заседание сверчков

— Девятник это кто-то из духов или училища? — на этих словах Мика широко раскрыла глаза и подняла их на Ритуза, словно теперь-то ему должно стать понятно, о ком речь. — Ты о нём не знаешь? — Ритуз сразу допустил, что если они оба, он и Мика, должны о нем знать, то он наверняка       уже знает того человека, но под другим именем. Тем, что стоит в паспорте. — А кто он вообще? — Из девятой комнаты, — Ритуз все ещё не вспомнил никого. Он не лазил по каждой будке и не знает деталей, кому как живется.       — Какого этажа? — на каждом есть комнаты от нуля и дальше. Что ему       должна дать одна цифра номера, если у комнат их всего три?       — Точно не знаешь… Как так получилось? — Ритуз точно почувствовал небольшую, но брешь, которая снова заставляла сомневаться в словах. Может, Мика слишком эмоционально отнеслась к вопросу, как это бывает у импульсивных людей, но все же она сама ни разу не упоминала о девятнике. Так откуда Ритузу о нем знать? — Может, ты знаешь его фамилию? — Не то чтобы. Я только знаю, что он был из четыреста девятой. С ним есть столько мифов… С какого-бы начать. — Подожди, это живой человек? — Девятник? Сейчас я уже не уверена, но когда я в последний раз его видела, он явно был человеком. Ты меня уже с Лукасом путаешь? — Тогда зачем тебе рассказывать именно мифы? Ты же с ним знакома? — Потому что многие его вживую не знают. Ты потеряешь впечатление, если начать с чего-то скучного. Представь себе человека, который числиться в списках, учиться как и все, живет в общежитии, но его никто не видел. Ни разу он не попадался на глаза ни в классе, ни в коридоре, ни на кухне, ни даже в ванной. И все идет к тому, что такого человека просто нет. — И что в этом интересного? — Разве не интересно уже то, что существует человек, который даже следов не оставляет? Его комната “пустая”. Тебя ещё не было при самых событиях, но я думала до тебя дошли слухи. Девятника сложно встретить, а ещё с ним связано много случайностей, — Мика безмятежно пила чай из чашки и болтала что-то про человека, которого Ритуз все равно не знал. Наверно, так и живут гражданские. Только они еще не просыпают занятия до этого. — Ты планируешь обратится к Луке на счёт мифов, сейчас? — Он вряд ли мне поможет со слухами, но он тоже знает правду о девятнике, как и я. Знаешь, девятник на самом деле на заочном. С ним было интересно, но потом он уехал домой на год посреди учебного года и взял с собой учебный план на весь период, но он не вернулся в срок. И неизвестно, что с ним случилось. Может, он и связался с кем-то из учителей, но я об этом ничего не слышала. Никто не знает, куда он пропал. Хочу посоветоватся с Лукой, что он думает по этому поводу, — Ритуз пытался узнать, что заставило Мику сотрудничать с Лукой, и чем это закончится, просто из любопытства. Вмешивание третьего лица, девятника, ничем ему не помогло. — Как он тогда выглядел? — Ритуз все же успел исследовать корпуса, может он где-то тоже встречал упоминание о девятнике. — Девятник? О, его волосы были немного ниже моих, а выражение лица слабо менялось, знаешь, как камень. По этому ты его уже узнаешь. Кстати, тогда у нас еще была другая школьная форма, оттенка красного, но темноватая. Летом ее поменяли на синюю. Тогда это объяснили как то, что она слишком старомодна и стоит брать пример с других школ. У нее даже покров был совсем другой. Мне кажеться, она выглядела круче, как из какого-то предыдущего столетия. Ты наверно не видел ее, надо будет как-то раз показать. Сейчас она кажется еще страннее, чем тогда. Слишком банальной — Если тебе приходилось разговаривать с девятником, то кого он из себя представляет? — Ритуз не хотел отходить от темы. — Ну, он хорошая находка. Сколько бы не прошло времени, у него все равно будет       припрятана какая-то тайна. А в школьной тайне это самое главное, чтобы она не заканчивалась так просто. Я думаю, с людьми также. Даже когда пара хочет узнать о друг друге все, то… — Мика, ты снова отошла от темы. — Тебе не интересно? — Я хотел все таки узнать о девятнике, но ты как-то отнекиваешься от него. Ты не хочешь о нем рассказывать? Можешь не говорить, если не хочешь. Если он вернется, я могу и просто поговорить с ним. — Это называется мысли по