заседание сверчков

— Веднис, ты это серьезно? Ты просто забираешь вещи? Они сидели в кабинете, полном пробирок и приборов, а в них устало лежали осколки метеоритов, которые видели ещё динозавров. Правда, с порядком дальнего расстояния. В углу от них красивыми статуями стояли телескопи. За рабочим столом горячее кофе давало сил не заснуть и заставляло привыкать к своему терпкому запаху на постоянной основе. — Я освобождаю место другим. Ты мне предлагаешь умереть за рабочим столом? — Веднис, ты говорил ранее, что уйдешь с лаборатории только через свой труп. Тебя тоже достал старческий маразм? — Какое вежливое поколение. Надо будет не забыть оставить вам тут презент, куда бы спрятать тухлое яйцо? — мимику старика не получалось назвать яркой или эмоциональной. Обычный угрюмый дед. — Нет, подожди, у тебя что-то случилось? Почему вдруг ты увольняешься? — мужчина с каштановыми и редкими волосами выглядел младше на пару десятков лет. — Да, случилось чудо. Я тут вспомнил, что у меня пенсия. — В восемьдесят два? Ты бы еще ста дождался. В любом случае, после стольких работ мы просто не можем так резко отпустить тебя на пенсию. — Корнелиус, может меня подводит память. Не ты ли жаловался, что тебя обгоняют еще зеленые физики? — Ты уходишь только из-за этого? — Корнелиус не обращал внимание на чашку и почти задел её в возмущении. — Теоретически, ты мне во внуки годишься. Дай старику отдохнуть. — Подожди, так это значит, тебе уже пора? — Не хорони меня в своей голове. Я ухожу, потому что от меня больше нет прока, как от физика. Меня не уволили до сих пор только из-за прошлых заслуг, но я не поддерживаю дедовщину. Поэтому я напишу заявление сам. — И куда ты пойдешь? Ты забыл свои проекты? Кто ими займется? Если не ты, их просто закроют! — Они сами выберут, как их использовать. Возможно, в них действительно нет пользы. Сейчас нужно допить кофе и затем дописать еще гору бумаг, рассортировать записи. У него еще остались обязанности перед уходом, которые займут пару дней. — Веднис, даже если ты это серьезно, ты проработал в обсерватории дольше кого-либо еще, больше половины века. Ты еще подумаешь, да? — Корнелиус, ты физик или маразматик? Давай, не путай меня тут, —Веднис не вызывал сожаления как такового. — Я к тому, что разве у вас кто-то есть? Вы же женились на науке. — У тебя был очень эмоциональный сон, иди умойся. Я увольняюсь, а не умираю. — Но вы же устроитесь на другую работу? — мужчина младше уже взял себя в руки. — Это еще что за идея? — Веднис нахмурился куда уже сильнее. — Вы не можете по настоящему просто бросить работу и вернуться в пустой дом, вам нужно продолжать чем-то заниматься. — Не поверишь. Я допишу эту стопку документов, заберу в эти коробки свои личные вещи, — он указал рукой на сложенные картонки у шкафа с отчетами, которые лежали в деревянном ящике, — И выйду с ними за двери, отдав ключи директору. Давай, не распускай сопли, а то мне и пол придется мыть. А потом я буду сидеть дома на кресло-качалке и видеть хорошие сны. — Один? Ты же если зайдешь в дом, без работы и семьи, ты там и останешься. Я боюсь, чтобы это не был наш последний разговор. — Я не ребенок и не пятидесятилетний трус, я не боюсь оставаться в комнате один. Я в кабинете последние года работал тоже сам, это считай одно и тоже. — Поэтому я и уверен, что вы там останетесь. Веднис, устройся хоть куда-то, просто оставайся с людьми. Иначе, побойся Бога, я каждый день буду приходить к тебе в гости или приводить малых внуков. — Не заставляй меня на старости лет переезжать. Я не планировал менять адрес. — Тебе еще другую работу подбирать? Какая из тебя брутальная консьержка на пенсии? Веднис, это теперь норма, что астрофизики со стажем идут работать не по профессии? — Я думал, ты предложишь хоть пойти преподавать, но я тебя переоценил. Молодец, что напомнил, что я работал с шутами. Еще долго теперь не забуду. — А чем ты еще будешь заниматься целыми днями? — Меня уже приняли в одно другое место, — старик понизил голос на полтона. — То есть, это просто перевод в другой штат? — Теперь я буду работать на дому. — Тогда при чем тут пенсия? — Корнелиус, есть момент, — седой Веднис понизил голос, поднося ко рту стакан с остатками кофейной гущи, — По документам я на пенсии. Это не сильно законно. — Вы уже нашли черную обсерваторию? — несмотря на смысл слов, Корнелиус точно спросил с расчетом, что лучше уже так. — Ну почти так и есть. Нашелся маяк, который никто не хочет обслуживать, но мне это даже на руку. Если я бесполезен здесь, я просто могу пойти в свою собственную обсерваторию. — То есть ты не бросаешь физику? Веднис, погоди, ты серьезно устраиваешься обычным электриком? — Не знаю, как здесь правильней поступить, но в лаборатории я себя исчерпал. Сам посуди: природа, морской воздух и самое главное — вокруг почти нет людей. Красота, — он вылил остатки с чашки в фикус рядом со столом. — Веднис, а как ты относишься к тому, что тебе даже поговорить станет не с кем? Маяки расположены в глухомани. — Мне и здесь поговорить не с кем. И тем более, я, по твоему, выбираю место для отдыха? Мне нужен хороший обзор на небо. — А я? Веднис, ты меня вообще ни во что не ставишь? — Ты меня терпишь. Поэтому, по доброй воли, я наконец освобождаю место другим, — Вендис топорно отставил кружку и взял другую. — Если ты решишь вернуться, мы могли бы это обдумать, чтобы тебя взяли обратно. И ты же напишешь потом адрес, куда ты едешь?

