Я ненавижу, как ты заставляешь меня чувствовать

Утро после грозы было невыносимо ярким. Солнце, вымытое ливнем, безжалостно било в панорамные окна пентхауса, выставляя напоказ каждый след минувшей ночи: сдвинутое кресло в кабинете, пару книг на полу, чёрный шёлковый халат, забытый у стены. Эстер проснулась первой. Она лежала на своей стороне огромной кровати (они всё-таки переместились сюда глубокой ночью, молча, избегая прикосновений) и смотрела в спину Джой. Та спала, свернувшись калачиком, ее светлые волосы были растрёпаны по подушке, на гладкой коже плеча цвёл свежий, багровый синяк. Вид этой уязвимости вызвал в Эстер прилив такого острого, такого всепоглощающего чувства, что она сжала зубы, чтобы не застонать. Это был страх перед силой того, что между ними произошло. Страх перед тем, что теперь всё изменилось безвозвратно. Она тихо поднялась, накинула другой халат и выскользнула из спальни. В кабинете она собрала разбросанную одежду, поправила книги. Механические действия помогали упорядочить хаос в голове. Потом она села за компьютер. Не для работы. Для расследования. Слова Джой об отце, Майлзе Коллинзе, о матери-правозащитнице висели в воздухе отравленным облаком. Нельзя было позволить чувствам, какими бы дикими они ни были, затмить разум. Эстер Лорел всегда контролировала ситуацию. И сейчас она потеряла контроль. Надо было его вернуть. Она наняла частного детектива через зашифрованный канал ещё на следующий день после теракта, под предлогом поиска возможных утечек информации о безопасности «DEF». Теперь она отправила детективу новый запрос: «Майлз Коллинз. Семья. Дочь. Джой Коллинз. Проверить всё: образование, медицинские записи, финансовые транзакции, связи. Особый интерес — смерть Изабель Коллинз, 2004. Любые связи с Уильямом Рэнсомом (главой совета директоров «DEF»)». Пока детектив работал, она погрузилась в собственные архивы, цифровые на этот раз. Поиск по имени «Изабель Коллинз» выдал скудные результаты: несколько строчек в базе данных о закрытых делах, пометка «давление сверху». Имя того, кто оказал давление, было зашифровано. Но Эстер знала систему. Код соответствовал канцелярии тогдашнего председателя совета директоров, Уильяма Рэнсома. Человека, который когда-то пригрозил ей «концом ее и без того жалкой карьеры», если она не оставит «маргинальные темы» вроде смерти активистки. Почему Рэнсом был так заинтересован в том, чтобы замять дело об автомобильной аварии? Что связывало его с Майлзом Коллинзом, тогда ещё мелким оператором кабельного телевидения? И главное — какую роль во всём этом играла Джой? Была ли она пешкой отца, внедрённой для мести или сбора компромата? Или чем-то большим? Эстер закрыла глаза, чувствуя, как головная боль, знакомая спутница последних недель, снова сжала виски. На внутренней стороне век стояло лицо Джой в момент оргазма — искажённое наслаждением, беззащитное и могущественное одновременно. Она верила этому лицу. И в этом была её главная слабость. Шорох за дверью заставил её вздрогнуть. Джой стояла на пороге, опираясь о косяк. На ней были только её спортивные шорты и та самая футболка, надорванная у горловины. — Уже в строю? — её голос был хриплым от сна. — Впечатляет. — Привычка, — сухо ответила Эстер, закрывая вкладки на мониторе. — Кофе на кухне. Джой не двигалась. — О чём думаешь? — О том, что нам нужно поговорить, — сказала Эстер, поворачиваясь к ней. Она снова была в своей роли — собранная, отстранённая. Броня, хоть и потрёпанная, была на месте. — Обо всём. О твоём отце. О Рэнсоме. О том, что ты на самом деле здесь делаешь. Джой вздохнула, прошла в кабинет и опустилась на тот самый подоконник, где сидела ночью. — Я тебе уже всё сказала. — Ты сказала мне свою версию. Я хочу факты. Ты работаешь на отца? Он прислал тебя, чтобы ты вынюхала слабые места «DEF»? Или чтобы добраться до меня лично, из-за того дела? Глаза Джой потемнели. — Ты действительно думаешь, что всё, что произошло… что произошло вчера, — она сделала паузу, — было частью какого-то плана? Думаешь, что я специально чуть не погибла, чтобы втереться к тебе в доверие? — Я не знаю, Джой! — резко встала Эстер. Её халат распахнулся, обнажив синяки на бёдрах — немые свидетели их страсти. — Ты внезапно ворвалась в мою жизнь, воевала со мной, потом спасла и… — она запнулась, — и теперь я не могу отличить правду от лжи. Скажи мне, Джой. Скажи мне сейчас. Кто ты? Джой долго смотрела на неё. В её взгляде боролись гнев, боль и что-то похожее на любовь. — Хорошо, — тихо сказала она. — Но сядь. Это долгая история. И она рассказала. Более подробно, чем в ту ночь на диване. О том, как росла в тени могущественного, холодного отца, который видел в дочери скорее актив или проблему, чем человека. О матери, Изабель, — яркой, пылкой женщине, которая пыталась бороться с системой и почти не бывала дома. О той роковой ночи, когда мать не вернулась. Официальная версия — ДТП, пьяный водитель, скрывшийся с