пути, ничего особо важного, но я договорю. Даже если двое хотят узнать друг друга лучше, чтобы все секреты стали общими, то это еще то испытание для отношений, потому что мало кому интересен человек, о котором известно буквально все. Людей, как мне кажеться, привлекает в других людях больше то, что они могут узнать, чем то, что они уже знают. Запоминай давай, пока тебе дает советы профессионал, — Мика допила чай и осмотрела стол на наличие чего-то. Так как остальные чашки оказались пустыми, Ритуз повернул ручку на плите с чайником. — А с девятником что? — Я предполагаю, что из-за одного такого секрета он пока и не возвращается. Кто знает, что у него дома, — Ритуза обволокли старые образы. Он уже встречал и прощался с такими людьми. В его воспоминаниях они обычно вели себя настолько спокойно, что и не скажешь, что они могут знать, что приговорены к завтрашнему повешению, но просто не видели смысла говорить об этом. Тогда еще понятней, почему Мика сомневаеться, жив ли девятник вообще. К слову, такие люди обычно знали довольно много, чтобы позже гнить на том же воздухе, даже не закопанные, понемногу просачиваясь в землю. День за днем. Ритуз, как представитель воздуха, тому свидетель. Оставалось только догадываться, случается ли такое здесь, на свободе, или он додумывает. — Если тайну так просто разгадать, то не такая она и важная, — Ритузу вспомнился прийом, когда некоторые секреты могут «раскрыть» и их хранители, то есть соврать, будто бы тайна раскрыта. На самом деле, тайна известна врущему. Что касается Мики, то она находила интересное в каждом человеке и вырванной фразе, искала им пару и наблюдала за переживаниями и чувствами со стороны. Ритуз надеялся, что она не переоценила эту школьную тайну и в ней есть хоть что-то важное. Может, даже связанное с его лагерем. Ритуз потянулся к полу, ищя обувь. Желательно практичную, не хватало еще попасть в неприятности в туфлях, убежать будет сложнее. Ритуз быстро нашел что-то мятое и в шнурках, зато это нечто оставалось белым. Завязывая кроссовки, Ритуз смотрел на Мику. Хоть он и заставлял себя привыкать к людям, но оставаться в комнате с кем-то и хоть ненадолго отворачиваться он еще не научился. Как бы это не звучало, но за два месяца он еще не знал, что можно ожидать от Мики или в принципе от местных. Мика тем временем пододвинула одну из шторок на окне, на Ритуза упал свет и он зажмурился, Мика снова задернула шторку. — Можешь не светить в глаза? — Ритуз зажмурился, потянувшись рукой к лицу. — Ты еще не привык? Извини, — Мика выключила чайник на плите, поставив грязные стаканы на единственный свободный участок стола, — Просто даже если ты перевелся бы к нам из пещеры, как можно не привыкнуть к солнечному свету за два месяца? — Я не уверен, что хочу к этому привыкать. Для меня это слишком непривычно, — Ритуз полностью освоился использовать мираж на своей же внешности всё время, пока пребывал на чужих глазах, в том числе и менять ее во время движений. Но подстраиваться и под освещение меньше, чем за секунду, это чересчур даже для него. Мика могла успеть заметить его слепой глаз, но просто не показать этого. На счет иллюзий, другие образы, даже намного проще, Ритуз просто не использовал обычно и быстро забывал, как их вообще создавать. Легче было воссоздать одно и то же сложное, чем что-то новое и простое. К тому же, по большей части иллюзии были настолько сложными в создании, что в них был смысл только тогда, когда не оставалось ни одного другого способа что-то сделать. — Ритуз, заболел? Ты бледный, — Мика начала лить в грязные чашки кипяток, — Даже в темноте было заметно. — Не бледнее тебя, — у Ритуза все равно анемия, для него это не что-то из ряда вон. Ритуз вылил вторую заварку в фикус, а затем первую, уже вперемешку с горячей водой. — Он разве не завянет? — Мика указала на растение. — Он все равно мне нужен только для зачета на ботанике, так какая разница? — Ритуз заварил новую порцию чая. — Может, ты из-за этого и проспал. — Из-за фикуса? — Ритуз скривился. — Из-за бледности. Если не сможешь завтра помочь с парочкой, пеняй на себя, — Ритуз сморщился сильнее с мыслями, что он вовсе не болеет. Последний раз он простудился пару лет назад, еще с семьей. Ритуз ощутил мурашки на