***

В сосновом лесу легкие привыкли к воздуху насыщенному кислородом. Корнелиус говорил ему что-то о счастливой старости. Следует думать, что он одобрил бы это место, если бы вообще о нем прознал. На берегу никто не мешал, но и исследования не продвигались. Веднис наконец мог почти всего себя отдать работе. Ни тебе отчетов, ни регулярных собраний, ни дороги домой и на работу. Живя в маяке, он тратил время, которого у него оставалось мало, на обслуживание генераторов и работе лампы. О еде и уборке он не волновался. Пару выпитых сырых яиц или запаренная в кипятке лапша почти не отвлекали. С пылью же он привык сосуществовать. Больше всего его утомляли походы в город. Он выбирался как можно реже, не терпя человеческих лиц. Он и в зеркало не любил смотреть. Пройдя пару улиц с опущенной головой, Веднис заходил в магазин и привычно, не спеша, выбирал необходимое. Кроме кассира он не с кем не заговаривал, а на чужие беседы не обращал внимание, они его не касались. Веднис чувствовал ощущение, что умирает, не сделав того, что хотел. В начале карьеры астрофизика он считал, что ему может не хватить навыков или денег. И вот ему не хватает времени, а его идеи в тупике. Ему нужно проследить за кометой Ретикул C6, которая, вероятно, удариться о Марс. Его схожесть с Землей заставляет задуматься, не тот ли это конец света, который все пытаются предсказать? В ежедневной газете сообщалось, что организация космонавтов не думает ничего с этим делать, так как на марсе все равно пока нет никого из ассоциации астронавтов. Веднис заинтересовался, каким именно образом произойдет этот конец света на Марсе. Люди часто в повседневности не задумываясь называли землю — миром. Взять хотя бы “всемирный”, который употребляют не по назначению. Тот же всемирный потоп невозможен, ведь в космосе температура не позволила бы воде пребывать в жидком состоянии. И раз на то пошло, за границей планеты Земли найти воду — как минимум проблема. — Веднис, как у вас дела? Хорошо себя чувствуете? — женщина средних лет держала в руках пакет с его продуктами, заставляя задержаться. — Для моего возраста нормально. Вам вдруг понадобился старик? Не сказал бы по вам, что у вас проблемы. Женщина выглядела серьезной и не улыбалась, но от того не казалось, что у нее какие-то важные проблемы. Сзади неё висели полки со специями, подарочными конфетами и другими не ходовыми товарами. Летние рубашки с короткими рукавами и брюки из легкой ткани, детские платья. На севере, где снег почти круглый год, смело даже привозить такую летнюю одежду, ведь и выбор невелик, и спроса нет. К его удивлению, под вешалкой с одной и той же каждый раз одеждой стояло несколько пар зимних ботинок. Несколько маленьких, еще пары три женские — по виду — и всего одни на мужскую ногу. — Уважаемая, — он обратился к продавщице, чье имя в последний раз помнил еще при знакомстве, — Это же товары с уценкой, я правильно помню? — Это? Да, на этой полке в основном одежда, что никак не купят. Вам нужно что-то в поездку? — Куда? Ладно, это не имеет важность — он не понял, о чем шла речь. То есть, ее здесь продают для тех, кто куда-то уезжает? Чтобы носить ее там, а не в этом лесу или деревне? Может, он слишком сосредоточен на той комете? Возможно ли, что ему нужно обсчитать действия других космических тел, а не только ее траекторию? Ему нужно расширить проект С6, а не начинать новые. — Можно посмотреть поближе? — старик не спешил, магазин в этот день и так пустовал. — Конечно, они совершенно новые, неношеные, — она не спрашивая поставила на прилавок пару самых больших башмаков и при этом единственных мужских. Они почти не отличались от его собственных. Коричневая кожа снаружи и мех внутри, аккуратная строчка по подошве. А на пятке золотистый символ мастера: ромб, выходящий за границы круга. Такие в деревне почти у каждого. — Разве этот сапожник не делает обувь под заказ? — А, вы и его имени не знаете. Эти пары уже не нужны, поэтому можете брать, — женщина выглядела расстроено, но это ничего не говорило Веднису. Он и так потратил в разговоре с ней почти весь свой годовой лимит слов, поэтому стоит закругляться. — Так почему он продаеться в розничном магазине? С ним что-то случилось? — на стельке стояла цифра размера. На один больше, чем у него. Натолкать немного газеты и подойдут идеально. — Вы не слышали? — женщина за прилавком удивилась, выпрямив спину, — Сейчас странный грипп загулял. Возможно, не дай Бог, к концу недели умрет уже двадцать человек. Не хотела говорить, но, как мне кажеться, он не скоро закончиться. Вы бы следили за собой. У нас не так много стариков в деревне, но всё возможно. — Посчитайте мне еще эти сапоги, — Веднис поставил на прилавок пару обуви и полез за кошельком. — Так вы уже слышали о гриппе? — Может быть. У него есть какие-то странные симптомы? — Знаете, — оставляя пакет