Carrying the Ghosts

Дни в карантинной зоне тянулись мучительно долго. Фрэнку редко разрешали видеться с детьми, доступ к внешнему миру был полностью перекрыт, а люди, которых он встречал в столовой, пропадали один за другим. Такое положение не могло не тревожить, и с каждой минутой страх сжимал его сердце всё туже. Его пристанищем стала небольшая комната с четырьмя двухъярусными кроватями, где он проводил всё своё свободное время. Времени, на удивление, было слишком много — достаточно, чтобы сойти с ума от бесконечного анализа происходящего. Соседи по комнате были угрюмы и неразговорчивы, почти не общаясь между собой, что лишь усугубляло ощущение полной изоляции и одиночества. После очередных анализов, сдачи крови и приёма каких-то непонятных таблеток Фрэнк, измотанный и опустошённый, вернулся в комнату. На его кровати сидел тощий парень в очках. – Извини, это моя кровать, – неуверенно произнёс Фрэнк, делая шаг вперёд. – О, прости, не знал! – встрепенулся незнакомец и тут же поднялся, освобождая место. – Всё в порядке, – потупился Фрэнк. – Место сверху свободно, можешь занять его. – Так и сделаю, – кивнул парень. – Кстати, меня зовут Майки, – добавил он после неловкой паузы и протянул руку. – Фрэнк, – ответил тот, пожав протянутую ладонь, и на его лице мелькнула слабая, почти забытая улыбка. – И давно ты здесь, Фрэнк? – поинтересовался Майки, забираясь на верхний ярус. – Пару дней. Или неделю... – неуверенно сказал Фрэнк. – Не знаю. Время здесь течёт так странно, что я давно сбился со счёта. – М-да, – протянул собеседник, закатив глаза. – И чем занимаешься, чтобы не сойти с ума? – По утрам хожу на анализы. Кровь берут каждый день, представляешь? Это просто безумие. Вот, смотри, – Фрэнк закатал рукава, обнажив сине-фиолетовые гематомы на сгибах локтей. – Ну и мерзость, – скривился Майки. – Ага, – согласился Фрэнк. – По вечерам я либо просиживаю здесь задницу, либо мне разрешают увидеться с детьми. Не знаю, где их держат, но выглядят они не лучше меня, – с горькой тоской в голосе добавил он. – У тебя есть дети? – удивился Майки, приподнявшись на локтях. – Да, две дочери и сын. Мы пытались уехать из города, когда нас остановили и привезли сюда, – объяснил Фрэнк, и ком тоски подкатил к горлу. Глаза неожиданно намолки. Неизвестность пугала больше всего. Что, если с детьми плохо обращаются? Морят голодом? А вдруг кого-то из них уже нет в живых? Ведь в последний раз он видел их так давно... – Эй, не кисни, – вдруг сказал Майки и неуверенно похлопал Фрэнка по плечу. – С ними всё точно в порядке, я уверен. Фрэнк не ответил. Он опустился на свою кровать, и волна отчаяния накрыла его с головой. Повернувшись лицом к стене и вцепившись в подушку, он зарыдал. Горькие, обжигающие слёзы текли по щекам, а тяжёлые всхлипы разрывали тишину комнаты. Ему хотелось кричать от бессилия и страха, но он лишь глухо подавил рыдания в ткань. Следующие несколько дней прошли чуть легче. Благодаря Майки Фрэнк больше не чувствовал себя в полной изоляции. Ему также стали разрешать чаще видеться с детьми, хотя место их содержания по-прежнему скрывали, что не переставало сеять в душе Фрэнка тяжёлую тревогу. Однажды ночью его разбудили крики. Надрывные, исступлённые женские вопли доносились из коридора. Сердце заколотилось в животном страхе. Фрэнк тихо поднялся и на цыпочках подкрался к двери, встав на носки, чтобы заглянуть в смотровое окошко. Сначала он ничего не увидел, но крики усиливались, будто приближались. Внезапно в поле зрения возникли двое крепких мужчин в форме. Они волокли под руки девушку в белой ночнушке, испачканной чем-то красным. Её светлые волосы были взлохмачены, а глаза были налиты кровью и безумием. Она дико вырывалась, брыкалась и кричала что-то неразличимое, пока охранники тащили её в темноту коридора. Когда они поравнялись с дверью, Фрэнк инстинктивно присел, чтобы его не заметили. Только услышав, как шаги удаляются, он выдохнул, но облегчения не почувствовал. Вернувшись на кровать, он дрожал. В голове стучала только одна мысль: что делать дальше? И как отсюда выбраться живым?