заседание сверчков

Маленькая комната напомнила кладовку книг. Еще здесь поместилось несколько рабочих столов. Из-за какого-то книжного шкафа, где места почти не осталось, вышла фигура Лукаса. — Я говорю, что это настоящая деградация, — на стол перед Ритузом упала книга по, видимо, анатомии животных. На открытом развороте изобразили кровеносную систему карася. Ритуз уставше перевел глаза с разрезанной вдоль рыбы на Лукаса. И что он ему доказывает? Ритуз уже заметил взаимосвязь, что попадает в воспоминания не только вовремя сна, но и когда бодрствует. Пока он остановиться на версии, что этот промежуток, который он проводит в воспоминаниях, он не контролирует собственное тело. Тогда складывается не лучшая картина. — Четырехкамерное сердце ясно, что лучше. Но сердечники первые по смертям. Может, основное дело в самой эволюции сердца? Она могла бы быть и посовершенней. — Тогда зачем ты вообще спрашивал? — Лукас выгледел как-то нечитаемо. После последних прочитанных мыслей Ритуз тоже еще не определился, как того воспринимать. Ритуз удивился, услышав, что это он сам доказывал, что человек с рыбьим сердцем возможен. — Разве это настолько невозможно? — он рефлекторно уставился на схему сосудов, хотя это ничего ему не дало. Вдруг у него появилась хоть одна идея. — Если заменить одно предсердие и желудочек на артерию? Лукас ничего не ответил, выбирая взгляд, который лучше покажет весь его скепсис. В разговарах с Лукасом Ритузу каждый раз казалось, что он говорит не с инженером, который на коротком проводе с Аметистом, а с человеком, который будь-то живет на похоронах и периодически тупеет от того, что теряет связь с реальностью. — Вообщем, можно хотя бы обьединить два круга кровообращения в один. — Этого насоса все равно не хватит. Ты когда-то надувал пляжный матрас без насоса? Здесь что-то похожее. — Существует же не только насос. Есть еще клапаны в остальных сосудах. — В этом все равно нет никакой пользы. — Как минимум, человек останется в живых. — Это только в теории. Ритуз наугад поставил энциклопедию на полку и пошел искать, как ему добираться обратно в палату. К чему вообще был тот генетик, записанный на листе? Уже наступил вечер, судя по темноте. Врачи или инженеры то и и дело сновали по поворотам и попадались на пути. Несмотря на время суток, меньше их не стало. В его палате что-то изменилось. На прикроватной тумбочке был раскрыт дневник с почерком Ритуза или Риса, лежали и другие вещи. У Ритуза все сразу прояснилось. Недоедания, оставленые за скобками, зацикленность на людях, старый черновик у Ритуза. Наверно, то было единственной важной вещью. Еще лежали конспекты по химическому направлению женского направления. В училище классы разделяли, насколько помнил Ритуз. Еще, сбоку от стопки макулатуры, лежала незнакомая ему косметичка и деревянная шкатулка. Сначала Ритуз открыл косметичку, из нее выпала гора мелких бумажек и разлетелась по полу, он быстро перевернул ее обратно. Мишура, или что это было, высыпалась не вся. Ритуз отложил косметичку. Собирая бумажки с пола, он проверил, что именно разлетелось. Это выглядело, как целая коллекция билетов на трамвай, автобус, электричку и все в этом роде. В косметичке еще оставалось несколько билетов в театр, кино и еще в некоторые места. Что удивительно, не на всех стояли штамп и дата. Были еще и те, которые не использовали. Помимо этого барахла, в той же косметичке оказались и часть документов, самых разных. Ритуз не стал рассматривать и вчитываться в каждый. Когда Ритуз поднял крышку шкатулки, то, первым делом, увидел пластинку. Обычный ящик оказался проигрывателем. При чем той же модели, которую Пианист смог выпросить себе в лагере незадолго до своей пропажи. За несколько дней, что ли. Ритуз достал проигрыватель из деревянной коробки. Так и есть, он никак не закреплен. Хоть внешне вряд ли можно было заметить, но Ритуз искренне удивился этой находке. Он осмотрел и дно проигрывателя, и иголку, и пластинку с обеих сторон — каждую деталь. Он выглядел в точности также, до жути похоже, но больше ничем не выделялся. Как будь-то заявляя, что это масскультура, а никакая не важная улика. Дальше Ритуз на быструю руку просмотрел стопку. И вправду, он поторопился, когда посчитал, что она состояла из одних лекций. Между тетрадями лежали и пластинки в конвертах. Ритуз отложил их в отдельную стопку с мыслью, что прослушает потом. Главное то, что у Ритуза теперь на тетрадь больше. Если мир когда-то и придется спасать, то из-за всех тех дневников, что скапливаются у него. Палата была не закрыта, именно поэтому здесь и оказалось все это. Ритуз снова принялся за нелюбимое дело: было простой