места. Неофициальная — Изабель вышла на след связей Рэнсома с теневой строительной корпорацией, сносившей социальное жильё. За это ее и «убрали». Отец, Майлз, тогда только набиравший силу, получил от Рэнсома выгодный контракт на освещение «правильных» новостей в обмен на молчание. Он продал правду о смерти жены за место за столом медиа-магнатов. — Он отдал меня в дорогую школу-интернат, — голос Джой был безжизненным. — Потом в колледж. Платил, чтобы я была далеко и не задавала вопросов. Я узнала правду случайно, нашла старые письма матери в его сейфе. Тогда я и решила. Я не хотела просто мести. Я хотела разрушить всё, что они построили на её костях. «DEF», канал Рэнсома, был идеальной целью. А ты… ты была самым ярким символом этого канала. И человеком, который когда-то мог докопаться до правды, но предпочёл отступить. Эстер слушала, и её сердце сжималось от холода. История была чудовищной. И правдоподобной. — Но зачем тебе становиться моей ассистенткой? Ты могла нанять хакеров, подкупить кого-то… — Потому что я хотела увидеть врага в лицо, — прямо сказала Джой. — Хотела понять, как работает эта машина изнутри. И хотела найти доказательства. Не против «DEF» в целом, а конкретно против Рэнсома. Доказательства, которые не смогут замять. Отец не знал о моих планах. Он думает, я просто бунтую. Он не считает меня угрозой. — А террористы? — тихо спросила Эстер. — Это тоже часть твоего плана? На лице Джой отразился неподдельный ужас. — Нет. Клянусь всем, что у меня есть, нет. Это было… это было что-то другое. Что-то большее. Я слышала обрывки переговоров охраны. Они искали не заложников. Они искали конкретные серверы, конкретные данные. И кого-то из высшего руководства. Возможно, того же Рэнсома. Мысль была чудовищной. Если на «DEF» напали не просто террористы, а наёмники, работающие на конкурентов или даже на внутренние силы, желающие сместить Рэнсома… это меняло всё. — У тебя есть доказательства? — быстро спросила Эстер. — Только то, что я слышала своими ушами. И то, что я видела — один из нападавших… у него на руке была татуировка. Это был корпоративный логотип. Охранной компании «Сирокко». Они работают на теневые структуры, близкие к… к медиа-корпорациям. «Сирокко». Эстер слышала это название. В связке с делами о промышленном шпионаже. Ледяные пальцы сомкнулись вокруг её сердца. Если Джoй говорила правду, то они с ней обе оказались пешками в игре, ставки в которой были неизмеримо выше их личной вражды. — Нам нужен план… Я больше не собираюсь прогибаться под бездушные приказы сверху.  — Нам? Это значит, ты мне веришь теперь? — с горькой усмешкой спросила Джoй. — Я верю, что ты не враг, — медленно проговорила Эстер. Она встала и подошла к окну, глядя на город. — Или, по крайней мере, не самый главный враг. Но нам нужно больше, чем твои слова. Нужны документы. И… твой отец точно с этим связан. Он конкурирует с Рэнсомом? Или они всё ещё в сговоре? — Отец ненавидит всех, кто сильнее его. Но он прагматик. Если Рэнсом падёт, отец будет среди тех, кто подберёт обломки его империи. Включая «DEF». — Значит, он может быть как союзником, так и угрозой, — заключила Эстер. Она обернулась. — Ты готова использовать своё родство с ним? Сыграть на его амбициях? Джoй сжала губы. Идея возобновления общения с отцом явно вызывала у неё отвращение. — Если это поможет мне… нам, то я готова. — Хорошо, — кивнула Эстер. В её глазах снова зажёгся знакомый холодный огонь. Огонь охотницы. Но теперь у неё была напарница… Джой. Их необъяснимая связь, вслух называемая ненавистью, а про себя любовью, стала намного крепче за последние несколько дней.  Джoй поднялась с подоконника и подошла к ней. Остановилась так близко, что Эстер почувствовала её дыхание. — А если я скажу, что теперь есть кое-что важнее и мести, и правды? — прошептала она. Её взгляд упал на губы Эстер. Эстер отшатнулась, будто от удара током. — Не говори этого, — резко сказала она. — Это глупо…  — Что глупо? — парировала Джoй. — Хватит отрицать это, Эстер. Признай, нам лучше держаться вместе. Эстер закрыла глаза делая тяжелый вздох. — Я взросла женщина, а ты… ты моя слабость. Ты разрушила все мои планы, из-за тебя моя жизнь перевернулась с ног на голову… Из-за тебя я снова чувствую и борюсь за правду. Джой подошла ближе и их лбы нежно соприкоснулись. Они обе закрыли глаза, чувствуя тяжелое дыхание друг друга. — Разве это плохо? — шептала Джой. — Я не привыкла… жить, — Эстер аккуратным движение коснулась плеча Джой. — Так, привыкай. Я от тебя уже не отстану, — проговорила Джой с улыбкой и ее приоткрытые губы коснулись губ Эстер.  Лорел грубовато ответила на поцелуй, будто боясь, что все это обман или сон. Ее сердце, когда-то покрытое льдом, совсем уже оттаяло, лишь нежная прохлада страха обволакивала его. Теперь дело было лишь за одним, не потерять человека, который заставил ее сердце вновь биться в этой борьбе против людей готовых на все ради денег и власти.