Кофе как центр сближения

Заслонив собой Се Ляня, он оттеснил его глубже за стойку, не отводя глаз от Цзюнь У. В голове Хуа Чэна, словно обломки кораблекрушения, всплывали обрывки знаний о Безликом. «Белое Бедствие. Тот, кто губил города. Пожирал энергию мест и никогда не мог насытиться. Этого не может быть. Мы высушили его дотла. В нём не осталось ни капли для жизни. Как он выжил? Как это провернул? Где гарантии, что не сможет сделать это снова?» Мысли кружились хаотичным вихрем, отражаясь на его лице в хмурой, растерянной складке между бровей. И тут лёгкое прикосновение к плечу. — Сань Лан, что происходит? Вы знакомы с директором? — тихо спросил Се Лянь. — Как давно ты с ним знаком, гэгэ? — не отрывая взгляда от Безликого, сквозь зубы спросил Хуа Чэн. Тот, казалось, тоже обдумывал пути отступления, его пустой взгляд метался по стенам, дверям, окнам. — Ну, лет пятнадцать, наверное… Сань Лан, что происходит? Может, попозже поговорим? — Ха! Сань Лан? — Безликий — Цзюнь У — наконец подал голос. Он звучал сухо, как шелест пепла. — То есть ему ты представился таким сладеньким именем, да, Хуа Чэн? — он нарочито растянул его настоящее имя, пытаясь вывести Хранителя из равновесия. Се Лянь чувствовал, как воздух в кафе сгущается до состояния тягучей смолы. Между двумя мужчинами летали невидимые искры лютой древней ненависти. — Сань Лан? О чём он? — с нарастающей тревогой в голосе переспросил Се Лянь. — Потом, — резко отмахнулся Хуа Чэн, не сводя глаз с угрозы. — Когда у тебя обеденный перерыв, гэгэ? Вроде бы уже скоро? Се Лянь машинально взглянул на часы: 11:25. — Нет, Сань Лан, ещё рано, — робко произнёс он, переводя растерянный взгляд с одного на другого. — Думаю, тебе стоит перекусить именно сейчас, — голос Хуа Чэна стал низким, не оставляющим пространства для возражений. — Пока мы с твоим директором поговорим. — Се Лянь никуда не пойдёт, — быстро парировал Бай. Его лицо на мгновение исказилось. — У него рабочий день в самом разгаре, — с этими словами он попытался сместиться к двери. Хуа Чэн предугадал манёвр. Один чёткий шаг вперёд — и Безликому пришлось отступить. Пространство между ними наэлектризовалось ещё сильнее. Се Лянь, больше не в силах терпеть эту пытку непонимания, осторожно обошёл Хуа Чэна и, глядя прямо в его единственный глаз, мягко, но настойчиво сказал: — Сань Лан, давай я эту смену доработаю, и мы поговорим. Я не знаю, что между вами произошло, но сейчас это пугает. Хуа Чэн и сам чувствовал, как чёрная липкая энергия разрушения уже просочилась в помещение, оседая на стульях, впитываясь в пористую глину кружек, отравляя сам воздух. Некогда уютное кафе превращалось в ловушку. — Мы уходим, гэгэ, — заявил он, и в его голосе прозвучала стальная непреклонность. Повернувшись к Безликому, он бросил, яростно сверкнув глазом: — Гэгэ с сегодняшнего дня в отпуске. Схватив белую куртку, он накинул её на плечи Се Ляня, положил ладонь на центр его спины и решительно подтолкнул к выходу. — Да, директор? — с ледяной насмешкой бросил он через плечо. Цзюнь У, осознав, что Хуа Чэн намерен увести добычу прямо из-под носа, кивнул. На его лице расплылась фальшивая улыбка. Он смотрел не в глаза Се Ляню, а куда-то в область его шеи, туда, где пульсировал тот самый яркий узел. — Да, Сяньлэ, возьми пока отпуск. Обязательно набери мне вечером. Всё обсудим. Неуверенно кивнув, Се Лянь натянул капюшон и открыл дверь. Хуа Чэн последовал за ним, но на пороге обернулся в последний раз. — Я так и знал, — прошипел он, и в этих словах бушевала вся ярость столетий. — Такая аномалия не могла возникнуть сама. Это ты приложил свою грязную лапу к душе этого человека. Я тебя найду. И в этот раз ты не воскреснешь снова. Я сотру тебя в прах. А прах уничтожу. За этими словами дверь «Кафе Небесные Чертоги» захлопнулась. Внутри осталось лишь гнетущее молчание, пропитанное энергией разрушения, и неподвижная фигура Безликого Бая, смотрящая в пустоту. Через несколько минут на двери появилась табличка: «Закрыто на ремонт». На улице Хуа Чэн, всё ещё держа руку на спине Се Ляня, ускоренным шагом вёл его от кафе к своей машине. — Сань Лан, что… — начал было Се Лянь, сбитый с толку и напуганный. — Не сейчас, — оборвал его Хуа Чэн, и в его голосе звучала сталь, которую Се Лянь никогда раньше не слышал. — Сейчас мы просто уходим. Я всё объясню, когда ты будешь в безопасности. Он не отпускал его, пока они не сели в красный автомобиль и двери не захлопнулись с тихим щелчком, отсекая внешний мир. Только тогда Хуа Чэн развернулся к Се Ляню и впервые с того момента, как они вышли, по-настоящему посмотрел на него. Его единственный глаз пылал яростным огнём. — Гэгэ, — его голос сорвался, стал тише, но не мягче. — Слушай меня очень внимательно. Всё, что я сейчас скажу, будет звучать как бред. Но это правда. Это не твой директор. Это не человек. И он рядом с тобой не случайно. Он — причина всех твоих бед. Твоей неудачливости, твоего узла. — Что? — глаза Се Ляня округлились. — Какого узла, Сань Лан? И почему он звал тебя… Хуа Чэн? Мне стоит начать волноваться? Хуа Чэн сжал руль так, что костяшки побелели. — Меня зовут Хуа Чэн. Сань Лан — под этим именем меня знали, когда я был человеком. Сейчас я Хранитель этого города. И вижу я, среди прочего, энергетические узлы. В том числе и твой. Самый яркий и самый перекрученный в городе. — Сейчас мы поедем ко мне, — твёрдо сказал Хуа Чэн, заводя двигатель. — И там я расскажу всё, что знаю, и отвечу на любые вопросы. Но запомни одно, — он повернулся, и его взгляд был неумолим. — Ты не должен больше видеться с этим директором, понял? Се Лянь молча кивнул, чувствуя, как почва уходит из-под ног, а мир, который только начал казаться тёплым и безопасным, снова рушится в пропасть. Но на этот раз рядом был Сань Лан… или Хуа Чэн. — А теперь, — Хуа Чэн резко тронулся с места, — поехали. Пристегнись, гэгэ.