Кофе как центр сближения

Первое, что ощутил Се Лянь это холод, запах ржавчины и старой пыли. Контейнер внутри казался бесконечным, как будто помещение было расширено в 100 раз. В луче света от ламп стоял Цзюнь У. В своём повседневном пальто. И улыбался. Улыбка была слишком широкой и не натуральной, вызывала эффект зловещей долины. — Сяньлэ. Я боялся, ты не придёшь. Се Лянь остановился, сделав пару шагов внутрь. Сердце колотилось так, что было слышно в тишине. Что-то было не так. Тут все было не так, слишком тихо и пусто. И этот безумный взгляд был сфокусирован на нём с таким голодом, что по коже поползли мурашки. — Где Сань Лан? — спросил Се Лянь, его голос дрожал, но он заставил себя выговорить. — Ты сказал, он у тебя. Что с ним? — Где Сань Лан, — передразнил его Цзюнь У, и его голос внезапно потерял всю привычную теплоту, стал плоским. — Его тут нет. Тебя так легко обвести вокруг пальца. Ты всегда был доверчивым, мой Сяньлэ. Лицо Цзюнь У начало меняться. Нос, рот, брови поползли вниз, смешиваясь в гладкую, бледную, безликую маску. — Наконец-то. Мой источник энергии вернулся. Се Лянь отшатнулся, леденящий ужас сковал сознание, а в голове застучала мысль «бежать». Он повернулся, чтобы броситься прочь. Но он не успел даже сдвинуться с места. Безликий был уже за его спиной. Его холодные руки, твёрдые, как сталь, с силой впились в плечи Се Ляня, оставляя синяки под одеждой. — Куда собрался? — прошипел голос прямо в ухо, но ощущался сразу в голове. Се Лянь дёрнулся, а потом закричал. Из теней вокруг Безликого Бая вырвалась чёрная, осязаемая, пульсирующая тьма. Она обвила запястья Се Ляня и сдавила до хруста в костях. Его с силой отбросило спиной на металлическую стену, прижав так, что дыхание перехватило. Безликий наклонился к его шее. Се Лянь зажмурился, тело свела судорога. Прерывистое дыхание мешало вдохнуть достаточно воздуха. Сначала холод коснулся шеи и быстро распространился по всему телу. В глазах поплыли тёмные пятна. На коже вокруг шеи выступила опоясывающая лента. Она меняла цвет от алого к лиловому, от лилового к чёрно-синему. Се Лянь начал паниковать. Энергетический узел парня трепетал, вспыхивая отчаянными, тусклыми всполохами, пытаясь сопротивляться. Но с каждой секундой свет гас, замедлялся, словно угасающее сердцебиение. — Он… Он найдёт меня… — выдохнул Се Лянь, уже почти не веря в это. — Кто? Твой Хранитель? — шипение Безликого было полным презрения. — Я так не думаю. Видишь ли, он сейчас немного занят. Ложный выброс энергии на другом конце города, и он побежал его латать. Он всегда так делает. — Ты… — голос Се Ляня был слабым и прерывистым. Он чувствовал, как сознание утекает вместе с теплом. — Все эти годы… Ты просто… Питался моей энергией? Это не было помощью? — Ты был таким ярким, чистым, добрым, глупым ребёнком в десять лет. Твоя нить светилась, как маяк в тумане. И мне захотелось её только для себя. Безликий Бай придвинулся ближе к его лицу. — Помнишь, как заболели твои родители? Слишком странная, необъяснимая хворь, не правда ли? А пожар, что спалил ваш дом и сад с белыми цветами и деревьями. Такие несчастные случаи сделали тебя одиноким. Идеальная почва, чтобы взрастить узел вины и одиночества из твоей души. Чтобы ты никогда не был по-настоящему счастлив. Чтобы ты всегда чувствовал, что с тобой что-то не так. Такой узел делает твою энергию вкуснее. Хах, как выдержанное вино из погреба с приличным запасом. Се Лянь слушал, и с каждым словом внутри него рушился мир и уверенность. Вся его жизнь, все несчастья, вся его неудачливость, всё это было для того, чтобы держать его на привязи рядом с собой. — Зачем… — прошептал он, и в глазах выступили слёзы. — Зачем всё это… — Чтобы ты был моим, — пожал плечами Безликий Бай. — Моим вечным источником. Моим ключом к силе, о которой твой Хранитель даже не мечтал. А он просто временное препятствие. Но сейчас он не помешает. Сегодня я возьму столько, что мне хватит на века. А от тебя останется лишь пустая… Он не договорил. Снаружи раздался