Несвоевременные записки

Пятница. Стукнув по будильнику, я медленно открыл глаза. Звездное небо слабо освещало предметы в комнате, размывая их и без того нечеткие очертания. Воздух был едва прохладным, пахло батареями — столь характерно для зимы. Я встал с кровати и, быстро потянувшись, направился прямиком в ванную, приводить себя в порядок. Хоть я и проворочился полночи, опасаясь, что план Ромы может дать сбой, я чувствовал себя на удивление бодро. Сегодня все решится. - А если нет? — неожиданно для себя спросил я вслух. Видимо, придется признать поражение. Пробираться в дом Катьки за злополучной кассетой я точно не буду. Слишком много рисков, и явно того не стоит.

***

Сидя на кухне и потягивая горячий чай, я продолжал размышлять. Стараясь не думать о плохом, я попытался предположить, что будет, если все пройдет удачно. Допустим, уже вечер, я сижу дома у Пятифанова и слушаю на магнитофоне весь ее аудио-дневник. Но что дальше? Пойти к Смирновой напрямую и сказать, что я все знаю? Идиотизм… - Бля… — я раздраженно вздохнул. В голове сразу нарисовалась картина: я стою перед Катей, мямлю что-то про диктофон, а она смотрит своим фирменным взглядом одновременно как на полудурка и как на врага человечества. Потом хмыкает, разворачивается и уходит. А я остаюсь в дураках. Нет, хватит. Сначала достану записи, потом буду думать, что с этим делать…

***

Тревожные мысли улетучились, как только я вышел на улицу. Снег скрипел под ногами с характерным звуком — мороз крепчал. В такое утро, казалось, даже время замерзает. Я уже почти дошел до покосившегося забора, за которым начиналась школьная территория, когда впереди заметил фигуру. Кто-то брел в ту же сторону, засунув руки в карманы и слегка опустив голову. Походка знакомая — это Рома. - Дарова, — он заметил меня первым и встал в ожидании, — физра ж четвертым? - Привет, — сказал я чуть погодя, когда подошел ближе. Пожал руку. — Да. Мы двинулись дальше. Пятифанов громко зевнул и лениво достал пачку Петра. - Бяша к третьему подойдет, так что успеет. Он у меня полночи магнитофон перепаивал, сейчас отсыпается, — Рома прикурил сигарету, глубоко затянувшись. — Это совковое барахло, впрочем, все равно на ладан дышит. Надеюсь, мы успеем все сделать, прежде чем плата окончательно сдохнет. - Успеем, — уверенно сказал я. — Бяша шарит в электронике. Еще б в остальном он был таким же… - Справедливо, — усмехнулся Пятифанов. Мы прошли сквозь школьные ворота. Рома предусмотрительно выбросил бычок в снег, и мы зашагали ко входу.