Ведниса сзади, на тумбе, женщина облокотилась на локти на столе, — сначала думаешь, обычная простуда, никаких отличий. Но потом начинаются странные симптомы. По телу укусы или даже жидкость, знаете, как гной. — Если есть укусы, это уже не грипп. — Нет же, он протекает почти также, но по телу как гной начинает разрастаться пятнами. — Вы хотите сказать, что у вас началась чума? — Почему сразу чума? И почему только у нас, разве вы не живете в деревне? — она снова выпрямилась в полный рост, — Вас так редко видно, но вы же не приезжаете из другого города? — Я с берега. -Так вы недалеко, получаеться так. — Вы говорите, что недавно началась чума? — Веднис самую малость заинтересовался, перестав куда-то спешить. — Я же говорю, это что-то другое. Как может появиться бубонная чума в настолько холодном месте, как здесь? — Но вы еще не знаете, что это? — Пока, наверное, грипп. Он же быстро мутирует. Вы думаете, что-то другое? Веднис с сомнением посмотрел на женщину напротив. Он не врач, чтобы его спрашивать. — Кроме самой чумы у меня нет даже догадок. Когда умер первый человек? — Это было двадцать пятого марта. А за последние две недели у нас почти каждый день похороны. И кстати, приходите чаще. Вдруг вы заразитесь или, сами знаете, просто надолго перестанете появляться? — Отлично, дайте, пожалуйста, пакет. — Уже уходите? Я думала, вы на пенсии, — она поменялась в лице, но передала деду его покупки. Он взял в одну руку оба пакета и попрощался для приличия. После закупки продовльствием он собирался сразу вернуться на маяк, ведь ему негде задерживаться, но старик пошел прогуляться хотя бы до сапожника. — Добрый день? — внутри мастерской сидел только подмастерье. Тот оказался на полу возле открытых дверей, окруженный коробками и кусками кожи. — Веднис? Вы хотите заказать новую обувь? — парень не поздоровался, но радостно преобразился и поспешил к небольшому дивану в углу, чтобы сделать перерыв на разговор. Не то чтобы Ведниса были рады видеть — человека просто загрузили монотонной и скучной работой. — Спасибо, я как раз прикупил одну пару, — он поставил покупки на пол возле дивана и устало присел. — А, эту. Носите с удовольствием, — подмастерье тоже стал мрачнее, стоило заговорить о вирусе. — Может вы знаете, что сейчас за эпидемия? Она есть в городах покрупнее? — Поставщики говорят, что сейчас вирует эпидемия гриппа, поэтому мы решили, что она и у нас началась. — Я слышал, что вирус сопровождается гноем. Разве такое бывает? — не могут же взрослые люди не знать о чуме. — Вы же и сами видите, грипп мутирует, — Веднис устало опустил голову на руки. Возможно он и ошибается, но люди вокруг просто боялись что-либо даже думать. От этого становилось только страшнее — от людей в эпидемии, которые бояться даже узнать и четко заявить, что вообще распространяется. — Сапожник здоров? — Веднис взял в привычку не называть имена, он все равно их вечно забывал. — Почему вы такое говорите? Конечно! Просто теперь работы стало меньше и он взял отпуск. Даже мне нечем заняться — вот, убираюсь. — А кто тогда уже заразился? — Веднис зашел издалека. — Если вы переживаете, то не стоит. Не стоит контактировать с больными и все будет хорошо, — вопреки своим словам, парень будь-то только что кого-то похоронил. — То есть, вы их изолируете? — Да, они идут на постельный режим. — Дома, с родными? — Больные пока остаются с родственниками. Семья волнуется, пока что много летальных случаев, — подмастерье достал с настенной полки бутерброд, приготовленный неясно когда, и откусил. — А родственники? Они остаются дома? — Ну нельзя же прямо забыть про работу или жизнь, — он ответил с куском хлеба во рту. — Я слышал и про гной. Разве это не серьезно? — Слушайте, все старики под конец становяться такими ипохондриками? Вы и так не выходите в люди, так почему вы вдруг так заволновались? — Извините, что пришел так внепланово и отвлекаю, — Веднис быстро собрал вещи и направился к дверям. Подмастерье, только начав есть, удивленно перевел на него взгляд. — Уже уходите? Вот же, вы же только пришли. — Хорошего вам дня. На улице, по скрипучему снегу, Веднис задумался, куда еще он может пойти. Он за день говорил уже с двумя, какой ужас. Но и двадцать жертв нельзя оставлять на самотек. — Дети, — он обратился к какой-то ребятне, которая целенаправленно куда-то шла. Он попробовал обратиться к ним по-другому, — Ребята? Его рот неестественно скривился в улыбке, произнося слова. В каком году он последний раз разговаривал с детьми? Он же вежливо улыбается? — А? Вы с кем говорите? — один из группы ответил, подозрительно смерив Ведниса взглядом. — Может вы знаете, — а чем занять их? Он просто хотел узнать больше о ситуации в деревне. Он надеялся, что на улице попадется кто-то кроме детей. Тогда нужно что-то быстро выдумать. — Когда в этом году пасха? — Пасха? Подождите, а