Кофе как центр сближения

Хуа Чэн смотрел на Се Ляня не говоря ни слова. Его руки, лежавшие на спине, плавно скользнули вниз, обхватили бёдра и в одно мгновение приподняли, заставив Се Ляня вскрикнуть от неожиданности. Се Лянь инстинктивно обвил его талию ногами, руками вцепившись в плечи. Хуа Чэн пронёс его через комнату и прижал к стене рядом с кроватью. Спина Се Ляня упёрлась в прохладную стену, а спереди на него давил весь жар и напряжение тела Хуа Чэна. — Ты… — начал было Се Лянь, но его губы снова были захвачены. Этот поцелуй у стены был ещё более требовательным. Хуа Чэн отпустил его бёдра, позволив ногам коснуться пола. Но при этом он всем весом прижал его к стене, упираясь коленом между его ног… Одна рука вцепилась в запястье Се Ляня, прижимая его ладонь к стене над головой. Другая же потянула на себя край его футболки, обнажая тонкую ключицу и начало грудной клетки. Губы Хуа Чэна оторвались от его рта и обрушились на открывшуюся кожу. Он целовал и оставлял следы. Горячие, влажные поцелуи, переходящие в жадные покусывания, следовали вдоль ключицы к шее. Се Лянь запрокинул голову, ударившись затылком о стену, и из его груди вырвался протяжный, приглушённый стон. — А-ах… Сань Лан… Его свободная рука погрузилась в тёмные, шелковистые волосы Хуа Чэна, стремясь не оттянуть, а сильнее прижать его к своей коже. Острая боль от укусов переплеталась со сладкой негой. Хуа Чэн нашёл мягкое, чувствительное место у яремной впадины и задержался там надолго. Звук, который издал при этом Се Лянь, был похож на смесь рыдания и хриплого вздоха. Кожа под губами и языком Хуа Чэна горела, наливаясь кровью, завтра здесь будет цвести тёмно-багровый, отчётливый след. Он отпустил запястье, и его ладонь, горячая и немного шершавая, скользнула под футболку, нащупав там маленькую, уже твёрдую выпуклость соска. Се Лянь вздрогнул всем телом, как от удара током. Его бедра дёрнулись, непроизвольно потёршись о напряжённую мышцу бедра Хуа Чэна. — Ах… Сань Лан… — вырвался сбитый беспомощный шёпот. Хуа Чэн одним резким движением стянул с него майку, сковывавшую движения. Одежда бесшумно упала на пол. Воздух коснулся горячей кожи, покрытой мурашками, но ему не дали замёрзнуть и на секунду. Губы и язык снова обрушились на него. Хуа Чэн опустился на колени перед ним. Его руки так крепко обхватили бёдра, что у Се Ляня перехватило дыхание. Он посмотрел на свои штаны, единственный барьер, что выдавал очевидную и смущающую правду о состоянии Се Ляня. Но Хуа Чэн не стал их сразу снимать. Он прильнул лицом к животу, к впадинке под ребрами, и провёл языком по напряжённой коже. Се Лянь томно вдохнул, пальцы снова впились в его волосы. Затем язык скользнул ниже, к линии, исчезавшей под тканью. Хуа Чэн целовал и кусал нежную кожу над лобковой костью, заставляя Се Ляня выгибаться и стонать, бормоча что-то бессвязное. Комнату заполнило горячее дыхание и низкие стоны, что ласкали слух Хуа Чэна. Наконец, пальцы Хуа Чэна вцепились в пояс штанов и трусов, стянув их одним плавным движением вниз. Воздух коснулся обнажённого, возбуждённого тела Се Ляня. Член, уже полностью готовый, тёмно-розовый и влажный на самом кончике, подрагивал в такт бешеному пульсу. Се Лянь зажмурился от стыда и невозможного наслаждения. Зрелище, которое открылось Хуа Чэну, на миг лишило его дара речи. Его взгляд скользнул по всему телу. Отметив вздувшуюся венку на лобке, взгляд поскользил дальше до подрагивающего живота, а затем и от груди до покрасневшего от страсти лица. — Ты такой