Несвоевременные записки

- Так значит… тебе нужна наша помощь в сверхсекретном задании? — усмехнулся в трубку Рома, — ты обратился по адресу, приятель! Только… что ты предложишь за это? - Ты мне с позапрошлого месяца торчишь, — ответил я, — считай, отплатишь. А Бяша… он все равно всегда с нами заодно. - Эх, я уж думал, ты не вспомнишь… — раздраженно пробурчал Пятифанов. — Ладно, выкладывай, что там у тебя.

***

Утро встретило меня привычным морозцем и низким темно-серым небом. Стараясь вести себя как можно тише, дабы не разбудить Олю, я застегнул пуховик, натянул шапку и выскочил из дома. Сегодня очень желательно прийти пораньше — меньше шансов, что кто-то станет греть уши. До школы я дошел быстрее обычного — ноги сами несли. И еще издали заметил у крыльца две знакомые фигуры. Рома и Бяша курили, прислонившись к перилам, и о чем-то оживленно спорили. Увидев меня, Пятифанов махнул рукой, едва не выронив сигарету в сугроб. - О, наш столичный «шпиён» явился! — гаркнул Бяша, расплываясь в улыбке. — Ну давай, выкладывай, что за тайны мадридского двора ты там раскопал? - Тихо ты, — я оглянулся по сторонам, хотя в такую рань никого, кроме нас, на крыльце не было. — Продолжишь так орать, нечего будет выкладывать. Давайте лучше вовнутрь зайдем, в классе явно пусто. - Я только за, — встрепенулся Пятифанов, — а то замерз я уже на одном месте торчать. Я кивнул, первым потянув на себя дверь. Внутри школы было тихо и сумрачно — лишь дежурная лампочка в коридоре тускло освещала раздевалку. В такую рань здесь было даже уютно по-своему. Без вечной суеты, толкотни… криков.