оглушительный грохот. Будто удар огромного тарана о сталь. Безликий резко обернулся к источнику шума. И тут дверь сорвало с петель. Она влетела внутрь и с грохотом рухнула на пол. В проёме стоял Хуа Чэн. На нём не было пальто. Рукава чёрной рубашки закатаны, на костяшках виднелись ссадины. Его волосы были растрёпаны, а единственный глаз горел яростью в полумраке. Взгляд метнулся к прижатой к стене фигуре Се Ляня, к чёрным путам на его запястьях, к тёмной ленте на шее. — Отойди от него, — зарычал он так, что задрожали стены. Он исчез с порога и появился перед Безликим. В его руке, появившийся из ниоткуда, засверкал клинок Эмин. Безликий Бай, застигнутый врасплох, отошел на шаг от Се Ляня. Се Лянь, теряющий сознание, с тревогой наблюдал за двумя силуэтами. Последнее, что он услышал, прежде чем тьма накрыла его с головой, — был звон клинка, рассекающего воздух. Безликий Бай зашипел и тьма вокруг него сгустилась, став осязаемой, и из неё, как длинные морские щупальца, вырвались жидкие жгуты чёрной энергии. Они со свистом помчались к Хуа Чэну. Хуа Чэн резко взмахнул рукой, и из этого движения выпорхнул рой серебряных бабочек. Бабочки врезались в щупальца, рассекая тьму. Тьма распадалась на клочки пепла, но тут же нарастала снова. В этот миг Хуа Чэн подался вперёд, а Эмин в его руке описал короткую дугу, направленную прямо в центр безликой маски. Тело Бая уклонилось с неестественной пластичностью. Эмин прошёл сквозь край его плаща, и поврежденная ткань вспыхнула и испарилась, оставив после себя лишь горстку пепла. Во время ответной атаки тьма Безликого Бая вытянулась и ударила Хуа Чэна в грудь. Серебряные бабочки пропали. Хуа Чэн отлетел на пару шагов, грудь его вздымалась, на лбу выступила испарина. Его собственное энергетическое поле вспыхнуло алым заревом, отталкивая и рассеивая чужеродную энергию, которая коснулась его тела. — Ты опоздал, — зашипел Безликий, и его голос разнёсся по всему длинному помещению эхом. — Он почти пуст. Осталось лишь забрать последние крохи. Он сделал движение в сторону, где беспомощно висел на стене Се Лянь, но Хуа Чэн встал между ними, а клинок направил остриём в грудь Безликому. И тут в проем, где раньше была дверь, ворвался Ши Цинсюань. Его лицо, обычно оживлённое улыбками, было искажено гримасой ярости и страха. — Се Лянь! — выкрикнул он, вихрем подлетая к нему. Он не стал смотреть на бой, но успел оценить обстановку. Его глаза нашли бледное, почти безжизненное лицо Се Ляня. Он опустил взгляд к чёрным путам на его запястьях. Ши Цинсюань схватился за них пальцами, его руки окутало серебристо-зелёным сиянием энергии ветра. — Держись, братишка, держись, — бормотал он сквозь зубы, пытаясь разорвать или растворить тьму. Магия Бая сопротивлялась, шипела, обжигала ему пальцы, но Ши Цинсюань не сдавался. Его энергия, хоть и не была такой мощной, как у Хранителя, но проникала в щели и растворяла тёмную субстанцию. Прогресс был медленным, но один жгут начал истончаться. Безликий Бай, почувствовав это, резко обернулся к Ши Цинсюаню, и из его массы вырвалось несколько новых, острых, как копья, отростков тьмы, нацеленных прямо в спину Ветерку. Но они не достигли цели. Из тени появился Хэ Сюань. Его глаза вспыхнули глубоким, бездонным синим цветом, и пространство между ним и тьмой завибрировало. Нити темной энергии наткнувшись на невидимую преграду рассыпались в прах. Теперь Безликий Бай оказался в ловушке. Перед ним Хуа Чэн с клинком, сбоку — Хэ Сюань блокировал каждое действие барьером, а позади — Ши Цинсюань, который отчаянно помогал Се Ляню выжить. Безликий Бай решил использовать максимум энергии, чтобы отбросить надоедливых врагов от себя и своей добычи. Волна сокрушительной энергии покатилась во все стороны. Хуа Чэн вонзил Эмин в пол перед собой и тот вспыхнул багровым светом, создав перед ним полупрозрачный щит. Волна ударила в него, щит задрожал, на нём пошли трещины, но он выдержал. Хэ Сюань просто превратился в водяные капли, позволив волне пройти сквозь него, не