прекрасный, — хрипло выдохнул Хуа Чэн. Он не стал медлить. Его ладонь обхватила основание горячего ствола, и Се Лянь застонал, резко вскинув голову. Палец провёл по всей длине, собрал каплю прозрачной влаги с тёмной головки. И Хуа Чэн, не отрывая взгляда от лица Се Ляня, облизал его. — Сань… — простонал Се Лянь. Это было последнее связное слово, которое он смог выговорить. Потому что в следующее мгновение Хуа Чэн полностью вобрал его член в рот. Голова Хуа Чэна опустилась, и Се Лянь почувствовал, как его член погружается в невероятное обжигающее тепло. — О, боже… — вырвалось у него срывающимся, высоким криком. Его ноги задрожали, и, не будь крепких рук, державших его за бёдра, он бы рухнул. Хуа Чэн работал ртом с приятной эффективностью. Его язык обвивал пульсирующий ствол, кончиком надавливая на самую чувствительную точку под головкой, губы создавали идеальное тугое давление по бокам. Он поглощал его до самого основания, вызывая у Се Ляня спазмы во всём теле и дикие, неконтролируемые звуки. Потом отступал, чтобы ласкать только кончик, следя, как тот вздрагивает и выделяет новые капли. Всё это время его единственный глаз был открыт и смотрел вверх, впитывая каждую эмоцию наслаждения, каждый содрогающийся изгиб тела. Се Лянь был потерян. Его пальцы то впивались в волосы Хуа Чэна, то цеплялись за выступ на стене. Тело выгибалось дугой. Звуки, которые он издавал, были непристойными — хриплые стоны, всхлипы, мольбы, имя Сань Лан, повторяемое как заклинание. — Я… я сейчас… — забормотал он в панике, чувствуя, как горячая волна подступает к самой грани. Хуа Чэн, всё поняв, отстранился, оставив член влажным и болезненно пульсирующим на холодном воздухе. Он встал, его собственное возбуждение было очевидно и давило на ткань брюк. Его губы блестели. Прежде чем Се Лянь успел что-либо осознать, Хуа Чэн снова подхватил его — на этот раз на руки, как невесту, и за два шага донёс до кровати. Он уложил его на спину на гладкие простыни и, стоя на коленях между его разведённых ног, одним движением снял с себя футболку. Се Лянь, запыхавшийся, с мутным от желания взглядом, смотрел на него. Тело Хуа Чэна было воплощением мужской силы: рельефные мышцы живота, широкая грудь, шрамы, рассказывавшие истории, о которых он ещё не знал. И огромное, явное возбуждение, искажавшее форму брюк. Но Хуа Чэн не стал снимать штаны. Вместо этого он снова наклонился, и его поцелуи пошли ниже живота. Он ласкал языком внутреннюю сторону бёдер, заставляя Се Ляня вздрагивать и слабо дёргать ногами; обходил само основание члена, доводя до исступления. Он мягко, но настойчиво раздвинул ягодицы Се Ляня. Прохладный воздух коснулся интимного места. Се Лянь замер, внезапно его охватило чувство стыда. — Сань Лан… подожди… я… — Шшш, — послышался тихий, успокаивающий звук. — Доверься мне. Я не причиню тебе боли. И затем Се Лянь почувствовал это. Не палец, не что-то твёрдое. Горячую, влажную, невероятно мягкую плоть. Язык Хуа Чэна провёл по самой сокровенной складке, исследуя, лаская. — А-а-аххх! — крик вырвался сам собой, чистый, уже без каких-либо следов стыда, ошеломляющий от незнакомой остроты ощущений. Это было нечто невероятное, непознанное. Горячо, влажно, интимно до слёз. Язык кружился, нажимал, водил туда-сюда, размягчая, подготавливая. Каждое прикосновение посылало в мозг фейерверки, заставляло всё тело содрогаться в мелкой, непрекращающейся дрожи. Се Лянь вцепился руками в простыни, голова беспомощно моталась из стороны в сторону, по щеке стекала