Тени плетущие тишину

Наступило пасмурное утро. Тяжелые, словно свинцовые, тучи затянули небо над комплексом «Эхо», обещая скорый проливной дождь. Редко стоящие антенны на крыше раскачивало ветром, издавая скрипучие звуки, похожие на жалобы на ненастье. В коридорах царила тишина - даже дежурные переговаривались шепотом, словно предчувствуя нечто тревожное. Впереди ожидалось совещание с руководством. Необходимо было обсудить последние события, и, что особенно важно, письмо, полученное от другого комплекса. Когда Хана вошла в кабинет, все уже собрались. Капитаны расположились за длинным столом, рядом с ними - их лейтенанты, однако одно кресло по-прежнему оставалось пустым. В помещении стоял приглушенный гомон - присутствующие обменивались мнениями, обсуждая последние новости. На столе лежал конверт с тиснением — гербом комплекса «Прима»: золотой венец на фоне восходящего солнца. — Прошу прощения за задержку, — Хана прошла к своему месту во главе стола. — Просматривата последние отчёты по западу. Ситуация не из лучших. — И это письмо только подливает масла в огонь, — продолжила Юка. Хана аккуратно вскрыла его и зачитала: — „Прима“, как один из лучших комплексов, берёт на себя миссию укрепления связей между комплексами и преодоления накопившихся разногласий. В знак доброй воли и стремления к единству мы приглашаем вас принять участие в «Бал Единства», который состоится в наших стенах. Пусть это событие станет шагом к преодолению недоверия и построению прочного союза.“ Она сделала паузу, слегка нахмурившись, затем продолжила: — „Отсутствие уважительной причины для неявки будет расценено как нежелание способствовать общему благу и укреплению межкомплексных отношений“. — Каждый год одно и то же. И каждый год они пишут так, будто делают нам великое одолжение, — возмущался Шин, потирая переносицу. — Будто мы им обязаны подчиняться. А откажешься от их „великодушия“ - станешь угрозой, — добавила Юка. Хана вздохнула: — И всё же мы не можем игнорировать приглашение. Это спровоцирует открытую конфронтацию, а сейчас не самое лучшее время. Нам и так хватает забот. «Прима» выделялся на фоне остальных комплексов. Всё в нём было пропитано идеалом культурного превосходства. Жители смотрели на представителей других комплексов с едва скрываемым высокомерием. Но за внешней утончённостью и блеском таился холодный расчёт. Их ежегодные балы, литературные вечера и художественные выставки были не просто мероприятиями - это были демонстрации силы, замаскированные под проявления щедрости.  Приглашение на такое событие воспринималось как почёт, а отказ – как вызов. По традиции приглашались начальство, капитаны и лейтенанты всех соседних комплексов - формальный повод для укрепления межкомплексныхсвязей, за которым скрывались куда более сложные политические игры.  — Так, значит, нам всё-таки придётся ехать на этот «Бал Единства»…Но каким составом? — произнесла тихо девушка. Её зовут Чоу, лейтенант четвертой группы. Её короткие тёмные волосы обрамляли бледное лицо, придавая ей ещё более застенчивый вид, а пальцы слегка теребили край рукава. Её преданность Юке была безоговорочной: она выполняла любые приказы с военной чёткостью, будто они были высечены в камне. — Лу нельзя отправлять одну, —  Юка скривила губы: — О да. Стоит ей появиться без Акио, как вокруг неё тут же начнут кружить эти павлины в дорогих костюмах. Один так и вовсе намекал, что талантливым стратегам всегда найдётся место… Лу, до этого молча сидевшая у окна и крутя в руках тонкую металлическую ручку, подняла глаза. На её лице мелькнула едва заметная улыбка. — Я поеду с Каем. Никто не ждёт его так же, как в бункере. Может, это сыграет нам на руку? А так как это его не первое посещение, он знает правила. — Учитывая все обстоятельства, думаю, что это хороший план, Лу. Его присутствие в качестве лейтенанта может сбить с толку тех, кто привык просчитывать каждый шаг нашей делегации. У кого‑нибудь есть возражения? Юка слегка приподняла бровь, но почти сразу качнула головой. Шин поддержал. Шиничи усмехнулся: — Да, Кай - как камень в ботинке для их безупречного вечера.                                       *** Кабинет Рио был небольшим: у окна стоял массивныйдеревянный стол с потёртой поверхностью, накотором громоздились стопки бумаг и старая лампа с треснувшим абажуром. У стены — узкий диван, изрядно потрёпанный Тэтсу без стука приоткрыл дверь и плюхнулся надиван, шумно выдохнув: — Аргх, я не понимаю этих девушек! — он откинулся наспинку, запустил пальцы в волосы и уставился впотолок. Рио, склонившийся над документами, поднял глаза, усмехнулся и отложил карандаш: — Вот мы и пришли к этому разговору. — Он развернулся на стуле к Тэтсу. — Помню, как сам был таким же. — Каким «таким же»? — Юным, пылким и абсолютно слепым, когда дело касалось девушек, — Рио рассмеялся и подошёл к небольшому шкафу, достал две кружки. — Особенно когда речь шла о той, к кому испытывал что‑то большее, чем просто симпатию. — Да при чём тут… всё, проехали. Я вообще пришел по другому вопросу. Рен хочет тренироваться в спец-зале, нужно твоё добро-поставишь подпись? — А кто ещё будет с вами? —  Рио начал разливать чай. — Хару, Ая и Сиро. — Иоши в курсе?  — Он, как никто другой, будет рад новым экспериментам. — Только, давай аккуратней, ладно? Без глупостей. Ещё не хватало нервы на вас тратить, ребетня. А я между прочим не молодой! Двое уже высосали за последние года немало.  Тэтсу сделал глоток и тихо спросил: — Думаешь, он очнётся? — Он крепкий орешек, и не из тех, кто сдаётся. Он обязательно вернётся к нам. Обязательно.  Тэтсу кивнул, но взгляд его оставался тревожным. — Вы все для меня как семья. И я хочу, чтобы вы это помнили. Берегите друг друга. Поддерживайте, прикрывайте, говорите то, что на душе, пока есть время, — Рио слегка сжал его плечо. — В этом мире слишком много потерь. И самая большая боль - это когда не успел сказать что‑то важное. Не успел поблагодарить. Не успел попросить прощения. Не успел просто обнять. В этот момент Тэтсу увидел не просто наставника и командира, а человека, который столько лет был рядом, учил, поддерживал, спасал. Человека, который любит их, как родных. — Если когда‑нибудь меня не станет… — Эй, — перебил Тэтсу, нахмурившись, — не говори так. — Послушай. Просто пообещай мне одну вещь. Что бы ни случилось, вы останетесь вместе. Что бы ни произошло, вы будете опорой друг другу. Не дайте страху или горечи разъединить вас. Тэтсу почувствовал, как к горлу подступает ком. — Да, хорошо. Я обещаю.  Рио улыбнулся - тепло, по‑отечески. На мгновение он притянул Тэтсу к себе, коротко и крепко обнял, похлопав по спине: — Передай Рену, что я подпишу. И пусть Иоши не слишком увлекается - мне ещё нужны все мои дети в целости и сохранности. И чтобы после тренировки зашли ко мне отчитаться. — Ла-адно, — он направился к двери, но на пороге обернулся: — Спасибо. Рио остался один. Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и позволил воспоминаниям нахлынуть - тёплым, горьким, живым потоком прошлого. Рио отчетливо помнил начало всего: предчувствие беды, телефонные звонки, обрывочные вести. Он работал с отцом Тэтсу и Лу, и их связывали не только профессиональные отношения, но и крепкая дружба. Когда мир начал рушиться, Рио не колебался ни секунды. Он бросился к их дому, надеясь успеть. Дом был разрушен. Часть стены обвалилась, крыша просела. Внутри, среди обломков мебели и разбитого стекла, находилась огромная мёртвая тварь — темная, с перепончатыми крыльями и длинными когтями. Повсюду были кровь и останки тел. Он прокрался на второй этаж, питая надежду, что это не они. Осторожно ступая по скрипучим половицам, он прислушивался к каждому шороху. В конце коридора, за покосившейся дверью, он услышал тихий всхлип. Чердак. Поднявшись по ветхой лестнице, он осторожно приоткрыл люк. В углу, прижавшись друг к другу, сидели Тэтсу и Лу. В тот момент Рио поклялся себе, что сделает все возможное, чтобы эти дети выжили. Он станет для них опорой, научит всему, что знает сам, и защитит от любой угрозы – будь то порождение тьмы или человек с оружием. А затем он нашел Акио. Первые месяцы Акио провел почти в тени. Он держался на периферии, молчаливо выполнял поручения, избегал прямых взглядов. Рио понимал, что парень не просто напуган – он сломлен. Его психика, измученная годами лишений и жестокости, замкнулась в защитной скорлупе. Рио учил Акио навыкам выживания, делился своим опытом, но главное – относился к нему с уважением, словно к равному члену их небольшой семьи. Шли годы. Акио рос, и его характер неуклонно менялся. Особую роль в его жизни сыграла Лу, и из тихого, запуганного юноши он превратился в улыбчивого, ироничного юношу с заразительным смехом. Его смех звучит в убежище чаще, чем кого‑либо ещё.  Рио открыл глаза. Грудь по-прежнему сжимала тяжесть, предвещая что-то надвигающееся. Он посмотрел на старую фотографию на полке: они вчетвером, стоят плечом к плечу.                                       *** Мики сидела за столом в своей комнате, уставившись в учебники. Строчки расплывались перед глазами, буквы превращались в бессмысленные кляксы. Мысли то и дело уносились куда-то далеко, возвращаясь к одному и тому же лицу. В конце концов она раздражённо захлопнула тетрадь и встала. Свежий воздух. Просто прогуляться. Шаги сами понесли её по длинным коридорам комплекса. Один поворот, второй… Она не сразу поняла, куда идёт, пока не оказалась перед знакомым сектором. Здесь под постоянным наблюдением содержался Исао. Его поселили в одной из пустующих комнат - небольшой, со всеми удобствами. Достаточно комфортно для заключённого, но всё равно - это была клетка. Зачем я здесь? Сердце уже стучало чаще. Она знала, что заходить нельзя. Знала, что это глупо и опасно. Но ноги будто приросли к полу, а внутри что-то тёплое, тревожное и совершенно необъяснимое тянуло её ближе. Мики подошла к дежурному офицеру, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Добрый вечер. Впустите меня. Офицер поднял бровь. — К заключённому? Вы кто? — Мики Арисака. Чайка. — У вас есть разрешение? — Капитан лично разрешила, — легко соврала она, сама удивляясь, как гладко слетели слова с языка. — Сказала, что мне нужно попытаться разговорить его. Получить информацию. Дежурный скептически оглядел её, но, видимо, не захотел связываться с «поручением капитана». Он пожал плечами и приложил карточку. — Ладно. Когда захотите выйти - постучите. Я сразу открою. — Спасибо. Дверь с тихим щелчком отворилась. Мики шагнула внутрь, и в тот же момент из ванной комнаты вышел он. Голый по пояс, кожа ещё слегка влажно блестела после душа. Влажные рубиновые волосы прилипли ко лбу и вискам, несколько капель стекали по шее. Шрамы неровные, бледные линии - пересекали его грудь и плечи, придавая телу опасную красоту. Чётко очерченные косые мышцы живота плавно переходили в глубокие линии талии и исчезали под поясом низко сидящих джинсов. Осознав, что откровенно пялится, она резко прикрыла глаза рукой, чувствуя, как пылают щёки. — С каждой нашей встречей ты всё больше меня удивляешь, — раздался его низкий, бархатный голос. — Тебя здесь точно не должно быть, маленькая чайка. Мики медленно опустила руку, но старалась смотреть куда угодно, только не ему в глаза. — Нам нужно поговорить. Точнее… я хочу, чтобы ты ответил на мои вопросы. Исао провёл рукой по мокрым волосам, откидывая их назад. Мышцы на его руке и груди красиво напряглись от движения. Он скрестил руки и облокотился о стену, глядя на неё с ленивым интересом. — Вопросы? Ну что ж… валяй. — Почему именно Лу? — Потому что у неё то, чего нет у другого. Регенерация. Если усилить эту способность- это… бессмертие в чистом виде. А теперь представь, что будет, если такую регенерацию совместить с другими силами. С моей, например. Или с чьей-то ещё. Получится враг, которого невозможно убить. Ни ядом, ни огнём, ни даже полным уничтожением тела. Он будет вставать снова и снова. Сколько бы ты его ни резал, ни сжигал, ни расчленял. Такой противник… он уже не человек. Мики почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она невольно обхватила себя руками. — Почему ты не убил меня, когда была возможность? Исао медленно оттолкнулся от стены и сделал шаг к ней. Потом ещё один. Мики невольно попятилась. — В этом мире всё имеет цену, — спокойно ответил он. — Спас кого-то и получил должок. Шепнул кому-то на ухо - заработал услугу. Убей я тебя тогда… и сейчас меня бы уже не было в живых. А так… звёзды удачно сложились. Ты оказалась полезнее живой. Он продолжал приближаться. Мики отступала, пока не упёрлась спиной в холодную стену. — И тебе нравится такая жизнь? — тихо спросила она. — Теперь вечно в бегах. Без нормального, мирного существования. Исао остановился всего в полушаге от неё. Наклонился так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на своих губах. — Скучно. Однообразно. Неинтересно. Зачем? Его взгляд стал тяжёлым, пронзительным. — Мы не друзья, Мики. Так какого хуя ты пришла сюда и интересуешься моей жизнью? Она открыла рот, но слова застряли в горле. — Я… я просто… — Ты ведь прекрасно знаешь, на что я способен, — его губы почти касались её уха, голос опустился до низкого, вибрирующего шёпота. — Знаешь, какая у меня сила. И всё равно пришла сюда одна, без охраны, без оружия. Крайне… безрассудно. По спине пробежала ледяная дрожь, но внизу живота предательски разлилось тепло. — Ты не посмеешь. Его пальцы медленно