***

- Ну, давай, выкладывай, — Рома плюхнулся на стул, закинул ноги на соседний. — Че там за диктофонная эпопея? Бяша тоже уселся, выжидающе глядя на меня. Я присел на край парты, собравшись с мыслями. Рассказывать все подряд не хотелось — особенно кое-какие детали. Потому начал с главного. - Ну… в общем, смотрите. У Смирновой есть диктофон. Кассетный. Она в него что-то записывает постоянно. В школе, по дороге, может, даже дома. Я уже дважды пытался подобраться — один раз безрезультатно, да и спалила она меня моментально. А второй раз... ну, скажем так, едва успел сделать ноги. - И что там, в этих записях? — Бяша подался вперед, глаза горят. - Я успел услышать немного. Про школу там, про людей... и про меня. — Я помолчал. — Кое-что про меня. Пятифанов присвистнул: - Ууу… так вот оно что. А че в лоб не спросишь? - Ага, сейчас, — я хмыкнул. — Все знают про нашу взаимную неприязнь. А в одной своей записи Катька меня «слепым котеночком» обозвала. Думаешь, она будет со мной откровенничать? Бяша и Рома переглянулись. Бяша не выдержал первым — заржал, схватившись за живот. - Котеночек! — почти проблеял он, вытирая выступившие к краям глаз слезы. — Ой, Тох, ну ты даешь! - Завали, — огрызнулся я, чувствуя, как к лицу приливает краска. — Не в том суть. - Ладно, ладно, — он попытался взять себя в руки, хоть по-прежнему улыбался. — Ну… какой план? - В общем, мне нужно больше времени, чтобы спокойно прослушать. Или... — я замялся, — даже не знаю. Вы должны отвлечь физрука и не позволить кому-либо зайти в женскую раздевалку… Да и в мужскую, впрочем-то, тоже. Бяша присвистнул: - Это уже серьезно. Шпионские страсти, на! - А ты уверен, что оно того стоит? — Пятифанов внимательно смотрел на меня. — Может, она там просто дневник свой ведет, и все? Зачем тебе лезть? Я помолчал. Сказать правду? Что в ее голосе было что-то такое, от чего у меня внутри все переворачивается? Что я сам стал замечать, как смотрю на нее? Как считаю черточки, мелочи… И чем дольше смотрю, тем лучше понимаю, зачем мне на самом деле нужен этот чертов дневник. - Надо, — коротко ответил я. — Мне нужно знать, что она там про меня говорит. И вообще... что она за человек. Рома и Бяша снова перекинулись взглядом, но на этот раз без смеха. - Ну, — протянул Пятифанов, — раз надо — значит, надо. Ты главное скажи, что делать. А мы уж поможем, чем сможем. - А то, — добавил Бяша, — мне теперь тоже интересно, чего она там про тебя говорит. Я усмехнулся. Но раз уж они в деле… - Ладно, слушайте сюда. Я оглянулся на дверь — в коридоре по-прежнему было тихо. Достал из рюкзака тетрадный лист, вырванный наспех утром, и принялся чертить. Прямоугольник школы, стрелочки, две раздевалки, соединяющий их коридор и спортзал. - Это — наша цель, — я ткнул карандашом в женскую раздевалку. — Там висит рюкзак Смирновой. В боковом кармане — диктофон. Мне нужно попасть туда и спокойно, без спешки, перемотать пару записей. Минуты три-четыре, не более. - А че просто не спиздить его? — Рома нахмурился, разглядывая карту. — Дома бы перезаписал, потом вернул. — Потому что у меня дома магнитофона нема. Да и проверяет Катюха свою говорилку каждые полчаса, — я вздохнул. — Если пропажа обнаружится, она поднимет шум, а основным подозреваемым буду я. А так — незаметно послушаю, и все. Бяша кивнул, по-деловому скрестив руки на груди. - Понял. Значит, нужен отвлекающий маневр. - Именно. — Я перевел дух. — Расклад такой. У нас физра последним уроком. Все будут в зале. Мне нужно, чтобы вы отвели внимание от раздевалок. - Я могу прикинуться, что мне плохо, — тут же предложил Пятифанов. — Скажу физруку, что голова кружится. Он отведет меня в сторону, начнет выяснять. - А я пойду к Катьке, — подхватил Бяша, — спрошу чего-нибудь по учебе. Пусть она на меня смотрит, а не по сторонам. - Только без тупняка, — предупредил я. — Она не дура. Если ты начнешь в открытую ей какую-то дичь втирать, та сразу сообразит, что ты ее отвлекаешь. - Не учи ученого, — фыркнул Бяша. — Я ей про домашку по литературе задвину. А она у нас отличница — не удержится. Как заведется, так ее уже не остановить. - А если физрук не поверит? — спросил я у Пятифанова. - Поверит, — тот отмахнулся. — Я в прошлом году также косил, прокатило. Я скептически посмотрел на него, но спорить не стал. Других вариантов на примете не было. - Ладно. Значит, так. Рома, ты первый. Как начнется разминка, хватаешься за голову и делаешь больной хлебальник. Бяша, ты ждешь, пока физрук отвлечется, и подходишь к Смирновой. Я в этот момент скольжу в мужскую раздевалку, через подсобку — в женскую. Когда я окажусь внутри, вы хоть на жопе глаза отрастите, но смотрите за всем внимательно. Если кто-то все же прорвется и пойдет — вы должны меня как-то предупредить. Идеи есть? - Свистнем, — предложил Пятифанов. - Ты еще в ладоши хлопни, — усмехнулся Бяша. — Лучше я громко закашляю. А ты делай вид, что тебе ну прям очень хуево. - Значит, роли ясны, — кивнул я, сворачивая карту. — Главное, не облажайтесь. Мы посидели еще немного, обсуждая детали: кто куда встанет, как быстро двигаться, где меня ждать. Рома хотел было добавить еще пару «улучшений», но я их отмел — чем план примитивнее, тем меньше шансов, что что-то пойдет не так.