когда? — детвора замельтешила голосами, обкашливая его вопрос. У Ведниса, казалось, сейчас уши свернуться в трубочку. Голосов было много и одновременно. Один с соплями, второй со слюнями, третий с какими-то прыщами. — А это что? Один из мальчиков еще больше зачесал лицо, что-то посыпалось. С маленьких черных пятен стекала такая же темная жидкость. — Что не так? Обычная грязь, — первый мальчик потянул больного в сторону, куда они до этого и шли. — Ты точно не болеешь? — Нет-нет, — ответил первый. Третий чихнул и жидкость с лица только больше разлетелась. Запахло гноем. — Вы приезжий? Я вас в первый раз вижу, — вдруг спросил второй. Веднис сам задумался от такого внезапного вопроса. — Я живу на маяке. Спасибо за Пасху, — Веднис развернулся к берегу без задней мысли и пошел дальше к берегу. Не понятно почему, но в деревне расползалась чума. Возможно, он спешит с выводами, но этот гной сложно вызвать чем-то кроме чумы. Это точно не грипп, пневмония или гепатит. Сколько бы лет Веднис не жил в четырех стенах, он тоже что-то знал кроме физики, как минимум о всемирной пандемии. Но если от неё давно уже избавились, что это сегодня было? Из-за внезапных новостей ему пришлось закупиться в этот день продуктами еще на несколько месяцев вперед. Не всё можно хранить столь долго, но запасы в маяке заметно пополнились.

***

— Еще слово и вы окажетесь моим завтраком, — Веднису с самого утра пришлось наставить прицел ружья с солью на каких-то мошенников. Те пришли ни свет, ни заря нести пургу старику. И Веднису пришлось брать инициативу в свои руки. — Вы видели сейчас пенсию? На обед я ем тараканов, а на ужин крыс. Наконец у меня появится человечина на завтрак. — Вы же это не всерьез? — инженеры в пальто отошли от ружья, но остались стоять возле дверей. — Просто обожаю. Особенно шеи и губы. А хрящи! Радость в том, что их можно отрезать и живым людям. Наконец кто-то согласился, — Веднис сочинял бред на ходу в попытке показаться не в своем уме. Его застали врасплох какие-то официальные инженеры на пороге дома и старик уже всё перепробовал. Он уже не знал, какую тактику выбрать, чтобы от него отстали. Настал черёд притвориться, словно он сошел с ума от старости. И снова Веднис их перебил, выстрелив один раз в воздух. — Вы хотите в мой котел с кислотой? Наконец кто-то сам приполз! Надеюсь, у вас тонкие кости и больше мяса, потому что варить дрянь и другую сволочь — приятней. Как бальзам на душу! — Подождите, вы в своем уме? — Я в маяке, — Веднис где-то нелепо, но всё же избавился от странных инженеров под окнами. Не хватало на пенсии еще соглашаться на государственные эксперименты, экстремизм, службу или что они там предлагали. Похоже на то, что его лавочку решили прикрыть. За расчетами и астрономией время бежало быстро. Из-за приближения кометы Веднис стал еще меньше времени уделять сну или еде. Ранее полное мусорное ведро на кухне плавно переселилось в кабинет, который включал в себя и гостинную, и спальню, и офис, и свалку. После завтрака очередным сырым яйцом Веднис еле уместил его скорлупу на горе мусора. Помимо множество скорлупок и упаковок с-под молока, сыра и немного колбасы в отходах лежало несколько писем с работы. Из-за разрастающейся эпидемии ему предлагали подослать сотрудника в помощники, чтобы Веднис успел научить его работе на маяке с центральной лампой и электросчетчиками. Веднис по обыкновению каждый раз отклонял предложение. Почтальон перестал приносить еженедельные газеты, вместе с этим предложения тоже перестали появляться из раза в раз. Вероятно, что-то случилось в городке за это время, но лишний раз высовываться рискованно. До приближения кометы осталось всего ничего, меньше чем через сутки она столкнеться с Землей. Все его письма в асоциацию астрофизики северных или же центральных територий были отклонены, поэтому остается просто восторженно наблюдать за тем, чем всё закончиться. Эта комета заставляла ни раз его засомневаться в собственном здравом уме. Она часто не поддавалась логике и меняла траекторию снова теряясь между гравитационными полями планет, но чересчур резко. Вполне вероятно такой вид комет еще не успели изучить, а у Ведниса вряд ли хватит времени. Его величайшый труд никто даже не оценил, но этот день обязан закончиться восхитительно. Веднис смог предсказать целый апокалипсис, но глупые физики просто проигнорировали любые доводы. Веднис сжал узловатые пальцы, когда стало слышно стук снизу. Снова слетели пробки? У него от неожиданности едва тромб не вылетел. Старик выглянул на круговую лестницу и аккуратно осмотрел коридор. Кто-то шел снизу. — Веднис! Вы дома? Я из совета, мы проверяем, кто еще не заразился, — крик разлетался ехом по всему маяку. Человек снизу снова набрал в легкие воздух для следующего крика. — Вы в порядке? Веднису поплохело. У кого могут быть ключи от его же дома? — Вы в