погрузились в её волосы, слегка потянув за пряди. Жаркое дыхание обожгло шею. — А может, ты как раз и пришла, чтобы проверить… насколько далеко я готов зайти? Его губы сначала едва коснулись её кожи, а потом поцелуй стал настойчивым, горячим. Мики застыла на долю секунды… и вместо того, чтобы оттолкнуть его, невольно подалась вперёд. Её пальцы сами собой вцепились в ткань его джинсов на бёдрах. Поцелуй вышел жадным, грубым. Исао прижал её к стене всем телом, одна его рука крепко сжала её ягодицу, вторая легла на грудь поверх свитера, сминая ткань. Её ладони заскользили по его обнажённой спине, чувствуя под пальцами рельеф мышц и бугорки старых шрамов. Рассудок тонул. Остались только ощущения: жар его кожи, твёрдость тела, настойчивость губ, лёгкий запах мыла и чего-то опасно ядовитого. Его губы скользнули вдоль линии её челюсти, спустились ниже. Он прикусил кожу, оставляя лёгкий след, потом лизнул, успокаивая. Исао слегка задрал край её свитера. Прохладные пальцы коснулись обнажённого живота и медленно, дразняще поползли вверх. — Ты дрожишь. И это точно не от холода. Его пальцы добрались до края бюстгальтера и вместо того, чтобы сразу скользнуть выше, медленно прошлись под жёсткой косточкой. Большой палец Исао двигался лениво, дразняще - туда-сюда по чувствительной коже прямо под грудью. Мики почувствовала, как по телу пробежала горячая волна, а дыхание сбилось. Она невольно выгнулась, прижимаясь к нему сильнее. Исао не торопился. Он продолжал водить пальцем, иногда слегка надавливая, иногда едва касаясь, словно изучал каждую реакцию её тела. Его губы снова нашли её шею. Теперь поцелуи стали медленнее, глубже - он не просто касался кожи, а медленно проводил по ней языком, оставляя влажные следы. Каждый такой поцелуй вызывал новую дрожь, которая спускалась ниже, собираясь тяжёлым, пульсирующим теплом внизу живота. Её руки лежали на его груди, ладони прижаты к твёрдым мышцам, пальцы слегка дрожали. Она чувствовала биение его сердца под своей ладонью - сильное, ровное, в отличие от её собственного, которое колотилось как сумасшедшее. Исао слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Его волосы упали вперёд, почти касаясь её лба. Взгляд был тёмным, голодным и в то же время насмешливым. — Скажи, чтобы я остановился. Она открыла рот, но слова не шли. Губы дрожали, а в голове царил полный хаос. Исао заметил это мгновение слабости. Его рука, которая до этого лишь дразнила, стала настойчивее. Пальцы уверенно проскользнули под ткань лифчика. Мики резко втянула воздух. Вторая рука крепче сжала её талию, прижимая её бёдра к своим. Он наклонился ещё ближе, губы снова нашли чувствительное место под ухом. Глаза Мики были полуприкрыты, щёки пылали, а тело предательски тянулось к нему. Исао наклонился, чтобы поцеловать её снова, уже глубже, настойчивее… В этот самый момент, словно вспышка молнии, в голове Мики наконец прорвался здравый смысл. Что я творю?!  Кровь мгновенно отхлынула от лица. Она резко упёрлась обеими ладонями ему в грудь и оттолкнула со всей силой, на которую была способна. Хлёсткая пощёчина разорвала тишину. Голова Исао дёрнулась в сторону, на скуле мгновенно проступил ярко-красный след. Мики, не дожидаясь его реакции, бросилась к двери и заколотила в неё кулаками. Она выскользнула в коридор, и только оказавшись подальше, позволила себе перевести дыхание. Сердце бешено колотилось, ноги подкашивались.  В ушах всё ещё звучал шёпот, кожа помнила прикосновения. Мики тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и торопливо зашагала вперёд. Ей хотелось оказаться в своей комнате как можно скорее. Она почти бежала, не разбирая дороги, пока не врезалась в кого‑то на повороте. — Ой! — Извини, — Тэтсу слегка поддержал её за локоть, чтобы она не потеряла равновесие. — Всё в порядке? Ты какая‑то взъерошенная. Мики поспешно поправила волосы, стараясь взять себя в руки. — Д‑да, да, всё хорошо, — выдавила она, избегая его взгляда. — Точно? — переспросил он. — Может, присядешь? Кстати, насчёт ужина… — Извини, Тэтсу, сегодня не получится, — она нервно поправила прядь волос, упавшую на лицо. — Мне…мне пора. Очень срочно. Нужно кое‑что сделать. В другой раз, ладно? Она неловко кивнула ему на прощание и почти побежала, стараясь не оглядываться. Добравшись до своей комнаты, девушка захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Она медленно сползла вниз, обхватила колени и закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Что я наделала?