Кофе как центр сближения

***

— Сегодня был замечательный вечер, Сань Лан! — сказал Се Лянь, когда они подъехали к дому, его голос звучал по-настоящему счастливо. — Я был, можно сказать, счастлив. Ты удивительный человек. С тобой так легко и интересно общаться. Заходи в кафе, я обязательно сделаю тебе что-нибудь за счёт заведения! Он светился от счастья и удовлетворения, что не ускользнуло от пытливого взгляда Хуа Чэна. Узел теперь пульсировал мягким, золотистым светом, как уютный фонарь в зимнем парке. Это было красиво. — Гэгэ — не менее увлекательный и умный человек, — заверил его Хуа Чэн, и в его голосе тоже не было ни капли лести. — Так рассказывать о Древнем Китае и отстаивать свою точку зрения может не каждый. И я обязательно буду заходить к тебе за порцией нового авторского творчества. Обещаю! Се Лянь улыбнувшись вышел из машины и почти в припрыжку побежал до входа в подъезд. Перед тем как зайти, он обернулся, что бы еще раз посмотреть на нового необычного знакомого в его жизни, и махнул ему рукой на прощание. Когда машина тронулась, Хуа Чэн взглянул в зеркало заднего вида на закрывающуюся дверь подъезда. И тут он поймал себя на мысли, что в предвкушении ждёт следующей встречи. Будто вспомнив о чем-то, он достал мобильный телефон, и набрал Хэ Сюаня. Звонок был принят почти мгновенно, и в трубке повисла привычная тишина. — Карась, — начал Хуа Чэн, не дожидаясь приветствия. — Он может менять энергию узлов места. Ну, точнее, не менять, а лечить, что ли. На том конце провода послышалось едва уловимое шуршание — вероятно, Хэ Сюань перекладывал трубку. Его молчание было вопросом. — В общем, он делится своей энергией, — продолжил Хуа Чэн, прокручивая в голове образ яркого узла, который светился то ярче, то тусклее в зависимости от настроения его обладателя. — Явно неосознанно. Но эффект есть. Только проблема в том, что, залечивая чужие трещины, он истощает свой собственный источник. У него не остаётся энергии на своё стабильное существование. Отсюда, я думаю, и вся его «неудачливость». Он рассказал мне пару историй, и это точно не совпадение. В трубке наконец раздался ровный, лишённый интонации голос: — Интересно. Значит, аномалия не просто существует. Но и проявляется. — Именно, — Хуа Чэн беззвучно усмехнулся. — Он лечит места своей собственной душой, а потом удивляется, почему постоянно спотыкается левой ногой, а молоко скисает. — Ты собираешься его остановить? — в голосе Хэ Сюаня была сухость. — Остановить? Нет, но могу ли я настолько вмешиваться в жизнь и судьбу человека, чтобы исправить это? — задал он вопрос, будто спрашивая сам себя. Держа руки на руле, Хуа Чэн посмотрел на дорогу перед собой.

***

Следующим утром Се Лянь пришёл на работу в прекрасном расположении духа. Быстро переодевшись в подсобке и натянув фартук, напевая незатейливую мелодию, он вышел за прилавок. И тут же его улыбка сменилась тревожным взглядом, когда он увидел, что Цзюнь У уже чего-то от него ждёт. Директор стоял, опёршись о стойку, со скрещенными на груди руками. Его лицо было непроницаемо, а в глазах читалось знакомое Се Ляню выражение — смесь усталого раздражения и предвкушения перед тем, как сообщить плохие новости. — Се Лянь, — начал Цзюнь У, не дожидаясь приветствия. — Приятно видеть, что ты в хорошем настроении. Надеюсь, этого хватит, чтобы объяснить мне одну вещь. Се Лянь внутренне сжался, но постарался сохранить нейтральное выражение лица. — Доброе утро. Что случилось? — Вчера, после твоего ухода, — Цзюнь У медленно выговаривал каждое слово, — нашёл на кассе расчёт за авторский кофе, и без чека. Это что за самодеятельность? В груди у Се Ляня что-то ёкнуло. Не страх, а скорее неловкость. Он совсем забыл, что Сань Лан оставил деньги за авторский кофе наличными, а он не успел провести заказ по кассе. — Это… гость. Он просил приготовить авторский напиток, — неуверенно объяснил Се Лянь. — Гость, — без выражения повторил Цзюнь У. — Который платит наличными без чека за то, чего ещё не существует. Очень удобно. Для тебя. А у меня вопросы к отчётности. И ещё один вопрос, — он прищурился. — Это не тот самый тип в красном пальто, с которым ты куда-то потом укатил? «Он видел нас», — мысль пронеслась в голове Се Ляня со скоростью света. Но почему это должно быть проблемой? — Да, это он. Он… просто ждал меня. Мы договорились погулять после работы. Цзюнь У медленно выдохнул, как человек, чьи худшие подозрения подтвердились. — Се Лянь, ты тут не для того, чтобы заводить знакомства с клиентами и уходить с ними на прогулки. Ты тут, чтобы варить кофе и не создавать проблем. А этот твой «Гость»… — он презрительно сморщил нос. — С ним какие-то странности. Слишком уж он… не от мира сего. Будь осторожен. И чтобы это не повторилось. Понятно? Се Лянь кивнул, чувствуя, как приятная утренняя лёгкость уступает место знакомому тяжёлому грузу на плечах. — Понятно, — тихо ответил он. — Хорошо, — буркнул Цзюнь У и, развернувшись, направился в свой кабинет. — И приготовь мне двойной эспрессо. Без своих экспериментов. Се Лянь молча принялся за работу. Вчерашний вечер казался сейчас далёким и почти нереальным сном на фоне суровой утренней рутины.