самом деле здесь! Мне рассказывали, что вы надолго закупились едой, поэтому не могли уехать, но вы больше ни разу не появились в поселке, поэтому я пришла проверить, как вы пожываете. Веднис напряжено покосился на ребенка рядом с заместителем главой совета. Что-то раньше она к нему не заглядывала. — Может, у вас появлялись темные пятна на коже или гной где-то. Даже обычный кашель может быть знáком на первых порах. — А вы себя как чувствуете? — Спасибо, что спросили. Пока на ногах, — женщина натянуто радостно пыталась поддерживать разговор, будь-то они вообще знакомы, — В городке больше половины населения уже инфицированы, и мне неудобно вас просить, но вы мне очень поможете, если просто посидите с этим чудным ребенком. Приторная вежливость выдавала печальность их положения. Ведниса смущало уже то, что староста открыто проигнорировала имя ребенка, поэтому он с кряхтением присел к нему и спросил прямо. — Тогда, мальчик, где твои родители? Они умерли? — Вы что говорите? — задымилась женщина. — Они в лучшем месте. На море, может, — ребенок ответил без задней мысли. — Отлично. Как только Веднис собрался высказать всё, что думает, глава комитета скрылась за дверями. — Как вас зовут? Веднис выдохнул. По крайней мере, ребенок выглядит спокойным. — Меня зовут дед Веднис. У тебя есть что-то с собой? Какие-то бумажки например? — Вы не спросите, как меня зовут? — мальчик лет пяти теребил карманы пришитые поверх своей куртки. — Ну как? — Веднис очень сомневался, что он знает свое настоящее имя, если староста его так и не уточнила. — Я никто и звать меня никак. Но у меня есть вата, — он выудил из куртки шарики ваты и бинта, те рассыпались на пол. — Вата? — как Веднис и думал. Раз он ведёт себя как полоумный, то староста уже организовала в маяке изолятор для ему подобных. — Вот. Была стерильной, — он расселся на пол в части кабинета, которая служила прихожей и стал собирать обратно, — Надо? — Это не имя. Посиди тихо, — Веднис переложил с одного стула тетради и папки на пол, а часть одежды с большого кресла на стул. Подхватив мальчика под руки Веднис со вздохом опустил его на груду вещей. — Играем в мавзолей. Ты тихо лежишь в гробу, я занимаюсь работой. — А ватные шарики? — Я уже играю. Ты в роли? Веднис глянул на него с другого конца кабинета, через башни с папками и справочниками. Тот послушно лег и даже сложил руки на груди, как это обычно делают в открытых гробах. — А монетки на глазах? — Хорошая хватка. Но в мавзолее на глаза не кладут ничего. Веднис добрался до рабочего стола и заметно выдохнул. Теперь можно заняться расчетами. Он чувствовал чужое присутствие собственным нутром и снова проверил ребенка. Тот сидел и пялился то на телескоп, то на него. — А что вы делаете? — Я занят расчетами. Посиди тихо, пока я тебя не сьел. Может, хоть кто-то за тобой придет, — у Ведниса уже чесались руки от постороннего присутствия. — Что это? Веднис пытался успокоить дыхание и желание что-то сильно сжать. По крайней мере, этот ребенок ничего еще не трогал. — Посмотри в словаре. — А где он? — Поищи там, — Веднис ткнул в книжный шкаф, где не должно оказаться ничего сильно важного, — Еще слово и я тебя выставлю. Ребенок кивнул, но не заинтересовано стал выбираться с осади на кресле. Хоть несколько минут тишины Веднису обеспечены. Он стал настраивать телескоп проверяя основные космические объекты и привычно не глядя записывать их координаты. — Тут всё про космос! И тут нет словаря! Почему я не могу прочитать часть этих книг, это английский? Или прописи? Что это? — Веднис почти закончил перекличку объектов исследований, но пришлось оставить ручку и телескоп. — И что не так с планетами? Почему только наша не однотонная? Веднис схватил ребенка за ухо и повел в сторону выхода. Он болтихался, но не пытался отцепиться или схватиться за что-то по дороге. Прямо возле входных дверей Веднис запихнул его в другую комнату, в ванную. — Посиди тихо! — хлопнув дверью Веднис поспешил к своему рабочему месту подальше от этого кошмара. Веднис точно переоценил свою выдержку: мало было подпереть стулом дверь в ванную, так он еще замотал себе голову шарфом, но крик по прежнему доходил до него. — Дед Вендис, а почему планеты висят в воздухе, как мыльные пузыри, но при этом такие тяжелые? Почему они не падают? — А почему в космосе вот вообще ничего нет? Даже воздуха? — А тут пишут даже про вату. Это правда, что нить ваты — это одна целая молекула? Может такое быть, чтобы можно было сделать целый ватный шарик и он тоже весь был одной молекулой? Тогда я смогу делать молекулярные ватные шарики? Вендис уже не рассчитывал на адекватные условия работы, убраться что ли? Можно выбросить мусор. Он уже настолько отвлекся из-за детской болтовни, что даже начал воспринимать её всерьез. Что, если комета и вправду не следует траектории из-за того, что в ее центре не