руке. Когда он вспомнил лагерь, то ощутил в воздухе запах крови. Этот запах застыл, как желе, какое-то время назад, но Ритуз только обратил на него внимание. Так как Мика молча перебирала между пальцами воздух, постукивая по столу, просто оставаясь на месте, Ритуз решил сначала осмотреть её. Тем более, она пока не подавала виду, что заметила сама. Мика выглядела и вела себя как обычно, поэтому самой выделяющейся особенностью была какая-то жидкость, стекающая с её ног на пол. Предположительно не вязкая, больше похожая на воду, что не могло не радовать. Как он мог не заметить сразу? А что, если у него и вправду забит нос от простуды и он мог так поздно услышать запах крови? — У тебя все ботинки в воде. Ты в них плавала? — Ритуз сделал выстрел наобум, так и не поняв, откуда небольшая лужа под стулом, что продолжает расти: лучше бы это была не кровь из пораненной ноги. Или Ритузу было все равно, он до конца не понимал. Он пытался унять тревожность и в этот раз голос его не выдал. Мика опустила глаза на свои ноги. — А, снег наверное. В нашем-то училище он ещё обратно заледенеет, с таким отоплением, — Мика с легкостью потянулась еще к какому-то стакану, покрутить его в руках, но тревожность Ритуза не ушла. Откуда тогда запах? Может, он из другой комнаты? — Кто тебе врач, придется перенести разговор с Лукой на другой день, ты так ещё заболеешь, — Ритуз развёл руками и перековеркал ее. Мика потянулась к застежке на ботинках, а Ритуз к чашке, досыпая два кубика сахара. — Почти сухие, — достав правую ногу из ботинка в, конечно, белом носке, как и вся Мика в целом, она случайно залила стул еще большим количеством воды. Ритуз потянулся к ботинку и перевернул вверх подошвой, выливая из него оставшуюся воду на пол. — Не спорю. Теперь да, — Ритуз поставил ботинок на пол возле Мики. Теперь его комната превратилась из хламовника в болото. — Конечно. За ключом идешь сам? Мне его и так не дают. — Хотя бы высуши ноги. Мика отставила к белой стене сушиться свои темные ботинки, оставшись в носках. Если Мика и не могла сама слиться со стеной, то только из-за карих глаз и темных ботинок. Пока они убирали остатки разлитой воды, оставалось все меньше времени до отбоя. Солнце еще светило, но майское солнце и садилось поздно. Ритуз глянул на свои ноги. Все же, он еще не нашел источник запаха крови. Там он обнаружил разве что носки какого-то недоголубого оттенка, с оранжевыми рыбами, что плывут за большим фиолетовым скатом к какому-то другому озеру, при этом переходя горы, или, верно сказать, проплывая? В любом случае, на этом картина не заканчивалась, потому что была изображена и собака в лодке, которая наоборот, плыла к берегу, который, с неведомой причины, был фиолетовым. Небо не отличалось своей выразительностью на фоне всех цветов, почему-то выкрашенное в красный. В общем, засмотревшись на эти чудо мануфактурного производства, можно было забыть и о всех проблемах, и о своей жизни, и собственное имя, тем более когда тебя выворачивает, а мозг не переваривает внешний вид такого аксессуара, как носки Ритуза. Мика, несмотря на свою белизну, в принципе их терпела и могла даже всматриваться в детали с безопасного расстояния. — Кстати, ты ходил на вахту? — Мика снова скрестила ноги на стуле, но ее спина все еще была ровно параллельно стене, как по струнке на марше. Ритузу казалось, еще немного, и она начнет вести курс по медитации. Но от самих слов Ритуз перевел глаза на будильник и резко встал, на ходу взял в правую руку сумку оттенка, который сам не узнал в сумерках, и перепрыгнул к выходу: быстрее! Мика взяла в левую руку настольные часы Ритуза, оставалось 15 минут до смены дневной вахты на ночную, поэтому они успеют, но дежурный все равно задержит, чтобы попричитать, что нельзя все откладывать на потом, и что ответственность должна быть присуща каждому учащиму и преподающему в их училище. Мика бросила в рот пару кубиков рафинированного сахара перед уходом и принялась натягивать носки и зашнуровывать темные, как смоль, ботинки, которые вовсе не высохли. — Бери тапки, — Ритуз снова вернулся в комнату, пиная сандали, в которых ночью ходил на улицу. — Спасибо, не надо, — Мика все же завязала шнурки на ботинках и закрыла за собой дверь, выходя в коридор.

