Пока горит пламя

Каждый шаг давался с трудом: песок уходил из-под ног, засасывал, будто пытался удержать. Воздух дрожал, и казалось, что мир впереди расплывается, теряя форму. Назад пути не было. Даже если бы и хотелось повернуть назад — следы уже исчезли, их мгновенно съедал ветер, словно сама пустыня стирала доказательства их присутствия. Изредка на пути попадались камни, отбрасывающие скупую тень. В этих редких островках спасения можно было перевести дух — всего лишь лёгкая передышка. Затем снова песок, пыль и нескончаемое движение вперёд. Ифа открыл флягу с водой, сделал пару глотков и предложил попить Оророну, который рассматривал карту. — Ужасное место, — выдохнул Оророн и, взяв флягу, тоже сделал пару глотков. — Удивительно, что тут вообще что-то может расти. Его взгляд скользнул к покосившемуся кактусу неподалёку — одинокому и упрямому, будто брошенному здесь в наказание. Ифа забрал карту, быстро осмотрел её. Мысль о том, что где-то там, за горизонтом, пустыня уступает место зелёным равнинам, руслам рек и водопадам, была единственным, что поддерживало. Всё, что оставалось, — переставлять ноги и беречь силы. Поднявшись на очередной бархан, тревога кольнула почти физически. На горизонте поднималась огромная стена пыли — живая и плотная; она стремительно приближалась в их сторону. — Песчаная буря, — нахмурился Ифа. — Это явно будет не тот полёт, который мы сможем контролировать, — заметил Оророн. Его голос звучал спокойно, но Ифа уловил скрытое напряжение. — По записям она может длиться днями. Нам нельзя здесь оставаться, — Ифа быстро огляделся. — Там, кажется, обрыв. Если повезёт, найдём укрытие. — Будем надеяться, что удача на нашей стороне. Бежать пришлось почти сразу. Ветер усиливался, поднимая колючие песчинки и швыряя их в лицо. Песок под ногами плыл, значительно замедляя движение. Оророн оступился — не резко, почти незаметно, но этого оказалось достаточно. Песок поплыл под его ногами, и в следующий миг тело юноши накренилось, уходя в сторону. Ифа среагировал раньше, чем успел подумать. Рука вцепилась в запястье Оророна судорожно, до боли, будто если ослабить хватку хотя бы на мгновение — пустыня заберёт его без остатка. Его самого повело вперёд, ноги скользнули, сердце глухо ударило где-то в горле. “Нет. Я не позволю этой пустыне забрать его”, — пронеслась мысль в голове мужчины. — Можешь бежать? — выдохнул Ифа, не отпуская руку ни на секунду. Оророн наклонил голову, пряча лицо, и слабо кивнул. — Тогда держись за меня, — твёрдо сказал Ифа. — Не отпускай. До обрыва они добрались на пределе. Внизу, сквозь пелену песка, проступали древние руины — геометрия камня, строгая и холодная. От некоторых строений исходило глухое голубоватое сияние. Полуразрушенные фигуры стояли рядами, напоминая недоигранную партию в шахматы, застывшую в вечном ожидании. — Там можно укрыться, — указал Оророн в сторону лестницы, ведущей к входу в руины. Ифа оглянулся. Стена песка и пыли двигалась невероятно быстро. — Мы не успеем найти безопасный спуск. — Мы прыгнем, — уверенно сказал юноша и крепче сжал руку Ифы. — Ну нет, бро! — Верь мне. Оророн посмотрел Ифе в глаза. Мужчина вновь увидел тот самый блеск — и вместе с ним твёрдую решимость. Подавляя неуверенность, он кивнул. Выбора не было. Пара, не отпуская рук друг друга, синхронно прыгнула с обрыва. Буря сомкнулась над ними куполом, небо окрасилось в ржаво-оранжевый цвет. Воздух наполнился мельчайшими частицами песка, мешавшими что-либо разглядеть. Песок резал кожу. Всё вокруг слилось в скрежет и рёв, будто сама пустыня кричала. Вспышка энергии — узоры на теле юноши очертили его силуэт. Удерживаясь в воздухе, Оророн чувствовал, насколько тяжело контролировать