необходимостью осмотреть помещение, не сделали ли в нем что-то еще. Ритуз проверил под кроватью, обратную часть стола, отодвинул шкаф, перерыл мусорку. Ощущалось так, будь-то он осматривал место преступления или жилище подозреваемого. Зато эти усилия не прошли даром, потому что среди мусора в ведре оказалось кольцо. Еще недавно он видел его на цепочке у Мики на шее, она его почему-то носила с собой. Осматривая кольцо сейчас, сидя на полу с разбросанной макулатурой и мусором вокруг, облокотившись локтем на мусорное ведро, Ритуз заметил отсутствие камня. Не полностью, маленький осколок, совсем крошечный, остался внутри ячейки. Синий и блестящий камень напоминал самоцвет. Причиной, почему он не отпал, мог служить клей. Значит, уже при создании кольца было предусмотрено, что камень может выпасть. Сам материал кольца не отличался драгоценностью, это был обычный металл, да и на клей дорогие камни обычно не прикрепляют. Неестественно, что камень внушает вид драгоценного или хотя бы полудрагоценного. Ритуз стал рассматривать камень, фокусируя лучи света так и эдак. Можно сказать, что при достаточном количестве времени Ритуз мог и световой микроскоп воссоздать, но пока время не бесконечное он обошелся хотя бы лупой. Этого добиться искажением воздуха было в разы легче. Зародилась только догадка, но камень был похож на приоритетный. Намного лучше обработанный и выбран именно тот, что так блестел, но все еще тот же камень, из которого у Ритуза ребра, а в лагере — полно экспериментов. Есть одна причина, почему в наружности этого камня просто не должно быть, но поделать нечего. Ритуз поднял блокнот и проверил обложку. Это был дневник, который ему дала заполнить Мика. Последняя сделанная им самим запись, которую он не помнил, как и остальные последние события, описывала одну из школьных тайн. “Конечно, есть сладкий миф, что люди перерождаются раз за разом. В одной жизни повезло, во второй уже нет. Но даже мечтателю ясно, что ни одна жизнь, будь то человек или сверхъестественная тварь, не вечна. Школьная тайна хоть как-то вносит справедливость. Если счастливые люди тратят за свою прожитую жизнь и шанс на перерождение в следующую, то это хоть на капельку ближе к справедливости. А как иначе, когда ты отдаешь другому человеку свое сердце.” Ритуз уже боролся с желанием бросить читать эти странные записки, от части маниакальные, но продолжил искать связь с рыбьим сердцем. “Брошенные люди не дали пропасть этой странноватой легенде и находили в ней отдушину, из-за нее несчастье обретало смысл, ведь в таком случае они перерождались бы до тех пор, пока не проживут свое счастье”. На этом моменте Ритуз стал понемногу ловить связи. Особенно нелогичные детали и несоответствия уже в первых двух абзацах. “Интересно, те люди сами засчитали бы эту вымышленную злобу, как прожитое счастье? Если да — прощай перерождение. Если нет — какой тогда прок от козла отпущения, если он будет счастливее человека? Сердце находиться сбоку, потому что человек в одиночку не закончен. При объятиях сердце находиться с обеих сторон, поэтому и считается, что человек совершенен только рядом с другим человеком.” Неправда, хотя бы сердце находиться сбоку. Оно так то почти по центру. А у изменников что, больное сердце? Вот им и нужно сразу два партнера. Конечно, они еще и не должны знать друг о друге, их то сердца несовместимы. Какой же плюс, что искусственные люди полноценны. Механизмы там, например. “Только система с жесткими недостатками в виде сосудов или целого человека полноценна сама по себе. Рыбье сердце до последнего будет искать выход из ситуации, а когда найдет, то увидит, что все вокруг все время только и ищут выход, прекрасно понимая, что это никогда не случиться. Важна ли каждая минута. Это как быть помещенным в многоэтажное здание, где каждая комната — это испытание. Волей не волей, люди начнут верить, что это здание является лабиринтом”. Еще немного этого текста и у Ритуза поднимется давление от того, какой он не связный. Но что его тогда заставило так задуматься над этим рыбьим сердцем? И весь этот стиль повествования, который он просто переписал почерком Риса, натолкнул его на мысли. Все в голове как-то сложилось в одну логическую связь. Мика ненадолго знакомилась с людьми, сводила их и дальше прекращала общение. Самые давние знакомые Мики, которых он знает, это Лукас, Альба и он сам. И все они затворники. Этот дневник тоже вряд ли будет использован для сводничества. Скорее всего, пока пропал девятник, Мика его подменяет по собственной инициативе. И прикрылась именем Альбы, чтобы слухи выглядели правдоподобно. Но важнее другое, ее отношение к обществу.