***

Вестибюль с квадратной крупной плиткой на полу, много вероятно лишь ее имитацией по камню или бетону. Кроме внешнего вида это выдавал и стук при ходьбе, более глухой, чем на кафеле. Стены в проходных помещениях, таких как коридор, выкрашены примерно до роста Ритуза в темный коричневый оттенок, а выше светлее, в молочный. Потолок почти не отличается от пола: без имитации плитки и всяких узоров, просто однотонно окрашенный в тот же цвет, но главное, что бетонный, как и пол. Проще говоря, вентиляция проведена в стенах, а разделение этажей, пол и потолок, представляет из себя просто прослойку бетона, что держится на металлической сетке и скрывает провода под штукатуркой. Или же вентиляция в отдельных трубах, но не в потолке. Некоторые части холла уже не выглядят, как, к примеру, пятьдесят лет назад, на выцветших планах строительства предыдущих столетий. Как это часто происходит в общественных зданиях по типу училища, одни кабинеты выходили из строя, другие не использовались, в третьи замуровывали вход из-за перепланировки четвертых. Ритуз за несколько месяцев уже с легкостью помнил изначальную планировку всего училища и его современный вид. Он мысленно представлял, в каком году произошла какая перестройка, и понимал, как устроено училище. Сейчас Ритуз спешил и невольно вспоминал все, на что падал глаз. Какое проклятие. И запах крови преследовал его, а значит источник передвигается с ним. Он наугад вытер под носом — и действительно, на пальцах остались потеки крови. Снова анемия. Ритуз сразу задался вопросом, почему Мика ничего не сказала ему, если могла увидеть кровь. Он тут же сам себе и объяснил: как она могла ему сказать, если он использовал приоритет для иллюзии? Сам придумал, сам задумался называеться. Если так подумать, то в этой ситуации были и свои плюсы. Он чувствовал запах, а значит нос не заложен — он совершенно здоров. На глаза вдруг попалась лужа под правой стеной. Жидкость гуще воды, розовая, хоть под лампами с желтоватым светом и кажется более красно-оранжевой. Здесь недалеко столовая, значит разлит, предположительно, сок. А одна из ламп перегорела, на две дальше от лужи. Ритуз подошел к настенному светильнику — слегка теплый, недавно сломался. Идя дальше, Ритузу на глаза попалась открытая справа дверь кабинета математики: что можно делать в такое время учителю в классе? Кто-то скучает по рабочему месту? Ритуз сбавил скорость и продолжил идти уже тише, по правой стене, до открытой двери осталась лишь одна закрытая. Классы убирали сразу после занятий сами ученики, дополнительные в этом корпусе не проводили, а для проверки тетрадей в конце концов есть учительская, что кто-то забыл в классе? Может ремонт? Что-то могло сломатся и его чинят после уроков. Хоть Ритуз и спешил, сейчас он был занят другим: даже за несколько шагов до входа в кабинет Ритуз ничего не расслышать, звуковые волны были слишком незаметными для приоритета. Но мог ли он себя раскрыть? Не возникнет ли у него трудностей, если он пройдет мимо открытого проема? Он вслушивался и шагнул в сторону двери, когда почувствовал ветер. Глаза открылись шире, Ритуз понял причину открытого кабинета. Иди он по левой стене, понял бы раньше: класс могли оставить открытым даже просто из-за проветривания. И почему он сначала взялся искать вескую причину? Ритуз посмотрел в кабинет и удостоверился: окно открыто на проветривание. А еще в нем стояли двое, какая-то пара. Парень выше Ритуза стоял у окна, где-то на голову выше. Ритуз узнал в нем одногруппника, а девушка, примерно его роста, стояла наискосок, возле угла одной парты. Ее он не узнал, но отметил про себя ее длинные, распущенные волосы. Они оба уже не носили школьную форму, занятия давно закончились, но что-то забыли в кабинете. Парочка