***

Итак, звонок с предпоследнего урока должен вот-вот зазвенеть. Я пристально следил за секундной стрелкой настенных часов, что висели над доской. Заметив боковым зрением движение, я перевел взгляд на привлекший внимание объект — Пятифанова. Тот кивнул мне, тем самым подтвердив, что план в силе. Прозвенел звонок, и одноклассники, предусмотрительно сложив все принадлежности в портфель, гурьбой двинули к выходу. Я подошел к Пятифанову. - Так, вы двое — идете с основным потоком. Я чуть задержусь, чтоб все не так подозрительно было. Вперед, — скомандовал я, и пошел обратно к парте, чтобы собрать вещи. - Понял-понял, — протараторил Рома и усвистал прочь, закинув рюкзак на плечо.

***

Когда я вошел в раздевалку, внутри было уже попросторней, чем обычно на перемене перед физкультурой — большинство ребят уже были в зале и маялись херней в ожидании тренера. Пройдя чуть вглубь, я встал у ближайшей вешалки и начал не спеша переодеваться. Пятифанов с Бяшей уже были в зале — я слышал их приглушенные голоса, наполненные до предела нецензурной лексикой. Значит, пока что все идет по плану. Пока что… Физрук, который, наконец, соизволил дойти до спортзала, заглянул в раздевалку. - До начала две минуты, не задерживаемся, парни, — пробурчал тот, и скрылся за дверью. Народ потянулся к выходу. Я нарочно замешкался, сделав вид, что вожусь со шнурками. Когда последние пацаны вышли, я скользнул ближе к потайному проходу. Дверь в подсобку приоткрылась с легким скрипом. Я шагнул в полумрак. Все то же самое, что и тогда: пыль да одинокий покореженный стул. Я прошел до выхода и, с небольшим волнением, вошел в женскую «котельную». Никого. Отлично. Рюкзак Смирновой с брелоком-клубникой висел на том же крючке, что и тогда: под подоконником. Я подошел, расстегнул боковой карман. Диктофон был на месте — черный, прохладный, с едва заметной царапиной на углу. Я уже хотел нажать play, как из-за стены донесся приглушенный голос физрука: - Так, все по местам! Начинаем разминку… И следом — громкий, как на параде, голос Бяши: - Владимир Адольфович… Анатольевич! А можно мне сегодня поменьше бегать? У меня колено вчера... ну, короче, я упал. Я замер. Бяша, мать тебя за ногу. Какой к черту упал?! Мы же договаривались, что Рома косит, а ты просто отвлекаешь Катю! Я почувствовал, как внутри растет нервное напряжение, но отступать было поздно. Включил диктофон, перемотал немного назад. Из динамика послышался голос Кати — тот самый, задумчивый, почти что шепот: «...а этот Антон сегодня снова на меня пялился. В который раз. Ну прямо как привязанный, ей-богу. Интересно, он вообще понимает, что это чертовски заметно? Ладно, допустим, он все же просто... рассеянный. Но тогда почему у него такой взгляд? Серьезный, что ли... Или мне просто кажется?» Я сглотнул. Она и вправду за мной наблюдает… Хотя, это уже тогда было понятно. - Ой... Ой-ой-ой... Анатольич, мне плохо что-то... Голова кружится... — раздался приглушенный голос Пятифанова. Физрук рявкнул в ответ, но слов было не разобрать. Бяша тут же подхватил: - А можно я Смирнову про литературу спрошу? Мы вчера не записали... - Что? — это уже голос Кати, удивленный и немного подозрительный. — Сейчас? Прямо на физре? - Ну, а шо такого? — Бяша звучал на удивление нагло. — Ты же отличница, поможешь однокласснику. Или тебе жалко? Я едва не заржал прямо в подсобке, одновременно с этим хотелось настучать этой пластиковой говорилкой по пустой башке этого гения дипломатии. Это было настолько плохо, что аж хорошо. Катя что-то недовольно прошипела в ответ, но Бяша, видимо, подошел поближе и продолжил доканывать Смирнову. Я перемотал диктофон дальше. «Может, он на самом деле что-то чувствует? Неспроста же все это… » Сердце забилось чаще — только сейчас я осознал, что она, вероятно, права. Я хотел перемотать еще, услышать, что там дальше про «чувствует», но из спортзала вдруг раздался громкий грохот, следом — брань физрука: - Пятифанов, черт тебя дери! Ты куда под скамью полез?! - Я это... голова закружилась, я не спецом! Рома, похоже, решил усилить эффект и реально куда-то врезался. Бяша тем временем, не унимаясь, продолжал грузить Катю: - Короче, Смирнова, я не понял, какие там хронологические рамки у этого... как его... Слова о полку... или какая-то такая херня… В общем, ты мне потом объясни, а? - Да отстань ты! — не выдержала Катя. — На перемене все расскажу, сейчас не время и не место! Я понял, что время на исходе. Быстро перемотал запись еще немного, почти наугад. Голос Кати — более тихий, интимный: «...а если он узнает, что я все это записываю? Если подслушает? Тогда будет стыдно. Но, может, и к лучшему. Хотя бы этот тормоз поймет, что я на него смотрю не просто так...» Я замер. «Смотрю не просто так»? Что это значит? В этот момент дверь из спортзала в женскую раздевалку громко хлопнула. Чьи-то шаги. Я в панике сунул диктофон обратно в рюкзак, застегнул карман и бросился к выходу в подсобку. Толкнул дверь, влетел в темноту и прижался спиной к стене, стараясь дышать как можно тише. Шаги приблизились. - ...привязался со своей литературой. Случилось озарение, и он захотел резко поумнеть прямо здесь и сейчас? — раздался раздраженный голос Смирновой — И этот... Пятифанов с его головой... Апрель наступил, что ли? Она что-то взяла с полки — я услышал шуршание — и вышла обратно. Дверь закрылась. Я выдохнул, но не сразу. Подождал еще минуту, прислушиваясь. Никого. Я на цыпочках вернулся в мужскую раздевалку, задвинув щеколду. Кое-как завязав шнурки, я вышел в зал, стараясь не смотреть на Катю. Разминка уже заканчивалась. Рома сидел на скамейке, держась за голову, и делал страдальческое лицо. Бяша, поймав мой взгляд, украдкой подмигнул. Все оставшееся время я мечтал, чтобы урок поскорее кончился.

