Кофе как центр сближения

Остановившись у кованых высоких ворот цвета бордо, Хуа Чэн в полной тишине нажал кнопку на брелоке. Ворота с тихим скрипом начали разъезжаться, открывая вид на трёхэтажный особняк. Он был слишком величественным, слишком монументальным, он был слишком. Машина тронулась, и Хуа Чэн въехал во двор. Остановившись у парадного входа, он обернулся. Се Лянь сидел, прижавшись к дверце, его взгляд был прикован к громаде особняка, а лицо выражало смесь потрясения и растерянности. — Гэгэ, мы приехали, это моя резиденция, «Дом Блаженства», я тут живу, — голос Хуа Чэна прозвучал тише. — Ты как? Хочешь чего-нибудь? — Я… — Се Лянь медленно перевёл взгляд с особняка на Хуа Чэна. — Я бы хотел воды. И услышать всё-таки твою версию того, что происходит. — Да, конечно. Пошли. Хуа Чэн провёл его через массивную дубовую дверь в просторный, освещённый холл. Интерьер, вопреки ожиданиям от фасада, был выдержан в стиле современного минимализма: тёмное красное дерево, бежевые тона, чёткие линии. На кухне Хуа Чэн достал из холодильника бутылку воды. — Гэгэ, присаживайся, — сказал он мягко, проводя Се Ляня в гостиную лёгким прикосновением к спине выше поясницы. В центре комнаты стоял светлый велюровый диван, метра четыре в длину, заставленный уютными подушками, которые были единственным намёком на тепло в этом строгом пространстве. Сняв куртку, Се Лянь робко присел на самый край, положив руки на колени. Хуа Чэн сел напротив, не нарушая дистанции, открыл бутылку и протянул её. Он снял своё алое пальто и положил рядом с белой курткой Се Ляня, затем, упёршись локтями в колени и беспокойно сплетая пальцы, начал. — Я… начну с самого начала, гэгэ. Ты можешь задавать вопросы. Можешь останавливать меня. Но Се Лянь молчал, лишь выжидающе глядел на него, а в медовых глазах то и дело вспыхивали искры паники. «Конечно, он боится, — подумал Хуа Чэн с горькой прямотой. — В его обычном мире я, наверное, просто псих». — Меня называют Хранителем, — начал он, тщательно подбирая слова. — Мой долг — следить за равновесием… эээ… за… энергией города. У каждого места есть свой энергетический узел — клубок из чувств и памяти людей. А у людей… — он запнулся, ища самую простую аналогию, — у людей есть душа. Это не совсем точно, но так тебе будет понятнее. Се Лянь кивнул, но в глазах по-прежнему читалось непонимание. В его голове уже метались мысли о том, как незаметно вызвать такси, ведь он даже не знал, где находится. — Я их вижу. И, если нужно, лечу, — продолжил Хуа Чэн. — Лечишь? — тут же перебил Се Лянь. — Да. Иначе будут несчастные случаи, аварии… всё в таком духе. Хуа Чэн продолжил рассказ, наблюдая, как в глазах собеседника сменяются паника, тревога, страх. Добравшись до сути, он не выдержал и встал, будто не в силах произносить самое страшное сидя. — А Безликий… то есть твой директор… — Цзюнь У? — тихо уточнил Се Лянь. — Да, он. Столетия назад мы звали его Белым Бедствием. Он осушал города, высасывая из них жизнь. Я его уничтожил… был уверен, что он мёртв. Но сегодня я увидел его снова. И теперь я знаю, что он вернулся. И связан с тобой, гэгэ. Иначе бы он не крутился рядом пятнадцать лет. — Со мной? — голос Се Ляня дрогнул. — Но я… я обычный. — Нет. Ты не обычный, — Хуа Чэн посмотрел на него с немой просьбой о вере. — Твоя душа… она невероятно яркая. Но она свернулась в тугой узел прямо у тебя на шее. Это не могло случиться само. Сначала я думал, ты просто аномалия. Но ошибся. Он сделал паузу, дав словам достигнуть цели. — Этот узел, — проведя рукой по своей шее, что бы не показывать на Се Ляне, — не даёт тебе силу, а сдерживает её. А Безликий присосался к тебе, как пиявка. Пятнадцать лет он высасывал из тебя эту самую энергию, душу, подпитывая своё