личную, огромную благодарность повару. Особо подчеркнул. Теперь уже Бикрос не ждал такого. Когда он готовил тот лёгкий перекус, он действовал на автомате, прекрасно зная старые, капризные привычки молодого господина, который салаты терпеть не мог. Услышав слова отца, он испытал настоящий шок, который тут же, силой воли, задавил внутри. Но то странное, необъяснимое чувство, что поселилось у него в груди с того утра, когда он увидел Кейла с крыльями, заклокотало с новой силой, тёплой и беспокойной волной разлившись под рёбрами. Он ничего не ответил, лишь с чуть большим нажимом провёл ножом по оселку. *** За окнами сгущались вечерние сумерки, окрашивая небо в цвета угасающего коралла и сизой стали. В дверь спальни Кейла вновь постучали, и он, вздрогнув, мгновенно заставил свои «атрибуты» исчезнуть. — Молодой мастер, скоро подадут ужин. Пора приводить себя в надлежащий вид, — произнёс Рон, входя. Его острый взгляд сразу же отметил книгу, лежащую на одеяле рядом с Кейлом. Тот, судя по всему, читал — не какой-то серьёзный фолиант, а простой, развлекательный роман в дешёвом переплёте. — Да, хорошо, — отозвался Кейл, отложив книгу на тумбочку и поднимаясь с кровати. Рон помог ему облачиться в более формальную, но всё ещё достаточно простую для ужина в семейном кругу одежду — тёмные брюки, свежую рубашку, короткий камзол. И они отправились в столовую. Просторный зал был уже освещён канделябрами и наполнен тихим гулом голосов. Кейл быстрым взглядом окинул присутствующих: несколько слуг, вся семья Хенитьюзов на своих местах, и Чхве Хан, сидящий чуть поодаль, на «гостевом» месте. — Добрый вечер, — коротко бросил Кейл на всю комнату и занял свой стул. Ему ответили общими, сдержанными приветствиями. Подождав, пока слуги разольют суп, Кейл заговорил, обращаясь к отцу: — Отец, я отъезжаю завтра утром. Дерут оторвался от тарелки, удивлённо подняв брови. — Так рано? Я думал, ты отправишься ближе к концу недели… Что ж, хорошо. Я распоряжусь, чтобы к утру экипажи и охрана были готовы. — Спасибо, — кивнул Кейл, и больше к этой теме не возвращался. Трапеза продолжилась в привычном, слегка натянутом молчании, изредка прерываемом негромкими репликами младших детей или тихим звоном посуды. *** Теперь Кейл лежал в своей постели, в кромешной темноте, тщетно пытаясь заснуть. Мысли вихрем проносились в голове: обрывки воспоминаний из двух жизней, продумывание плана на предстоящую поездку до мельчайших деталей, тревога о том, хватит ли сил, времени, удачи. Постепенно хаос в голове улёгся, уступив место усталости, и он незаметно погрузился в неспокойный сон. Крылья, как верные стражи, вновь появились сами собой, мягко шурша перьями в такт его дыханию. Ему снились кошмары. Лица погибших друзей из отряда по уничтожению монстров, искажённые болью и укором. Вспышки фар, скрежет металла и крик сестры из далёкой, другой жизни. Тени родителей. Всё это смешалось в тяжёлый, давящий ком. Поэтому он проснулся неестественно рано, когда первые, самые робкие лучи солнца только начинали золотить кромку горизонта. Спать больше не хотелось. Одевшись наспех, он вышел из комнаты, решив прогуляться по спящему ещё поместью. Он брёл без цели, повинуясь смутному внутреннему импульсу, пока не забрёл в самую дальнюю, редко посещаемую часть западного крыла. Здесь было тихо, пыльно и немного заброшено. И вдруг его внимание привлекло одно полотно. Большой, в золочёной раме, портрет. На нём была изображена женщина неземной, почти пугающей красоты. Алые, как осенний клён, волосы, собранные в сложную причёску, глаза того же тёплого, медного оттенка, изящные черты лица, стройная фигура в роскошном платье цвета запёкшейся крови. Кейл понял мгновенно — это его… вернее, Кейла Хенитьюза… мать. По какой-то необъяснимой причине на него нахлынула волна острой, щемящей грусти. В памяти всплывали обрывки чужих воспоминаний — редкие улыбки этой женщины, её тихий голос, читающий сказку мальчику, а затем — гроб, чёрные одежды, пустота. Они смешались с его собственными, вытесненными болью воспоминаниями о потерянной семье. Не в силах сопротивляться этому чувству, Кейл опустился на широкую, покрытую пылью