***

После физры, уже на улице, друзья накинулись на меня. - Ну? — Бяша аж подпрыгивал на месте. — Че там было? - У меня слов нет, просто, какие же вы оба умственно неполноценные, — я не сдержался. — Договорились же: Рома косит, Бяша отвлекает Катю спокойно, без тупняка. А вы... - Не все, — отмахнулся Бяша. — Я ей про литературу задвинул, она даже отвечать начала. - Лучше момента не мог выбрать? Ты ж прям на построении ее начал спрашивать! Даже тупая уличная шавка тут подвох распознает, — фыркнул я. — И Рома этот... Куда ты под скамью полез? - Так я же хотел натуральнее, — обиженно пробурчал Пятифанов. — Чтоб физрук поверил. - Уж он-то поверил, да… — вздохнул я, затянувшись сигаретой. — Он теперь тебя до конца года запомнит. - Ну а ты? — Бяша снова подался вперед. — Успел? Я помолчал. Успел. Услышал, что она про меня думает. Что «смотрит не просто так». Что чувствует. - Кое-что успел, — ответил я. — Но этого сильно мало. А Катька, — я махнул в сторону здания школы. — Она догадывается. Явно догадывается. Нужно действовать аккуратнее. - И как? — спросил Рома. - Придумаем, — сказал я, глядя в сторону Катиного дома, видневшегося за сугробами. — Вечером. А сейчас — все, до завтра. Мне в себя прийти надо. Я развернулся и зашагал прочь, оставив друзей переглядываться. - Тох! — раздался позади голос Пятифанова. Я обернулся, вопрошая. - Чего? - Я наберу вечером. Есть, о чем поговорить.