Тени плетущие тишину

Лу пробудилась в три часа ночи, преследуемая тем же навязчивым сном. Резко сев, она глотнула воздух, пытаясь избавиться от остаточных ощущений ужаса. Биение сердца участилось, ладони покрылись холодным потом. Этот сон не давал ей покоя уже которую неделю. Каждую ночь одно и то же: падение, тьма, чувство полного бессилия. Она отказалась от попыток снова уснуть. Вместо этого, включив приглушенный свет ночника, Лу извлекла из-под подушки пачку бумаг и карту. Она водила пальцем по намеченному пути, всматривалась в обозначения. Через час строки начали сливаться. Лу массировала виски, свернула карту и решительно встала. Тренажёрный зал встретил её тишиной и прохладой. В воздухе пахло металлом и едва уловимо дезинфекцией. Лу направилась к беговой дорожке, включила минимальную скорость и начала разминку, глядя в окно. Ритмичные шаги, мерное дыхание - она пыталась выбросить из головы все мысли, сосредоточиться на настоящем. В дальнем конце зала, у силовых тренажёров, Кай делал жим штанги. Его мышцы напрягались с каждым повторением, капли пота скатывались по вискам. Он не заметил её прихода. Или сделал вид, что не заметил. За окном медленно начинался рассвет. Первые лучи солнца пробились сквозь окна под потолком, окрасив стены в тёплый золотистый оттенок. Один из лучей упал на пол, точно между ними, создавая тонкую светящуюся линию, будто границу, разделяющую их. Он поднялся и начал серию махов. Она продолжила бег, подстраивая дыхание под ритм шагов. Каждый был занят своим делом, но тишина больше не казалась отчуждённой - в ней появилось что‑то общее, почти осязаемое. Внутри помещения царило обманчивое чувство покоя. Рассвет неуклонно наполнял пространство светом, тени послушно растягивались, а вентиляционная система отсчитывала секунды. Казалось, что так будет всегда - спокойно, предсказуемо, безопасно. (The subways-Rock and Roll Queen) Однако за стеной разворачивалась иная действительность. Шум воды, прерывистое дыхание, сбившийся ритм сердец - всё это ворвалось в сознание резко, как порыв ветра. Пар клубился, скрывая очертания, делая мир расплывчатым и текучим. Капли скатывались по коже, смешивались с испариной, оставляя влажные следы на кафеле. Они ввалились в душевую кабинку, целуясь так жадно, будто ждали этого целую вечность. Дверь с громким стуком ударилась о соседнюю кабинку и отскочила назад. Он прижал её к стенке, стекло за спиной отозвалось дрожью. Губы не отрывались друг от друга ни на мгновение, дыхание смешивалось, становилось общим. Его руки, словно ища, скользили по ее телу, очерчивая изгиб талии, спускаясь ниже, к бедрам, которые он сжал так сильно, что под напором его пальцев остались белые отметины. Лу вздрогнула, когда его губы скользнули ниже, к шее, к ключице. Мурашки пробежали по коже, короткие, частые вдохи. Пальцы впились в его плечи, скользя по напряженным мышцам спины, словно пытаясь удержать его, притянуть еще ближе. Он поднял её, не разрывая поцелуя. Она обвила его ногами, чувствуя, как прижимается к стене с новой силой, почти до боли, но эта боль лишь усиливала ощущения. Движения стали резкими, порывистыми. Каждый толчок отдавался в ней волной дрожи, вырывая из груди сдавленные стоны. Она запрокинула голову, приоткрыв губы, и он тут же, воспользовавшись моментом, вновь устремился к ее шее, оставляя на коже горячие отметины. Её стоны смешивались с его прерывистым дыханием, с глухим стуком их тел о стенку кабинки, с шумом воды, разбивающейся о кафель. Она выгнулась навстречу, вцепившись пальцами в его мокрые волосы, коротко стриженные на затылке, но достаточно длинные наверху, и застонала громче - звук получился протяжным, дрожащим, полным нестерпимого наслаждения. Кай глухо зарычал в ответ, хватка на бедрах усилилась и ритм движений ускорился. Ее ногти слегка царапнули его спину, вызвав у него очередной глухой стон. — Ещё… — прошептала она, задыхаясь. — Не останавливайся… Он ответил не словами, а движениями - резкими, глубокими. Стон превратился в прерывистый всхлип, сорвавшийся с её губ вместе с его именем. Вода продолжала литься, окутывая их паром, стирая все границы. Остались лишь его руки, его губы, и эти бесконечные, головокружительные движения, от которых мир казался невыносимо прекрасным, рассыпаясь на осколки и собираясь вновь, лишь для того, чтобы снова раствориться в такт их сбившемуся дыханию и учащающимся стонам.                                       *** После, Лу быстро собралась и направилась в столовую. Её ожидала подруга, которая уже сидела за столиком у окна, перед ней дымилась чашка чая и тарелки с набранными йогуртами. Мива окинула её оценивающим взглядом.  — Выглядишь бодро для человека, который встаёт в пять утра. Лу села напротив и пожала плечами.  Она ничего не ответила, просто улыбнулась, чуть заметно, но так, что Мива прищурилась с понимающей усмешкой. Пока они ели, в столовую вошёл Тэтсу. Он сразу заметил сестру и направился к столику. Рядом с ним шла Мики, но она замерла в паре шагов от стола, опустив глаза. — Я пойду возьму себе что‑нибудь. Увидимся позже. — Хорошо, — он обернулся к ней, но она уже отошла, почти поспешно. Лу проследила за ней взглядом. Девушка двигалась, стараясь стать незаметнее. Что‑то в её осанке, в том, как она торопливо отошла к стойке с едой, кольнуло Лу в груди. Мива тихо вздохнула: — Она всё ещё чувствует вину. Хотя никто её не винит. — Вину? За что? — За то, что произошло тогда. Она считает, что могла что‑то сделать, предотвратить. Хотя это было не в её силах. Глупо, да? Тэтсу кашлянул в кулак и спросил: — Тренировка как обычно?  Лу перевела взгляд на брата и улыбнулась: — Да‑да, Рен придёт, — она снова повернулась к подруге. — С ней кто-нибудь говорил? — Безрезультатно. Тэтсу? — Она никого не слушает. Сестра, может ты попробуешь ещё раз?  Вдруг откуда‑то сбоку вынырнул Шиничи. Он широким жестом обхватил Тэтсу за плечи и расплылся в широкой улыбке. Его глаза блестели, а весь вид излучал такое неподдельное хорошее настроение, что даже хмурый угол столовой будто стал светлее. — Доброе утро, дамы, — громко и с преувеличенной серьёзностью произнёс он, слегка поклонившись. — Желаю вам хорошего дня, а этого ценного кадра я изымаю из вашего общества. Тэтсу удивлённо вскинул брови и попытался отстраниться, но Шиничи держал его крепко: — Что? Куда ты меня тащишь? Я ещё даже не поел! — Ты забыл? Ты же вчера поклялся помочь. Помнишь? «Конечно, брат, без проблем, я тебя поддержу!» — Да, но… может, сначала еда? И вообще, я думал, что мы… Он уже открыл рот, чтобы добавить что‑то ещё, явно собираясь раскрыть их планы, но Шиничи мгновенно среагировал: быстро прикрыл ему рот ладонью и заговорщицки подмигнул девочкам. Парень попытался что‑то промычать сквозь ладонь друга, но тот только покачал головой: — Никаких возражений. Пошли, пошли.— Шиничи потянул его к выходу, чуть ли не волоча за собой. Лу рассмеялась и махнула рукой: — Удачи, Шин! Мива, всё ещё глядя вслед удаляющимся парням, нахмурилась и покачала головой: — И что это сейчас было? Лу продолжила ковыряться ложкой в йогурте, и будто бы совершенно случайно, без особого интереса обронила: — Юка согласилась на свидание. Подруга медленно повернула голову к ней, моргнула раз, другой. Потом её глаза расширились, а рот приоткрылся в немом изумлении. — Что?! — выдохнула она, наконец обретя дар речи. Лу кивнула, стараясь сохранить невозмутимый вид, но в уголках губ дрожала улыбка. — Он вчера весь день ходил сам не свой и проболтался. Боялся, что она откажет, а в итоге…Ты сама видишь. — Не может быть, — Мива хлопнула ладонью по столу, отчего чашка с чаем слегка подпрыгнула.  Обе девушки невольно рассмеялись. Мива вытерла уголок глаза, смахивая выступившую от смеха слезинку.                                      *** Лу стояла скрестив руки на груди, и внимательно наблюдала за тренировкой. Краем глаза она следила за братом, тот занимался с Рен. Мальчик стоял перед Тэтсу, слегка ссутулившись, с опаской поглядывая на выставленные перчатки. Ещё недавно они с сестрой боялись любого громкого звука, вздрагивали от резких движений, держались в стороне, будто ожидая подвоха. Но постепенно всё изменилось. Они поняли, что здесь безопасно. Что никто не станет их принуждать, пугать или использовать. Тэтсу нашёл к подход - спокойный, терпеливый, без лишнего давления.  И теперь Рен уже не боялся поднять руки в защитной стойке, не отшатывался от каждого движения. Он даже попытался провести короткий контратакующий удар - неуклюже, но с явным старанием. Тэтсу одобрительно кивнул и показал, как исправить ошибку. Небольшая разница в возрасте, всего несколько лет, сыграла свою роль. Тэтсу не выглядел для мальчика взрослым наставником, чей авторитет держится лишь на возрасте и опыте. Он был кем‑то вроде старшего товарища. Лу почувствовала, как внутри разливается тепло. Это было больше, чем просто тренировка. Это было начало доверия. На следующий день после того, что произошло в бункере, Хана и Рио проводили тщательный разбор произошедшего, опрашивая первую группу. Лица собравшихся были напряжены. Каждый шаг, каждая деталь - всё фиксировалось, анализировалось, сопоставлялось.  Когда речь зашла о лаборатории, атмосфера изменилась. Все поникли. Никто и подумать не мог, насколько всё станет запутанно. На лицах читались шок и холодная, тяжёлая ярость. Затем пригласили детей. Рен стоял у стены, крепко держа за руку Ран, свою младшую сестру. Он начал рассказывать их историю. Слова ложились тяжёлыми камнями на плечи слушателей. Ран не произнесла ни слова. Только смотрела исподлобья, вцепившись в рукав брата. Хана слушала, не перебивая. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах читалось то, что не скрыть: боль, гнев и острая, почти физическая жалость. Она видела, как Рен старается быть сильным ради сестры, как Ран пытается не дрожать - два маленьких цветка против целого мира. Тем же вечером она сидела в кабинете одна. На столе стояла наполовину опустошённая бутылка спиртного. Стакан опрокидывался снова и снова, но алкоголь не помогал заглушить мысли. В голове не укладывалось: над детьми ставили опыты. Над детьми. А Ран всего пять… Она представила её - маленькую, хрупкую, с огромными глазами, в которых уже отпечатался ужас, который не должен видеть ни один ребёнок.                                    *** Сумерки опустились на комплекс, окутав его приглушённым светом. В конференц‑зале первая группа снова собралась за длинным столом. Перед собравшимися лежали распечатанные материалы. Спустя две недели, после побега детей из лаборатории, кто-то отправил файлы через закрытый канал связи. Сообщение пришло неожиданно - без предупреждения, без подтверждения, просто короткий пакет данных, который материализовался в защищённом архиве комплекса «Эхо». — Мы чуть не пропустили, — тихо произнёс Иоши. — Канал был активен всего несколько минут. — И хорошо, что успели, — подхватила Лу. — Сразу после передачи всё исчезло, он стёр следы. Хару сидел во главе стола, склонившись над бумагами. Пальцы скользили по столбцам чисел, брови хмурились, и он то и дело потирал переносицу, словно пытаясь сложить разрозненные части головоломки. Его обычная беззаботность уступила место напряжённому вниманию. — Эти цифры явно не случайны, — наконец произнес он, проведя рукой по диаграмме, демонстрирующей пики активности. — Обрати внимания, — он повернулся к Миве, — всплески всегда следуют друг за другом: сначала слабый, затем сильный. И слабый сигнал появляется ровно за 15 минут до основного. — А что, если слабый сигнал — это своеобразное предупреждение? — предположила она. — Может, таким образом лаборатория маскирует свою деятельность? Первый импульс подавляет системы слежения, создаёт помехи или временно перегружает систему наблюдения. А второй сигнал выполняет главную задачу - инициирует эксперимент, активирует некий протокол или передаёт информацию. Тогда мы видим лишь часть картины, то, что они специально оставляют в записях.  