просто стояла и смотрела куда-то в точку. У них что, застрял важный разговор? Ритуз посчитал это тратой времени и направился дальше к дежурному, мимо открытой двери, когда услышал тихое бурчание: я давно хотела тебе сказать. Ритузу не стоило повторять дважды, он уже вернулся к месту возле открытой двери и приготовился подслушивать то, что его ушам не предназначено. Он просто обожал ломать собственные мозги, но людей это слабо касалось. Думать над характерами, мотивами, чувствами людей — это по части Мики. Ему оставалось разве что спрашивать о чем-то, как сейчас, если он услышит что-то толковое. Ритуз слегка ухватил левой рукой правую, на запястье. Надо бы проследить, чтобы пульс не поднялся, вдруг его смогут заметить из-за какой-то мелочи, как анемии. Свежеиспеченный шпион попытался убрать свое присутствие, замедлить дыхание, слиться с воздухом, раствориться в нем. — Подай, пожалуйста, ту тряпку. Я думала, ты ее ненадолго взял, но мне еще оттирать надписи на парте. Ты там долго? — устало и незаинтересованно произнесла девушка, которую Ритуз до этого принял за влюбленную. Он явно не разбирается в людях. — Бери, — послышался второй безучастный голос. Ритуз уже восстановил спокойствие и наладил пульс, как и ровное дыхание, но они ему больше не были нужны. — Вообще-то, ты тоже расписывал столы, мне одной все отмывать? — Свой я уже отмыл. А вот, — дальше Ритуз не вникал в суть, идя дальше на вахту. Смысл скрывать свое присутствие пропал, но его и так не заметили. Уже в нужном корпусе на первом этаже поворот в левое крыло, где он встретился с часами, что уместились ровно между дверью и другой стеной, а стрелки указывали ему на то, что в запасе меньше пяти минут. Если вахту рано сдали, то здесь без шансов, зайдет завтра. От этого мир не пошатнется. Ритуз мысленно посчитал странным, что заранее оправдывается. Предпоследним кабинетом в коридоре была нужная ему учительская, возле которой, в самом холле, стоял и стол с включенной настольной лампой, единственным включенным источником света в помещении. Ритуз не всматривался в вещи, разложенные на рабочем столе, сразу приоткрыв дверь учительской. — Добрый, — Ритузу открылся вид на преподавателя, что при виде юноши тут же округлил глаза, выказывая все свое недовольство в морщинах, утрамбованных на переносице, и схватил что-то со стола. Ритуз рефлекторно закрыл перед собой дверь, договорив уже за ней: вечер. Ответ последовал незамедлительно, в виде громкого и четкого "Ритуз Ретикул". В дверь ничего не прилетело, поэтому он все же приоткрыл ее. — Ты мог еще ночью прийти? — Ритуз зашел, но входную дубовую дверь не запер — не планировал закрывать крышку гроба, в который заходил. Мужчина же в годах еще немного сморщился. — Ритуз, от тебя не ожидал. Как ты мог запустить себя? Тебя же от скатерти не отличить! — дежурный забыл о позднем времени, и что его смена на исходе. — Ладно, давай справку. А то ты тут же свалишься, — Ритуз непонимающе прокручивал шестеренки в голове: он же проспал, еще и впервые за все время не появился на уроках, он то всего учился месяца два, если полных. А что делают в таких случаях? Какую ему нужно было нести справку? От царства Морфея? — Справку от кого? — Которую тебе дали в медпункте, — преподаватель напротив снова прищурил седые брови. Ритуз же не улавливал, с чего бы ему заявляться в больничном отделении. У него нет повреждений. Ритуз плавно отошел от собственных мыслей и перетек на рассматривание реакции преподавателя, у того лицо становилось все больше похожим на оттенок асфальта. — Ты не был у медсестры? — громче предыдущего вопроса произнес мужчина за письменным столом. — Зачем, — начал Ритуз, но его сразу оборвали, взывая к потолку: чем только мается молодежь! Седой преподаватель