тот же материал, что и снаружи, а газ, как в воздушном шарике, которому некуда деваться из-за невозможности сжатия и плотной оболочки из твердых пород. Даже если комета не заполнена внутри газом, может ли в ней, куда он не может заглянуть, оказаться что-то еще? Даже черная дыра абсурдна, но не невозможна. Вата тоже не подходит, как версия, причем на корню. Начиная с того, что она — група волокон, заканчивая тем, что комета в процессе горения, будь она одной невероятно большой молекулой, начала разрушаться на молекулы поменьше, а то и вовсе другие вещества. Но если зацепиться за эту версию, разве не существует сталь? В ней, конечно, содержиться органический элемент, но она получается в результате горячей закалки сплава. Тогда и комета может стать только тяжелей или прочней. Веднис с грузом на шее оставил ночной обход и пошел отпереть двери. — А? За мной уже пришли, мне собираться? — Веднис оглядел масштаб погрома. Кроме раскрученных банок с разными средствами и раскрытой, но вроде еще целой энциклопедией на полу ничего страшного не лежало. Веднис присматрелся к плитке на стенах, ища и там повреждения. — У тебя чистые руки? — А? Так да, но без антисептика. — Хочешь посмотреть в телескоп? — Вендис не был так уверен, что мальчик обрадовался, но тот точно заинтересовался. — Разве можно? — Давай, посмотрим. Веднис пропустил ребенка вперёд, но тот всё равно плелся сзади и старик иногда проверял, не пытается ли он там сбежать. — Это тоже эксперимент? — он резко заговорил сам. — Можно сказать, что это наблюдение. Я думал, тебе вообще неинтересно. — Нет! Я смотрю! — по дороге мелкий положил книгу на гору одежды на стуле и подбежал к телескопу, выше старика в два раза. Веднис попытался представить, что было бы, окажись он сам в детстве в этой комнате. Наверно, ему понравилось бы рассматривать каждую повешенную на круглые стены бумажку, даже будь то расписание проверки электросвязи или список продуктов, но интересно не потому что здесь все связанно с астрономией, а потому что просто что-то новое и редкое. В принципе, он и оказался в молодости в похожей ситуации, только тогда его силком вытащили на полигон и дали на выбор три новые линзы: прицел танка, подводную лодку или ружье. Иронично, что после снайперской винтовки Веднис перешел на окуляр телескопа. Может, в этом и есть взаимосвязь. — Просто смотри в телескоп, как в большую подзорную трубу. И ничего не трогай, я сам всё здесь настраиваю. Любые детали легко сломаються и ты просто уронишь весь телескоп и придавишся им. А я оставлю тебя тут одного, понятно? — Ага, — ребенок прислонился глазом к окуляру, но продолжил крутить головой. Он не касался ни одной части телескопа, как Веднис и переубедил его. — Я еще ничего не выставил, — старик смотрел одним глазом на видоискатель и ручку, а вторым на проблему у окуляра. Такой мощный телескоп пришлось раздобыть на черной сделке с одной обсерваторией и даже спустя десятилетия остается только пылинки с него сдувать. — Дай посмотреть, — Веднис проверил видимость линзы, — Глянь, это комета Ретикулум. Не путай со звездой. — Да? — ребенок придвинулся к окуляру и долго всматривался. — Если что, телескоп можно немного подвинуть по оси, потому что ни одна комета не стоит на месте. Она всё время падает без остановки. — А почему она падает? Ее кто-то запустил в космос? Веднис снова попытался найти какой-то смысл в этом потоке пурги. Может, у этой кометы больше потенциальной энергии, чем он думает, и она создает иногда маленькие взрывы или увеличивается химическая активность для того же сгорания. — А еще комета иногда может гореть. Сейчас ее не очень видно, но иногда она выглядит как белое пятно с хвостом. Ребенок оставил телескоп и указал рукой на окуляр. — Она сейчас загорелась? Веднис напряженно сжал зубы, проверив Ретикулум, но все равно не оказался готов. — Ты уверен, что не прикасался ни к чему? Точно? — он отвлекся найти ручку на поросшем грязью и плесенью рабочем столе. Сразу надо фиксировать координаты. — Я ничего не двигал! Веднис не следил в этот момент за ним. — Она взорвалась, — любой исход в этом случае маловероятен. Будь столкновение кометы с астероидом, этот шанс даже высчитать трудно, а если она взорвалась от самой себя, то это тоже не поддаеться логике. Взрываються обычно звезды, у которых намного больше энергия, чем у кометы. И самое главное, он даже не видел взрыв своими глазами. — Ты видел, что произошло? — Она просто резко рассыпалась, — Веднис другого и не ожидал. Среди обломков сложно рассмотреть, сколько там среди них небесных тел. — Готово, — Веднис отложил бумажку в кофейных пятнах и чернилах, — Сейчас для сравнения покажу другую комету. Эти две вообще ни в чем не сходятся: ни в размере, ни в материале, ни в траектории, ни в возрасте. Но на первый взгляд, их особо и не различишь. Большинство комет такие же.