***

Хуа Чэн сидел за рабочим столом, вертя в руках телефон. Внутренний взгляд был прикован к карте, где в районе «Кафе Небесные Чертоги» мерцала яркая точка. Мерцание было ровным и спокойным. Он обдумывал вчерашний вечер. Было странно осознавать, что эта единственная точка на карте вызывала в нём не только профессиональный интерес, но и что-то ещё. Что-то, что заставляло его с нетерпением ждать следующей чашки кофе и следующей шутки. Его пальцы сами потянулись к экрану, чтобы написать «доброе утро». Но он остановился. Слишком навязчиво. Но тут мерцание узла на карте изменилось. Ровный свет дрогнул, сжался, стал тревожным. Для восприятия Хуа Чэна это было так же явно, как внезапный порыв ветра. Он пристально вгляделся в карту. Никаких внешних угроз в районе кафе не было. Узлы места были стабильны. Значит, источник волнения — внутри. — Может, директор кафе? — мгновенно сообразил Хуа Чэн, вспомнив жалобу Се Ляня на директора. Его собственное настроение тут же испарилось. Ему захотелось вмешаться, исправить настроение Се Ляня. Но как? Он не мог просто появиться и пригрозить Цзюнь У. — Карась, я поеду проверю здание, что ты купил напротив того кафе, — быстро накинув алое пальто, сказал Хуа Чэн и тут же вышел за дверь. Хэ Сюань, находившийся в соседнем помещении с открытой дверью, лишь проводил того взглядом, который говорил лишь одно: «Роешь себе любовную яму, одноглазый». Для себя Хэ Сюань уже определил, какие изменения происходят с его другом.

***

Зайдя в кафе, Хранитель взглядом нашёл Се Ляня, который с понурым видом что-то писал на листке. Он с улыбкой подошёл к нему. — Гэгэ, доброе утро! Хотел написать тебе смс, но вот решил заскочить и сказать это лично. Как твое настроение сегодня? Се Лянь вздрогнул и поднял глаза. Увидев Хуа Чэна, он попытался улыбнуться, но получилось как-то бледно. Узел на его шее, видимый лишь для одного определённого гостя, тускло и тревожно пульсировал. — Сань Лан, здравствуй, — выдохнул он. — Настроение… Рабочее. Обычное. А что? — Да так, — Хуа Чэн сделал вид, что разглядывает меню. — Вчера было так весело, что подумал — а вдруг у гэгэ сегодня ноги не ходят после катания? Или вдруг ты передумал насчёт кофе за счёт заведения и решил скрыться? Пришёл проверять. Его шутка упала в пустоту. Се Лянь лишь слабо улыбнулся уголком губ. — Нет, я на месте. Никуда не делся. В этот момент из-за угла показался Цзюнь У. Увидев Хуа Чэна, он замер, и его лицо исказилось недовольной гримасой. Всё произошло в долю секунды. Хуа Чэн заметил присутствие нового человека и перевёл взгляд с Се Ляня на… «Безликого». И его мир сузился до ледяного, беззвучного крика внутри. Он узнал. Он сразу понял, кто это. Это не Цзюнь У. Это то самое существо, которое считалось мёртвым уже несколько сотен лет. «Белое бедствие». Сущность, которая питается яркой энергией мест, оставляя после себя гниющие пустоты и пепел от нитей. И его не смущает, будет ли это место или человек. Чем ярче и жизненнее узел или нить, тем для него питательнее. А узел Се Ляня был самым ярким во всём городе. Адреналин ударил в виски с силой, которую Хуа Чэн не испытывал веками. Его лицо осталось абсолютно спокойным. Только единственный глаз сузился до ледяной щели. Казалось, воздух в кафе стал гуще и холоднее.