размашисто передал Ритузу стопку бумаг и тетрадей, которая не распалась лишь благодаря цепкой хватке учителя. — Просмотришь потом конспекты, которые я достал. Большинство полные: от первого и до последнего года, бывших олимпиадников и экстернов. Там два очень старые, еще с моих первых годов преподавания, но частично на латинском, может тебе так проще, — при этих словах он культурно вытолкнул юношу из кабинета, закрыв тот на ключ двумя быстрыми щелчками ключа. — И не рассыпся по дороге, — Ритуз на это только оглянул стопку. Тетрадей пять и на пару папок больше, плюс сверху лежали собранные в кучу исписанные тетрадные листы с заданиями и две его собственные тетради, которые, по видимому, передали с других предметов. Больше всего его заинтересовали конспекты бывших учеников, но сверху всей стопки, вишенкой на торте, выделялся желтоватый лист, на котором аккуратным, но от того не значит, что спокойным, почерком было выведено номера. К сожалению, это оказался не лист из телефонного справочника, а номера по ботанике. Внизу листа были несколько раз подчеркнуты слова “практическая четвертая”. Ритуз попробует завтра зайти с еле живым фикусом, ему самому горшок с несчастным не сдался. Ритуз мог абстрагироваться от болтовни седого дежурного лишь по дороге до медпункта, дальше его уши снова были полностью поглощены разглагольствованиями седого мужчины и еще в придачу кипешившейся медсестрой. Давление Ритуза и вправду упало, а сейчас они втроем ждали результата градусника. — Тридцать восемь — прочитала ночная сменщица медпункта. Она нехотя оставила газету. — С таким давлением не естественно... И от чего тебе давать таблетки?, — она продолжила озвучивать мысли вслух. Недавно же дежурный преподаватель, чья смена закончилась, снова переключился на свою волну и тему о том, как важно жить сбалансировано и дополнять одну сферу деятельности другой, что Ритузу стоит обращать внимание и что он не похож на молодого человека, которому стоит начинать портить свою жизнь в столь юном возрасте, что еще представится достаточно времени и другие монотонные фразы, от которых он сам уже засыпал. — У меня всегда низкое давление при анемии. И температура сейчас в норме, при такой ничего не пьют, — в ответ болтовня преподавателя только удвоилась. Как-то ему это удалось, несмотря на усталость. Ритуз же сразу переключился на женщину, может хоть она его отпустит? — Ну давать таблетки при таком артериальном давлении я не могу, как и поднимать его, перед тем как трогать температуру: она только сильнее поднимется, её будет трудно сбить, — она оценивающе присматривалась к нему, накидывая варианты, которые Ритуз пережил бы и более того, с помощью которых лишился бы симптомов, из-за которых его к ней привели. Ритуз тем временем пытался незаметно вытереть кровь с носа, пока его не задержали здесь еще на дольше. За менее, чем десять минут, медсестра все же достает из своего стола какие-то простые таблетки, которые почти не способны навредить, как и помочь. Однако, помимо витаминов, она все же решилась дать пластинку препарата от простуды. — Сейчас, — медсестра осмотрела собственный кабинет, — он должен быть в шкафу, на антресолях, — и подтащила стул с тихим характерным скрипом, естественным для плитки. Аккуратно ухватившись рукой за спинку, медсестра, на вид ровесница седого преподавателя, что почти безостановочно лил бубнеж, переминалась с ноги на ногу, ведь стать в легких туфлях на стул с обычного школьного класса для неё было непросто. Она посматривала в сторону Ритуза. — Давайте тогда я, — Ритуз тоже взялся за спинку стула. Женщина, которая не выдавала свои прожитые годы и одним белым волосом, также медленно достала из кармана на халате ключи и вложила в его руку, когда он уже забрался