Кофе как центр сближения

Хэ Сюань вышел из резиденции быстрым шагом и сел за руль своей машины. Завёл двигатель и набрал номер по громкой связи. — Алло, Хэ Сююююн… — раздался на том конце жизнерадостный, слегка заигрывающий голос. — Я сейчас за тобой заеду, — не дав договорить, оборвал его Хэ Сюань. — Будь готов через пятнадцать минут. И сбросил звонок. Выезжая за пределы поместья, он проворчал себе под нос с каменным лицом: — Я ему что, посыльный? Или нанимался? Забери ключи. Забери вещи. Забери цветы. Проверь газ. Почему это я должен делать? Он резко переключил передачу, и машина рванула вперёд. — 300 лет работал на свою репутацию. А теперь я выношу комнатные растения, как какой-то грузчик-дачник. Тоже мне дружище. Его монолог, произносимый в пустой салон тем же монотонным голосом, каким он обычно говорил с Хуа Чэном, был полон редкого для него эмоционального заряда — чистейшего раздражения. Через пятнадцать минут у подъезда обычного высотного ЖК уже стояли двое: Хэ Сюань в своём чёрном прикиде и молодой парень в яркой, цветастой толстовке, с длинными кудрявыми волосами пшеничного цвета и ясными зелеными глазами. С беспечной улыбкой во всю ширину лица он бросился обнимать Хэ Сюаня. — Хэ Сюююн. Ну что, поехали грабить квартиру? — с неподдельным энтузиазмом спросил парень, которого звали Ши Цинсюань, выслушав краткий пересказ просьбы Хуа Чэна. — Забираем вещи, — поправил его Хэ Сюань, сухо протягивая ключи. — Адрес: ХХХХХ, квартира 17. Ноутбук, документы, одежда и три цветка. Что там еще: дверь закрывается на три оборота. Свет проверяется. Газ перекрывается. — Ого, план взломщика! — Ши Цинсюань с восхищением разглядывал ключ-брелок с лаской. — А что, если я случайно сломаю цветок? — Тогда я случайно сломаю тебе ногу, — без изменений в интонации ответил Хэ Сюань, открывая дверь машины. — Садись. У нас не целый день. Одноглазый ждёт, а его новый гость, видимо, беспокоится о своих фиалках. Ши Цинсюань прыгнул на пассажирское сиденье. — Гость, говоришь? Интересно. Ладно, погнали! Я всегда мечтал поучаствовать в благородном похищении имущества! Хэ Сюань, уже пожалев о своём решении взять его с собой (но понимая, что в одиночку возиться с цветами — ниже его достоинства), тронулся с места. Его день явно складывался не лучшим образом. И всё из-за какого-то бариста с яркой душой и тревожным узлом на шее. Развели тут непойми что. Звякнув ключами, входная дверь в убежище Се Ляня открылась, и в тишину мрачной комнаты ворвался шумный ветерок по имени Ши Цинсюань. Этот молодой человек был поистине ураганом, если не целым штормом. Он оставлял за собой либо восхищённых, либо обескураженных людей, либо тех, кто от него просто уставал. Но равнодушным не оставался никто.