***

К третьему уроку, с опозданием в половину от его продолжительности, в класс завалился Бяша. Обменявшись многозначительными взглядами с Лилией Павловной, тот двинул к нам. Весь заспанный и с легкими синяками под глазами, Бяша сел за парту к Пятифанову, и сложил голову на руки. Я почувствовал едва уловимый запах канифоли. - Че там? Работает? — Рома ткнул Бяшу в бок. - Работает, — пробубнил Бяша, — я этот кусок дерьма заново собрал, считай. Пару дней выдержит, и все. Точно на свалку. Были б детали запасные, восстановил бы до вменяемого состояния. - За сегодня все успеем, — Пятифанов, усмехнувшись, с легким прищуром глянул на Смирнову, после чего перевел взгляд обратно, — главное, чтоб я с Антоном успешно выполнили свою часть плана. - Так я ж еще, отвлека… — начал было говорить Бяша, но осекся. - Тише, кретин, — зашипел Рома. — Вот ты вроде умный, но такой тупой. Игорь, в полной мере осознав свою ошибку, затих. Я решил привлечь его внимание. - Бяш, — прошептал я. Тот чуть приподнял голову и искоса глянул на меня. - Шо? - Спасибо, что починил, — я сцепил руки в знак уважения. Бяша, чуть замешкавшись, показал палец вверх и вновь отвернулся, сложив голову на парту, прикрывшись руками. Через пару минут он задремал. Я перевел дух. Магнитофон работает — это хорошо. Двадцать процентов успеха. Лилия Павловна что-то монотонно вещала у доски, я смотрел в окно и считал минуты до звонка. Мысленно прокручивал план: как только прозвенит звонок с третьего урока, Рома бежит на улицу. Мы с Бяшей на физру. Дальше “Блицкриг”. А после — все на Пятифанове. Не подведет. Не сегодня. Звонок прозвенел неожиданно громко. Я аж вздрогнул, после чего подтянул к себе рюкзак и начал не спеша складывать туда вещи. В то же время Рома, быстро скинув в сумку все свое барахло, направился к двери. - Буду на позиции, — быстро развернувшись, сказал он, после чего вышмыгнул из класса. Я сунул в рюкзак последнюю тетрадь, подхватил его и двинулся к выходу. Бяша уже ждал в коридоре, прислонившись плечом к стене. - Все? — спросил он, зевнув. - Все, — кивнул я. — Погнали. Мы спустились в раздевалку. Народу было уже много — пацаны переодевались, перекрикивались, пихались. Я пристроился у своего дальнего крючка, делая вид, что сосредоточен на шнурках, а сам краем глаза следил за потайным проходом. Катя, судя по голосам, уже была там. Физрук, как и полагается, заглянул в мужскую раздевалку: - Не спим! Разминка через минуту. Бяша переглянулся со мной и первым двинулся к выходу. Я в очередной раз нарочно замешкался, завозившись со шнурками. Когда последние пацаны вышли, я скользнул к дальней стене. Дверь в подсобку, скрип, полумрак. Знакомый запах пыли. Покореженный стул, который, казалось, уже скоро будет видеться мне во снах. Я быстро прошел насквозь, оказался в женской раздевалке. Никого. Отлично. Я подошел к рюкзаку Смирновой с брелоком-клубникой, что все так же висел на крючке у окна. Расстегнул боковой карман, достал диктофон и открыл отсек для кассеты. Она была там — маленькая, черная, с наклейкой, на которой Катя что-то написала шариковой ручкой. Я аккуратно вытащил ее и закрыл диктофон, положив тот на место, после чего застегнул карман рюкзака. Я подошел к окну. Рама поддалась с легким скрипом, холодный воздух ударил в лицо. Выглянул — внизу, у забора, уже топтался Рома, прячась за углом. - Пятифанов, — полушепотом сказал я. - Есть, — ответил тот и подошел вплотную к торцу здания. Я аккуратно выпустил из рук кассету. Пробыв в воздухе меньше секунды, она мягко приземлилась Роме в ладони. Тот сунул ее в карман куртки и без лишних слов побежал прочь. Что ж, теперь все зависит только от него. Надеюсь, он не забыл план раздевалок. И как выглядит Катькин рюкзак. Я закрыл окно, наскоро оглядев раздевалку. С виду все нормально. Скользнул обратно в подсобку, закрыл за собой дверь и на цыпочках вернулся в мужскую раздевалку. Быстро завязав шнурки, я вылетел в зал. Бяша уже стоял и разминался. Когда я подошел, он украдкой спросил: - Передал? - Да, все четко, — шепнул я. — Теперь дело за Ромой. - Не ссы, — Бяша усмехнулся. — Он сегодня на взводе. Успеет. - Будем надеяться…

***

Я поймал кассету на лету, сунул в карман и, не оглядываясь, рванул прочь от школы. Снег хрустел под ногами, дыхание вырывалось белыми клубами. До дома — минут десять быстрым шагом, но я бежал, чтобы снизить шансы обнаружения пропажи. В голове прокручивал план: забежать в комнату, включить магнитофон, переписать запись на пустую кассету, и — обратно. Быстро. И без ошибок. Я влетел на крыльцо, перепрыгнув через ступеньки, и через секунду уже возился с ключами у входной двери. Замок щелкнул, я ворвался внутрь, скинул куртку на пол и бросился в свою комнату. Магнитофон «Весна» стоял на письменном столе, в полуразобранном виде. - Надеюсь, Бяша действительно знаток своего дела… — я воткнул шнур в розетку и включил питание. Красный глазок загорелся — работает. Я потянулся в карман и, испытав мини-сердечный приступ, вспомнил, что кассета все так же лежит в кармане куртки в коридоре. - Блять! — чертыхаясь, я направился в коридор и, совладав с пуховиком, извлек кассету. Вернувшись в комнату, я вставил эту ленточную хренотень в магнитофон. Потянулся за пустой кассетой и… ее не было! - Сука-сука-сука… — в панике я начал прочесывать всю комнату в поисках этой злополучной пустышки, но ее словно и след простыл. - От ты блять, не дай Бог этот гений случайно забросил ее в рюкзак... — я начал бродить по всему дому, осматривая каждый угол, но все было тщетно. От безысходности и злости я пнул дверь в туалет, и… кассета лежала аккурат на бачке унитаза, — какого… Ладно, все вопросы потом. Я схватил ее и метнулся обратно в комнату. Вставив обе кассеты в магнитофон, я нажал кнопку. Тот тихонько зажужжал. По истечении пятнадцати минут, когда лента закончила крутиться, я открыл оба отсека. Все успешно перезаписалось. - Надеюсь, Тоха даст послушать… — я отложил свежую кассету в сторону, а Катькину — снова в куртку. Наспех нацепив ботинки, я выскочил из дома. Теперь забег обратно…