каменную тумбу прямо под портретом и прислонился спиной к холодной картине, уставившись в пустоту перед собой. Он настолько погрузился в этот водоворот чужих и своих печалей, что не заметил, как по его щекам медленно скатились две предательские слезы. И не заметил, как его крылья и нимб, повинуясь бессознательному желанию обрести хоть какую-то защиту, материализовались, окутав его силуэт тенью и слабым сиянием. В этот момент ему было всё равно, увидит ли его кто-то. Бикрос встал с рассветом — ему предстояло наточить целый набор ножей для путешествия, успеть приготовить завтрак на всех и собрать собственную поварскую поклажу. Как выяснилось, и он, и Рон должны были сопровождать Кейла в столицу. Двигаясь своим обычным, выверенным маршрутом через служебные коридоры, он заметил нечто непривычное. В дальнем зале, у стены, сидел человек, чей силуэт уже успел врезаться в его память. Алые волосы, ночная рубашка… и те самые крылья. Всё, казалось, было как всегда. Но было в этой картине что-то неуловимо иное. Подойдя ближе на бесшумных ногах, Бикрос разглядел всё. Молодой господин сидел, поджав ноги, его плечи были ссутулены, а по бледной коже щёк блестели влажные дорожки. Он плакал. И, что было самым странным, совершенно этого не осознавал, глядя в какую-то внутреннюю пустоту. — Молодой мастер? — окликнул его Бикрос как можно тише, не желая напугать. Кейл всё же вздрогнул всем телом, как от удара током. Он резко поднял голову, и его взгляд, мокрый и потерянный, встретился с внимательными глазами повара. Будто очнувшись, он поспешно стёр рукавом следы слёз, и в тот же миг крылья и нимб растворились. — Бикрос… ты чего тут так рано? — спросил он, и его голос звучал чуть хрипло. — Это мне у вас следовало бы спросить, молодой мастер, — мягко парировал Бикрос, делая ещё шаг ближе. В его голосе не было привычной холодности или насмешки. — Да вот… проснулся, и сон больше не шёл. Решил прогуляться, — честно признался Кейл. Врать опытному убийце, который и так всё видел, не имело никакого смысла. — Может, вы голодны? — спросил Бикрос, его взгляд скользнул к дальнему концу коридора. — Я как раз направлялся на кухню. Могу что-нибудь быстро приготовить. Идея перекусить в тишине пустой кухни показалась Кейлу внезапно очень привлекательной. — Я бы не отказался, — согласился он, поднимаясь с тумбы. Так они вдвоём направились в огромную, ещё тёмную кухню. Бикрос, действуя с привычной, почти магической эффективностью, за считанные минуты приготовил пару сытных бутербродов с остатками вчерашней ветчины и сыра и поставил на огонь маленький чайник для ягодного чая. Подав еду Кейлу, он молча вернулся к своему столу и принялся за точение ножей. Методичный, успокаивающий звук шипящей стали заполнил тишину. — Спасибо, — тихо, почти шёпотом сказал Кейл, понимая, что Бикрос его услышит. Видимой реакции не последовало. Бикрос не обернулся, не кивнул. Но Кейл не видел, как на мгновение дрогнули и чуть приподнялись уголки его губ, складываясь в нечто, отдалённо напоминающее улыбку, прежде чем вновь вернуться в строгую линию. Закончив с едой, Кейл молча встал, кивнул в сторону спины повара и вышел, чтобы доспать остаток ночи в своей комнате. *** Утро было наполнено суетой последних приготовлений. Слуги укладывали последние вещи в багажные отсеки двух крепких, закрытых карет. Кейл, уже одетый для дороги в практичный, тёмный дорожный костюм, прощался с семьёй на парадном крыльце. — Будь осторожен в дороге, сын, — сказал Дерут, кладя руку ему на плечо. В его глазах светилась неприкрытая тревога. — Конечно, отец, — формально, но без привычной грубости ответил Кейл. — Как бы я хотела поехать с тобой в столицу! — вздохнула Лили, её глаза были полны зависти к предстоящему приключению. — Не грусти, — Кейл неожиданно для себя улыбнулся. — Я привезу тебе самый лучший сувенир, какой только найду. — Все вещи погружены, экипажи готовы к отправке, охрана в сборе, — отчеканил Рон, появляясь как из-под земли. — До свидания, — попрощался Кейл со всеми. — Пока! Возвращайся скорее! — хором крикнули Басен и Лили. — До свидания, Кейл. Постарайся не создавать лишних проблем, — сухо произнесла Виолан, но