на высоту и выяснил, что до антресоли еле достает рукой. Рост. Он слегка обрадовался, что преподаватель, который никак не мог оставить тему молодежи в покое, а тем более на самотек, не указал Ритузу на его рост. Он выудил из полки с горой маленьких коробок нужное лекарство и так быстро покончил с делом, что со стороны казалось, что уже падая со стула Ритуз последний раз проворачивал ключ, а пока медсестра вблизи еще раз перечитывала название и убеждалась, что он взял нужное, “больной” вернул стул на место без лишнего шума, приподняв его над плиткой. Не так быстро, медсестре ещё было положено выписать справку и заполнить историю болезни. Седой преподаватель же направился в одну ему ведомую сторону все ещё то продолжая бубнить что-то под нос, то проговаривая слова во всей четкости и с небольшым эхом от коридора, в поворотах которого затерялся для недавней компании. Ритуз принял к сведению только одну фразу мужчины — Зайди завтра.

***

Время еще не перекинулось за восемь вечера, но у погоды было другое мнение: густые тучи отделяли мирных жителей будок от солнечных лучей, создавая ложное впечатление рано наступившей ночи. Ритуз почувствовал растерянность, потому что дождь может моментально из уютного и успокаивающего звука перерасти в препятствие. С точки зрения мира планет, сейчас день, ведь Солнце освещает эту часть Земли, но с точки зрения землян сейчас ночь, потому что на небе ни лучика света. Что ж, Ритуз хоть и житель Земли, но придерживался другого мнения. Как минимум, ночь определяется положением Земли, а не глазами землянина или погодой. Также, как и зима не наступит от снега в мае. Другими словами, если бы Ритуз стоял на западе от горы, мог ли он утверждать, что день наступит в тот момент, когда Солнце покажется из-за препятствия в виде этой горы? Метеорологи рассчитывают время рассвета и заката по календарю и не учитывают местность. Это можно объяснить либо высчитыванием только примерного времени, для упрощения работы, либо тем, что видение людей не учитывается в том, день на земле или ночь. Ритуз изначально понимал принципы физики, но на углубленном изучении курса выносилось печально известное сочинение, в котором нужно высказать собственные мысли и обосновать свое мнение несколькими аргументами. Ритуз отвык обсуждать цепочку мыслей вслух. От привык к пониманию сложных терминов, научного языка, длинным расчетам и пересчетам, письменной и устной работе, но только не к объяснению. Сейчас Ритуза учили пересматривать свои решения и мысли, осмысливать их. Из-за этой методики пострадала скорость и Ритуз просто стал решать медленнее. Для самоучки Ритуза, попытка перенять на себя роль учителя и разжевать задачу самому экзаменатору, было в новинку. Как и работа с учителем в принципе. В коридоре горели все те же настенные лампы, тусклый свет которых освещал в такой темный день. Ритуз безутешно выводил себя из мыслей, переходя между физикой и рассматриванием окружения. Он задержал взгляд на фигуре дальше по коридору, всматриваясь в прохожего, что шел навстречу. Его отрезвило, когда он узнал Мику. Она смотрела перед собой, но, кажется, это был взгляд в никуда. Хоть Ритуз и не считал ее энергичным человеком, но перед некоторыми людьми у нее, кажись, был нескончаемый запас энергии, а сейчас она стала больше похожей на неупокоенного призрака. Через две лампи Мика посмотрела на него и остановилась, поднимая обе руки вверх. Кажется, случилось что-то хорошее. — Ритуз, мы идем сразу в подвал! Мика подошла ближе и снова вскинула вверх руки, все больше светясь. — Он попался на ужине! Я забрала ключи. Ритуз слегка улыбнулся. Теперь они заявятся к Луке с его же ключом, спасибо отсутствию у Мики совести. Лука, наверное, тоже сначала достал ключ похожим способом .