подобное передвижение. И дело было не только в силе ветра — не было той нужной энергии Натлана. Ещё одна вспышка очертила силуэт Ифы: призвав анемо, он сформировал подобие щита. Но с каждым мгновением узоры на теле тускнели — сил не хватало. Каким-то чудом они ввалились в коридор, рухнув на холодный каменный пол от усталости. — Ифа… — выдохнул Оророн. В ответ — тишина. Она ударила сильнее ветра. Лицо мужчины было повернуто в другую сторону. Песчаная завеса плотно закрыла вход, оседая тяжёлым шорохом, будто кто-то задвинул занавес, отрезая их от мира снаружи. Песок тянулся внутрь, цеплялся за одежду, за волосы путников. “Так не пойдёт. Его заметёт. Нас обоих заметёт…” — пронеслось в голове Оророна. Мысли цеплялись одна за другую, путались, но одна держалась крепко — он не оставит его. Не здесь. Не сейчас. Собрав последние силы, Оророн заставил себя подняться. Мир качнулся, повёлся в сторону, но он устоял, вцепившись в камень взглядом, словно тот мог удержать равновесие за него. Он наклонился и поднял Ифу. Тело мужчины было обмякшим, податливым — слишком знакомым, слишком родным в своей тяжести и тепле. Его руки безвольно свесились, голова упала на плечо Оророна. Руки юноши дрожали — не от веса. Они дрожали от того, что сил почти не осталось, от того, что каждое движение давалось через предел. Но мысль сдаться даже не возникала. Ветер ударил в спину, и на мгновение показалось, будто сама пирамида сделала глубокий вдох, принимая их внутрь. Оророн шёл — не ногами. Ноги давно перестали чувствоваться. Он шёл упрямством, волей, желанием донести. За выступом он буквально завалился в тень и тут же прижал Ифу к себе, словно опасаясь, что если ослабит хватку, тот исчезнет. В огромной треугольной чаше, на краю выступа, сияла огненная сфера — тёплая, живая. Песок всё ещё тянулся внутрь, но здесь он уже не рвал и не бил — стал просто шумом, далёким и неопасным. Оророн замер на мгновение, ощущая, как грудь Ифы ровно поднимается и опускается. Лишь тогда, с этой тихой уверенностью, он смог отпустить страх и усталость. Ифа спал, но его тепло, тяжесть тела и размеренное дыхание удерживали Оророна в этом моменте — достаточно, чтобы юноша позволил себе закрыть глаза и тоже уснуть. Ифа очнулся не сразу — сначала пришло ощущение того, что его обнимали. Сознание возвращалось медленно, будто его вытягивали из песка. Мужчина сперва даже не понял, где находится. Воздух давил на грудь, пропитанный камнем и временем — сухой, пыльный, с едва уловимым запахом залы. Снаружи всё ещё слышался гул ветра. Свет исходил откуда-то сбоку, ложась мягкими бликами на стены. Узоры — строгие, ритмичные — тянулись вдоль камня. Ветеринар не шевельнулся, позволяя себе ещё несколько мгновений тишины, прежде чем память начала возвращаться. “Последнее, что я помню, — как мы влетели в проход. Значит, Оророн донёс меня сюда…” Знакомое тепло разлилось по телу — и дело было не только в благодарности. Но реальность напоминала о себе: мышцы ныли от боли, во рту стояла сухость. — Оророн, — обеспокоенно произнёс Ифа, услышав тяжёлое, хриплое дыхание. Юноша застонал, приподнял голову и закашлялся — резко, судорожно. Песок забился ему в горло. Объятие ослабло, руки дрогнули. Ифа тут же приподнялся, придержал его за плечи, помогая сесть. — Тише, слушай меня. Наклонись вперёд, — сказал Ифа, положив ладонь ему на спину. Оророн послушался. Мужчина резко, но аккуратно ударил ладонью между лопаток — раз, другой. На третий удар юноша изверг из себя злосчастный песок и снова закашлялся, но теперь уже свободно. — Вот так, молодец, — Ифа вытер губы Оророна платком из внутреннего кармана халата. — Дыши медленно. Вдох — выдох. — Спасибо… — прохрипел Оророн, когда