заседание сверчков

Лагерь — опасное место, а межгорье — тихое, как овечье поле. Ранее в библиотеке на тему лагеря Ритуз наткнулся только на информацию о том, что эксперименты над людьми в принципе запрещены из-за этики. Тогда он начал интересоваться остальными странами и землями, но попытки разбились поездом с моста: всемирный запрет на такие эксперименты. И все же он их видел, пережил — а источники информации заканчиваются его собственной памятью. Как доказательство, Ритуз даже сам для себя ненадежен. И неизвестно когда в его памяти снова начнут копаться, поэтому Ритуз поедет навестить могилу Вендиса. Будет возможность познакомиться с тем человеком из лагеря лично. Приближаясь к своей палате, Ритуз прислушался к звукам внутри. Его наверняка кто-то ждал, но помещение странно сильно шумело изнутри, так что Ритузу не представлялось возможным расслышать другие звуки. Ветер, заполнивший палату, наверно, шел из окна. Снова нужно прибегнуть к приоритету, Ритуз попытался повернуть ручку на окне, но та не поддалась. Ритуз стоял слишком далеко, аж в коридоре, и никак не мог видеть окно, только искать его вслепую. Не смотря на все тщетные попытки, ручка просто не двигалась с места. Заходить вот так в комнату, где слаб собственный приоритет, Ритузу не сильно хотелось. В случае сбоя контроля приоритета он станет глухим. Ритуз рывком приоткрыл дверь, спешно подошел к тумбочке, забрал паспорт, еще документы, ключи, оставил свернутую записку и вышел. В сквозняке о слухе не могло идти и речи, а в коридоре стало слышно, как с ним говорит Лукас. Этот халат тоже вышел из палаты. — Не разбейся на первом повороте, — Лукас снова посерьезнел и развернулся, он возвращался в палату. Там стояла чашка и тарелка, наверно его. И все, больше Лукас ничего не ждал от Ритуза. Он тут что, просто прятался? Лукас вернулся к маленькому столу, где ел размазанную по тарелке бурдовую кашу. "Как-то я слишком много ем". Он пережевывал до сих пор и, видимо, не собирался снова притрагиваться к тарелке. Просто смотрел на нее. Ритуз ушел и в палате со сквозняком Лукас стал допивать кофе. Его заинтересовала соленая соломинка, кинутая в разгаре поисков на постель в компанию другой дребедени: блокнотов, вымазанных графитом точилок, нескольких ярких расчесок, коллекционных карточек, вырезанных картинок с чайных упаковок, разноцветные чернила от ручек и всевозможные батарейки. Раз паршивца привезла скорая помощь, он вряд ли сам собирал свои пожитки сам. Видимо, Мика занялась тем, чтобы собрать эту посылку в детсад. И все же взгляд сам собой останавливался на уже разорванной пачке соломки. Спроси он Ритуза, когда тот был еще здесь, возможно, сейчас закусил бы горький кофе. Мысленную трапезу практиканта в отделении реанимации прервали два неугомонных и, к его сожалению, твердо стоявших на ногах пациента. Они пришли, зовя Ритуза, но нашли только Лукаса. — Что, слюнями давишься? — от Флода аппетит как рукой сняло. Лукас подобрал со стола журнал и показал его. Истории болезней. — Прохлаждаетесь, — оскарбления в сторону Лукаса продолжились. — Там люди в приемной в очереди, а Вы, — Молд поставил локоть прям на дверную ручку, стоя в проходе, — на работе, а будь-то в первый день. Ни помочь, ни посочувствовать. Лукас злился несмотря на отсутствие прямых ругательств и корректность жалобы. Просто раздражали. От содержания разговора и своего же поведения его не покидало ощущение, что средний айкью в помещении стремительно падает, как некоторые пациенты в коридорах, вот возьмите Ритуза. Лукас раздраженно подпер щеку кулаком и поднял взгляд к потолку, где скромно висела включенная лампа. Он перевел взгляд в окно с припарашеным подоконником. Сейчас бы какао, а не вот это вот все. — Я все равно не имею право быть терапевтом, я только.., — Лукас ожидаемо был оперативно перебит, а его чашку уже тактично взял на осмотр Флод. Найдя только гущу на дне, он с еще одной жалобой вернул кружку владельцу и бесцеремонно громко заявил. — Был бы лучшим студентом — и врачом стал бы быстрее, — на его слова помощник устало опустил голову и даже прикрыл глаза. Он только слегка взбодрился от порции кофеина, его по прежнему клонило в сон после ночной смены. Поспать почти не