“Про сводничесвто

Найти нужного человека статистически почти нереально, прямо как игра в лотерею. Даже не стоит относиться к этому серьезно, так как это не часть планирования.” Эта запись была написана Микой. Это что, еще один дневник? Ритуз посмотрел на обложку, но это ему ничего на дало. Если Мика раздает свои вещи, ее теперь что, искать с револьвером, где будет не хватать одной пули? Видимо, в следующий раз он увидит ее уже не среди живых. Оставалось только просмотреть дневник до конца и оценить, что с этим делать. На время придется забыть, почему этот блокнот здесь оказался. “Зеркала, самоцветы, норы и гнезда, ветки и камни, страны чудес или мук — все это просто сказки. И мы в ее рамках тоже” Ритуз перелистнул страницу ища какой-то конкретный смысл, но основное место в тексте отыгрывала лирика. После достаточно разведенного водой ведение следовал сам список легенд. Рыбье сердце было между остальных. Раз они объединены, пришлось прочитать и легенды. “В одной из сказок живет красное пальто. Уже будь-то и не человек, а призрак, которого призвали ради важной миссии обратно в тело. Этот пожарник, так он себя называл, по возможности никем не жертвовал, но его плащ вечно сочился кровью теперь уже калек. Находиться рядом с такой сценой людям обычно дается с трудом — прогулка по липким лужам крови, что еще стекала с насквозь промокшего пальто, прилепала и к твоей обуви. Тут и появляется чувство, что вся его вина уже частично ложиться и на тебя.” “Следующая сказка руководствовалась одним главным принципом: Станешь стоматологом — станут сниться зубы. Станешь гематологом — кошмары полны трупов. Так что судьба здешних людей подверглась самым значительным изменениям по сравнению с остальными сказочными историями”. “Когда-то здесь простиралось море. Вода испарилась, но земля и сегодня хранит его соль. Рыбы тоже остались жить здесь, но уже на суше. Риб вы здесь не найдете, конечно. Моря то уже нет. Зато где-то должен ходить хотя бы один человек с рыбьим сердцем. Человек-рыба хранит ключи от библиотеки. Это для того, чтобы в библиотеку приходили”. Легенды убили всякий интерес читать дальше. Ритуз снова вернулся к мысли, что дневников и прочей макулатуры здесь слишком много понаставили для обычного розыгрыша. Напоследок Ритуз развернул дневник именно на разделе записей по датам. “Первый день месяца, девятник поменял день и ночь местами. Наверно, не успел выспаться”. Ритуз перелистнул. “Третий день месяца. Все комнаты на этаже сдвинулись на одну. Это был этаж девятника. Четвертый день месяца. Ночью видели неопознанный летающий объект. Почти все спали, проверили кол-во людей в общежитии. Пятый день месяца. Комната девятника взорвалась, но никто не пошел ее тушить или проверять девятника. Зеленый дым и синий огонь позже сами прекратились”. Ритуз отметил про себя, что будет не лишним проверить этого девятника. Если он не выдуманный, конечно. По большому счету, Мика разговаривает с большинством людей на поверхностные темы. Как Ритуз мог заметить да хотя бы в больничном отделении, медчасти училища или на занятиях, остальные люди намного свободней в общении. Все идет к двум вариантам: либо Мика своими глазами видела убийство или как-то оказалась замешана в него, либо это действительно такие порядки вежливости на юге. Если же учитывать последние события, то он сам склоняется к первой версии. Если уже повспоминать, совсем недавно Мика была права. Внутреннее “я” — это не поступки, чувства, личность, поведение, люди вокруг или дело жизни. От всего этого можно избавиться. Есть только неделимая часть того, кто все это себе присвоил. Наступало время ночи, но бессонница не дала заснуть. Интересно, конечно, видеть воспоминания со стороны, но все это еще не ясно чем закончиться для него. В приоритете остается найти тело Риса, которое уже два года где-то лежит. Пока сотрудничать Ритуз может только с Аметистом, но разговор будет разумней отложить. Еще оставался вариант воспользоваться библиотекой памяти.