Дискуссия набирала обороты: Хару подкреплял свои доводы, опираясь на временную последовательность событий, а Мива парировала, предлагая иные интерпретации. Их голоса звучали живо, но без тени раздражения - это было настоящее сотрудничество, нацеленное на поиск истины. Лу слушала их вполуха. Её внимание занимал другой процесс: она проводила пальцем по карте, следуя за линиями и точкам, которые команда тщательным образом наносила в последние дни. Машинально, словно в забытьи, она добавила на карту ещё одну отметку – неподалёку от бункера. В этот момент её осенила новая гипотеза: существует ли связь между локацией и анализируемой информацией? Кай, сидевший напротив с карандашом в зубах, наблюдал за оживлённой дискуссией. Его взгляд невольно остановился на Лу, занятой записями. Её рука, аккуратно выводящая строки, оказалась совсем близко к нему. Он не смог удержаться - осторожно накрыл её пальцы своими. Всего секунда, но Лу почувствовала это и встретилась с его взглядом. В ответ она сжала его пальцы, лёгкий, почти неощутимый жест, и вновь вернулась к изучению документов. Мива, увлечённая спором, чертила новую схему на доске. Хару листал документы, хмурился и что‑то бормотал себе под нос. Он откинулся на спинку стула и провёл руками по волосам. — А «Лимб» больше никаких писем не присылал? — спросил он, обводя взглядом присутствующих. — Никаких новых данных, объяснений? Кай покачал головой: — Нет. Они ответили, что не берут на себя ответственность за действия трёх дезертиров. Принесли свои извинения - формальные, стандартные фразы, которые никому не всрались. Ни подробностей, ни помощи в поисках.  Мива с Лу одновременно фыркнули и в унисон произнесли: — Уроды. Мива тут же прикрыла рот рукой, будто удивилась собственной резкости. Лу лишь слегка приподняла бровь, подтверждая сказанное без лишних слов. — Может, стоит найти Исао? — предложила капитан после короткой паузы. — Двое точно мертвы, а он…испарился?  — Если скрывается, значит, боится. Хару слегка наклонил голову, внимательно слушая. Мива перестала делать заметки и подняла глаза на Кая. — Вернуться в «Лимб» он уже не может, — продолжил он. — а информация, которой он владеет…На него все нацелены. И те, кто хочет скрыть правду, и те, кто захочет использовать эти данные в своих целях. Поэтому он прячется. И делает это умело. — Тогда он либо где‑то глубоко залёг, либо двигается короткими перебежками, меняя укрытия. Хару выпрямился, оперся ладонями о стол: — Значит, ищем места, где он мог бы пополнить запасы, укрытия. Кай, ты прав - он в опасности, и это делает его ещё более осторожным. Но где‑то он должен проколоться. Нужно быть быстрее тех, кто идёт за ним. Ставки выросли. Лу молча взяла карандаш и начала наносить первые отметки на карте. Работа началась. — Если он двигается короткими перебежками, то следующая точка должна быть где‑то здесь, — она поставила четвёртую отметку в зоне старых дренажных туннелей. — Это место почти не патрулируется, там много путей отхода и есть доступ к подземным коммуникациям. Мива склонилась над картой, изучая отметки, затем резко выпрямилась. — Если он выбрался через другой выход, через шахты. Там маршрут не отслеживается. Надо проверить ближайшие точки и пути, возможно, он ушёл в сторону складов или к старой насосной станции. — Какова вероятность, что он не мог далеко уйти? — задумчиво произнесла Лу. — Что, если он специально сидит где‑то рядом? Не уходит вглубь, а прячется в радиусе нескольких километров от бункера?  — Тогда проверим всё в радиусе трёх километров.  — Давайте запустим птичек. Пару дронов с тепловыми датчиками и камерами ночного видения. Они смогут проверить все точки быстрее и безопаснее, чем отправляться самим. — Но если за ним охотятся и другие, что, если наши столкнутся с их техникой? Кай кивнул, поддерживая вопрос: — Нужно предусмотреть аварийный сценарий. Если дрон засекут или попытаются перехватить - у него должен быть протокол самоуничтожения. Мива быстро застучала по клавиатуре, открывая схему управления: — Не беспокойтесь. В случае потери связи или попытки взлома он автоматически сбрасывает карту памяти.  Лу  обвела взглядом команду.  — Мива, подготовь схему маршрутов. Я соберу всё воедино, оформлю отчёт и представлю Хане. Если она одобрит, запуск проведём следующей ночью. — Через час пришлю тебе черновик. Лу закрыла блокнот, аккуратно сложила бумаги и встала из‑за стола. — Завтра трудный день. Не засиживайтесь, утром собрание. — Не переживай, я прослежу за ней, — Хару кивнул в сторону возлюбленной, которая не отрывалась от монитора. Кай тоже поднялся, разминая затекшие плечи: — Я тоже, пожалуй, пойду. Надо выспаться. Кай и Хару одновременно кивнули. Он открыл дверь, пропуская Лу вперёд, и вышел следом. Мива, подняла взгляд из‑за монитора и проследила за ними. — Ты чего? Девушка лишь фыркнула, но в этом звуке не было раздражения-скорее лёгкая усмешка.                                      *** — А если мы опоздаем? — Не думаю, что он владеет какой‑то принципиально большей информацией, чем у нас уже есть. Разве что мы узнаем, с кем у него была сделка. — Сделка? — Лу усмехнулась. — Вряд ли. Он мог навредить нам, но не стал. И даже не попытался что‑то потребовать. Похоже, он играет в одиночку. — То есть ты считаешь, он сорвался с крючка? — Он не выполняет чужие приказы, а пытается делать по‑своему. Может, даже идёт против тех, кто его нанял. — Если его найдут другие, — подхватил Кай, — либо заставят подчиниться, либо… — А мы можем предложить ему защиту, — быстро сказала Лу. — В обмен на информацию, — одновременно с ней добавил он. Они дошли до лифта. Кай вошёл первым и уже потянулся к панели, чтобы нажать кнопку её этажа, но Лу мягко остановила его, положив ладонь на руку: — Точно. Извини. Взгляд задержался на её лице, словно пытаясь запомнить каждую черту в приглушённом свете лифта. Он заправил прядь её волос за ухо. Затем пальцы едва ощутимо провели по предплечью, прежде чем осторожно обхватить её ладонь. Не отрывая взгляда, он поднёс её руку к губам и поцеловал - сначала тыльную сторону ладони, затем чуть дольше задержался у запястья, где учащённо бился пульс. — Увидимся утром. — Доброй ночи. Когда Кай вышел на своем этаже, Лу прислонилась к стене, выдохнула и прикрыла глаза.                                        *** Она шла погружённая в мысли и, свернув за угол, остановилась. Там стояла Мики. Она смотрела вперёд, но взгляд был не здесь, где‑то далеко, за гранью настоящего. Плечи чуть подрагивали, будто от холода, хотя было тепло. Лу тихо подошла и встала рядом, не нарушая молчания. Несколько секунд они просто стояли так. — Ты не виновата. — Да, но… Если бы я не пошла туда, если бы осталась на месте… — Прекрати. Мики вздрогнула и впервые посмотрела на неё. В глазах стояли слёзы. — Перестань мучить себя. Ты не могла предвидеть, что случится. Никто бы не смог. — Но я должна была почувствовать!  — Мики, мы все иногда ошибаемся. И это не делает нас виноватыми.  Лу протянула руку и мягко положила её на плечо Мики. Она прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать всхлип, но слёзы всё равно покатились по щекам. — Всё хорошо, — шёпотом успокаивала её Лу. Мики покачала головой, словно хотела возразить, но не смогла. Всхлип вырвался наружу, и она, не выдержав, уткнулась лбом в плечо Лу. Она заплакала в голос - тихо, с подвыванием, как плачут, когда долго сдерживались. — Простите меня…Простите…