кашель отступил. — Всё хорошо, — тихо произнёс Ифа, облегчённо улыбнувшись, и провёл рукой по волосам юноши, задев его ухо. Почувствовав собственное смущение, мужчина поднялся, снял шляпу, отошёл и стряхнул с неё пыль и песок. Оророн тоже поднялся и осторожно отряхнулся. — Похоже, буря ещё долго не утихнет, — обречённо выдохнул Ифа, вновь водружая шляпу на голову и переводя взгляд на массивный треугольный проём. — Предлагаю пройтись вперёд по коридорам. Дедушка рассказывал истории, как он тут блуждал. Тоннели связаны между собой — мы можем выйти ближе к границе между пустыней и джунглями. — А ещё есть риск заблудиться, — заметил ветеринар. — Дедуля в его возрасте не заблудился же. — Ты так говоришь, будто он глубокий старик, которого едва ноги держат. Ему от силы восемнадцать–двадцать лет. — Да, он особый овощ. Но так или иначе, я помню его истории. — Бро, ты хочешь меня убедить, что настолько хорошо их впитал, что сможешь нас тут провести? — приподнял бровь Ифа. — Не совсем. Но так мы хотя бы не будем терять время, — не дожидаясь ответа, Оророн направился вниз по лестнице. Войдя в зал, пару охватило ощущение древней мощи. Тьма висела под потолком, скрывая высоту. Камень хранил тепло ушедших дней и холод тысячелетий. Огромные фигуры с головами птиц возвышались по краям зала, опираясь на посохи, застывшие в вечной страже. Ифа кожей чувствовал их внимание — не враждебное, но пристальное, будто они всё ещё решали, кто имеет право идти дальше. В центре зала алтарь парил над полом — неподвижный, вопреки логике и времени. Вокруг него застыли механизмы — треугольные, угловатые. Они не выглядели сломанными; напротив, их свечение говорило о том, что они задействованы — видимо, питали алтарь. Шаги отдавались гулким эхом от стен. — Бро, держись рядом и не трогай ничего, — настороженно произнёс Ифа. — Эти механизмы, похоже, выполняют роль энергетических узлов. — Ты слышал, что я только что сказал? — Я визуально трогаю предметы. — Не надо их вообще никак трогать. Нам нужно выбрать дорогу. — Можно взять ориентир по карте. — Бро, там указаны верхние пути, а не подземные, — Ифа потёр переносицу. — Направление всё равно одно и то же. Мужчина подошёл ближе и посмотрел на карту, которую развернул Оророн. — Мы прошли здесь и, полагаю, укрылись в Сафхе Шатрандж, — указал Оророн. — А выйти должны через Храм Хемену. Юноша убрал карту в сумку и направился в один из проходов. — Эй, бро, стой! Ты куда? — Выход в той стороне. — Есть ещё ход вниз, — Ифа указал на лестницу. — Почему ты так уверен, что нам именно туда? — Чувствую так, — пожал плечами Оророн. Ифа медленно выдохнул. В груди отозвалось странное чувство — тревога, смешанная с доверием. Оророн подошёл ближе и положил руку ему на плечо. — Ифа, я знаю, ты беспокоишься за Какуку и за всех заврианов Натлана. В твоей голове одна ошибка — и всё пойдёт наперекосяк. Но ты не на сложной операции. Если дедуля тут всё облазил, значит, нам будет проще найти другой выход. Мужчина посмотрел на Оророна чуть дольше, чем следовало, и отвёл взгляд прежде, чем тот успел это заметить. — Значит, чувствуешь, что та дорога верная? Оророн улыбнулся и пошёл вперёд. — Бро, держись рядом… и будь настороже. — Спокойнее, Ифа. — Я больше поражаюсь, почему ты такой спокойный. — Дорогу не ищут. У неё спрашивают. — У дороги спрашивают? — Да. И в нашем случае дорога, даже с ухабами, лучше бездорожья. — Ты разговариваешь с дорогой? — Я всегда с ней говорю. Надо только уметь слушать. — Я слышу только щелчки, глухие удары и как сыпется песок. — А ты хочешь в клан Ночного Ветра? — В смысле — переехать? — У тебя большой шанс. — Из-за того, что я слышу, как песок сыпется? — И это тоже, — кивнул Оророн.