Октябрь и Апрель

      Чай оказался чересчур сладкий – Кристина явно не пожалела мёда, - зато саднящее горло приятно обволакивало ароматное тепло. Эрик сделал ещё глоток, с трудом сдерживаясь, чтобы не закрывать глаза; по телу прокатывались тяжёлые валы усталости, но хотя бы не лихорадки. Впрочем, вероятность слечь с простудой была не велика: Эриков организм привык к разным, далеко не самым комфортным, внешним условиям, к тому же, по возвращении домой Кристина настояла, чтобы он принял горячую ванну, каковую она расторопно приготовила. В парующей воде тело разомлело, избавляясь от ощущения тысяч покалывающих шипов, холодных и досаждающих, словно они впились глубоко под кожу. Правда, девушка ещё уговаривала его лечь в постель, однако в этом вопросе Эрик остался непреклонен: чтобы Кристина видела его таким – слабым и никчемным – он допустить не мог. Потому ограничился лишь тем, что расположился в стоявшем в его спальне кресле, позволив девушке принести ему из гостиной шерстяной плед.       - Я нашла мазь, - послышался от двери серебристый голосок, - чтоб обработать вашу руку.       - Не стоит тратить время на пустяки, - отмахнулся он. – На мне всё заживёт, как на собаке.       - Не нужно так о себе говорить! – нахмурила свои изящные брови девушка. – Вашу рану необходимо перевязать, как можно скорее. И именно этим я намереваюсь заняться.       В её тоне звучало нечто новое, казалось, несвойственная для Кристины напористость, и Эрик не мог сказать, что ему это не нравится. Он, отставив чашку, неопределенно повел плечом.       Девушка расценила сей жест, как выражение согласия, и, поставив на столик коробку с медикаментами, извлекла оттуда всё необходимое для процедуры. Зачерпнувши из баночки дурно пахнущую субстанцию, Кристина осторожно, точно её касание могло быть болезненным, взяла кисть Эрика в свою ладонь и принялась медленно смазывать содранную кожу.       Мелкие ранки противно зазудели, однако Эрик будто бы и не замечал боли; напротив, он буквально наслаждался ласкающими прикосновениями девушки, самой её к нему близостью, но более всего тем, что своё сокровище он всё-таки не потерял...       - Ну вот, теперь порядок, - подытожила Кристина, завязывая концы бинта на запястье в аккуратный узелок. Далее, уже вернувшись к столику с аптечкой, добавила очень серьёзно: - Однако вы заставили меня сильно поволноваться.       - О да, конечно! Эрик доставил столько хлопот, что вы, вероятно, успели не единожды раскаяться, что отыскали его и вернули домой, - язвительно бросил он.       Кристина не ответила на такой ядовитый выпад, но посмотрела на своего визави в равной мере обижено и возмущенно, на что совесть Эрика отозвалась пронзающим укусом.       - Простите, Кристина, - проговорил он осевшим голосом. – Простите... за всё.       Она окинула его долгим, задумчивым взглядом, потом решительно отложила коробочку с лекарствами и, приблизившись к мужчине, присела на постель как раз напротив его кресла.       - Эрик, я... – девушка опустила глаза, механически крутя пальчиками пуговку манжета, - на неё вновь накатила волна неуверенности. – Вы не считаете, что нам необходимо поговорить?       То был логичный, совсем естественный, учитывая обстоятельства, вопрос, но от этого простого высказывания всё внутри у Эрика мучительно сжалось. Ну, разумеется... А он, дурак проклятый, уже расслабился, возомнил себе, что худшее позади, что катастрофа миновала. Не тут-то было! Она неумолимо надвигалась, грозя лишить его всего, оставив после обновленную, ещё более кошмарную пустоту... Он до хруста впился пальцами в подлокотники кресла. Нет, Кристина не могла примириться с тем, что он вытворил, она не собирается и дальше подвергать себя подобным надругательствам, она... Вот сейчас она сообщит ему... скажет, что...       - Вы желаете что-то сказать, мадам? – поинтересовался Эрик настолько ровно, будто, в самом деле, не догадывался, о чём пойдет речь.       - Да. – Девушка замялась так, словно у неё в голове вертелась сотня мыслей, а ей было необходимо сосредоточиться на одной. – Знаете, случившееся вчера, и то, что вы сказали сегодня... Мне кажется, я совсем запуталась в происходящем. И боюсь делать предположения, чтоб не ошибиться. – Она подняла к нему лицо, отражающее выражение трогательное и беспомощное. – Вы говорили, что у вас возникло чувство... Так значит ли, - её щеки окрасились смущенным румянцем, - значит ли это, что теперь вы видите во мне не только... компаньонку?       - Компаньонку?.. – Эрик, пожалуй, рассмеялся бы, если б на душе не было так скверно. – Однако же я сам, видимо, повинен, что вы применяете к себе столь... безликое слово. Я помню, что делая вам предложение, главным моим требованием являлась ваша компания. И тогда я был убежден, что наши отношения никогда не выйдут за пределы условий договора, но...       Эрик сделал паузу; мнилось, ему не хватает дыхания, не хватает слов, он не мог припомнить, когда ещё ему было настолько тяжело говорить. Он метнул взор на девушку - та глядела на него широко распахнутыми очами, однако в тот миг он не сумел прочесть там ничего определённого.       - Но ситуация вышла из-под контроля, - Эрик горько хмыкнул. – Вы удивительна девушка, Кристина, и незаметно для себя вы стали моим добрым ангелом, моей музыкой, моим светом во тьме... – В золотистых глазах промелькнула глубинная боль и вспышка неизречимого чувства, однако он быстро отвел взор. - Этот свет ослепил глупого Эрика. Эрик... Я загорелся надеждой.. фантазией... будто что-то может перемениться в моей пропащей жизни, я посмел...       Мужчина умолк, не желая произнести те два судьбоносные слова, каковые, естественно, не сумели бы пробудить у Кристины расположение, но сделали б его самого столь уязвимым, что очевидного отвержения он бы не вынес.       – Впрочем, не обращайте на мои слова особого внимания, - острый подбородок упрямо вздернулся, а сменившаяся с непредсказуемой скоростью интонация ныне звучала желчно и жёстко. – Это вас ни к чему не обязывает, дитя. Единственное, знайте: если вы всё же решитесь продолжать наш союз... если пожелаете и дальше жить вместе со мной в одном доме, то я вам гарантирую, что больше никогда... не преступлю черту нашего первоначального соглашения.       С этими словами Эрик резко поднялся с кресла, пересёк комнату в пару широких шагов и, замерев у окна, даже не отодвигая тонкую занавеску, вперился взглядом в зимние, необратимо надвигающиеся ранние сумерки. Как ему было противно! Ещё несколько часов назад он готов был совершить один из немногих подлинно благородных поступков в своей жизни: дать девушке свободу и должным образом её обеспечить, - а вместо этого стал давить на её чуткое сердце, смутив своими нелепыми признаниями; пускай и не называя вещи своими именами, но умолял, в сущности, Кристину остаться рядом с ним, не бросать... Какое же он жалкое существо!..       Сердце стучало в груди тяжкими ударами, кровь шумела в висках, заглушая собой прочие звуки. Потому, видно, Эрик не услышал шагов девушки, заметив её приближение тогда лишь, когда она осторожно, словно собираясь погладить бездомное животное, коснулась его локтя. Он обернулся так стремительно, что Кристине пришлось отступить назад. Сперва подумалось, что она сейчас вовсе убежит, но она продолжала стоять, проникновенно вглядываясь в него.       - Эрик, можно вам сказать, что я думаю? – вопреки своей манере, Кристина смотрела мужу прямо в глаза и, когда он молча кивнул, продолжила: - Вы постоянно упоминаете наш неписаный брачный договор, ссылаясь на давно установленные условия. Но ведь они же не являются чем-то обязательным и нерушимым!.. Сами сказали, что за прошедшее время вы переменились ко мне... и я к вам тоже, - девушка на миг, будто бы испугавшись собственной откровенности, прикусила губу, но далее снова подняла голову. – Так стоит ли нам скрываться за барьером бесчувственной сделки, если мы вдвоём, кажется, этого больше не желаем?       Жёлтые глаза расширились столь сильно, что, казалось, их золотистая глубина затопила собою всё пространство в прорезях маски.       - За последние недели, - не встретив протеста с Эриковой стороны, ещё более смело продолжила Кристина, - я много размышляла о нашей совместной жизни. И мне не хотелось бы, чтоб она навечно оставалась такой... отчуждённой. Наоборот, я хочу нормальную семью, чтобы мы с вами жили, как настоящие муж и жена.       - Настоящие муж и жена... – процедил Эрик с едкой горечью. – Вы хоть понимаете, что говорите, девочка? Супружеские отношения – это не одни общие прогулки и милые посиделки за чаем, это ещё и совместные ночи... Имеете ли вы представление, что сие подразумевает? Вам, дорогое моё дитя, вряд ли ведомо, что вам предстоит... – Вдруг он дёрнулся, точно что-то вспомнил, и его глаза подозрительно сощурились. – Или ведомо?       - Я... ну, я имею некоторое понятие... – Кристина залилась яркой краской до корней волос. – Я читала об этом в книге. – Однако сумев справиться с всплеском стыдливости, она решилась вскинуть взгляд на Эрика. – И я не считаю, что это что-то совершенно ужасное.       Его губы приоткрылись в удивлении, но он не проронил ни слова.       - И ещё я думаю, что вам больше не нужно при мне надевать маску, - на одном дыхании храбро выпалила девушка.       Теперь уже Эрик отпрянул от неё, как от огня.       - Да что вы! – взъярился он с новой силой. – Вы издеваетесь, Кристина?! У вас настолько плохая память, и вы уже позабыли, что скрывается под моей маской? Или просто желаете меня помучить? – Он нервически заметался из стороны в сторону, насколько позволяли небольшие размеры спальни. – Мы оба прекрасно помним, как вы испугались, когда увидели мою, с позволения сказать, физиономию. И повториться подобному я не позволю!       - Эрик, послушайте, - девушка сделала пару мелких шажков по направлению к нему. – Да, я всё помню, но в тот вечер меня напугало не столько ваше лицо, сколько... вспышка вашего гнева. Но ведь теперь всё иначе... – она подошла ещё ближе. – Мне хотелось бы видеть вас настоящего, чтобы вы чувствовали себя свободно вместе со мной, чтобы мы могли доверять друг другу. А маска... она будет только разделять нас.       - Наверное, я должен благодарить вас за столь великодушный жест, - Эрик, скривив губы, гротескно-рваным движением взмахнул перед лицом рукой, - однако... оно того не стоит.       Он хотел, обойдя Кристину, выйти прочь из комнаты, но она стояла на подступах к двери, так что манёвр не получился. Взамен Эрик развернулся в другую сторону и устало опустился на край кровати. Чуть помедлив, девушка шагнула вперёд и встала прямо перед ним.       - Стоит.       - Чего вы добиваетесь, девочка? – в желтых глазах тлела тревожная подозрительность.       - Я хочу привыкнуть к вам, - её голосок звучал чисто и честно, казалось, в нём не было ни капли неискренности. – Привыкнуть к вашему лицу, вашим прикосновениям... И я, правда, хочу, чтоб вы не носили маску в моем присутствии. Эрик, пожалуйста, позвольте мне её снять! – Словно в подтверждение своего намерения Кристина протянула к нему свои изящные ладони.       В первый миг он хотел оттолкнуть её руки, но... Девушка так глядела на него, говорила столь мягко и вместе с тем с такой покоряющей настойчивостью, что у Эрика голова пошла кругом. Он чувствовал себя, как взбешенная собака, знавшая только жестокость и побои, - видел протянутую руку и уже ожидал удара. Однако на сей раз у него будто бы не осталось сил защищаться; в глубине души он знал, чем всё это кончится, но... да будет так. Эрик, мысленно признавая поражение, обреченно кивнул.       Кристина, не медля, завела руки ему за затылок и, ловко развязав стягивающие тесемки, опустила маску с его лица.       Эрик тут же невольно втянул голову в плечи, ожидая увидеть на её личике выражение гадливости, отвращения, или хотя бы разочарования. Однако Кристина смотрела на него прямо и открыто, хотя его ужасный лик находился всего лишь в нескольких дюймах от неё. Сердце Эрика пропустило удар – возможно ли, но девушка не выказала при виде него стандартной реакции. Он затаил дыхание, стараясь не замечать, как сжались в её пальцы, державшие маску...       - Вот видите, меня больше не страшит ваше лицо, - тихо и твёрдо произнесла Кристина. – Ведь вы, Эрик, стали мне так дороги. Целиком и полностью. – И она улыбнулась ему.       А он мучительно вглядывался в неё, пытаясь выискать в фиалках глаз хоть наименьшую червоточину лукавства, но видел в них только лучащуюся доброту и... нежность?       Кристина же, вероятно, и вовсе вознамерилась свести несчастного Эрика с ума: снова вытянув руку, она заботливо убрала с его лба выбившуюся из гладко зачесанной прически вороную прядь, затем, скользнув по щеке вниз самыми кончиками пальцев, аккуратно погладила его сухую, пергаментную кожу.       Эрик в изнеможении закрыл глаза. Господи!.. Это была ласка, настоящая ласка... О, это был сон!       Лицо горело от осторожных касаний девушки, под веками начинало жечь солёной влагой.       - Кристина, прошу, - едва слышно прошептал Эрик. – Не надо себя заставлять...       Прикосновение тут же оборвалось, а уже в следующую секунду он ощутил её теплые пальчики на своей второй щеке. Ему стоило огромного труда сломать этот дивный момент блаженства и заставить себя открыть глаза.       - Пожалуйста, Кристина, оставьте меня одного, - подрагивающим голосом выдавил он, торопливо опуская голову, чтобы она не успела разглядеть его отчаянное смятение.       - Как скажете. – Девушка плавно отстранилась и направилась к двери.       Эрик украдкой проводил её взглядом. Но он не мог видеть, что Кристина покидала его комнату с улыбкой на устах – она знала, что сейчас всё сделала правильно.