существование. Твоя неудачливость — это побочный эффект. Твоё тело просто не выдерживало такого грабежа. Се Лянь замер, забыв про бутылку в руке. — И… ты это видел? Всё это время? — С того дня, как зашёл в то кафе, — кивнул Хуа Чэн. — Я пришёл из-за энергетического всплеска. Позвал тебя на прогулку из-за любопытства. А теперь… — голос его сорвался, стал тише, почти умоляющим. — Теперь я остаюсь, потому что узнал тебя ближе. Ты такой яркий. Я, как Хранитель, не имею права вмешиваться в судьбы… но я рискну. Я не могу позволить твоей душе угаснуть, гэгэ. В комнате повисла тишина. Се Лянь смотрел в пол, пытаясь переварить услышанное. — И что теперь? — наконец спросил он. — Теперь ты здесь, в безопасности. Он не сможет сюда войти. Тебе… тебе придётся некоторое время оставаться тут. Все комнаты в твоём распоряжении. У меня есть дворецкий, Инь Юй. Ты можешь просить у него что угодно. Я буду с тобой, но иногда мне придётся отлучаться по делам… Надеюсь, это будет ненадолго. — Хорошо. Сань Лан, пока для меня это звучит ужасно дико и неправдоподобно. Но я останусь тут, я вижу как ты волнуешься, и что тебе не по себе от чего-то. Если, если мне тут ничего не угрожает, может покажешь мне свой дом? А потом мы перекусим чего-нибудь? — Хорошо, — Хуа Чэн выдохнул, и напряжение в его плечах чуть ослабло. Облегчение было почти физическим. — Конечно, покажу, только это не дом, а скорее резиденция. Ведь дом — это где ждет семья, — сказал он с тоской в голосе. — И поесть, конечно, поедим. Инь Юй! Едва он произнёс это имя, как в дверном проёме бесшумно возник мужчина в безупречном тёмном костюме. Его лицо было абсолютно спокойным, почти невозмутимым. — Господин, — он слегка склонил голову. — Инь Юй, это Се Лянь. Он будет нашим гостем. Пожалуйста, позаботься о том, чтобы ему было комфортно. И приготовь что-нибудь поесть. Что-то простое и сытное. Инь Юй перевёл беглый, оценивающий взгляд на Се Ляня, затем снова кивнул. — Будет исполнено. Я подготовлю закуски в зимнем саду через полчаса. — Отлично. Спасибо. Когда дворецкий исчез так же бесшумно, как и появился, Хуа Чэн обернулся к Се Ляню с попыткой улыбнуться. Получилось немного напряжённо. — Не пугайся его. Он просто… очень эффективен. Пойдём, я покажу тебе, где ты сможешь остаться. Он повёл Се Ляня по широкому коридору, стараясь говорить спокойно, почти бытовым тоном. — Вот гостиная, ты уже видел. Библиотека — там, кстати, есть несколько отличных книг о кофе, 18 века. Кабинет… ну, это моё рабочее место, там обычно бардак с картами. А вот здесь… — он остановился у одной из дверей на втором этаже и открыл её. Комната была просторной, светлой, с большим окном. Интерьер, как и везде, был выдержан в минимализме, но здесь чувствовалось больше уюта: мягкий ковёр, кресло у окна, строгая, но удобная кровать. — Это твоя. Ванная — через ту дверь. Если что-то не понравится или понадобится — скажи Инь Юю. Или… мне. Он замолчал, не зная, что добавить. Всё, что он мог предложить — кров, безопасность и правду, которая звучала как бред, — уже было брошено картами на стол. — Спасибо, Сань Лан, — Се Лянь осторожно зашёл в комнату, огляделся. Его взгляд задержался на кресле у окна. — Здесь красиво. И уютно. — Я рад, что тебе нравится, гэгэ, — просто ответил Хуа Чэн, стоя на пороге. Он чувствовал неловкость гостя и свою собственную. — Ну что, — наконец сказал он, отступая в коридор, чтобы дать Се Ляню пространство. — Давай спустимся в зимний сад. Думаю, Инь Юй уже всё подготовил. А там сможешь задавать любые вопросы. Сколько угодно. Я постараюсь ответить. Он знал, что доверие нельзя купить за один вечер. Но он мог начать с малого — с экскурсии по дому и разговора за едой. А всё остальное… всё остальное придётся заслужить.