получилось. — Ты что пьешь? — спросил кто-то из них. Первой реакцией Лукаса было проверить чашку и он обнаружил, что остатки кофейного порошка размазаны по стенке. В следующий миг Флод уже снова забрал чашку и рассматривал дно под светом у окна, отмечая в голос еще одну жалобу. — Тебе уже достаточно сухой кофе переживать? И это пример обществу? — О детях думал? — подбрасывал колкости Молд, стоя у открытых дверей. Складывалось впечатление, что они все зазывали публику, да ни один зритель не подходил посмотреть на спектакль ближе. — Ты же видишь, что Ритуза он уже потерял, — вместо Лукаса ответил Флод. Стоило прозвучать новому подзаголовку, как двое снова заладили перебрасываться между собой колкостями в адрес уставшего медика, но все хуже скрывали безразличие к своим же словам. Практикант занялся поправлять перчатки и рукава, проверяя форму на опрятность и готовясь возвращаться к обязанностям. От паразитов нет толку прятаться или отбиваться. Некоторые, подобные Флоду и Молду, просто существуют, и этому не помешать. Собственую уверенность Лукас переубеждал в том, что их разговор ни к чему не приведет, но по правде сдерживаться получалось плохо. — И бардак такой, что здесь происходило? — Молд сел на самый край кровати, заваленной всяким детским, а от того непомерно важным барахлом, которое вряд ли можно трогать или переставлять. — Ритуз документы искал, — поправлял воротник халата Лукас, пряча его под громоздким и ярким горлом свитера. Пока он никому срочно не нужен, а до вечернего обхода еще долго. Он может сходить в подвал помочь там с остальной работой. На самый нижний, а от того самый холодный этаж, как обычно, меньше всего желающих. — Все таки пошел писать заявление, — место за столом в темпе перешло к Флоду. — Скоро вернется? — в кои-то веки один из них обратился к Лукасу по настоящему. — Не знаю, он вроде еще хотел зайти в магазин или училище. — Всему тебя надо учить, — Флод с ногами забрался на шаткий больничный стульчик и приложил указательные пальцы к вискам. Для погружения в образ глаза он тоже зажмурил. — Давай, я Ритуз. Что я сделал? — Я не собираюсь в этом участвовать, — Лукас подошел к выходу из комнаты, мечтая о глотке свежего воздуха. Не из окна, а именно на улице. — Ми от комиссии и Ритуз не с ними. Среди многих слухов, которые Лукасу довелось слышать, почти ничего не было о Ритузе. Интересно, просочатся ли слухи о нем в училище теперь, но в любом случае Лукас уже уяснил, что поступки паршивца не предугадать. Если бы Флод и Ритуз соревновались в чудаковатости, то Лукас так сразу не определился бы с победителем. Кто знает их потенциал, может, это соревнование длилось бы вечность. — Ты вообще пытаешься найти Ритуза? — уже спокойней, в отличии от прежней перепалки, спросил Молд. Немного, но он оставался сдержанней. Дверь снова издала легкий скрип. — Ты забежал вон в тот угол, на тумбочку, — указал пальцем Лукас. — Я с закрытыми, — выделил Флод, — глазами. Так где он стоял? — На тумбочке, — повторил Лукас, уже сомневаясь в решении подиграть. — Это быстро, — прыжками Флод быстро оказался на месте. И вправду похожи. — И, — Лукас запнулся. Да все, больше ничего. Лукасу оставалось рассказывать сценарий, Молд разумно перебрался за стол, а Флод тянул груз главной роли и в основном переигрывал, затягивая действие. Время словно заморозилось. — Так что я забрал? — Паспорт, ключи, — Лукас копался в памяти, вспоминая обстоятельства разговора, — кошелек и какой-то мусор. Но он бросил его на тумбу. Все трое сошлись взглядами на столешнице, где лежала мятая салфетка. — Сейчас проверю, — сходу потянулся за запиской Флод, но прочитав, скомкал. Молча комок полетел в сторону практиканта. — Так предупредил бы, — Лукас поднял с пола салфетку. — Так словил бы, — нелепо парировал тот. По мере того, как Лукас разворачивал скомканную бумажку, брови корчились в гримасе. Это вообще буквы или проклятие написанное рунами на древнем языке? Он поднял взгляд на второго актера. — Ты тут будущий врач, давай расшифровывай, — последовало от Флода. Лукас с еле допустимой надеждой обернулся на Молда, но тот любовался окном и никак не вмешивался в их зрелище. — Я не уверен, слова ли это, может, ручку расписывал, — и сам захотел