***

— Как вы тут? — в помещение снова зашла староста. Веднис сонными глазами смерил ее взглядом. — Я вам не детский дом, хочу сказать. Вы как вчера повесили на меня этого ребенка, который не знает ни имени, ни сколько ему лет? — Веднис и имени прошлого старосты не знал, и этой тожн, и того ребенка, конечно. — Что? Но у него есть имя, у вас точно всё нормально? — она как бы для безопасности осталась стоять в дверях. Какое неприятное чувство, когда ключ от твоего дома доверяют незнакомому человеку, даже не предупреждая. — И как, по вашему, его зовут? — он не стал упоминать, как мальчишка представился пустым местом. — Ритуз и в госпитале часто представлялся разным людям разными именами, но чтобы вообще не сказать. Все в городе его знают. Вы точно давно переехали? — Я надеюсь, он не чумой болеет? — Веднис смерял старосту всё более недоверчивым взглядом. Нужно было выставить их ещё вчера. — Просто он вечно то принесет что-то, то подаст. Поэтому все вокруг просят у него то вату, то спирт, то еще что-то, — в больнице в любом случае лежат инфицированные. Они специально вчера отдали ему ребенка, чтобы и он заразился? Как методы инженеров только не меняються. — Если его зовут Ритуз, может вы и фамилию мне сразу скажете? Чтобы я знал, кому жаловаться. — Фамилия, да. Просто так сложились обстоятельства, я не хотела бы, чтобы он искал своих родителей. Ему ещё жить с этим. — Боже, — Веднис хотел побыстрее закончить этот бессмысленный разговор. Зачем он вообще сегодня проснулся, он просто обычный дед, у которого ни семьи, ни работы, ни спокойно пенсии, и даже комета с мизерным шансом — и то взорвалась. — Я его сейчас разбужу и вы можете идти. — Как раз можете прийти вместе. А я пока пойду проверю, как готовятся остальные. С самого утра нет ни на что времени. Веднис, не убирая глаз со старосты, прошел назад два шага и также не убирая с неё взгляда поднял какие-то тряпки с пола. С-под них показались человеческие волосы. — Боже! — женщина ахнула. — Ритуз, вставай давай. За тобой уже пришли. Мальчик открыл пол глаза, но больше признаков жизни не подал. — Можете забрать и так, он пока не сможет проснуться. — Чем вы вообще занимались? Во сколько он лег спать? — спросила женщина возле дверей. Ближе она так и не подошла. — Вы же сами видите телескоп. У меня работа, ночная смена, конечно я занят. И Ритуз сам спросил, что я пью, поэтому мы пропустили по стакану другому. Но вы говорите, что у него может быть и чума. Теперь я уже ни в чем не уверен. — Как вы вообще до этого довели? Он месяцами помогал всем в больнице и ни разу почему-то его не споили, — она махнула рукой. — Я вообще-то егермейстер из-за него открыл, а он мне даже не предмтавился, как положенно, — Веднис не для того обустроил на маяке серьезную обсерваторию, чтобы перевоспитывать чужих, еще и бесхозных детей. — Вы споили больного ребенка? — А может здорового? И похоже на то, что я живу в больнице? В любом случае, как вы поняли, у меня полно работы, и смена только закончилась, — Веднис махнул рукой в сторону огромной лампы маяка посередине комнаты, словно она была центром его переживаний. На деле, голова пухла вовсе не от нее, он не спал обдумывая странное поведение кометы и еще более неожиданный взрыв. — Я слышала, вас почти не видят на улице, поэтому, может, вы не знаете, что к нам приехала группа врачей. Они проводят исследование на счет этой чумы. И чем больше людей они смогут проверить, тем быстрее создадут лекарство или хотя бы прививку от этой аномальной чумы. Перед глазами Ведниса всплыли странные инженеры на пороге со своими странными предложениями о сотрудничестве. — Мне говорили, что они уже приходили к вам, но у вас не получилось поговорить. Я не знаю, что они тогда придумают, но весь поселок вместе с побережьем окружен, поэтому уехать уже не получиться. Мы можем быть переносчиками чумы, даже если еще не заразились. — Вы прекрасно знаете, что я не шел в няньки, забирайте этого Ритуза уже, — Веднис уже почти успокоился. Он не поменял мнения к ситуации, но уже вернулся к здравому смыслу. — Вы сами даже не видели, что происходит в городе. Вы хоть знаете, сколько детей у нас осталось без никого? И вы не можете даже за одним присмотреть? — староста только поднимала тон выше. — Ну раз вы такие миротворцы, может вы дадите мне выбрать сиротку, а не заставите следить за этим балбесом? — его собираються даже не использовать, а как им удобно эксплуатировать. — А попробуйте успокоить всех плачущих детей, которых не только лишили родителей, но еще и отправили к сумасшедшему алкоголику. Веднис пыхнул от недовольства, как поезд, хоть и без сигареты во рту, но не выгонял старосту в попытках узнать остальные последние новости. — Если Ритуз не рвется обратно в город, даже привык уже к вам, мне снова оторвать его? Дед скрипя зубами рассматривал старосту и мальчика. — Он еще прибежит к вам. Нашли, куда деть