слезинка. — Пожалуйста… — лепетал он, не понимая даже, чего просит. — Ещё… Хуа Чэн услышал его просьбу. Его ласки стали глубже, настойчивее. Кончик языка надавил на самый центр, входя в него с невероятной нежностью, раздвигая тугие стенки. Внутри всё сжалось, а потом отдало волной жаркого расслабления. Се Лянь обильно кончил на свой живот. Язык отступил. Вместо него к сверхчувствительному, размягчённому отверстию прикоснулся подушечка пальца — смазанная собственно спермой Се Ляня. Палец вошёл легко, почти без сопротивления, погружаясь в плотную, обжигающую внутреннюю гладь. Было тесно, необычно, но не больно. Только глубокая полнота. — Дыши, гэгэ, — послышался приглушённый голос Хуа Чэна. — Расслабься. Ты принимаешь меня так прекрасно… Палец начал двигаться — медленно, вкручивающими движениями, нащупывая что-то внутри. И когда он нашёл ту самую точку, мир для Се Ляня взорвался белым светом. — Ааааах… что… что это? — это было как удар тока, но в тысячу раз приятнее, волна чистого, неразбавленного наслаждения, ударившая прямо из глубины. — Так вот, где она, — прошептал Хуа Чэн, и в его голосе прозвучало удовлетворение. Он продолжил стимулировать эту точку, а свободной рукой обхватил забытый, но снова твёрдый член Се Ляня, начав двигать в том же ритме. Это было слишком. Се Лянь заскулил, его тело затряслось в неконтролируемом удовольствии. Волна накатила стремительно, без предупреждения. Он снова кончил, горячие струи выплеснулись на его живот и грудь, спазмы внутренних мышц сжимали палец Хуа Чэна. Он лежал, беспомощно дыша, чувствуя, как сознание уплывает в сладкой, утомлённой пустоте. Но Хуа Чэн не дал ему отдохнуть. Он медленно вынул палец, и в почти онемевшую от наслаждения плоть тут же вошло два. Растяжение было ощутимым, после только что пережитого пика. — Это еще не всё, — прошептал Хуа Чэн. Его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. Пока его пальцы осторожно растягивали, подготавливая, он наконец освободил себя от одежды. Се Лянь, приподнявшись на локтях, увидел длинный, толстый ствол, тёмный и тяжелый, с выступающими венами, вздымавшийся к напряжённому животу. Вид был настолько внушительным, что у Се Ляня на мгновение мелькнул страх: А поместится ли он? — Я… — выдохнул он, и голос его сорвался. — Сань Лан, пожалуйста… Хуа Чэн замер, его глаз затуманился. Он наклонился, сливаясь с ним в долгом поцелуе, пока его пальцы продолжали свою терпеливую работу. Потом он достал их. Зачерпнул спермы с живота Се Ляня, нанес на свой вздыбившийся член, и приставил упругую головку к всё ещё трепещущему, подготовленному входу. — Посмотри на меня, — попросил он хрипло. Се Лянь открыл глаза. Их взгляды встретились. В тёмной глубине глаза он увидел желание, нежность. И тогда Хуа Чэн вошёл. Медленно и неумолимо, давая каждому миллиметру своего члена растянуть, заполнить внутреннее пространство. Се Лянь вскрикнул. Ему казалось, что он был заполнен до предела. Он чувствовал каждую пульсацию в себе. — Сань Лан… ты… ты слишком большой… — лепетал он, глаза наполнились слезами от переизбытка ощущений. Хуа Чэн, войдя до самого основания, замер, склонившись над ним, его тело дрожало от усилия сдержаться. Пот стекал по его вискам. — Ты… так невероятен, — сказал он горячим шепотом в ухо Се Ляню. И провел горячим языком по ушной раковине. А потом он начал двигаться. Первые толчки были медленными. Каждое движение задевало ту самую точку внутри, и с каждым разом Се Лянь издавал новый, незнакомый для себя звук. Его ноги обвились вокруг спины