Без лица и имени

Марк бросился к двери и с силой навалился на неё плечом. Дубовое полотно даже не дрогнуло, словно оно было не частью дома, а продолжением самой скалы, на которой тот стоял. — Эй! Кто там?! — крикнул он, колотя кулаками в дерево. — Пацаны, это не смешно! Дэн, придурок, открой! Ответом ему была тишина, такая плотная, что Марк слышал бешеный стук собственного сердца. Он полез в карман за телефоном. Руки дрожали, и гаджет едва не выскользнул на пол. Экран вспыхнул, ослепив парня на мгновение, но когда зрение адаптировалось, Марк похолодел. На экране блокировки, там, где всегда стояло его имя и дата, теперь были лишь пустые серые прямоугольники. Сигнал сети отсутствовал, а заряд батареи на глазах таял: 40%... 38%... 35%... телефон словно отдавал энергию кому-то невидимому в этой комнате. Марк включил фонарик на смартфоне и огляделся. Потайная комната была крошечной. Стены здесь не были оклеены обоями — они были сплошь заклеены старыми фотографиями. Сотни лиц: мужчины, женщины, дети. Но присмотревшись, парень едва не выронил телефон. Все портреты были испорчены одинаково — лица на них были стерты, вырезаны или замазаны густой черной тушью. — Что это за место… — прошептал он, возвращаясь к столу. Дневник манил его. Это был единственный источник информации, ключ к выходу. Марк лихорадочно перелистнул страницу, на которой остановился. «...Единственный способ остановить её — это не давать ей услышать твой голос. Она охотится на звуки имен. Если она произнесет твоё имя трижды, ты станешь её частью. Твое лицо сползет, как маска, и останется в её коллекции. Я уже чувствую, как мои губы становятся гладкими, а веки срастаются...» Слова на бумаге начали расплываться. Марк почувствовал странный зуд на щеках, будто по коже ползали сотни крошечных насекомых. Он непроизвольно коснулся своего лица. Пока всё было на месте. Внезапно под дверью комнаты что-то зашуршало. Марк направил свет фонарика вниз. В узкую щель под порогом просовывался листок бумаги. Старый, пожелтевший, аккуратно сложенный вдвое. Парень затаил дыхание. Его учили не трогать ничего в таких местах, но любопытство и страх — гремучая смесь. Он поднял листок и развернул его. Внутри была его собственная фотография. Та самая, которую он выложил в соцсети всего час назад перед тем, как зайти в дом. Но на снимке он был не один. За его плечом стояла высокая фигура в сером платье. И её длинные, бледные пальцы уже тянулись к его горлу. — Марк… — снова раздался шепот, на этот раз прямо над его ухом. Парень резко обернулся, размахивая телефоном, как оружием. В углу комнаты, среди теней, он увидел её. Она не была призраком в привычном смысле слова — она казалась более плотной, чем сама тьма. Высокая, в шуршащем шелковом платье, со спутанными волосами. И лицо… гладкое, как бильярдный шар, без единого бугорка или впадины. Она медленно подняла руку и указала на дневник в его руках. — Марк… — повторила она второй раз. Голос звучал так, будто сотни сухих листьев трутся друг о друга. — Отдай… мою… память… — Уходи! — закричал он, пятясь к стене и прижимая дневник к груди. — Я ничего тебе не должен! Существо сделало шаг вперед. Свет фонарика на телефоне мигнул и окончательно погас. В наступившей тьме Марк услышал звук, от которого его разум едва не помутился: звук затачиваемого ножа или бритвы. — Марк… — выдохнула она в третий раз. В ту же секунду парень почувствовал, как его рот исчезает. Кожа на губах начала срастаться, лишая его возможности кричать. Он попытался схватиться за лицо, но пальцы натыкались лишь на ровную, теплую поверхность. В этот момент за стеной, в основном коридоре дома, раздался грохот и чей-то голос: — Марк! Ты там?! Тебя нет уже час. Это был Дэн. Друзья вернулись. Но Марк не мог им ответить. Он стоял в темноте, задыхаясь от ужаса, в то время как «Дама в сером» медленно протягивала руку, чтобы забрать его глаза. Он лихорадочно начал шарить по столу, наткнулся на ручку и, повинуясь какому-то инстинкту, с силой вонзил её в страницу дневника. Дом содрогнулся от пронзительного, не человеческого крика