***

Ворвавшись в школу и получив в свой адрес от вахтерши несколько нецензурных ругательств в духе «какие распиздяи нынче пошли», я направился прямиком в спортзал. Уроки сегодня сокращенные, потому до начала перемены оставалось не более двух минут. На ходу вытащив из кармана кассету, я бросил куртку на ближайший подоконник, чтобы в случае чего не выглядеть подозрительным, после чего направился к спортзалу. Я прислушался и, убедившись, что в женской раздевалке никого нет, я потянул ручку… заперто. Черт! Кто вообще додумался… - Придется пробираться по секретному пути… — нервное напряжение росло с каждой секундой. Точно с такой же скоростью уменьшались мои шансы на успех. Я ринулся к мужской раздевалке и, к счастью, та не была запертой. Аккуратно зайдя в пустое помещение, я направился к потайному проходу. Отодвинул щеколду, потянул на себя ручку — по легким ударил запах пыли. Едва не закашлявшись, я прошел вовнутрь и через пару метров открыл следующую дверь. В раздевалке тихо. Пахнет дешевым мылом и еще хер пойми чем. Быстро сориентировавшись, я нашел глазами Катин рюкзак — висит на крючке у подоконника. Я подошел, расстегнул боковой карман. Диктофон там. Открыл отсек, вставил оригинальную кассету, защелкнул. Положил диктофон обратно и застегнул карман. И тут затрезвонил звонок. - Черт-черт-черт, по съебам, — я ринулся к потайному проходу и, заскочив вовнутрь, рванул на себя дверь с такой силой, что сверху посыпалась штукатурка. Одолев расстояние до выхода в мужскую раздевалку за долю секунды, я почти вылетел в помещение и, не удержав равновесия, грохнулся на пол. Сзади раздался хлопок — видимо, я зацепил ногой дверь, и та с грохотом закрылась. В следующий момент я услышал, как в раздевалку начал заваливаться народ.

***

Так уж вышло, что, когда прозвенел звонок, я был ближе всех к раздевалке. Хоть я был уверен в Роме, волнение, хоть и небольшое, но присутствовало. Я направился ко входу, услышав изнутри шум. Пятифанов, весь в мыле, сидел, прислонившись к стене и тяжело дышал. По его лицу стекал пот. - Ну? — спросил я, подходя к своему крючку. Рома лишь кивнул, подняв большой палец вверх, после чего встал, кряхтя, и, хлопнув меня по плечу, направился к выходу. - Я в столовку. Попью чай, — сказал он спокойным тоном, хоть и с одышкой, — увидимся на улице. Я молча кивнул, проводил Пятифанова взглядом и начал не спеша переодеваться. В раздевалке постепенно собирались остальные пацаны, кто-то ржал, кто-то спорил о футболе. Рома справился. Никто ничего не заметил. Копия записи теперь существует и в безопасном месте. Осталась самая малость — дождаться конца уроков, собраться у него дома и наконец услышать, что же там такого интересного успела наговорить Катька. На выходе из школы меня перехватил Бяша. - Ну что? — спросил он, засовывая руки в карманы куртки. - План сработал, — ответил я. — Рома все сделал. Он ждет нас на улице. - О, я с вами? — в его голосе послышалась надежда. - А ты как думал? — усмехнулся я. — Ты магнитофон починюкал, значит справедливо. Каждый из нас внес свой вклад. Бяша кивнул, удовлетворенный ответом, и мы вышли из здания. Пятифанов стоял у забора и как обычно смолил сигареты. Увидев нас, он кивнул в сторону домов. - Погнали. Безумный денек выдался, хочу просто полежать. - Сигарет нам не отсыпешь? — прогорланил Бяша. Рома выдал нам по сигарете, и мы зашагали по тропинке, оставляя за собой клубы дыма. Настроение у всех было приподнятое — впереди ждало разгадывание тайны. - Ты точно ничего не забыл? — спросил я у Пятифанова. - Кассета у меня дома, в столе, — ответил он. — Магнитофон готов. Только нас и ждет. - А как все прошло? — поинтересовался Игорь. - Даже вспоминать не хочу, — отмахнулся Рома. — Это, конечно, было мега-эпично, но это полный пиздец. Не быть мне сверхсекретным агентом, если они так каждый день на работе проводят. Я промолчал. Внутри колотилась тревога — мелко, но непрерывно. Отступать поздно. - Батька у тя дружелюбный, — обратился Бяша к Пятифанову, — он в четыре часа утра после ночной смены пришел, начал суп на сковородке жарить. Специй туда накидал, муки… Мне потом это варево предложил, но я чего-то не рискнул… - Это его фирменный рецепт, не обращай внимания, — отмахнулся Рома, — кстати, может расскажешь, какого черта пустая кассета лежала аккурат на толчке? Бяша пробурчал что-то невнятное, и дальнейший путь мы продолжили в тишине. Мы свернули за угол, и сквозь облака выглянуло бледное зимнее солнце. Снег под ногами скрипел, в воздухе висел сизый дым от сигарет, а в голове крутилось одно: скоро я узнаю все. Или не все. Но этого явно хватит. А дальше — будь что будет.