ребенка. Давайте уже сразу в исправительный лагерь. — Попробуйте хоть чем-то помочь, — выкрикнула староста последний аргумент. Веднис остался стоять продавливая ногой пол со злости. Бетон ожидаемо не поддавался, зато дверь захлопнулась, а он продолжил стоять втаптывая комнатную пыль. Ладно староста со своими заскоками, но он себя сейчас вел также само и только сильнее протирал подошву об голый пол, будь-то бы туша окурок. Такими темпами, он снова вернется к курению. Так продолжалось первое время. На этом этапе врачи проводили обычные анализы и тесты раздельно с пораженными и здоровыми людьми. Веднис по прежнему мог проводить основную часть времени в маяке, но потребность в работе смотрителя отпала из-за экстренного положения. Жилище ему тоже выделили рядом с остальными, поэтому становилось все сложнее подобрать повод проводить часы в маяке. Не зараженных людей в городке можно было пересчитать на пальцах рук и ног двух человек, но по сравнению с изначальным населением почти никого не осталось. На втором этапе зараженные почти вымерли, или же просто закончились. Врачи более раскрепощенней стали ставить эксперименты на оставшихся, будь то здоровый или больной. Здоровых стало еще меньше, такая динамика продлилась ровно до третьего этапа. Не все смогли принять пережитое, но люди уже скорее ждали снятие карантина, чтобы встретиться с родственниками из других городов или хотя бы уехать из этого проклятого места и посмотреть, как живут обычные люди, не подозревая о вспышке никакой чумы. На словах “Это всё во благо нашего общего будущего” их надежды растоптали в мокром северном снегу. В деревню, а точнее уже в лагерь привезли целую группу детей и пару новых ученых сверху. Третий этап отличался тем, что эксперименты полностью отбросили моральные принципы. Веднис планировал, что когда подойдет его время, Рис, который хоть и чокнутый ребенок, но сможет справиться хотя бы с тем, чтобы присмотреть за балбесом. Когда же Рис умер раньше старика, рано застрелившись, Вендиса заставили прожить еще два мучительных года. Ритуз, по ощущению, уже давно не спал, но история получилась занимательной. Он еще не видел, как Веднис жил до лагеря. И про Ретикул он уже давно забыл. Фигура Ритуза только что стояла где-то перед глазами, а мысли будь-то озвучивал сам Веднис. Это же от его лица был сон? На Ритуза наплыли воспоминания ностальгии, как вскоре после знакомства с дедом Вендисом, через несколько лет, он впервые встретился и с Рисом. В тот день провели догонялки, а потом он свернул шею задыхающемуся от яда подопытному и Ритуз всю ночь не смог сомкнуть глаз. Открыв глаза в темноте, почти ничего не было видно. С зашторенного окна едва ли пробивался свет, а помещение оказалось слишком большим. Стояло порядком полсотни кроватей и ни души. Ритуз проверил, подключены ли к нему капельницы, но рядом не оказалось никаких приборов. Зато Пианист на соседней кровати поднялся и зазевал. — Черт, Ритуз, что случилось? — он только проснулся, — Я надеюсь, ты вспомнил какой-то очень смешной анекдот. Ритуз с опасением встал на ноги, но уровень глаз едва ли поднялся. Он уже решил, что ему подрубили ноги под колени, но опустив глаза убедился, что тело целое, просто напросто, он тоже выглядел, как ребенок. Если они сейчас в лагере в полупустой спальне, то еще должен быть Рис. И действительно, он закутался в одеяло на другой кровати, и пока еще не проснулся. — Я говорил во сне? — Ты же и сейчас еще спишь, разве нет? — ответил Пианист. — Да, я сейчас сплю. Почему ты понял? — Потому что я тоже сплю? В любом случае, ты хотел меня увидеть, чтобы спросить совет? — Что? У покойного клоуна? — Ну не у Риса же. Он в этом сне спит, как убитый. Ритуз подошел к двери, проверяя возможность уйти. Та ожидаемо оказалась подперта стулом изнутри комнаты, чтобы Аметист снова не заявлялся посреди ночи со своими экспериментами. Конечно, стул можно было просто отодвинуть и выйти в коридор. Но такие детали сна уже начинали настораживать. — Почему ты еще спишь? У меня тоже нет объяснения, зачем люди просыпаются. Но я бы проснулся, если бы мог, — Пианист со вздохом столетнего деда укутался в одеяло по-новой и снова пытался вернуться уже в свой сон внутри сна. Значит, часть с воспоминаниями уже закончилась, теперь это действительно просто сон. Окно должно быть приоткрытым, раз слышно сверчков. И пистолетов здесь не должно быть, довольно таки спокойно. По ощущениям, Ритуз спал на чем-то твердом и деревянном, в этот раз это был стол. Свет отсутствовал, здесь тоже уже была ночь. Руки затекли, значит прошло много времени. Последнее, что вспомнил Ритуз — ему удалось прочитать мысли Лукаса, если эта часть ему тоже не приснилась. На столе лежали какие-то книжки и блокнот, но не по физике. Он выписал отдельно “генетик” и зачем-то расписался, хоть это и была простая записка без никакой силы. Значит, направление в инженерии он уже выбрал.