Хуа Чэна, пятки впились в ягодицы, заставляя того двигаться глубже и сильнее. — Да… хорошо… — услышал он свой голос, хриплый от страсти. Ритм ускорился. Кровать заскрипела в такт их страстным толчкам. Шлепки кожи о кожу, прерывистое дыхание, стоны, рычание Хуа Чэна, когда он терял контроль, заполнили комнату. Его руки держали бёдра Се Ляня, приподнимая его, меняя угол, чтобы каждое проникновение било точно в цель. Се Лянь был на грани. Казалось, чувствительность его тела увеличилась в сто раз. Он снова кончил с тихим надрывным всхлипом, его член выбросил новую, более скудную порцию спермы между их тел. Хуа Чэн не остановился. Он лишь сильнее впился пальцами в его кожу и продолжил свои движения. Он перевернул его на живот, почти без паузы вновь войдя в него сзади. Эта поза была ещё глубже, ещё более порабощающей. Се Лянь уткнулся лицом в подушку, заглушая свои стоны, в то время как Хуа Чэн одной рукой прижимал к кровати, другой стимулировал его снова затвердевающий член. Оргазм настиг Се Ляня волнообразно, ошеломляя своей силой. Он плакал, смеялся, его тело сотрясали волны неги, но Хуа Чэн был неисчерпаем. Он снова сменил позицию, переместил Се Ляня к себе на колени, усадив на свой член сверху. И здесь, контролируя глубину, он мог наблюдать, как его гэгэ закатывает глаза от наслаждения, двигаясь в такт. Он притянул его к себе для поцелуя, грязного, влажного, и их языки сплелись в том же ритме, что и тела. Кульминация пришла к Се Ляню, когда он опустился на член, полностью заполнив себя и откинув голову назад, обнажив шею с уже проступающими засосами. Он кончил почти без жидкости, сухими, мучительными спазмами, от которых внутри всё сжалось вокруг члена Хуа Чэна, и тот наконец издал низкий, хриплый стон, приближаясь к своему пределу. Но Хранитель ещё не был готов к завершению. Он снова уложил почти безвольное тело Се Ляня на спину, закинул его ноги себе на плечи и вошёл в последний раз. Это было медленно, невероятно глубоко, каждый толчок доводил до слёз. Се Лянь уже ничего не просил, он просто лежал, принимая бесконечный напор. Его член, утомлённый и гиперчувствительный, снова начал твердеть вслед за ритмичными нажатиями на простату. — Вместе, гэгэ, — приказал Хуа Чэн, его голос был всего лишь шёпотом, но Се Лянь услышал. — Я хочу кончить вместе. И он послушался. Когда Хуа Чэн наклонился, чтобы захватить его губы в отчаянный поцелуй, и его толчки стали резкими, хаотичными, глубоко выстреливающими внутрь, Се Лянь ощутил, как из него вырывается очередной оргазм. В то же мгновение он почувствовал, как внутри него пульсирует и разливается тепло, это Хуа Чэн достиг своей разрядки, заполняя его горячей влагой. Они замерли, сплетённые воедино, в тишине, нарушаемой лишь судорожными вздохами. Потом Хуа Чэн осторожно, медленно вышел и рухнул рядом, зарывшись лицом в шею Се Ляня. Долгое время они просто лежали, приходя в себя. Внутри всё ныло приятной, глубокой болью. Бариста чувствовал, как тепло, оставленное Хуа Чэном, медленно вытекает из него. Наконец, Хуа Чэн приподнялся на локте. Его глаз, теперь уставший, светился нежностью, изучал его лицо. Он провёл пальцем по его мокрому от слёз виску, потом по распухшим губам. — Гэгэ, ты невероятный, потрясающий. Се Лянь, не в силах вымолвить ни слова, просто кивнул. Он устало потянулся к Хуа Чэну, и тот принял его в объятия, укрыв одеялом. В этом тепле, в этом запахе друг друга, Се Лянь наконец позволил себе уснуть, надеясь, что его узел, его душа теперь принадлежат не только ему.