***

Ши Цинсюань — это низшая, но чрезвычайно живучая энергия ветра, та самая, что без спросу шевелит листочки в парках, срывает с голов шляпы и заставляет захлопываться незапертые окна. Встретились они с Хуа Чэном и Хэ Сюанем совершенно случайно, несколько десятилетий назад. Хуа Чэн в то время латал один особенно застойный узел в городском парке, который отравлял всё вокруг апатией. А Хэ Сюань, сидя на скамейке и составляя отчёт, подвергся самому натуральному энергетическому нападению. К нему пристал назойливый, невидимый глазу ветерок, который то трепал его чёрные волосы, то вырывал из рук лист блокнота, то швырял ему в лицо опавший жёлтый лист. Хэ Сюань не выдержал. Он чётко чувствовал эту постороннюю, живую, но совершенно бесцельную энергию. — Если ты сейчас не прекратишь, — произнёс он ровным, но леденящим голосом в пустой воздух перед собой, — я найду твой источник и запечатаю его в пустую бутылку из-под колы. Навсегда. Ветерок замер на секунду, будто прислушиваясь. А потом — засвистел, закружился с удвоенной силой, подняв с земли целый вихрь листьев и пыли прямо перед Хэ Сюанем. Именно в этот момент подошёл Хуа Чэн, закончив свою работу с узлом. Он взглянул на взбешённого Хэ Сюаня, потом на весёлый, хаотичный вихрь, и в его единственном глазе блеснула мысль. — Подожди, — остановил он Хэ Сюаня, уже готового применить силу. — Это же идеально. — Что идеально? — процедил Хэ Сюань, выплевывая травинку. — Вентиляция, — сказал Хуа Чэн. — Этот узел был болен застоем. Ему нужен был не ремонт, а сквозняк. А это… — он кивнул на вихрь, — похоже на живой, самонаводящийся сквозняк. И вместо того чтобы запечатывать, они — или, точнее, Хуа Чэн, поскольку Хэ Сюань только зловеще молчал, — начали с ним договариваться. Оказалось, что энергия ветра, накопившаяся в этом месте, обрела смутное самосознание и просто скучала. Ей было весело дразнить угрюмого типа в чёрном. Так в их компании (точнее, своей компанией он считал Хэ Сюаня) появился Ши Цинсюань. Они дали ему имя, форму тела, кров и необременительную работу: проветривать те места, где Хуа Чэн требовалось только разместить энергию по ключевым точкам узла. За это ему разрешили существовать, не быть запечатанным в бутылку и иногда болтать без умолку, что Хэ Сюань считал худшей частью сделки. На самом же деле Хэ Сюаня восхищала эта неуёмная энергия. Ветерок приспосабливался ко всему с поразительной гибкостью. Его энергия, казалось, никогда не кончалась, работая за двоих, а то и за троих. Он был самой живой, самой неиспорченной и самой неудобной силой, с которой Хэ Сюань когда-либо сталкивался. И это раздражало его ещё больше. Потому что признать, что тебя восхищает что-то настолько хаотичное и болтливое, было равносильно признанию собственной слабости. Поэтому он ворчал. Ворчал на его бесконечную болтовню, на его привычку трогать всё подряд, на его дурацкие шутки. Но в самые мрачные, самые тихие дни, когда весёлая болтовня вдруг стихала, Хэ Сюань ловил себя на мысли, что слушает эту тишину слишком внимательно. И что отсутствие ветра ощущается почти так же остро, как его присутствие.

***

— Ух ты, какой уютный беспорядок! — Ши Цинсюань влетел в квартиру, окидывая взглядом скромное жилище Се Ляня. — Так, документы, ноутбук, цветы… А можно я заодно приберусь? Мне кажется, тут пыли много! — и, не дожидаясь ответа, он рванул к шкафу, создав сквозняк, который сорвал со стола несколько бумаг. — Не надо, — ровным, но не терпящим возражений голосом остановил его Хэ Сюань, уже находясь у рабочего стола и методично проверяя тумбочку. — Твоя задача — аккуратно упаковать три растения с подоконника. Так, чтобы ни один лист не пострадал. Если пострадает — объяснять будешь не мне, а Хуа Чэну. И его новому подопечному. Слово подопечному он произнёс с лёгким, едва уловимым сарказмом. — Ой, правда? У него появился кто-то? — Ши Цинсюань тут же забыл про уборку, его глаза загорелись любопытством. Он осторожно, с неожиданной для его натуры аккуратностью, взял первый горшок с фиалкой. — И что, он теперь тоже будет там жить? В том большом холодном доме? Интересно, какой он… — Он — причина, по которой мы здесь, вместо того чтобы заниматься чем-то полезным, — буркнул Хэ Сюань, складывая ноутбук и папку с документами в подготовленную сумку. — И теперь замолчи. И сосредоточься на цветах. Дай мне проверить свет и газ в тишине, которую, я помню, очень ценил до твоего появления. Ши Цинсюань надул щёки, но послушно замер, прижимая к груди горшок с растением. Его энергия, однако, никуда не делась — она вибрировала в воздухе, заставляя дрожать занавески и создавая ощущение, что даже в этой пустой квартире сейчас кипит какая-то странная, весёлая жизнь. Хэ Сюань, щёлкая выключателями и проверяя краны, ловил себя на мысли, что эта бессмысленная, с его точки зрения, миссия почему-то проходит гораздо быстрее и чуть менее раздражающе с этим неугомонным ураганом на хвосте. Возможно, потому что тот отвлекал его от мыслей о том, насколько всё это абсурдно. Через двадцать минут квартира была опустошена согласно списку, дверь заперта на три оборота, а на заднем сиденье машины Хэ Сюаня, пристёгнутые ремнями для безопасности, сидели три цветочных горшка. Ши Цинсюань что-то оживлённо рассказывал им вполголоса, как старым друзьям. Хэ Сюань лишь вздохнул, заводя двигатель. Оставалось только отвезти всё это имущество беглого бариста обратно в логово Хранителя. Его день, определённо, был испорчен. Но, по крайней мере, испорчен не в полном одиночестве.