отойти от дел Лукас. Снова на него полагают какие-то дела. — Скорее уж чернила потекли. Ладно, так что Ритуз забрал? — спросил Флод. Лукас расправил записку на поверхности стола, отодвигая посуду, и напомнил. — Кошелек, ключи и паспорт. Флод бросил глаза на Молда. Теперь то Лукас вновь ощущал себя изгоем в этой комнате. — Скажем ему? — Как-то помягче, — ответил Молд. Лукас спрятал руки по кисть в карманах халата, ожидая финального вердикта. — В общем, есть две новости. — Могу выбрать? — понадеялся уставший от шумной компании Лукас. — Нет, обе плохие. Ритуз выписался. Лукас нахмурился в замешательстве. — Так быстро? Тогда понятно, почему он так бежал, пытаясь поскорее смотаться. Но это же, — медика снова перебили. — Вторая новость, он смотался куда-то далеко, — Флод перепрыгнул все то состояние, разложенное на простыни, и в момент оказался у другой стены. — Я скоро, — первым покинул комнату Молд. — Почему Ритуз обязательно должен был куда-то уехать? — не понимал Лукас, хоть и проводил взглядом единственное окно в мир адекватных людей, которое только что благоразумно покинуло помещение. — Я, может, и таракан, но не из его головы. Что с ним вообще произошло, что он как заведенный? — Ну, он не отсюда, — послышалось от Лукаса. С одной стороны, зачем Ритузу, больному и с долгами по учебе, уезжать никого не предупредив? С другой же стороны, а что ему мешает? Первым делом, стоит удостовериться, пропал ли Ритуз вообще. — О, он тоже откуда-то приехал? — более глухим, обычным и человеческим голосом спросил Флод. Фигура в халате апатично обернулась, при этом мысленно удивившись, что Флод словно заговорил от своего лица, а не того визгливого чудака с подстебом. Кто знает, может, захотел поиздеваться над Лукасом в новый способ, изощреннее прежнего. А может, он и есть жгучий ушы паршивец, который вдруг решил поднакопить желчи и выплюнуть ее в определенный момент. Кто разберется с этими безумцами. — Он родом с какой-то северной страны. — Тогда нам на север? — Еще не известно, пропал ли он. И нет смысла ехать за Ритузом. — Я пошел, здесь как-то душно, — Флод вышел с таким изнуренным видом, словно отработал смену или провел в палате дополнительные лет десять, чтобы состариться до первых седых волос. На повороте Флод застыл, а Лукас остановился за компанию. Они нашли третьего, Молда, у окна администрации. На потолке перегорела одна из четырех ламп, но помещение уже было не отличить от подвального: зеленые стены у пола, темно-русые половицы, похожие скорее на радужку глаз, чем на дерево. Больше всего атмосферу создавали побеленные стены, точно побеленные, однако даже при свете ламп синие, как вечерами. Только в полдень коридор был немного светлее. Медсестра за стойкой, отрываясь от своего вязания, с недовольным цоканьем листала журнал, развернув его на выдвинутом ящике картотеки. Молд отбивал ритм тихой песенки, играющей на радио, которое в западной части крыла реанимации не выключалось, а по необходимости толь прикручивалось. К плохому раскладу добавились и врачи, которых довелось вызвать в поисках Ритуза. Из тех, кто имел с ним хоть какую-то связь, не видели Ритуза с момента, как он проснулся. Лукас наблюдал за происходящим с нарастающим страхом и тяжестью. Его уволят. Даже если нет, это просто провал. По данным показаниям, он оказался последним, кто видел Ритуза. И по реакции паршивцев получалось, что Ритуз ушел невероятно заметно, а медик его еще и пропустил. Флод задумчиво сверлил пол, смотря сквозь предметы. Тишина длилась недолго. — Ну ты и врач конечно. — Да, — Лукас посмотрел на Флода и растерял всю совесть, которой душил себя. Лицо, скорчившее карикатурное омерзение, с обеими руками у носа, вызвало омерзение и у Лукаса. Молд, стоя в кругу сотрудников, вдруг обернулся на них и подошел. — Может, Ритуз в магазине, пойдем проверим, — он беззаботно махнул рукой. — Только быстро, — окликнула одна тетушка в медицинском халате, — Лукас, зайдешь как вернешься. Нужно помочь с карточками. Набравшись сил, Лукас переборол желание сознаться во всем. И Ритуз пропал с важными вещами, наверняка просто в отвратном состоянии после второй клинической смерти, и они не имеют плана, но идут за ним. Пока Ритуз на поезде, они на ногах