в её глазах тоже мелькнула какая-то неуловимая эмоция. — Счастливого пути, — кивнул Дерут. Две кареты тронулись с места, громко заскрипев колёсами по брусчатке. В первой, более комфортабельной, ехал Кейл. И не один. На противоположном сиденье, свернувшись в два пушистых комочка, мирно посапывали те самые котята — серый и рыжий. Кейл смотрел в окно на уходящие вдаль поля, а потом его взгляд упал на них. — Я знаю, кто вы на самом деле, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от пейзажа. — Вы из кошачьего племени, разумные звери-оборотни. Можете не скрываться, по крайней мере, от меня. Я не причиню вам вреда. Я дал вам кров и еду. Если захотите — можете уйти в любой момент, когда почувствуете, что опасность миновала. Вольны в своих действиях. Он не видел, как оба котёнка вздрогнули и замерли. Но через мгновение рыжий котёнок, девочка, осторожно подняла голову. — Ты… ты и вправду не причинишь нам зла? — её голосок был тонким и мелодичным, совсем не похожим на обычное мяуканье. — Мне незачем. Я сказал что думаю. Крыша, еда, защита — пока вам это нужно. Если решите, что больше не нужно — дверь открыта, — повторил Кейл. — Кстати, а как вас зовут? Котята переглянулись. Рыжая, казалось, взяла на себя роль старшей. — Хорошо… Мы останемся. Ты помог нам, когда мы были слабы и ранены. Меня зовут Он. А это мой младший брат, Хонг. — Приятно познакомиться. Я Кейл Хенитьюз. Теперь можете спать спокойно. Нам ехать ещё очень и очень долго, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на спокойную уверенность. Котята, словно почувствовав это, облегчённо вздохнули, потянулись и, мурлыкая, снова устроились на сиденье, быстро засыпая. Во второй карете атмосфера была диаметрально противоположной. Там царила гробовая, давящая тишина. Чхве Хан, сидевший напротив Рона, невольно съёживался под его непроницаемым, улыбающимся взглядом, живо вспоминая ночной допрос. Рона раздражало само присутствие мечника, этот запах чужой беды и стали, который он принёс с собой. Бикросу, погружённому в собственные мысли и наблюдения за окрестностями, было, в общем-то, всё равно. Гнетущее молчание прерывалось только стуком колёс да редкими окриками кучера. *** Спустя несколько часов пути караван сделал привал у небольшой рощицы рядом с дорогой. Кейл даже не заметил остановки. Котята, проснувшись от толчков, перебрались к нему на колени и, устроившись поудобнее, снова задремали. Убаюканный их теплом и монотонным покачиванием, Кейл и сам не заметил, как его веки сомкнулись. Когда Бикрос, используя провизию из запасов и пару кроликов, которых молниеносно убил на привале Рон, приготовил на походном костре наваристый суп, встал вопрос, как будить молодого господина. Рон окликнул его, но из кареты не последовало ни звука. Дворецкий открыл дверцу и заглянул внутрь. Картина, открывшаяся его глазам, была на удивление мирной: Кейл спал, откинув голову на мягкую спинку сиденья, а на его коленях, свернувшись калачиком, сладко посапывали два котёнка. Было в этом что-то хрупкое и беззащитное, что на миг заставило даже Рона смягчиться. Но есть надо было всем. — Молодой мастер, вставайте. Пора подкрепляться. Кейл заморгал, медленно выплывая из объятий сна. — М-м? Уже? А что приготовили? — пробормотал он, протирая глаза. — Суп из кролика, — ответил Рон, подавая ему миску с дымящимся ароматным бульоном. Все разместились на расстеленных на траве пледах. Кейл, поев, оставил немного бульона и мяса котятам. Когда экипажи были снова готовы к отправке, он забрал их из кареты, поставил перед ними мелкую миску и выложил туда остатки супа, а также достал из пространственного мешочка немного свежего хлеба и вяленного мяса из поместных запасов. Котята, Он и Хонг, набросились на еду с тихим, благодарным мурлыканьем. Наевшись, они вновь забрались на колени к Кейлу и, уткнувшись мокрыми носами в складки его одежды, почти мгновенно уснули. Тёплый вес их маленьких тел, ритмичное дыхание и мерное покачивание экипажа снова оказали своё магическое действие — Кейл сам не заметил, как его сознание уплыло в царство снов, где уже не было кошмаров, а лишь чувство странного, обретённого спокойствия.