причинив вреда. Ши Цинсюань, не отрывая рук от тьмы, все еще удерживающей бариста, наклонился над телом Се Ляня, и вокруг них завертелся миниатюрный вихрь, отклонивший основную силу удара. Однако, переполненный энергией Се Ляня, Безликий Бай повторил волну, закрепляя результат. Щит Хуа Чэна в этот раз не выдержал и лопнул. Он отлетел, ударившись спиной о стену, и на миг прикрыл глаза, собираясь с силами. Хэ Сюань не успел выставить барьер и упал на колени. А Ши Цинсюань получил удар по касательной так, что его отбросило от Се Ляня, и он с трудом поднялся на одно колено, кашляя, сплевывая кровь на пыльный пол. Безликий Бай воспользовался этой паузой. Его взгляд метнулся к Хуа Чэну, затем к Хэ Сюаню, он размышлял, как поступить дальше. Вместо нового нападения он резко рванул руки на себя. Тьма, всё ещё связывавшая запястья Се Ляня, дернулась, с силой пытаясь притянуть его к Баю. — Нет! — крикнул Хуа Чэн, отталкиваясь от стены. Но Ши Цинсюань был ближе и быстрее. Он прыгнул вперёд и вцепился в ослабевшее тело Се Ляня, упираясь ногами в пол. — Даже… Не надейся! — сквозь стиснутые зубы выдохнул он. Хуа Чэн, воспользовавшись заминкой, был уже рядом. Эмин сверкнул дважды, это были два быстрых и точных удара по чёрным путам у запястий Се Ляня. Се Лянь, освободившись от плена, рухнул вниз, но его тут же подхватил Ши Цинсюань. Безликий Бай отшатнулся, его форма пошла рябью, став призрачной. Его рука, всё ещё напоминающая руку Цзюнь У, дернулась в карман плаща, и он вытащил небольшой чёрный осколок. В нём клубился крошечный вихрь тьмы. Припасенный сюрприз — бомба из гнилой энергии, способная погубить всё живое в радиусе сотни метров. Он занёс руку, чтобы швырнуть его в сторону беззащитного тела Се Ляня, которое Ши Цинсюань прикрывал собой. — С тобой… — начал он. Хэ Сюань, стоящий в тени, начал шевелить пальцами рук, и из разлитой по полу воды от пробитой канистры взметнулись мутные тени. Они обвили ноги и руки Безликого Бая. Хуа Чэн был уже перед ним. Все это происходило максимально быстро и сплоченно. Он вложил в свой удар клинком всю ярость и силу. Эмин вошёл точно в центр груди Безликого. Но из раны хлынула не кровь, а густая тьма. Тело начало стремительно терять форму, сохнуть, трескаться. И в конце концов рассыпалось на пепел, который тут же разнесся сквозняком по всему бесконечному помещению. От Бая осталась лишь тлеющие клочки плаща на полу. Контейнер вдруг задрожал. Слишком много чужеродной энергии выплеснулось в замкнутое пространство. — Горим! — хрипло крикнул Ши Цинсюань, уже подхватывая под руки бесчувственного Се Ляня. От разбитой проводки на стене посыпались искры. Бледный Хэ Сюань, с рассечённой бровью, прихрамывая бросился к выходу, отшвыривая уже горящие обломки. Хуа Чэн, придерживая рукой окровавленную рану на животе, помог Ши Цинсюаню вынести Се Ляня. Ши Цинсюань сам еле держался, его левая рука висела вдоль тела, плечо распухло, из носа текла кровь. Они вывалились на улицу, на снег, и отползли, задыхаясь. Контейнер горел ярким яростным пламенем, освещая их лица. Се Лянь лежал без движения. Лицо белое, на шее — огромный сине-багровый синяк в форме пальцев. Но грудь слабо вздымалась. Ши Цинсюань сидел, скрипя зубами, пытаясь вправить плечо. Хуа Чэн опустился на колени рядом с Се Лянем. Он не смотрел на пожар. Он смотрел только на одного человека. — Надо выбираться отсюда, — глухо проговорил Хэ Сюань. Он оторвался взглядом от горящего контейнера и подошел к Ши Цинсюаню, который сидел на снегу, скрючившись от боли. Ши Цинсюань застонал, когда Хэ Сюань взял его за предплечье и локоть. — Держись, — произнёс Хэ Сюань и одним движением вправил вывихнутое плечо. Раздался отвратительный хруст. Ши Цинсюань вскрикнул. — Хэ Сюн… Больно… — прошипел он, растирая плечо. Хэ Сюан приобнял Цинсюаня, чмокнув его в лоб, не выпуская из объятий, снова обернулся к Хранителю. — Хуа Чэн, — позвал Хэ Сюань. — Слышишь меня? Если мы тут задержимся, то скоро приедут пожарные и правоохранительные органы. Надо уходить.